Сердца двух или Убей меня, если сможешь

Лина стояла и не могла пошевелиться, тело переживало стресс, из-за чего коленки тряслись, едва удерживая её на ногах. Вся одежда насквозь промокла, по лицу стекали капли дождевой воды. Она должна была что-то сказать, помочь, извиниться, хотя бы поддержать, но не могла ничего. Какие слова подобрать? Шок. Пальцы, до этого крепко сжимающие прочную толстую ветку, обломанную от дерева, резко разжались, выпуская ношу. Переводя круглые от страха глаза с брата на жертву его домогательств, Лина не могла взять трепещущиеся в душе чувства под контроль. Вдруг она убила Джорджа? Почему так сложно сказать хоть слово или просто выплеснуть чувства в слезах. Ничего — лишь застывший на лице ужас вперемешку с отчаянием. Джессика продолжала лежать на холодной мокрой земле, больше не пытаясь подняться: сил не было. В глазах плыло от боли в спине и голове, уши заложило, однако легкое облегчение от не совершившегося надругательства всё же дало о себе знать, позволяя сознанию расслабиться, уйти на покой, чтобы защитить изрядно потрепавшуюся психику. — Эй, не теряй сознания, прошу тебя! — вскрикнула Лина, пересиливая себя и кидаясь к пострадавшей. Закатившиеся глаза и тихое, выравненное дыхание, стали свидетельством того, что просьбы и мольбы сейчас не к месту. Лина прикусила губу, сдерживая стон беспомощности. Неожиданно с левой стороны послышался шум листвы и громких слякотных шагов. Она вздрогнула, но не двинулась с места, боясь отойти от Джессики, которой требовалась помощь. Лина сидела и прислушивалась к приближающимся звукам, руки сжались в кулаки. Что она скажет? Как объяснит ситуацию, развернувшуюся на её глазах? Наконец пред ней предстали те, кого никак нельзя было ожидать здесь ожидать. Мужчина в мокром темном смокинге с пистолетом в руках резко отодвинул куст, подходя к месту, где лежали два тела, а между ними сидела озябшая темноволосая девчонка, пугливо рассматривающая оружие. За Чаком вышла статная женщина, облаченная в деловой костюм цвета хаки. Удивительнее всего было то, что волосы незнакомки оставались сухими, несмотря на бушующую погоду и проливной дождь. — Pluvia abiit! — сурово молвила Луиза, обращая взор к небу. Последний громогласный удар оповестил об окончании непогоды, ветер начал стихать, а дождь и вовсе прекратился, оставив после себя лишь огромные лужи и влажную листву. Каталина удивленно заморгала, с трепетом наблюдая за действиями необычной особы, склонившейся над Джессикой и накрывшей изящной ладонью ее лоб. Удостоверившись в относительно стабильном состоянии племянницы, Луиза махнула рукой, призывая Чака. Подняв холодную Джесс с земли, мужчина заботливо наклонил ее голову к своему плечу, позволяя опереться на него. Всё это время Лина остерегалась встретиться взглядом с женщиной, она не понимала, как будет объяснять весь тот ужас, произошедший с ними. А если ее сочтут виновной, осудят или же вообще убьют вместе с братом, оставив гнить в глубине леса? По щекам заскользили слёзы: спрятав лицо, она зарыдала, выпуская накопившийся ком напряжения. — Каталина, ведь так? — обратилась к ней Луиза, глядя сверху вниз, и, дождавшись ответа продолжила. — Поднимайся и следуй за нами. — Но… Как же… Джордж? — всхлипнула Лина, еле поднимаясь на ноги. Печально оглядев брата, она не могла его оставить, хотя понимала всю мерзость его проступка. — Я позвонила его родителем, оставила геолокацию в местности, где искать сыночка. А теперь закрой рот, будь добра, и иди. Я и так пытаюсь сдержаться, чтобы не свернуть шею твоему братцу, уж поверь, подобное для меня дело пяти минут, — качнув головой заявила женщина, слегка поворачивая корпус к собеседнице, ее карие почти чёрные глаза, словно зияющая бездна, лучше всяких слов доказывали, что она вовсе не врёт и не преувеличивает. Сглотнув подступивший ком к горлу, Лина умолкла и последовала за странной парочкой. Спустя несколько часов. Отель «Эталон». Горячие струи душа обжигали кожу, румяня ее. Под ногами текла грязная с кусочками травы и всякой всячины вода, постепенно исчезающая в отверстии слива. Мягкая