Глава 6
8 июня 2020 г., 21:17
Дверь за спиной тихо скрипнула, послышались удаляющиеся шаги дворецкого — Вильсона, вроде бы, так он представился гостьям. Джессика стояла посреди просторной комнаты, оформленной в голубых тонах, на окнах висели шторы темно-синего цвета, гармонично окаймляя белоснежный тюль-паутинку. По середине размещалась огромная кровать с многочисленными подушками, казалось бы, зачем такие габариты для одной постоялицы, однако это служило неизменной чертой многочисленных спален в особняке. По всей видимости, хозяин любил лоск и роскошь. Несколько лет назад вся мебель, вероятно, у многих гостей вызывала несдержанные возгласы восторга. Однако сейчас на ней можно было заметить царапины и потёртости. В целом же обстановка не представляла из себя ничего необычного — комод, вместительный шкаф и старинный стол, оборудованный компьютером и стеллажами для книг и учебников. Ковров не оказалось, ноги быстро мёрзли из-за холодного ветра, блуждающего по поместью и проникающего в спальни через щели в половицах.
Джессика провела пальчиками по навесному нежно-голубому балдахину, ощущая невесомую мягкость и воздушность ткани. С размаху она рухнула на кровать, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. В голове кружили тысячи мыслей, борясь за право быть услышанными. Целый дом вампиров, монстров, питающихся кровью и обладающих сказочной силой. Она не могла справиться даже с тетей. Проигрывала ей во всем, никогда не успевала убежать достаточно далеко, чтобы скрыться. Время подчинялось сильнейшим — она же была слаба как духом, так и телом. Если страх перед Луизой хоть и имелся, но контролировался пониманием того, что это, как-никак, её родной человек, то в окружении неизвестных вампиров всё было совсем иначе. Не навредила бы тётя по-настоящему; да, отругала бы, возможно, показала свои вампирские возможности, но лишь в половину, а то и меньше, силы. С какой стати этим монстрам жалеть обычных людишек, посланных на корм? На этой мысли у Джессики перехватило дыхание. Резко поднявшись, она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы остановить скопившиеся так не вовремя слезы в углах глаз.
В соседней комнате раздался шум. Джессика удивленно повернула голову к источнику звука, подойдя к стене, приложила ладонь; от камня исходил холод, кожа покрылась мурашками. Девушка поёжилась, но прикрыла глаза, углубляясь в собственные ощущения и разбираясь в слоях энергетического поля, что встречала на пути. Замок был богат историей, в его стенах произошло многое, каждый гость оставил свой след, среди которых легко заплутать. Сконцентрировавшись, она с трудом, но обходила старинные, еле ощутимые куски энергии. Спустя минуту, ей всё же удалось достучаться до той, кто находилась в той спальне. Это — Лина, подумала Джессика, но тут же ощутила непривычное покалывание, а затем словно с размаху врезалась во что-то твердое. Воздух выбило из легких, и, задохнувшись, Джесс осела на колени, сердце бешено стучало. Чувства были схожи с погружением в ледяную воду. Без подготовки. Блок, причем сильнейший.
«Запомни, не пытайся считать того, кто сильнее и опытнее тебя. Каждый телепат, реже эмпат создаёт персональную защиту, многие тратят годы, чтобы выстроить подходящую. Неумеха-новичок вроде тебя, напоровшись на подобное, может испытать неприятные ощущения, а иногда даже и навредить собственному здоровью. Так что, милая, всегда выбирай противника, равного себе, не геройствуй без повода. Доходчиво? — недовольно бурчала тетя, расплываясь перед глазами племянницы с нашатырным спиртом в руках. — Никогда так больше не делай, могла ведь покалечиться. Дьявол, в кого ты такая? Держи ватку сама! Внедрение в чужое сознание — дело нешуточное, я тебя блоки учила ставить. Кто просил пытаться влезть, а? Дурочка!»
