Confused spies

В судьбу не верили ни один, ни другой. Уолтер — как учёный, Киллиан — как бесстрашный и решительный деятель. По его мнению, люди — не марионетки, каждый сам решает, как выстраивать свою жизнь. Человек принимает важнейшие решения, человек действует, управляет и повелевает. Человек — сама судьба. А по мнению Беккета, «вера» — это понятие откуда-то из религии, а он не теолог, верит только тому, что видит собственными глазами. Ведь нельзя же верить в физику? А детерминизм, то бишь судьба, — это основа любой физики, в особенности связей термодинамики и молекулярной физики. «Детерминизм не подразумевает обратимость времени, исходя из предположения, что частица не обязательно придёт в исходное состояние при обращении времени, то есть, что траектория не всегда будет однозначно определяться конечными условиями» — тараторит Уолтер, когда у них с Киллианом речь заходит о судьбе, но вдруг прерывается. — Извините, — виновато улыбается он уголком губ, — Я забываю, что говорю с нормальным человеком. Это значит, что… — Я знаю, что это значит, — отрезает Киллиан, прямо смотря на удивлённого мальчишку. И тут до Уолтера доходит. Действительно, ведь террорист должен отлично разбираться в науке, раз он создал себе такой кибер-протез, да и не только! Хотя, может, это слухи? — Знаете? — недоверчиво переспрашивает парень и получает неожиданный ответ: — Принцип детерменизма объясняет необычные явления в мире субатомных частиц, исходя из того, что в условиях нарушения закона сохранения импульса возможно появление из ничего частиц, которые исчезают ещё до того, как их удаётся зафиксировать, и которые поэтому называются «виртуальные частицы». Киллиан выглядит спокойным. Он доволен тем, что смог впечатлить мальчишку. А Уолтер приятно удивлён, внутри него всё переворачивается и подскакивает — его понимают! Наконец-то его понимают! Едва ли он рассчитывал на такой исход, и Киллиан — последний человек, который мог бы оказаться сведущим и знающим, с которым легко можно было бы говорить о науке, но все ожидания Беккета разрушились, и он понял, что Киллиан — как раз тот самый собеседник, которого он ждал и желал для себя. А сам мужчина думает о том, как же горят глаза у мальчишки, когда тот говорит о науке, о деле, которое любит. И о том, что Лэнс и все остальные, видимо, совсем затюкали бедного Беккета, если тот вынужден извиняться и переводить научные термины на язык нормальных людей. У Уолтера не было друзей среди учёных, они по-прежнему считали его чудилой, а к другим он не тянулся и кроме Лэнса и Марси особенно никого не знал. То, что Киллиан открылся для него с этой новой, неожиданной стороны, можно было расценивать, как подарок судьбы.