пена с запахом кофе приятно расслабляла, помогая отвлечься от предстоящего разговора. Как только они заселились в отель, тетя Джессики не посчитала нужным обмолвится и парой слов. Лишь оказавшись в номере, женщина указала, где ванна и ушла за Чаком в комнату. Стоя под душем уже порядка тридцати минут, она так и не решила, какую тактику избрать, чтобы диалог сложился и не перерос в открытый конфликт. Всё же слова Луизы крутились в голове: угроза расправы над братом страшила и вселяла еще большую неуверенность. Желание было забиться в угол и исчезнуть, но подобное было невозможно, потому, сжав зубы и в очередной раз плеснув водой в лицо, Каталина аккуратно выбралась из душевой кабинки, укутавшись в махровое полотенце. Замерев возле двери, она нехотя повернула круглую позолоченную ручку, покидая единственное убежище, скрывающее ее от возможных нападок. Оказавшись в пустующей гостиной, оформленной в молочных тонах, она огляделась — никого не было. Лина задумчиво хмыкнула, направляясь к двери, за которой должна была находится третья комната. Решение переодеться показалось ей достаточно веским поводом, чтобы отсрочить диалог. Тихонько проскользнув в небольшую спальню, она аккуратно прикрыла дверь. Жизнь со строгими родителями научила ее вести себя осторожно и незаметно. Помещение и вправду было маленьким, в нем поместилась лишь двуспальная кровать, застеленная розовым покрывалом, высокий шкаф светлого оттенка и плазменные телевизор напротив спального места. В целом атмосфера внутри была достаточно уютной и спокойной, благодаря нежным обоям и мягкому коврику, забавно щекочущему голые пальчики на ногах. За спиной послышался звук разговоров, а затем запах еды. Живот уныло заурчал: Лина прислонила к нему ладонь, слегка ударив. Аппетита не было от слова совсем, но физиология организма требовала своё. Выбрав темные джинсы, белую майку и клетчатый жакет, она натянула всё на себя, запихнув грязные вещи в пакетик, который вернулся в дорожную сумку. Выйдя обратно в гостиную, Каталина столкнулась нос к носу с Луизой, из-за чего опешив отступила, ударившись поясницей об извитую ручку двери. Пискнув, она мысленно обругала себя за неловкость и нелепость поведения. Почему всякая ерунда всегда происходит именно с ней? Она же даже никогда не лезет на рожон, но всё равно оказывается в самом эпицентре цепочек неприятных, временами опасных событий. Глубоко вдохнув, Лина собиралась извиниться, как ее перебили: — Лина, ты в порядке? Мне так жаль, что тебе пришлось стать свидетельницей столь отвратительной сцены. Спасибо за помощь и спасение, — натянуто улыбнулась на последних словах Джессика, вышедшая из ванны. Pov Джессика: Лгать и не краснеть, какая способность может быть лучше? Разве что самоконтроль, увы, покидающий меня слишком часто. Как бы не хотелось убить этого выродка, названного ее братом, я не могу этого сделать, точнее не готова. Стоуны — вторая по значимости иностранная семья в России, крупные поставщики автозапчастей и высококачественных машин, простые беженцы, сумевшие вознестись до небывалых высот. Однако в сравнении с нами они всегда будут ниже по положению. Сейчас я не могу стереть с лица этого мальчишки ухмылку: не желаю подставлять тетю, — но через несколько лет… Надеюсь, он не расслабится и позволит с интересом закончить его жизнь. Как только мне удастся вернуться в Россию и встать во главе семейного бизнеса, клянусь, что приложу все усилия, чтобы уничтожить подобное отвратительное существо. Я никогда не мечтала занять место тёти, впутываться в грязные дела мира, где крутятся огромные деньги, а цена ошибки слишком велика. Хоть и изучала основы менеджмента, управления и маркетинга — делала это лишь по указке дяди, пытающегося адаптировать меня в делах. Выполняла я данные задания спустя рукава, стараясь побыстрее избавиться от ненужной опеки. Грезила же о другом — журналистике, но теперь карты смешались, собственные амбиции и задетое чувство самолюбия подавили давние мечты. Я сделаю всё, чтобы иметь больше власти и возможностей осадить подобных типов. К тому же всегда