Опершись о край кровати, горе-эмпат поднялась на дрожащие ноги. Лине нужно было помочь, до столкновения с чьим-то защитным полем, Джессика считала явный страх, исходящий от девушки. Головная боль, появившаяся вслед за дрожью, не собиралась прекращаться, но, сжав зубы, Джессика направилась к соседке, надеясь помочь ей, хоть и не понимала, как именно. Благо идти было буквально несколько шагов. Войдя без стука, Джесс удивленно распахнула глаза, приоткрыв рот. В комнате безуспешно вырывалась Лина, ее руки были заведены за спину, а щека касалась холодной стены, глаза из-за слёз стали цвета океанского дна. Нависал и удерживал на месте свою жертву никто иной, как Шу.
— Выйди! — мрачный тон молодого человека заставил Джесс вздрогнуть и боязливо сжать ручку двери. Колючий взгляд прошёлся по фигуре вошедшей, а затем вернулся на свободную от волос шею Лины.
Джессика чувствовала, как внутри нарастает паника. Она должна, просто обязана была помочь, но только как? Сил почти не осталось, неожиданное столкновение с щитом забрало почти всё, словно воронка — высосала до капли. Однако просто так уйти она не смогла бы — никогда.
— Отпусти её! — опираясь о косяк, Джессика гордо выпрямила спину. Посмотрев на него исподлобья и сжав пальцы в кулак, она терпела, стойко выдерживая его насмешливый с щепоткой недоумения взгляд. Безрассудно было стоять здесь, с трудом держась на ногах и выставляя нелепые требования. Не то место, да и положение вовсе не выигрышное, но иных идей пока не наблюдалось — импровизация в чистом виде.
— Иначе что? — Шу вопросительно изогнул бровь.
— Иначе… Иначе я позову Рейджи, он говорил, чтобы нас оставили в покое!
— Зови! — флегматично заявил Шу, плавно поворачивая голову в сторону говорившей и наблюдая за её исказившемся в недовольстве лице.
Джессика досадливо прикусила губу, не имея никаких козырей под рукавом. Силы потихоньку восполнялись, но процесс протекал мучительно медленно. Пытаться использовать принуждение — опрометчиво и по большей части бесполезно. Лина смиренно стояла у стены, готовясь к неминуемой вспышке боли. Мокрые дорожки от слёз давно высохли. Ей хотелось, чтобы всё закончилось, она мечтала остаться наедине с собой.
— Ты — жалок! — отчаянно закричала Джесс, разъярённо взмахнув головой. Вампир остановился в сантиметре от мягкой кожи жертвы. Резко отпустив Лину, Шу выпрямился, уголки его губ растворились в едкой усмешке. Он явно жаждал продолжения, которое не заставило себя долго ждать. — Напасть сразу же по приезде. Трус, посчитавший, что после долгого пути никто не в силах будет оказать сопротивление! Таков наследник рода Сакамаки? Бесхребетный… бесчувственный… болван!
В синих глазах юноши мелькнули искорки неподдельного удивления. Повисло молчание, затянувшееся в минуту. Тишину рассеял мерный, едва слышный мужской смех, поддерживаемый подрагиванием плеч и покачиванием головы. Девушки недоумённо уставились на вампира, остерегаясь потерять его из виду. Лина растирала затёкшие запястья, старательно пытаясь не привлекать лишнего внимания к своей персоне, на ходу высчитывая, как необходимо повести себя в случае атаки.
— Какая забавная пташка угодила в клетку, — Шу за пять шагов сократил дистанцию между ними, возвышаясь над ней, он подцепил указательным пальцем вьющийся локон и накрутил его, не причиняя никакой боли. Наклонившись над её ухом, вампир почувствовал, как Джессику начало трясти. Взгляд его не сходил с лица гостьи, пока та упорно не вступала в зрительный контакт, гордо рассматривая окно, располагающееся напротив двери. — Шума много создаёт, голос звонкий, однако толку ноль — беспомощная и бесполезная. Увидимся позже, пташка.
