Confused spies

… В конце концов, у Уолтера была мотивация. В конце концов, Тристан вёл себя максимально покорно и тихо во все эти три месяца, он заслуживает некоторого разнообразия. В конце концов, если не поговорить с кем-нибудь об этом, начальство само не пошевелится и просто забудет об этом бедном террористе-убийце, который заслуживает лучшей судьбы. Так думал Беккет, стоя с крайне серьёзным выражением лица в лаборатории у раковины, сосредоточенно перемывая чашечки, колбы и воронки. «Нет, я же просто хочу помочь, разве это плохо?» — он пытался убедить самого себя, что следует своим извечным пацифистским убеждениям, делает правильно и имеет на это полное право. «У меня есть мотив, чтобы попытаться освободить Тристана. Так ведь? Или я просто…» Он не успел додумать слово «влюбился», потому что из рук в перчатках выскользнула мыльная пробирка и со звоном упала на пол, разбившись. Уолтер цокнул языком самому себе и принялся собирать осколки стекла. В своей голове он точно так же собирал по кусочкам мысли, от которых эта дурацкая пробирка отвлекла. Вдруг дверь открылась, послышались шаги. Уолтер оглянулся и в просвете между ножками стола увидел знакомые ноги в чёрных лаковых ботинках. — Уолтер! — задорным голосом позвал агент Стерлинг, но не увидел учёного и недовольно хмыкнул. — Привет, Лэнс, — вынырнул парень из-под стола. — В прятки играешь? — Не совсем, — засмеялся он и выкинул осколки в мусорное ведро. — Как дела? — Вполне неплохо, но могли бы быть получше. Ты можешь мне помочь изменить положение дел, — Лэнс улыбнулся своей фирменной улыбкой, показав белые зубы. Такие же идеальные, как и он сам. — У меня есть к тебе просьба. Уолтер хотел было начать внимательно слушать, как вдруг изменился в лице. У него загорелись глаза и появилась, как он тогда посчитал, замечательная идея. — У меня к тебе тоже!

***

Лэнс хмурил брови, поджимал губы и фыркал, пока Уолтер бежал за ним из лаборатории. — Лэнс, ты даже не дослушал! — Нет! — твёрдо ответил он. — Просто послушай, это же тебе ничего не стоит! — НЕТ, Уолтер! Они прошли весь этаж насквозь, Лэнс понадеялся пройти в лифт и отвязаться, чтобы больше не возвращаться к этому разговору, но, как в день их первой встречи, паренёк ловко юркнул за ним, и теперь Лэнсу было некуда деваться. — Фу-ух, — Уолтер перевёл дыхание, довольный собой. — Лэнс, я очень прошу, хотя бы выслушай. — Уолт, ты просто наивный мальчишка, если ты думаешь, что я выполню твою просьбу! Он убийца, террорист, мстительный ублюдок! Он хотел убить всех, кого мы знаем в агентстве, он ТЕБЯ хотел убить! Ты что, совсем не учишься? — Он изменился! — безапелляционно воскликнул мальчишка, но, поймав скептический взгляд Лэнса, добавил: — Наверное. — Вот именно! Тема закрыта. — Нет-нет-нет, я уверен в этом, я знаю его лучше, Лэнс! Я хожу туда, к нему, всё это время, и могу судить. Он ведёт себя очень спокойно и тихо, он не хочет никого убить, да и потом, неужели он не заслуживает хотя бы жалости? У него были свои причины, ты же знаешь! Агент Стерлинг вспомнил то, что рассказал ему Киллиан, и помрачнел. Вспомнил и Киргизию, и чудовищные ожоги на теле убийцы, и это его «Ты знаешь правила». — Лэнс, — говорил Беккет убедительно и настойчиво, при этом с мольбой смотря в глаза агента. — Если ты мне не поможешь, то никто не поможет. Директор Дженкинс тебя послушает. Я просто клянусь, что больше ни о чём тебя не попрошу! Только сделай это для меня, пожа-а-алуйста. Стерлинг серьёзно посмотрел на Уолтера, в его взгляде читалось беспокойство и недоверие. Но когда-то он уже полагался на Беккета и пришёл к выводу, что иногда лучше слушать этого парнишку, чем самого себя. А сейчас тот смотрел на него с такой надеждой, которую просто нельзя было порушить, он же этого себе не простит. Лэнс тяжело вздохнул. — Я поговорю с Джой. Уолтер просиял и кинулся ему на шею. — Лэнс, спасибо, спасибо, спасибо! Ты просто лучший-лучший друг! Двери лифта открылись, и куча народу успела рассмотреть мальчишку, повисшего на шее агента. Лэнс вздохнул ещё раз.

***

Вышел Киллиан раньше положенного стараниями Лэнса и Уолтера. Сказать, что он был поражён — ничего не сказать. Конечно, на уговоры директора Дженкинс ушло большое количество сил и времени, но всё-таки та смягчилась и поверила молодому учёному. Но, безусловно, она не просто так отпустила террориста, махнув платочком на прощание — вовсе нет. Ему пришлось пройти полгода принудительных работ, потом столько же — общественных. Но, пожалуй, это было предпочтительнее пожизненного срока. К тому же, несмотря на недоверие Дженкинс и подозрения Лэнса, зорко следящего за поведением Киллиана, у него всё ещё была поддержка милого и никогда не унывающего Уолтера. Мальчишка взял всю ответственность за Киллиана на себя, предложив директору свою кандидатуру, когда нужно было решать вопрос с местом проживания бывшего преступника. Так что теперь тот мог жить с Уолтером, каждый день следить за этим прекрасным парнишкой, объектом его обожания, и продолжать постепенное сближение с ним. В планах самого Уолтера было то же самое. Более того, он считал нужным консультироваться по некоторым научным вопросам с Тристаном, ведь таким образом у учёного был взгляд с другой стороны на его изобретения. Киллиан выступал в роли собеседника, учителя, критика, это было полезно и для него. Получается, в выигрыше были все. В особенности эти двое, влюблённые, смущённые и слегка взволнованные.