хотела отомстить за Дэна, и, наконец, мне удалось узнать имя того, кто сделал это с ним, — именно Джордж Стоун разрушил его жизнь. Я заставлю этого рыжего ублюдка упасть на самое дно, моля о прощении. Месть — блюдо холодное. Запомни, Джордж, ты окажешься в еще большой заднице, чем Дэн, мотающий срок за избиение подобных «законопослушных» граждан. Сквозь боль я пошла к тете и Лине, чтобы прояснить ситуацию, ощущая скольжение стекающих капель воды по израненной, усеянной гематомами спине. Я пыталась убедить себя, что Каталина старалась прийти как можно быстрее, но чувствовала в сердце уколы неприязни и недоверия, зародившиеся по отношению к ней, как члену семейства Стоун. Прикусывая внутреннюю поверхность щеки и освобождая голову от лишних мыслей, я натянула на лицо маску симпатии и легкомысленности. — Тетя Луиза, Каталина милая девушка, ее не стоит винить в проступке Джорджа. Давайте просто забудем эту ситуацию. Думаю, ему и так не сладко придётся, ты скорее всего извлекла даже из этой ситуации выгоду, — хитро прикрыла глаза на секунду, чтобы затем робко поднять взор на тетю и продолжить. — Мне кажется, что теперь его родители на крючке. Дикий скандал разразится в элитных кругах, если выяснится любопытный факт о покушение… Не так ли? — я еле удерживала уголки губ, пытающиеся растянуться в самонадеянной улыбке. — Возможно, — многозначительно ответила тетя, иронично приподнимая бровь, — хорошо, я и не собиралась упрекать Каталину. К тому же вина далеко не на ней… — облегчённо выдохнув, новая знакомая ловко проскочила мимо нас, направляясь к столу, где сидел Чак с развёрнутой газетой. Я скривилась, утыкая взгляд в пол: не хотелось видеть довольное лицо Луизы. Сама прекрасно осознавала, что поступила глупо и опрометчиво, провоцируя мальчишку на агрессию. Кто же знал о последствиях… Теперь приходится терпеть синяки и неудобства, вызванные ими, потому что тетя наотрез отказалась их залечивать — извращённые садистские наказание — ее фетиш, работает безотказно и весьма поучительно. Хорошо хоть таблетки помогли усмирить гам в голове. Еще одной подобной вакханалии мозг точно не выдержал бы. Тело медленно покрывалось мурашками, и я вздрогнула, понимая, что пора откланяться и уйти одеться, поэтому так и сделала, краем глаза наблюдая, как тетя направилась за мной. Неужели смиловалась и снимет побои? Нет, вряд ли, — это будет что-то за гранью. Луиза могла поменять решение лишь в редких случаях: за всю мою жизнь, она изменяла себе лишь раз и то ради денег. Как только дверь за моей спиной хлопнула, я обернулась, чтобы выслушать тетю: — Из-за твоей выходки сорвался рейс, я очень разочарована, Джессика, — я недовольно скрестила руки на груди, продолжая выслушивать нотации. — С утра я проигнорировала твоё депрессивное состояние, понимая, насколько важен этот день для тебя. Однако представить не могла, какое представление ты устроишь. Решила опозорить семью? Такова благодарность, а? — Смешно… Жертва возможного преступления становится виноватой в несдержанности насильника? Стыдно должно быть, тётушка, — вспыхнула я, едва сдерживая себя от крика. — Вздор! — прошипела Луиза, облокачиваясь спиной к двери и наблюдая за мной исподлобья. — Разыгрывай святую перед кем-нибудь другим. Ты сама провоцировала его, а потом не смогла воспользоваться даром из-за накатившейся паники. И всё для того, чтобы заглушить чувства, связанные с этой датой, так ведь? Прекрати истязать себя… Столько лет прошло, ничего не вернуть. Я задержала дыхание, ощущая, как сердце болезненно кольнуло от осознания правоты услышанного. Пальцы рук предательски задрожали, выдавая потерю самообладания. Сделала чрезмерно быстрые шаги по направлению к постели и присела на край. Что сказать в ответ? В голове — пустота, а в душе — воронка, поглощающая добрую половину положительных эмоций, оставляя лишь негатив, разливающийся по сосудам, словно наркотик. — Что хочешь услышать? Извинения? Да, была неправа, перегнула, вот такая плохая. Дальше что? — не узнаю собственный тихий усталый голос. — Девочка, отпусти… Мария была прекрасной женщиной