Джессика прикусила язык, зло шикнув. Вампир вышел из комнат бесшумно и быстро, словно его в ней и не было. Громкий полустон вырвался из губ Лины, опустившейся на пол. Джессика прикрыла дверь комнаты и наконец оглядела помещение. Планировка и оснащённость была такая же, как и в соседней спальне. Отличия были лишь в цветовом оформлении — здесь всё было в бежевом оттенке.
— Спасибо за спасение, — выдавила измученную улыбку Лина, убирая длинные растрёпанные волосы назад.
— Обращайся, к тому же я тебе задолжала, — подмигнула Джессика, неловко сцепив руки в замок впереди себя. — Наверное, мне стоит пойти к себе. Не хочу докучать тебе после поездки.
— Подожди, — аккуратно поднявшись, Лина отряхнулась и остановила задумчивый взгляд на Джессике, чтобы затем произнести. — Останься. Можешь немного побыть со мной? — нервно дернув головой, она вздрогнула. — Жутко оставаться одной в месте, куда может ввалиться любой встречный.
— Да, конечно. Я понимаю тебя, — тепло улыбнулась Джессика, ей хотелось найти общий язык с Линой, хоть она и была чужачкой, однако внутренне чувство доверия продолжало давать корни.
В комнату постучали. Гостьи обернулись, на пороге стояла горничная низкого роста с измождёнными серыми глазами. Сообщив, что ей нужно подготовить комнату, она передала приглашение на совместный обед с хозяевами.
— Не нужно ничего трогать. Я сама вернусь и сделаю. Не люблю, когда к моим вещам прикасаются посторонние люди, — суровые нотки прозвучали в голосе Лины. Горничная боязливо сжалась и, сглотнув, промычала, что таков приказ хозяина.
Путь до столовой прошёл в звенящей тишине. Каталина продолжала хмурится по поводу экзекуции её вещей, как сама же назвала обычную уборку. Джессика не разделяла это мнение, ведь относилась к подобным вещам более просто. К тому же необходимо было помнить в каком положении они оказались — пленницы, а не гостьи. Имеет ли место высказывание недовольства в обыске? Складывалось общее понимание происходящего — их хотят лишить средств связи и возможных предметов самообороны. Хотя глупо верить в помощь ножика или перцовки в борьбе против вампиров. Этим легче себя поранить, чем застать врасплох противника, обладающего нечеловеческой скоростью и звериными рефлексами.
Створки дверей в столовую отворили служанки. Первое, что бросилось в глаза — это огромный дубовый стол с изобилием различных блюд, на удивление здесь имелась как японская традиционная кухня, так и итальянская, мексиканская и чуть-чуть американской. Помещение было просторным и хорошо освещённым, благодаря большой люстре в виде канделябра и панорамному окну, обращённому в сторону леса. Стулья оказались удобными, оснащёнными подушкой и подлокотниками, спинка привлекала своей резьбой, видно, что мебель делалась на заказ кропотливо и искусно.
— Опаздываете, — занудно отметил Рейджи, поправляя очки на переносице. Девушки еле заметно вздохнули, усевшись на свободные места, на которые жестом указал вампир.
— Извините, — буркнула Лина, вонзая вилку в лист салата. На обеде собрались не все — отсутствовали Шу, Аято и Райто. Но это к лучшему, гостьи явно не горели желанием проводить в обществе вампиров больше положенного времени.
— В следующий раз не позволяйте подобному случиться. Я не выношу, когда опаздывают.
