Хогвартс читает книги о Гарри Поттере или изменим будущее

— Гарри Поттер и философский камень… — Гарри глубоко вздохнул и спрятал лицо в ладони. Пёс заскулил и гриффиндорец стал нежно гладить собаку по спине. — Всё нормально, — шепнул он, понимая, что Гермиона остановилась, — читай. — Глава 1. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ. — Мы только начали, а мне уже не по себе, — буркнул Гарри. Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. — Скучно, — протянул Фред. — Это они всегда такие? — подхватил Джордж. — Абсолютно всегда, — вздохнул Поттер. Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. — Кто такие дрели? — спросил Малфой. — Не кто, а что, — прервалась Грейнджер. — Средства для создания отверстий в стене, — отмахнулся Дин. — Читай, Гермиона. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. — Как он так вообще живёт? — фыркнула Лаванда. — Не жалуется, — пожал плечами Гарри. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. — Понятно, — вздохнула Парвати, — два сапога пара. — Типа того. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. — Я бы так не сказал, — хором фыркнули Рон, Фред и Джордж, которые видели Дадли. — Для всех родителей их ребенок самый лучший, — покачала головой Молли. — Ты просто его не видела, ма, — отмахнулся Фред. Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. — Ничего не изменилось… — покачал головой Ремус, и все уставились на него. — Не важно, — поспешно добавил Люпин. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. Бродяга громко зарычал и, вскочив на ноги, начал лаять на книгу в руках Гермионы. Многие вздрогнули. Гарри сразу же потянул руку, чтобы погладить и успокоить пса. — Она тебя укусит! — воскликнула Браун. — Он, — хором поправили Гарри и Ремус, — не укусит. Он просто немного зол. Но своих он не трогает. Никогда. — Ну, почти, — усмехнулся Рон, вспоминая свою ногу на третьем курсе. — Бродяга, — зашептал Гарри, — ты выдашь нас раньше времени, прошу, успокойся, — пёс нехотя послушался и устроился обратно на коленях у Гарри. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. — «Таких» — это каких? — холодно поинтересовался Ремус. — Слишком хороших для их безмозглых голов, — прошептал Гарри так, чтобы его услышали только Люпин и ребята. Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Взрослые переглянулись. Кажется, они начинали догадываться, что это за день. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. — А зачем надевать отвратительную одежду? — спросила Парвати. — Зачем вообще покупать что-то отвратительное? — подхватил Колин. — С их-то вкусом — махнул рукой Гарри, показывая, что всё потеряно. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. — Крыса, — фыркнул кто-то из девочек. Сириус снова зарычал. — Бродяга! — хором воскликнули Золотое Трио и Ремус. — Прекрати! — Он ненавидит крыс, — закатил глаза Гарри. Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. — А она то что там забыла? — вопрос остался без ответа. — Зато когда у них поселился я, они всех сов стали замечать, — тихо буркнул Гарри, и Ремус сочувственно сжал его плечо. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Кошмар! — вздохнула Молли — Это же перевод продуктов! — Угу, нужно больше заниматься воспитанием — подхватила Нарцисса, к удивление многих. Гарри воздержался от того, чтобы не фыркнуть слишком громко. Воспитание и Дадли? Он вас умоляет. — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. — Они это поощряют? — изумилась МакГонагалл, смотря на Гарри. Поттер кивнул. Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было. — Кошки читают карты? — Кошки нет, а анимаги — да, — вздохнула Гермиона. — Вы думаете, что это… анимаг?! — Профессор МакГонагалл, что вы делали там? — усмехнулся Фред — С чего вы решили, что это я? — похлопала глазами Минерва. — Больше не знаю анимагов, превращающихся в кошек, — пожал плечам Джордж. — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль. Наверное, во всём были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. — Точно профессор, — прошептал Рон. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. — Всё, профессор, вас раскрыли — пропели близнецы. МакГонагалл не стала спорить, а лишь молча закатила глаза. Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. — Господи, у него что, других идей нет? — изумился Симус. — А то дрели, дрели… — Поверь, его в этой жизни мало, что интересует, — закатил глаза Поттер. — И как ты с ним живёшь? — вздохнула Гермиона. — Отстойно, — фыркнул Гарри. Анимаг заскулил и уткнулся носом в грудь крестника. Гарри одной рукой приобнял пса и начал гладить. Многие с интересом наблюдали за этой картиной. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей.Людей в мантиях — Чем ему мантии-то не угодили? — фыркнул Нотт. — Маглы не носят мантии, — ответил кто-то из маглорожденных. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. — Сам ты… в дурацком галстуке! — воскликнул Колин. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! — Нормальный тип, — буркнул Фред. — В отличии от тебя, — подхватил Джордж. Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде… Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями. — Мда, Поттер. Поехавший у тебя какой-то дядя, — растягивая слова, с усмешкой протянул Малфой. — Как будто я без тебя не знал, — закатил глаза Гарри. Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. — Статус секретности отменили, что ли? — фыркнул Драко, закатывая глаза. — Это был особенный день, — вздохнула МакГонагалл. — Хотя это не даёт им права так себя вести. В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время. — Как так? — удивились чистокровные. — Маглы не держат сов в качестве питомцев, — пояснил Гарри. Маглорожденные и полукровки закатили глаза. Ничего не знают эти чистокровные! В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное. — Всё ясно, у Снейпа всегда хорошее настроение, — прошептал Фред так, что его услышали только несколько человек из Отряда Дамблдора. Бродяга гавкнул, давая понять, что он полностью согласен. — Вы что-то сказали, мистер Уизли? — поднял бровь профессор. — Никак нет, сэр, — невинно похлопал глазами Уизли. — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги… — Что?! — хором воскликнули Гарри, Рон и близнецы. — Он что решил сделать?! — Кажется, апокалипсис наступил тогда, когда его не ждали. Я буду помнить вас, — прискорбным голосом произнес Гарри, кладя руку на сердце. …и купить себе булочку в булочной напротив. — А, — выдохнул Поттер, убирая руку от сердца, — апокалипсис отменяется. Многие рассмеялись, а некоторые непонимающе смотрели на Гарри. Почему у него такое странное отношение к родственникам? Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал: — Случайно ли? — задал риторический вопрос Ремус. —… да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали… —… да, их сын, Гарри… Гермиона замолчала и посмотрела на Гарри. Поттер ничего не ответил, делая вид, что слишком увлечен тем, что гладит пса. — Это тот день, да? — спросил он, смотря на Люпина. Ремус молча кивнул. — Какой? — Думаю, здесь будет ответ. Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. — Трус! — воскликнул Джастин. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. — Подкаблучник, — хором фыркнули близнецы. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что… Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. — В магической Британии только одна, — закатил глаза Ремус. — Надо же, как легко маглы убеждают себя в чём-то, лишь бы не видеть магии, — повторил жест Люпина Забини. — В магловском мире это действительно распространенная фамилия, — пожала плечами Гермиона и продолжила. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. — Серьезно? — взорвалась Нимфадора — Он не знает, как зовут собственного племянника? — Сомневаюсь, что он сейчас запомнил, — фыркнул Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд. В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Ремус глубоко вздохнул. — Лили всегда огорчалась, из-за таких отношений с сестрой. Она пыталась их наладить, но та её даже не слушала… Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы… — Поэтому у него есть сестра ещё хуже, — буркнул Гарри, сдерживая улыбку, Рон откровенно рассмеялся, а Гермиона закатила глаза. — В смысле? — спросил Невилл — О чем это вы? — Я так понимаю, это будет в третьей книге, да? — он посмотрел на Джоан, и та кивнула. — Скорее бы третья книга — вздохнул Гарри и погладил пса. — А что там будет? — с надеждой в голосе произнес Джордж. — История о том, как мальчик-который-выжил, стал мальчиком-которого-достали, — загадочно протянул Рон под смешки студентов. — Рон! — «обиделся» Гарри. — Вот только давай без спойлеров, — усмехнулся Поттер. — Так нечестно, — вздохнул Деннис, — вы знаете сюжет, а мы нет. — Зато, почувствуете то, что чувствовали мы, — ответил Гарри за Рона, безразлично пожав плечами. — Атмосфера загадочности, таинственности. — И мысли о том, что тебя в любой момент могут убить, — буркнул Рон. — Ой, не занудствуй, — усмехнулся Гарри, — у нас на такие случаи есть Гермиона. — Эй! — воскликнула названная девушка и замахнулась, чтобы заехать Гарри по макушке, но он увернулся. — Ладно, молчу-молчу, — подняв руки вверх и всем видом показывая, что он сдаётся, произнёс Гарри, сдерживая улыбку. — Читай уже. Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. — Мы не ослышались? — демонстративно схватился за сердце Фред. — Он не смог думать о дрелях? — Конец света! — закончил Симус, и все засмеялись. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него. — О Мерлин, — оторвалась от чтения Гермиона, — он там жив? — Сомневаюсь, — прикинул Фред. — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. — Он знает такие слова?! — глаза Гарри округлились. — Гарри, — сдерживая улыбку, покачал головой Люпин. — Что? Я по фактам! — практически все в Большом зале рассмеялись. Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться: — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день! МакГонагалл громко стукнула себя рукой по лбу. — Он что, издевается? Да, он исчез, но это же не повод открыть всем о мире магии! — А какой это день? — ещё раз спросил кто-то из первокурсников. Пёс заскулил, ещё сильнее прижимаясь к Гарри, Поттер опустил голову. — Я так понимаю это 31 октября 1981 года, а возможно и 1 ноября, — вздохнул Поттер. Почувствовав руку Гермионы у себя на плече, он поднял глаза и грустно улыбнулся. — Обожаю Хэллоуин! — воскликнула какая-то маленькая девочка. — Ненавижу, — сквозь зубы процедил Поттер. — Почему? — спросил кто-то из малявок, но его сразу одернули. — В Хэллоуин всегда что-то происходит. В Хэллоуин, я остался без родителей, — закусил губу и выдохнул Гарри, с трудом сглатывая ком в горле. Пёс лизнул Гарри в руку, смотря на него своими большими серыми глазами полными боли, сочувствия и понимания. Гермиона ещё сильнее сжала руку на плече у Поттера. — Читай, — сказал он, собираясь с мыслями. Грейнджер ещё раз взволнованно взглянула на друга, но продолжила. С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. — Вот это ру-у-у-уки, — изумились близнецы. — Фред, Джордж! — воскликнула Молли. — Мы Дред и Фордж, вообще-то! — воскликнул кто-то из них, и некоторые громко рассмеялись с этой дурацкой шутки. Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что всё происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. — И воображение ему не угодило, — протянула Полумна. — Ему вообще что-то нравится? — спросил Невилл. — Хммм, — протянул Гарри, — дайте-ка подумать… нет, ничего. Ну, кроме еды. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. — Он сказал «брысь» профессору МакГонагалл, — в ужасе произнес Фред.      — Ему конец, — подхватил Джордж, смахнув невидимую слезу. — Профессор, сколько баллов вы с него сняли? — улыбнулся Фред. Минерва лишь фыркнула, а студенты усмехнулись, зная преподавателя. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, — Потому что достал, — прошептала Минерва себе под нос. — Кошка-сталкер! — выкрикнул Колин, на что Гриффиндорцы только фыркнули. — Колин, сталкер тут только ты, — рассмеялся Рон. …так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?» — Кошки — нет, — Гарри задумался. — Хотя есть один кот, бегающий с псом и ловящий крысу, но это уже другая история, — шепнул Гарри. Гермиона улыбнулась, пёс довольно завилял хвостом, а Рон вздохнул, видимо, вспоминая свою «недокрысу». Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене. — Подкаблучник, — фыркнул Ли Джордан. — Ещё какой, — кивнули близнецы. — Мальчики! — возмутилась миссис Уизли, но те лишь усмехнулись. — Ну, правда же, мам, — пожал плечами Рон. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, — Как мило, — закатила глаза Сьюзен Боунс. …и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». — К сожалению, с того момента его словарный запас особо не увеличился, — фыркнул Гарри и многие в Большом зале подавили смешок. Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости. «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. — Они даже по новостям это показали! — всплеснула руками Амелия. — О чём они только думали?! — Сомневаюсь, что они думали, — вздохнула Минерва. …Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! — О, Мерлин, — закатили глаза взрослые. Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…» Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров… — «Этих»? — воскликнул Рон — Идиот! — Рональд! — Ну, мам! Так и есть! Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся. — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры? — В последнем письме Лили писала, что пыталась связаться с сестрой, но та её проигнорировала. Это было за несколько дней до их смерти… — Ремус глубоко вздохнул, а Гарри закусил губу и опустил голову. Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на её лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у неё нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей… — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она… — Какой основательный диалог — фыркнул Малфой. — Не то слово — подхватил Нотт. Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. — М-дааа… странный он какой-то — вздохнул Невилл. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — Уж намного лучше, чем Дадли, — воскликнули ребята из Отряда, а пёс прорычал что-то невразумительное. — Да ладно вам, — усмехнулся Гарри, сдерживая улыбку. Ему было приятно, что хоть кто-то считает его хорошим. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала. Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого. — Уже четырнадцать лет выносит, — буркнул Гарри. Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. — Это первый раз, когда я хочу, чтобы он оказался прав, — вздохнул Гарри. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся… Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности. Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом. Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. — Говорю вам, это… — Фред! — перебила его Гермиона. — Замолчи! Мы поняли! Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. — Зачем вы просидели там так долго, профессор? — спросил кто-то из грифов, на что декан не ответила. «Узнают из книг», — пронеслось в голове у профессора. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза её сузились. Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека… — Профессор Дамблдор! — воскликнули некоторые студенты, вместе с Гермионой. — Профессор? — Гарри уставился на директора. Тот лишь улыбнулся. Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. — Как можно не радоваться появлению профессора Дамблдора? — изумился Криви. — Их не радует всё, что связано с магией. Начиная с меня, — фыркнул Гарри, пёс сдержанно зарычал. — Бродяга, — предостерегающе произнёс Гарри. — Какой-то у тебя агрессивный пёс. Собакам нельзя находиться в Хогвартсе, Поттер. Особенно агрессивным. — Не хочу тебя расстраивать, Малфой, но тогда дверь там, — холодно произнёс Гарри. Гриффиндорцы, с трудом сдерживая смешки, уставились в пол. Анимаг одобряюще махнул хвостом. — Ах ты… Договорить ему не дала Гермиона, которая продолжила читать. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его. — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. — Теперь я точно уверен, что это МакГонагалл, — довольно тихо усмехнулся Джордж. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. — Вау! — восторженно воскликнул близнецы. — Мы тоже такую хотим! Пёс согласно гавкнул, давая понять, что ему тоже нужна такая штука. — Это моё личное изобретение, — улыбнулся Дамболдор, — деллюминатор. — Круто! — довольно протянули Уизли. — Мы тоже такую хотим! — Знаете, кого вы двое мне напоминаете? — усмехнулся Ремус, смотря на ребят; Бродяга гавкнул. — Джеймса и Сириуса. Близнецы непонимающе посмотрели на Люпина. — О боже, — выдохнула Минерва, — они потрепали мне знатную половину нервов. — Ну, признайтесь, вам нравились наши выходки, — улыбнулся Ремус. — Ваши? — воскликнула МакГонагалл. — Ну конечно. Я же мозг этой компании, — улыбнулся Люпин, а МакГонагалл глубоко вздохнула. — Всё больше узнаю об этой жизни, — вздохнула Минерва, а Дамблдор широко улыбнулся. — Надо бы поговорить с ним, — шепнул Фред Джордж, и тот кивнул. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. — Петунья вообще не меняется, — почти неслышно фыркнул Северус себе под нос. Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. — А мы говорили! — воскликнули близнецы. Некоторые рассмеялись, а МакГонагалл лишь закатила глаза. Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо неё на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный. — Как вы меня узнали? — спросила она. — Вы слишком долго сидели на одном месте со слишком суровым видом, — улыбнулась Тонкс. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно. — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл. — А что вы там вообще делали, профессор? — спросил Джордж. — У меня были свои причины, мистер Уизли, — строго сверкнула глазами Минерва. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. — Замечательный праздник, — буркнул Гарри, — ребенок осиротел, а им хоть бы хны. Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула. — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. — Не все, конечно, — вздохнул Рон, намекая на Дурслей; Гарри и близнецы согласно кивнули. Многие уставились на Гарри и не понимали, почему тот так ненавидят своих родственников. Ну ничего, скоро они узнают всё. Гарри судорожно сглотнул от этой мысли. Он никому не рассказывал о том, как он десять лет жил в чулане, и как Дурсли морили его голодом за испорченную сделку. …Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом. — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Одиннадцать лет, — вздохнули близнецы. — Кошмар, как вы жили? — Сейчас не лучше, — вздохнул Люпин. — С чего это вы взяли? — воскликнула Амбридж. Многие лишь закатили глаза и отвернулись, не в силах больше смотреть на неё. — Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. — Мерлин, не надо, — рассмеялась Гермиона, вспоминая того человека на Чемпионате Мира. Гарри с Роном переглянулись и подхватили её смех. Остальные в непонимании уставились на них. — Чемпионат Мира, — усмехнулся Поттер на немые вопросы. Некоторые рассмеялись. Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила: — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? —Что? — Как же меня достали эти лимонные дольки, — прошипел себе под нос Снейп, и МакГонагалл согласно кивнула. — Видите! — вскрикнула Амбридж — Вы сами подтверждаете то, что он исчез! — Я сказал, что он исчез, а не умер, — спокойно ответил директор, глядя на красную от злости Амбридж. — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек — Для поедания лимонных долек всегда подходящее время, — усмехнулся Дамблдор, на что преподаватели лишь бесшумно вздохнули и закатили глаза. — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез… — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт. Практически все в зале вздрогнули. Гарри глубоко вздохнул и закатил глаза. Как же его достало это всё. Знал бы только кто… ну хотя да, знают. Гермиона, Рон, Сириус и Ремус. Пожалуй, всё. Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. Многие сдержанно рассмеялись. — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта. — Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Интересное сочетание, — хмыкнула Джинни. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся. — Поттер тоже произносит его имя. Сомневаюсь, что Темный Лорд его боится, — хмыкнул Нотт. — О да, я самый страшный кошмар Волдеморта, — все снова вздрогнули, но Гарри сделал вид, что не заметил. — Он спит и видит меня в кошмарах. — Вы-Знаете-Кто не может спать, — издала визг Амбридж, — он мертв!!! — О, я бы с превеликим удовольствием поспорил с вами, но предпочту дочитать. Хочу поскорее увидеть ваши реакции, когда вы поймете, что занимаетесь всякой ерундой, просиживая свои задницы в министерстве! Отнимаете палочки у тех, кто ни в чем не виноват, когда настоящий преступник на свободе разносит магический мир, сажаете невинных людей в Азкабан на двенадцать лет без суда и следствия, даже не пытаетесь предпринять меры, против воскресшего Волдеморта, — Гарри понял, что он сейчас может наговорить слишком много лишнего, но ему было плевать. Пёс рычал, смотря на министра и Амбридж; Гермиона, Рон и Ремус переглянулись. Гарри не кричал, голос его было достаточно спокоен, но настолько ледяной, что многие вздрогнули. — Гарри, — попыталась упокоить друга Гермиона, но это не помогло. — Мистер Поттер, — вздохнула Амелия, — вы понимаете, что это очень серьезное обвинение? — Понимаю, поэтому и говорю, — голос Гарри был настолько холоден, что некоторые даже не знали, что он так умеет. — Гарри, успокойся. Они всё и так поймут, просто спокойно, — прошептала девушка, Поттер вздохнул и сверкнул своими зелёными глазами в сторону министерских работников. — Ты как Лили, — усмехнулся Ремус, пёс согласно гавкнул. — Джеймсу всегда доставалось от неё, — Гарри усмехнулся и показал Гермионе, чтобы она продолжала. Поттер всё ещё ловил на себе косые взгляды, на что лишь глубоко вздохнул и почесал пса за ухом. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны. — Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. — Сюжетно-важная информация, — пропели близнецы. Мадам Помфри смутилась. Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чём все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить? Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило её больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. — Просидела, а так ничего и не узнала, — фыркнула Минерва. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. Северус и Минерва одновременно закатили глаза. Их уже порядком достали эти лимонные дольки. — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Гарри судорожно сглотнул, анимаг заскулил, утыкаясь носом в бок крестника. Определенно, нахождение Сириуса рядом помогало Гарри, и он чувствовал его поддержку. Голос Гермионы с каждым предложением становился всё тише и начинал сильнее дрожать, хотя, как заметил Гарри, она усердно пыталась это скрыть. Ремус закусил губу, опустив взгляд. Пожалуй, эти трое чувствовали сейчас укол в самое сердце. …Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы… В зале наступила нагнетающая тишина. Хагрид громко высморкался, Ремус сидел, закусив губу и заламывая пальцы; Гарри, опустив голову, одной рукой гладил скулившего пса, глаза которого были полны боли и печали, а второй же со всей силы схватился за край дивана так, что побелели костяшки, и заболело запястье. Гарри зажмурился, пытаясь скрыть слезы, которые подступили к глазам. Неожиданно сверху на его руку легла мягкая, теплая и нежная ладошка. Подняв голову, Гарри встретился с глазами Гермионы и Рона. Они смотрели на него глазами, полными сочувствия и боли. Они знали, что Гарри натерпелся много за эти годы, и просто пытались его поддержать. Напряжение более-менее отступил, и Гарри грустно улыбнулся. — Читай, Гермиона, — девушка продолжила читать и Гарри тихо прошептал. — Спасибо, — в этот момент он увидел, что друзья слегка улыбнулись, а Рон ободряюще подмигнул. Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… — Это так странно, — наконец произнес Драко и все уставились на него, — нет, ну вы сами посудите. Он довольно темный и сильный волшебник и он САМ отправляется в Годрикову Впадину к Поттерам. Я думал, он не делает такое сам, а отправляет своих приспешников. Члены Ордена Феникса нервно переглянулись. Гарри заметил это. — Понятно, — наконец сказал он, глядя на членов Ордена. — Вы что-то скрываете от меня? Что-то, в чем я замешан, так? — никто ничего не ответил, но Гарри этого было не нужно. Он вспомнил, как Сириус пытался что-то сказать ему, но того остановили. — Мисс Роулинг, я узнаю о том, что это значит? — Да, но из-за того, что всё держали в секрете, вы потеряете одного близкого человека. — Кого? — еле смог выдавить Гарри. — Боюсь вам придется подождать пятой книги, мистер Поттер. — Пятой? — побледнев спросил. — Это должно было случиться в этом году? — Через несколько месяцев, — кивнула Джоан, и Гарри глубоко вздохнул. — Гермиона, читай, — как можно спокойнее сказал Поттер. Дамблдор протянул руку и коснулся её плеча. — Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал: — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез. — Но почему? — прошептал Нотт. — Никто не знает, — также тихо шепнул Забини. Дамблдор мрачно кивнул. — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить? Гарри напрягся. Он примерно слышал о том, что его защитила мама, но не до конца понимал, как это. Все затаили дыхание. — Нам тоже было бы очень интересно, — прошептал Малфой-старший себе под нос. — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. Все обреченно выдохнули. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды. — Профессор, вы же знаете? — вдруг спросил Невилл. — Знаете, как ему это удалось? — директор лишь загадочно пожал плечами. В этот момент у мисс Роулинг округлились глаза, будто она что-то вспомнила. Встав с дивана, она быстро двинулась к директору и что-то зашептала ему на ухо. Тот как-то странно на неё посмотрел, но всё же кивнул. Гарри заметил, как в этот момент, директор снял со своей руки какое-то кольцо. Потом взмахнул палочкой, трансфигурировав вилку со стола в небольшую коробочку и, положив туда кольцо, убрал её в карман. — Пожалуйста, ни в коем случае больше не надевайте его, Альбус, — донеслись до Гарри обрывки их разговора. Гарри перевел взгляд на нахмуренного Ремуса, который тоже слышал это, и на Рона с Гермионой. Золотое Трио странно переглянулись, с явным «да, я тоже это видел, но поговорим потом». И Гермиона продолжила читать. Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. — Ух ты, — протянули несколько студентов с разных факультетов. — А вы знаете, как ими пользоваться? — вместо директора им ответила Гермиона. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман. — Классно! — воскликнул Колин. — Я тоже такие хочу! — Научись сначала ими пользоваться, Криви, — усмехнулся Малфой. — Если хотите, я могу потом показать, — улыбнулся Альбус, и многие согласно закивали. …и произнес: — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — Нет! — хором простонало Золотое Трио. — Только не к этим, — ударив себя рукой по лбу, протянул Фред. — Они слишком… слишком… слишком! — подхватил Джордж. — Были же и мистер Люпин, и мистер Блэк, — вздохнула Гермиона. — Мне бы не разрешили взять ребенка, а Сириус отсиживался в Азкабане, — горько хмыкнул Ремус. — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Они ужасны! — вскинул руки к потолку Рон. — Только не они. Да любые семьи бы забрали его! — У нас хоть и много детей, но мы с удовольствием бы взяли Гарри к себе. — Спасибо, миссис Уизли, — улыбнулся Гарри. — О, не за что, дорогой. — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Спасибо, профессор, — вздохнул Гарри. — За что, Поттер? — изумилась МакГонагалл. — За то, что пытались предотвратить это… Бродяга заскулил, глядя на Поттера. Всё ещё продолжала грызть совесть за то, что после отказа Хагрида, он помчался за Петтигрю, а не попытался забрать Гарри. Хотя Сириус, правда, не мог представить, что попадёт в Азкабан. Да и в тот момент сознание будто отключилось. Увидев мертвое тело лучшего друга, перед глазами будто появилась пелена. Возможно, отдай Хагрид Гарри ему, Сириус бы «протрезвел», но в тот момент ему было всё равно. А «очнулся» он уже в Азкабане. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал письмо. — Письмо? — Поттер уставился на директор. — В первый раз слышу о письме. — Тебе ничего не говорили? — изумился Дамблдор. — Я вообще о Хогвартсе в одиннадцать лет узнал, — горестно хмыкнул Гарри, — хоть и не маглорожденный. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! — Ненавижу Хэллоуин, — снова прошипел Поттер. …О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя! — Как это достало, — прошептал Гарри, — «Каждый будет знать его имя, он будет знаменитостью». — Успокойся, Гарри, — так же тихо шепнул Ремус, положив ему руку на плечо. Поттер сделал глубокий вдох и кивнул. — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? — Вы отдали Гарри ИМ только, чтобы он не вырос, как Малфой?! — вскипел обычно спокойный Ремус. — Эй! — воскликнул Малфой. — Прости, Драко, — моментально бросил Люпин, не давая себе отчёта о том, что он несёт, — Сириус хотел забрать Гарри, тогда бы он не отправился и… о, Мерлин, — наконец обессиленно вздохнул оборотень и упал обратно на диван. Сириус хотел было подойти к нему, но Гарри остановил его, взглядом указывая на Тонкс, положившую руку ему на плечо и что-то шепнувшая. Блэк понимающе взмахнул хвостом и устроился обратно на коленях у крестника. Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. — Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда? Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри. Близнецы рассмеялись, видимо, представив эту картину. — Его принесет Хагрид. — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил Хагриду свою жизнь, — улыбнулся, немного успокоившийся Ремус. — Ты просто не виделся с Арагогом, Ремус, — усмехнулся Рон и его слегка передернуло. — С кем? — переспросил Люпин. — Ой, да что ты, Рон. Арагог же милашка, — усмехнулся Гарри. Рон посмотрел на него, как на психически больного, и Гарри рассмеялся. — Судя по всему, вы узнаете это из… ммм… второй книги, — кивнул Уизли. — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там? Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Пёс громко залаял, заставив подпрыгнуть добрую половину зала. — Мопеды он тоже не любит? — фыркнул Нотт. — Нет, мопеды наоборот — обожает, — усмехнулся Гарри. — Странный у тебя пёс какой-то, — смерив собаку презренным взглядом, произнес Драко. — Не страннее тебя, — холодно ответил Гарри, под рычание Бродяга. — Не любит, когда его оскорбляют. — И когда Гарри оскорбляют, — улыбнулся Люпин, поглаживая пса по голове. Малфой громко фыркнул, но поняв, что пёс смотрит неотрывно на него, замолчал. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нём человек был ещё больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял. — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — Значит, вы не до конца доверяли Хагриду? — с плохо скрываемым интересом произнес Дин. — Доверяю, просто боялся, что что-то может пойти не так, — улыбнулся директор. — А где ты взял этот мопед? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. Бродяга снова залаял, прыгая у Гарри на коленях. — Не знал, что у тебя есть мопед, — тихо усмехнулся Гарри, пёс залаял ещё громче. — А насчет ребенка — я привез его, сэр. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. — Дурацкий шрам, — буркнул Гарри, потирая лоб.        — Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? Гарри замер и в надежде уставился на книгу в руках подруги. — Даже если бы мог, не стал бы. — Эх, — обречённо вздохнул парень. — Шрамы могут сослужить хорошую службу. — Да. Мой шрам служит хорошую службу. Бесит меня, — буркнул Гарри, Малфой фыркнул, а Рон сочувственно похлопал друга по плечу. — У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Все скептически посмотрели на директора. — Снова важная информация, — радостно пропели близнецы под смех студентов. — Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим. — Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. — О, это так мило, — улыбнулась профессор Стебель. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов… Гарри снова опустил голову. Он столько слышал про маму и папу, но вообще не помнил их. — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло. — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Вы оставили его там в конце осени? На улице?! — воскликнула мадам Помфри. — Он был под согревающими чарами, Поппи, — успокоил даму директор. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Анимаг снова залаял. — Я так понимаю, кто-то так и не получил мопед обратно? — тихо усмехнулся Гарри, пёс заскулил. — Хагрид, а ты отдал мопед обратно? — Так я это, не успел, да, — вздохнул Рубеус. — А он сейчас у тебя? — спросил Гарри. — К чему вы клоните, мистер Поттер? — подняв брови, спросила Амелия. — О, не волнуйтесь мадам Боунс. Ничего противозаконного, — улыбнулся Гарри. — Так, Хагрид, он у тебя? — Да, там, на заднем дворе стоит, — махнул рукой лесник. — Отлично, вот после третьей книги туда сходим, — улыбнулся Поттер, под оглушительно-счастливый лай пса. Он радостно скакал у Гарри на коленях, периодически прыгая ему на грудь. — О, ты осчастливишь его на ближайшие пару лет, — рассмеялся Люпин. — Вот и замечательно, — улыбнулся Гарри, уворачиваясь от лап скачущего Бродяги и ловя на себе улыбку Джоан. Почему-то в её глаз застыли слезы. — Мисс Роулинг, что-то случилось? — поинтересовался Гарри, успокаивая пса. — Ещё нет, но нам нужно как можно быстрее прочитать все книги, — смахнув слезу, ответила девушка. — Читайте, мисс Грейнджер. — Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась. Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. — Классная штука, — довольно протянули близнецы. — Надо попробовать… сделать, — тихо прошептал Ремус, и Бродяга согласно махнул хвостом, а Гарри удивлённо уставился на крестного и бывшего учителя ЗоТИ. — Можешь попробовать с нами, Гарри — улыбнулся Люпин. Пёс гавкнул в подтверждение своего согласия. Гарри счастливо улыбнулся и кивнул. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. — М-да, удача мне вряд ли поможет, но всё равно спасибо, — вздохнул Гарри и нервно покачал головой. Он очень не хотел, чтобы все узнали о его жизни с Дурслями. Он никому не рассказывал, что десять лет жил в чулане. И знал, что друзья начнут его пытать, мол, почему не сказал, а Сириус с Ремусом устроят убийство и отправятся в Азкабан. Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах. Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Гарри заметил, как напрягся и тяжело вздохнул Ремус. Видимо, он ещё помнил маленького Гарри. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за неё пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже… — Хоть что-то в этой жизни должно быть неизменно, — тихо буркнул Гарри. И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил! — За тебя даже пьют, Поттер, — фыркнул Малфой. — Вообще фиолетово, — вздохнул Гарри, — не считаю это случаем, когда можно или нужно гордиться. — Глава закончилась. Кто теперь? — спросила Гермиона. — Давай я, — Ремус протянул руку и взял книгу. — Глава 2. ИСЧЕЗНУВШЕЕ СТЕКЛО. Стихийная магия? — улыбнулся Люпин, Гарри кивнул.