и лучшей матерью, никто бы не смог, да и не пытался найти замену ей, — тетя присела на корточки напротив, накрывая ладонями мои сжатые в кулак пальцы. Я вздрогнула от прикосновения, старательно не позволяю установить зрительный контакт. — Послушай же, дорогая, она бы не хотела… — Нет! Не продолжай! — я сорвалась, пряча лицо в ладонях, пытаясь сдержать раздражающие слезы, скопившиеся в уголках глаз; с силой прикусываю губу, отрывая заветренную кожу и ощущая терпкий привкус железа на кончике языка. Конец Pov Джессика. Луиза аккуратно поднялась с сочувствием наблюдая за тем, как приподнимаются плечи племянницы и покачивается голова; она не хотела доводить ее, но и не знала, как поддержать. Решив, что будет лучше оставить ее одну, женщина вышла, прикрыв за собой дверь. Оказавшись наедине с собой, Джессика еще больше сгорбилась и поджав ноги, обхватила их, уткнувшись в коленки. Послышались короткие всхлипы, за которыми последовали сиплые рыдания, заглушённые плотно сомкнутыми губами, которые удерживали ее от звучной истерики. В груди стало невыносимо больно, будто вмиг там оказалась тысяча скребущихся кошек, разрывающих когтями внутренности. Почему сквозь призму времени легче не становится, а отпустить никак не получается? Ты осознаешь собственное бессилие перед ликом судьбы, но вгрызаешься, как одичавшая нашедшая кусок пищи собака в воспоминания и удерживаешь их, не позволяя забыть ни одну деталь. Упиваешься отчаянием, продолжаешь жалеть бесполезные чувства, хранящиеся в закромах души. Не разрешаешь освободиться от смертельного круга боли лишь потому, что уже разучился ощущать что-то иное, боишься открыться силам созидания после долгих лет постепенного саморазрушения. Мелодичный звонок колокольчика отвлёк от переживаний, вынуждая прийти в себя. Кого сюда могло принести? Растирая солёные слезы по щекам, Джессика вскочила и наобум вытащила из сумки комбинезон темно-зеленого цвета, в который тут же переоделась, откинув давно высохшее на ней полотенце. В гостиной послышался незнакомый мужской голос; она подошла к двери, прислушиваясь и пытаясь разобрать слова. — …Луиза, почему девушки здесь? Посадка была тридцать две минуты назад. Что за своеволие? Так ведешь дела? — холодный мужской голос разносился по номеру отеля, его тон сквозил презрением и недовольством. Джессика едва заметно вздрогнула, отгоняя волну мурашек, накрывших с ног до головы. Почему его манера речи кажется отдалённо знакомой? — Извините, господин Сакамаки, давайте не будем делать скоротечных выводов. День выдался трудным. Возникли небольшие проблемы… — Мне не интересны ваши оправдания. Не думал, что столь авторитетной и почитаемой даме будет затруднительно проконтролировать выполнение подобного пустякового задания. Не скрою, я вас переоценил. Рот Джесс в удивлении приоткрылся: ей никогда не приходилось слышать, как с Луизой общаются в подобном ключе. Обычно тетя не столь покорна и любезна в ответ на открытое хамство и подобные жесткие реплики. Сейчас же судя по молчанию, повисшему между собеседниками, она проглотила гордость и обиду, сдержав рвущиеся наружу нелицеприятные выражения относительно данного типа. Джессике заинтересовалась неожиданным гостем, а посему поспешила выйти к нему и познакомиться с членом семьи, к которой предстояло уехать. Небрежно обработав вьющиеся волосы пенкой и нанеся помаду, она бросила осторожный взгляд на зеркало, предсказывая увидеть в отражение распухшие красноватые глаза, которые на деле такими и оказались. Тихо выругавшись, Джесс с досадой махнула рукой и вышла из пустой комнаты. — …как тут можно следить, если… — пыталась донести суть происходящего Луиза, сцепив до онемения руки за спиной, когда как мужчина вдвое выше нее с изогнутой бровью даже не удосужился прислушиваться к словам, всем видом показывая, насколько ему наскучила эта беседа. — Добрый вечер, думаю, кружечка ароматного чая прекрасно сгладит острые углы в любом разговоре и скрасит даже самый отвратительный вечер, не так ли? — с улыбкой молвила Джессика, встречаясь с янтарными глазами стройного мужчины с длинными