Джессика изо всех сдерживалась, чтобы не ляпнуть то, о чем бы незамедлительно пожалела. Как глупо с его стороны останавливать внимание на такой мелочи, когда собственные братья не следуют правилам и не торопятся на званый прием. Неужели на них требования не распространяются? Хотя, чему удивляться, разве возможно ожидать от вампиров дисциплины. Они вольны действовать как захотят, не должны советоваться ни с кем. Тут пленники явно не юноши с клыками. Поперхнувшись водой, Джесс закашлялась, поймав на себе жуткий взгляд Канато, растянувшегося в кривой усмешке будучи замеченным. По спине прошлась толпа мурашек, а глаза упорно уставились в тарелку, пытаясь убедить мозг, что здесь нет ничего странного и жуткого.
— Аккуратней, так и умереть можно, — Джессика резко отшатнулась, чуть не свалившись со стула. Шу ухмыльнулся, забавляясь её реакцией и возвращая в вертикальное положение корпус, не пытаясь больше приблизиться к чужому уху.
«Чёрт, этот упырь когда-нибудь сведёт меня с ума! Как же бесит его самонадеянная ухмылка!» — в голове крутилась лишь одна эта мысль, и пока Джесс резала ножом кусок мяса, представляла, как раскромсает явно что-то иное.
Лина мимолётно улыбнулась своим мыслям. Она вспомнила школу, свою лучшую подругу и её возлюбленного, которых впервые за много лет посадили за одну парту. Ребята вели себя точно также. Подобная сцена ярко запечаталась в памяти в виде осколка прошлого, в которое уже невозможно вернуться.
— Извините за опоздание, милые леди! — галантно поклонился Райто, снимая с головы шляпу, чтобы затем повесить на край спинки стула. Присел он, как и ожидалось, с левой стороны от Лины. Подглядывая за ее профилем сквозь густые ресницы, юноша ковырялся в тарелке с рисом.
— Аято подойдет? — сделал глоток чая Рейджи, цепко наблюдая за опоздавшими.
— Вряд ли, — легкомысленно ответил брату Райто, потянувшись за бокалом с вином. — Он занят. Уехал в город развлекаться, уточнив, что не вернётся до воскресенья.
— Но сегодня же вторник, — удивлённо посмотрела на него Лина. У неё не укладывалось в голове, как можно уйти гулять на столь долгое время.
— Именно, стервочка! — рассмеялся Райто, наблюдая за раздосадованной миной Рейджи, с силой сжимающего ручку кружки. — Смотри, не сломай, братишка.
— Надеюсь этот выскочка не создаст новых проблем, — предупреждающий тон Шу заставил всех обратить на него внимание. Юноша отрезал кусочек мяса и насадил его на вилку, затем задумчиво повертел столовый прибор в руках, отложив еду обратно в тарелку. Его хмурый взгляд столкнулся с не менее раздосадованным лицом Рейджи, сжавшим в тот же момент доселе расслабленную лежащую на скатерти ладонь в кулак. — У меня нет никакого желания в очередной раз убирать после него мусор и отчитываться перед отцом.
— Как будто тебя волнует это? Да и когда в последний раз ты общался с отцом по делам семьи? — острые шипы, казалось, полетели прямиком в расслабленного Шу, откинув его на спинку стула. Второй Сакамаки издевательски приподнял бровь, убеждаясь в собственной победе над неумелым и бесхребетным противником. Аристократические пальцы заскользили по пуговицам пиджака, расстёгивая одежду.
— Да, вот только… Когда приходится отчитываться о неудачах или крупных проколах, твоего характера не хватает, чтобы высказать всё в лицо отцу. Вместо этого ты юлишь и подставляешь под удар меня, вовремя отмечая, что наследником избран я. Однако сам боишься выставить свои претензии против решения отца на этот счёт, страх потери расположения короля вампиров так пугает, не так ли, братец? — холодный, словно лёд, тон разорвал умиротворённую тишину. Джессика удивлённо вытянула лицо, искоса глянув на старшего в доме. Его мимика не выражала абсолютно ничего — там не было ни злости, ни ярости, ни неприязни — он казался бесчувственной статуей с синими, горящими адским пламенем, очами.