серебристо-белыми волосами, собранными в низкий хвост. — Милая, знакомься, это Того Сакамаки, — недовольно махнув головой, представила незнакомца Луиза. — Думаю, нам и вправду стоит сесть за стол и спокойно обсудить сложившуюся ситуацию, — примирительно натянула уголки губ тетя. Однако мужчина не сдвинулся с места, продолжая подозрительно рассматривать Джессику, которой стало неудобно от столь пристального внимания к своей персоне. Захотелось скрыться, защититься, лишь бы не стоять перед ним, ощущая гнетущую обстановку и его тяжёлый проницательный взгляд. Зима. 2005 год. Токио. Особняк Сакамаки. — Поторапливайтесь, господин Того скоро вернётся, допустите какую-нибудь оплошность, собственными руками из особняку вышвырну! — свысока глядя на прислугу, снующую туда-сюда, верещала женщина, постоянно поправляя и так идеально накрученные лиловые волосы. Спустя десять лет мужчина впервые возвращался домой. Корделия слишком долго тосковала по драгоценному мужу, а потому хотела, чтобы этот день прошёл идеально, ничто не должно было его испортить. С утра все горничные проснулись ни свет ни заря, вычищая по приказу хозяйки каждый угол в огромном доме. С кухни доносились волшебные ароматы готовящейся утки и прованских трав. Лишь тройняшки вносили раздор, путаясь в ногах служанок. В очередной раз с разбега врезавшись в девушку, которая несла стопку книг из кабинета в библиотеку, Аято покачнулся и упал, приземлившись на попу, наблюдая, как все рукописи разлетелись в разные стороны. — Глупая бестолочь совсем ходить разучилась? Дальше носа своего не видишь, если тебе глаза стали не нужны, то ты только попроси, я их тебе тут же выколю! Быстро всё убрала и скрылась! — угрожающе спокойно прошипела женщина, подскакивая к сыну и поднимая его с пола. Любовно поглаживая ребёнка по взъерошенным алым волосам, она приказала: — Мария, помоги детям собраться, они должны быть при полном параде, чтобы соответствовать такой матери как я! — Да, госпожа, — наклонив голову в подобострастном жесте, ответила молодая миловидная девушка, отделившаяся от компании горничных, старательно смахивающих пыль с картин. Мягко прикоснувшись к плечу мальчика, она направилась с ним на второй этаж, оставляя за спиной очередные крики по поводу недостаточно чистой лестницы. Зайдя в комнату, светловолосая служанка прикрыла дверь, на минуту прислонившись к ней спиной, чтобы затем весело улыбнуться и направиться к высокому дубовому шкафу. Вынув маленький черный смокинг, Мария положила костюм на кровать. — Ну что, юный господин изволит сам одеться? — уперев руки в бока, хитро уточнила Мария, не отрывая алого взора от бледного личика Аято. — Нет, это же твоя работа, к тому же Великий Я сильнейший и лучший наследник моего отца! Ко мне должно быть особое внимание и почтение, поняла, смертная? — пискляво заявил малец, эмоционально размахивая руками на каждом слове. — Конечно, как скажите, — закатила глаза служанка, пока Аято удовлетворенно зажмурился, соскакивая с кровати. Быстро расправившись с одеждой, Мария ловкими движения расчесала непослушные волосы, мерно покачивая головой в такт рассказа мальчика о его успехах на занятиях по фехтованию. В конце сборов она поправила на шее вампира ярко красный бантик, а затем удовлетворенно выдохнула, оглядывая проделанную работу. Перед ней теперь стоял не шумный проказник с порванной штаниной, а настоящий знатный наследник, готовый к приёму. Спустя час дети были готовы ко встрече с отцом; скрашивая ожидания они на перегонки побежали к маме, показывать разноцветные бантики, подобранные Марией под цвет волос каждого. Мария же направилась к кабинету главы семейства, дабы подкинуть дров в тлеющий камин, а заодно протереть пыль с книг, выстроенных в стройный ряд на книжных полках. В душе у неё господствовало новогоднее настроение, на днях должны были выплатить зарплату, на которую удастся оплатить подарок мамы, давно мечтающей отправится в санаторий с целью вылечить больные суставы, особо беспокоящие в холодное время. По-хозяйски войдя, служанка не сразу заметила тёмный силуэт, чья макушка