Внешность Рейджи тут же поменялась, казалось, что перед ними теперь кто-то другой. Лина со страхом наблюдала за развернувшейся семейной драмой, ощущения подобны подсматриванию или копанию в чужом белье накрыли с головой, заставляя чувствовать себя максимально некомфортно и неуютно. Сквозь слегка опущенные ресницы она следила за вампиром напротив. Если до этого казалось, будто строгий брюнет всё держит под контролем и главенствует над обитателями особняка, то в данный момент его авторитет сильно пошатнулся с легкой руки старшего брата. Именно поэтому сейчас на него было страшно даже взглянуть, девочки сжались, стараясь не привлекать лишнего внимания и по возможности не издавать и звука.
— Как ты смеешь, неблагодарный?! Я столько лет приглядываю за нашими братьями! А что делал ты? — рыкнул Рейджи, презрительно глядя на Шу. Его голос стал грубее и ниже, стирая черты молодости и демонстрируя истинный возраст и темпераментную силу.
— Эй, вы чего, брейк! — хлопнул в ладоши Райто, хитро ухмыляясь. — Будь здесь Аято, его бы и без того высокое эго взлетело бы до небес! Не думаю, что в этот раз возникнут проблемы. Давайте заканчивать показательное выступление, иначе наши гостьи так и в обморок могут грохнуться, вон какие бледные, будто я из каждой уже по литру крови высосал.
Шу плавно поднялся, не разрывая зрительного контакта с разъярённым братом, но стоило Рейджи в очередной раз открыть рот, как наследник семейства резко отвернулся к нему спиной и, отодвинув стул, сделал шаг из-за стола по направлению к двери, а затем попросту исчез, растворившись, словно тень под лучами солнца.
— Жалкий трус! — зарычал брюнет, глухо ударив по столу. Сдвинутые брови и хмурый взгляд, устремленный в пустоту, где только что сидел старший Сакамаки. Казалось, что вампир хочет испепелить противника, ретировавшегося с поля боя, атмосфера казалась гнетущей, даже воздух стал спёртым, хотя совсем недавно комнату проветривали. Джессике чудилось, что стул не выдержит и вспыхнет под алым прищуром, который буквально искрил.
— Согласен, ничего святого! — смешливо заявил Райто, подмигивая недоуменной Лине, которая, услышав мелодичный тембр, стрельнула глазами в его сторону. Считала ли она его странным? Да, естественно. Разве будет адекватный человек разбрасываться шутками направо и налево, когда рядом с ним беснуется брат, собирающийся вот-вот превратиться в ходячий факел. Норма ли подобная реакция? Ей всегда думалось будто вовсе нет, однако можно ли верить тому, что видишь, и верно анализировать, имея дело не с людьми. Вампиры опасны, звери в шкурке подобных нам, нельзя отметать факт абсолютной скудности информации о них в голове. Пока нет чёткого представления, рано делать хоть какие-то выводы. Неосведомлённость равна беззащитности. Именно её необходимо устранить первоочерёдно. Сборы информации Лина хотела начать сразу же после ужина: препятствий возникнуть не должно, к поиску библиотеки хотелось приступить незамедлительно. Интернет явно даст лишь жалкие крупицы информации, не претендующие на лидерство в достоверности.
Какого же было облегчение всех присутствующих за столом, когда Рейджи решил удалиться к себе в комнату. Повисло молчание, девушки наконец-то спокойно выдохнули, отпуская себя и расслабляясь.
— Ну что, стервочки, как вам у нас? — хитрый взгляд и едва заметные издевательские нотки, расплывающиеся в чарующем тоне и ослепительной улыбке.
— Весело у вас, — устало протянула Джессика, отодвигая от себя почти полную тарелку, — похоже семья у тебя не слишком дружная.
— Отчего же? — искреннее недоумение проскользнуло в лице вампира, повернувшего корпус в сторону Джесс.
— Разве можно судить о ином после ваших сцен прямо за трапезой? — полуухмылка Лины произвела на Райто впечатление. Он внимательно посмотрел в нее и почувствовал, как тело пронзил острый клинок интереса, пульсирующий волной желания, которое разливалось по всему телу. Щеки окрасились алым, но не россыпью капель крови жертвы, а из-за собственной сосудистой реакции.
— Ты покраснел? Не знала, что вампиры умеют смущаться! — охнула Джессика, бестактно уставившись на рыжеволосого, удивлённо прислонившего по-прежнему холодные ладони к горящему лицу.
— Ох, стервочка, поверь, это вовсе не смущение. Истинный румянец ты сможешь познать лишь под горячим телом партнёра, — взяв себя в руки, соблазнительно прикусил нижнюю губу вампир, глядя на блондинку, тут же опустившую глаза и густо покрасневшую до очевидной схожести с помидоркой.
Лина не сдержалась и звонко рассмеялась, впервые за день выпуская накопившиеся негативные эмоции и переживания. Её мелодичный голос непривычно резонировал в стенах мрачного замка, хранящего в себе секреты одного из самых влиятельных и жестоких семейств демонического мира.
— Спасибо за еду, но нам нужно отдохнуть после дороги. Хорошего вечера! — мягко попрощалась с Райто Лина, поднимаясь из-за стола, придерживая в отличие от новой знакомой стул, издающий противный скрежет при движении.
— До скорой встречи, — томно улыбнулся юноша, провожая взглядом тоненькие силуэты, скрывшиеся за тяжёлыми дверями. В руках блеснул бокал с ароматным вином, нежно заскользившем по горлу с первым же глотком. Дурманящий аромат и терпкие нотки дорогого алкоголя оказывали расслабляющий эффект, позволяли забыться.
Райто чувствовал, что это лишь начало перемен и новые гостьи с ними продержаться намного дольше, чем все остальные. Их хотелось узнать, ведь в них был не только страх и подчинение, но и амбиции, а главное — желание продолжить жизнь, которое у многих терялось с самого начала, когда жертвы переступали порог. Неинтересно играть со сломанной игрушкой, глядевшей на мучителя со стеклянным взором и безмолвными мольбами, веселье наступает лишь при общении с теми, кто сохранил веру в успех даже в столь бесполезной борьбе с неминуемым.
Невозможно выиграть партию, потеряв волю к победе еще до старта. Сильными противника делаем лишь мы сами, поверив в собственную никчёмность перед ним.
***
Того видел, сидя в собственном автомобиле, как девушек благополучно устроили в его личном самолёте. Убедившись в законченности дела и получив сигнал от собственного пилота о долгожданном взлёте, он наконец мог отправиться в то место, ради которого совершил столь долгий путь. На заднем сидение лежал букет розовых тюльпанов с верхушками белого цвета, словно измазанных в муке, и бутылка виски. — Поехали, ты знаешь дорогу, — мрачный тон грубого мужского голоса раздался в салоне. За окном была кромешная тьма, та самая, которую так любил король вампиров, гуляющий сейчас по человеческому миру. — Да, сэр, — учтиво отозвался водитель, нажимая на педали и переключая коробку передач. Благополучно выехав на пустынную трассу, они мчались по ней, набирая скорость, превращая фон за окном в темно-зеленое месиво с редкими пятнами желтых фонарей. Он не любил людей. Считал их слабыми и несовершенными, однако хорошо понимал, что вампиры ничем не лучше. Монстры, утратившие чувства взамен на силу и мучительно долгую жизнь, со временем кажущуюся вечной пыткой. Непонятно, кто проиграл больше из двух абсолютно разных рас. Но Карлхайнц знал, что путь к идеалу тернист и мучителен, но пройдя по его опасным развилкам, он достигнет успеха. Именно созданию новой расы были отданы все его силы. Личные интересы всегда тесно переплетались с планом по созданию гибридов, с генами