была видна из-за повёрнутого к панорамному окну рабочего кресла. Напевая старинную мелодию детства себе под нос, она аккуратно подкинула древесину и отошла, наблюдая, как играются между собой языки пламени, то расходясь в разные стороны, то вновь объединяясь. Неожиданный кашель и скрип повернувшегося кресла отвлёк от мыслей, заставив испуганно обернуться и встретиться взглядом с золотистыми очами хозяина, не уведомившего никого о появлении. — Господин, извините, не знала, что вы прибыли, — растерянно прошептала Мария, судорожно поправляя серое платье и склоняя голову в уважительном поклоне. — М-м-м, не переживай, никто не знает, что я уже вернулся. Хотел побыть наедине, — спокойно произнёс мужчина, откидываясь спиной на мягкую обивку, чтобы насладиться теплом и треском огня. Глубоко вдохнув, он ощутил обволакивающий запах ели и трав, витающий в кабинете. — Как твоя имя? — Мария, господин, — чрезмерно робко задрожал девичий голос, трудно контролируемый хозяйкой. — Ма-ри, красиво, — сдержано улыбнулся Карлхайнц, как бы пробуя новое слово на вкус. Закинув ногу на ногу, он расстегнул первые пуговицы белоснежной рубашки с золотыми запонками на манжетах. Всё время мужчина не отводил своего взора от хрупкой девушки, застывшей посреди комнаты и незаметно подглядывающей за ним. — Благодарю! — медленно сглотнула служанка, скользя взглядом по полу, не понимая, как правильно реагировать. — Подойди сюда, — приказал мужчина, наблюдая, как Мария плавно подходит к столу и останавливается напротив. Всё тело ее продолжало быть в напряжении, пальцы переплетались в виде замка. — Не правда ли прекрасная ночь? — Безусловно, мой господин, — ответила горничная, наблюдая за светлым лунным диском и россыпью мелких звёзд на кромешно тёмном небосводе. — Волшебная атмосфера! — И правда, волшебная… — заключил хозяин дома, погрузившись в себя, теряя нить разговора. — Думаю, что чашечка ароматного чая скрасит любой вечер, не так ли? — прикоснувшись к чайничку, от которого исходил пар и аромат мелисы с мятой, она плеснула жидкость в фарфоровую кружку и передала ее в холодные руки очнувшегося будто ото сна Карлхайнца. В алых больших глазах плескалось тепло, а лицо в полумраке кабинета становилось загадочным и еще более очаровательным, впервые за долгое время жёсткое лицо вампира расслабилось и позволило явить свету нехарактерную ласковую улыбку, вызвав скопление мелких морщинок в углах глаз. Спустя час все сидели за столом. Того изредка бросал взгляд на Джессику, пока та уминала за обе щеки круассан со сливками. Луиза отпивала душистый напиток, пытаясь выстроить лаконичную светскую беседу. В голове у нее крутились тысячи ходов, которые можно было сделать на данном этапе, чтобы выйти из игры победителем, однако она ждала чего-то, понимая бессмысленность спешки на данный момент. Чак ушел в автомобиль, решив оставить влиятельных людей решать вопросы наедине. Лина задумчиво изучала идеальные, неестественные черты нежданного гостя, от которого исходила аура властности и силы. Замечая каждый взгляд мужчины, она не могла понять предмет его заинтересованности. По мере поступления мыслей на этот счёт, почти каждая отметалась по причине или глупости и поверхности суждений, или отсутствия какого-либо здравого смысла. — Извините, можно задать Вам вопрос? — мягко проговорила Каталина, пытаясь вложить в интонацию, как можно больше наивности и бескорыстной заинтересованности. — А? — удивлённо вынырнув собственной реки размышлений, Того выпрямился и поднял скучающий, полный безразличия взгляд на нее. — Да, задавай. — Разве у Вас сегодня не должно быть подписание крупного договора по поставкам топлива из Китая? По датам всё сходится, значит ваше место там. Почему же Вы тут? Неужели проблемы с нашим рейсом стали такой крупной проблемой? Но опять-таки это был форс-мажор, его невозможно предсказать. Так почему сейчас Вы сидите перед нами, а не находитесь на сделке? — сконцентрировавшись на собственных умозаключениях, заявила Лина, глядя на переносицу мужчины, избегая прямого зрительного контакта, будучи неуверенной какой