людей, потомков Евы и вампиров, способных к «очеловечиванию». Вся его долгая жизнь была завязана на этом: создание связей, наращивание авторитета, захват власти, отношения с разными женщинами и рождение сыновей — потенциальных участников опыта. Конечная цель — передача силы самому достойному, тому, кто сможет покончить с личным адом Карлхайнца — вечным течением жизни. Постоянный контроль эмоций и чувств — силы, способной разрушить оба мира — его долг. Только так можно удерживать хрупкое равновесие, управлять тем сбродом, что содержится по ту сторону, куда не могут дотянуться люди. Он не позволял себе думать о чем-то другом, концентрировался, хладнокровно шёл по головам. Его руки по локоть в крови — это выражение не подошло бы к нему, потому как король вампиров был буквально полностью залит ею. Порой ему становилось противно от самого себя, хотя больше всего на свете он верил, что делает всё верно. Однако спустя сотни лет на его дороге встретилась та, которая заставила мужчину отвлечься от идеи. Она была особенной девушкой, сумевшей найти в его портрете светлые мазки кисти, запрятанные умелым художником от взоров недостойных. Ему же казалось, что картина темна и мрачна, с часу на час готова к сожжению в пламени искупления. Она вновь научила мужчину вовремя останавливаться — брать паузу, чтобы рассмотреть красоту мелочей, насладиться каждым мигом, проведённым с ней. Однако вампир не заслуживает счастья — простая истина, но сложно осознаваемая другими. Всем можно дать второй шанс. Изменения — вот решающее звено на весах добра и зла, главное встать на путь искупления и всё простится. Но нет — некоторые просто не способны жить по-другому. Есть неисправимые — те, кто давно уже на дне, утягивая за собой более слабых, невинных. Именно к подобному типу относил себя Того. Он был не достоин её, но как на зло она тянулась к нему, словно сама же жаждала смерти. Мужчина не понимал, что мог найти настолько светлый человек в его особняке, рядом с ним — в окружении монстров, способных разрушить жизнь по щелчку пальцев. Глупая… Но большим дураком он считал себя. Вина за эту связь тяжким грузом давила на сердце, не позволяя забыть. Ему плохо удавалось понимать свои чувства, так как их вечное подавление отразилось в неспособности в принципе отличать эмоции между собой. Одно он знал точно — их искра была самой искренней частью его жизни. Машина остановилась. Водитель в черном смокинге вышел и открыл дверцу господину, расправляя над его головой зонт цвета вороних перьев. Крупные птицы с острыми клювом сидели на толстых ветках высоких величественных деревьев, раскинувших свою листву над тихим кладбищем со стройными рядами одинаковых надгробных плит. Небольшие круглые лампы, установленные на низком заборе, освещали вход. Щёлкнул включатель и из фонарика брызнул столп света, освещая дорогу. Двое мужчин молча шагали по выложенной мелкой плиткой дорожке, продвигаясь вглубь кладбища. Он не успел что-либо обдумать, как оказался напротив мраморной могилы, охраняющей сон той, до чьей руки ему сейчас было просто необходимо коснуться. Собственный излишне грубый, прокуренный голос разорвал интимную тишину и мрачное спокойствие, манящие в это место неблагополучных подростков, уверивших, что лучшей обстановки для разыгрывания сентиментально-вычурной истории не найти. — Убирайся. Жди меня у входа, никого не впускай. Если не поймут — убей. Буду через тридцать минут. — Да, господин, — смиренно чуть склонил голову в подобие подобострастного кивка водитель, широкими шагами удаляясь подальше. Карлхайнц прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, позволяя себе почувствовать каждую нотку лесного аромата, подвластную его чутью. Мария любила природные мотивы, ей нравилось подолгу гулять и забавно щуриться под яркими лучами солнца, а затем мило чихать, будто котёнок. Больше всего ему хотелось вновь глядеть на неё, рассматривать каждый изгиб тонкой фигуры под легким платьицем, раздувающимся на ветру. Снова прислонить к стволу дерева и увидеть румянец, пятнами окрашивающий щеки, и настойчиво ждать, когда она не вытерпит, алый взор наполнится огнём, и сама потянется за пылким поцелуем. Её запах кожи, нежность рук и доверчивость во взгляде — никто не мог затмить Марию. Она знала и понимала всё, ему не нужно было вовсе говорить о той любви, что в сердце зародилась. Лишь ей удавалось слышать и понимать без глупых слов. Однако она не жива давно уж, погасла, как и искры в глубине его. Разлепив веки, Карл заставил себя посмотреть прямо на памятник с инициалами «Мария Купер» и с трудом, но смог себя сдержать, чтобы не разломать край с злосчастной фамилией. Ненависть в нём снова разожглась. Однако он тут же нашёл в себе силы резко выдохнуть и мягко произнести: — С Днём Рождения, милая! — грусть потоками разливалась в золотых глазах, нагнувшись, Карлхайнц возложил цветы и слишком резко приподнявшись, откачнулся, быстро вскрыл бутылку. Приложившись к горлышку бледными губами, он стремительно отпил. — Ты бы сейчас сказала, что алкоголь не решение проблем, а больше потягивает на источник многих из них. Но тебя нет и запретить мне уже никто ничего не сможет, — горько ухмыльнувшись, он стоял напротив могилы и непроизвольно хмурил брови так, что на лбу засели глубокие морщины. — Мари, мне жаль, поверь, я не хотел, чтоб так всё вышло. Понимаешь? Да, конечно, ты всё знаешь. Уверен, давно простила, хоть сам того бы я не смог. Никогда бы не поверил, если бы сказал кто-нибудь, что вот так, — мужчина развёл руки, демонстративно улыбнувшись, обвёл пустынные ряды кладбища глазами, — буду напротив могилы женщины страдать. — Знаешь, я видел твою дочь, — мужчина опустился на холодные светлые плиты, не боясь запачкать явно дорогие брюки. Отряхнув руки, он опрокинул в себя новую порцию терпкого алкоголя с нотками трав. — Она выросла очень красивой, похожей на тебя. Я бы даже сказал вылитая ты, если бы не глаза этого никчёмного придурка, возомнившего из себя черти что, — при упоминании ненавистного мужчины кулаки Карлхайнца непроизвольно сжались. Однако уже через пару секунд он виновато посмотрел на могилу. — Прости, я обещал контролировать гнев в твоём присутствие. Слишком много всего произошло, мне тяжело, — запустив длинные пальцы в белые локоны, он пригладил выбившиеся пряди, которые не стали от этого более убранными, ведь порывы ветра играли с ними, не страшась никакой кары. Слова кончились, ему не хотелось больше говорить. Погрузившись в собственные мысли, он просидел так еще несколько минут, которые на деле оказались часами. Бутылка давно уже была опустошена так же, как и повелитель вампиров, упивающийся мимолётной слабостью посреди человеческого кладбище рядом с глухой деревушкой, почти покинутой своими обитателями в поисках лучшей жизни. Поднимаясь и отряхивая одежду, Карлхайнц уже знал, что через несколько минут, сидя в салоне автомобиля, будет корить себя за слабость. Однако он понимал, что всё равно вернется сюда на следующий год. Осознавал простую истину — как бы его не тошнило от собственных действий, ему не удастся истребить тоску, разрывающую внутренности. — До свидания, Мари, — шёпотом произнёс мужчина, отворачиваясь и удаляясь, не позволяя обернуться, оглядеть ставшее любимым место траура. Лишь лёгкое прикосновение ветра к щеке, заставило его на секунду остановиться и удивлённо коснуться кончиками пальцев область невидимого прощального, наполненного знакомой лаской поцелуя.