реакции стоит ждать. Послышался звон чайной ложкой, выскользнувшей из руки Луизы, разжавшей хватку от неожиданности услышанного. — А ты внимательная, можно подумать, что даже излишне, — усмехнулся Того, оценивающе скользя взглядом по лицу Лины, немного покрасневшей от смущения. Соединив пальцы и поставив руки на стол в шпилеобразном положении, мужчина продолжил. — Ты права, я тут не из-за вас. Зашёл по пути, услышав, что возникли проблемы: хотелось узнать от первоисточника, какие именно прорехи в нашем замысле возникли. Приехал я ради своего давнего друга, у него сегодня праздник. Никакие дела не могут быть важнее ежегодной поездки, которую по традиции мне приходится совершать ради него. — А что за друг? — улыбнулась Джессика, наблюдая, как взгляд Того возвращается к ней и в тот же момент меняется, становясь грустным и задумчивым, будто вспоминающим что-то отдалённо болезненное. — Хороший человек… — заключил мужчина, поднимаясь со стула и кивая Луизе в сторону двери, чтобы она последовала за ним. Немедля они вышли из номера. Девушки остались одни. В голове Лины продолжал биться поток мыслей; интерес к вампиру никуда не исчез, а лишь усилился по причине неудовлетворённостью ответом. Прислонив ладошки к горячей чашке, она глядела на ровную поверхность мутной жидкости, истончающей аромат трав. Всё казалось ей каким-то чрезмерно запутанным и сложным, каждый ответ Луизы и Того поверхностным, складывалось стойкое ощущение недоговорённости и утаивания сути происходящего. Длительные взгляды на Джессике настораживали еще больше. Что это? Похоть, интерес или воспоминания? Кто она для него? Что если поездка вовсе не случайна…вдруг за пылью деловых отношения сокрыта более интригующая тайна и цель. — О чем задумалась? — прервала молчание Джессика, которой было просто необходимо отвлечься и переключиться на разговор, так как тихое бормотание за дверью номера подливало масло в огонь, будоража и без того нестерпимый интерес. — Эй! — не сдержанно воскликнула Джесс, насупившись: не любила она, когда её пытались игнорировать. — М? — наигранно удивлённо промычала Лина, поднимая глаза на нее. В данный момент последнее, о чем она думала, так это как наладить отношение с Джесс. Не нравилось ей в блондинке многое, особенно самодурость, присущая той, вкупе с откровенным эгоизмом, часто просачивающимся в поступках и действиях. — Ты так увлечённо разглядывала чай, что мне стало интересно, неужели тебе тайны мироздания окрылись? — рассмеялась Джессика, протирая пальцы от крема, вытекшего из круассана. — Смешно, — едва заметно закатив глаза, произнесла Лина, отпивая ароматный напиток. Повисло неловкое молчание. — Интересно, что за друг? — протянула Джессика, меняясь во взгляде, становясь тут же задумчивой и сконцентрированной. — Без понятия. — И даже нет никаких мыслей на сей вопрос? — Абсолютно, — бесстрастно отрезала Лина, отмахиваясь от бесполезной и нежеланной беседы, как от назойливой мухи. Безусловно она врала: идей было много, но делиться ими в данный момент вовсе не хотелось, тем более с той, которая не умела держать лицо в эмоционально тяжёлых ситуациях. — Жаль, — искренне расстроилась Джессика. Она чувствовала сочившееся от Лины недоверие и даже лёгкие нотки презрения по отношению к себе, однако не желала лишний раз лезть к ней с претензиями и обидами. Все же это их первая встреча, никто не обязан делать вид, что ему приятно с тобой общаться, если это вовсе не так. Скрипнула входная дверь. Джессика тут же устремила взгляд по направлению к источнику звука. В номер вернулась Луиза. Одна. Женщина была сосредоточена, однако быстрота движений и подрагивание пальцев утончённых рук выдавали скрытую нервозность и усталость. — Быстро собирайте свои вещи, Того любезно предложил свой личный самолёт для вашей поездки. Надеюсь, здесь все пройдет без… — Луиза мотнула головой, будто отбрасывая неприятные мысли в сторону, и устремилась в ванную комнату, из которой тут же раздался плеск воды, а затем грубый и чрезмерно резкий обрывок незаконченной фразы, — нежелательных последствий и глупых случайностей.