***

Однако, Лэнс, как уже было сказано, с подозрением относился к присутствию Киллиана в доме Уолтера и порой даже в его лаборатории («Просто маленькая консультация, Лэнс, ничего из ряда вон выходящего!»). Он не допускал даже мысли о том, что эти двое могут друг другу нравиться, поэтому старался незаметно контролировать их взаимоотношения со стороны. Ну, а вдруг что-то случится? Уолтер очень наивен, он может и не разглядеть некоторые намерения Киллиана. Однажды подозрения Стерлинга подтвердились. Эти двое выходили из лаборатории и покидали здание позже всех, агент специально проследил за ними, сумев остаться незамеченным. Он пригляделся. Уолтер шёл напряжённо, его волосы были в беспорядке, а на лице явно читалось то ли смущение, то ли испуг. Может, и то, и другое? Может, он подозревает что-то, но не может никому сказать? Не имеет возможности позвать на помощь? Лицо Киллиана же, ожидаемо, не выражало ничего, только в глазах сверкало что-то… То, чего Лэнс до этого момента ни разу не замечал. Тристан шёл уверенно, твёрдым шагом, но как будто бы тоже в небольшом волнении. Лэнс проследил за ними до самого дома. Через минуту после того, как закрылась входная дверь, Стерлинг уже притаился в тени на ветвях стоящего рядом дерева и наблюдал за происходящим, включив ручной радар. Устройство позволяло «видеть сквозь стены», хотя на самом деле просто улавливало резкие движения и звуки. — Тристан, ты так порвёшь мою одежду! — Ты, чёрт возьми, серьёзно сейчас думаешь об одежде? В воображении Лэнса сразу возник худший из возможных раскладов: Киллиан своими робо-когтями хочет покалечить мальчишку! Тем временем радар уловил какую-то странную возню, влажное чмоканье и подозрительно тяжёлое дыхание. Послышался странный стон. Стон боли? — Не трогай меня там… — Тебе же нравится. — Н-нет… просто продолжай. Стерлинг решительно ничего не понимал. Вдруг на радаре замерцали точки — оба резко поспешили в другую комнату. Тут уж Лэнс не мог не вмешаться, ведь Киллиан наверняка тащит мальчишку в спальню не просто так, он там свяжет его и… Стоп. В спальню?

***

Тристан с упоением целовал мальчишку, наконец-то дорвавшись до тепла этого хрупкого тела. Уолтер живо отвечал ему, преодолевая своё смущение и стараясь быть отзывчивым, в меру нежным. Быть таким, чтобы Тристану было хорошо с ним. Тот уже хотел было снять чужие джинсы и потянулся к ширинке, как вдруг… Зазвенело стекло, окно оказалось выбито. Уолтер испуганно вскрикнул и шуганулся, Тристан инстинктивно вжал его в матрас, придавив своим телом и закрыв голым торсом, защищая. Внезапно появившийся Лэнс расценил это по-своему. Он сразу вспомнил, как было тогда на площади в Венеции, когда Киллиан пытался убить Беккета. Первое, что бросилось агенту в глаза — испуганный взгляд раскрасневшегося Уолтера, непонятного происхождения синяки на его плечах и новые отметины на шее. — Киллиан, отойди от него! — рявкнул Лэнс. Он помнил, что лучший приём — это неожиданность при нападении, поэтому обходился без оружия. Пока. — Стерлинг? — недоумевающе протянул Киллиан, приподнимаясь. — Лэнс?! Какого… что ты здесь…? — бормотал поражённый Уолтер. Образовалась максимально неловкая пауза. Стерлинг заговорил первым. — Так вы здесь… Парни, какого чёрта? Вы извините конечно, я подумал, что тебе, Уолтер, нужна помощь, — ухмыляясь, Стерлинг осмотрел прерванных на самом интересном месте бедолаг. — В чём, стесняюсь спросить? — недовольно сверкнул красным глазом Киллиан, глядя, как стеснительно прикрывается Уолтер. — Ох, Лэнс, о чём ты таком подумал? Мы просто пытались… — он отчаянно краснел и оправдывался. — … не афишировать это. — Так вот оно что… — усмехнулся Лэнс. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но не показывал этого — не к лицу самому известному шпиону. — Что ж, продолжайте. Не буду мешать. Он уже хотел было выбраться, запрыгнув обратно на дерево, но Уолтер тихо остановил его: — Лэнс, воспользуйся дверью, пожалуйста. Так Стерлинг и сделал. Без лишних слов. Когда входная дверь показательно хлопнула, Уолтер обречённо повалился на спину. — Пф-ф… Моё окно, блин. И наш секрет. — Ты не против продолжить? Об окне и репутации позаботимся позже.

***

Это было так горячо, как никогда прежде. Уолтер не мог понять, почему было так неправильно, непотребно хорошо и ужасно смущался. Он стискивал зубы, стараясь не стонать, и контролировал себя, чтобы не выглядеть глупо или непривлекательно, хотя очень хотелось в этот самый момент расслабиться и кричать, кричать… Киллиан сдерживал животное желание просто начать остервенело вдалбливаться в податливое тело, но при этом хотел видеть Уолтера раскрепощённым. — Расслабься, я хочу видеть и слышать тебя. Парень начинает аккуратно постанывать, совсем не в полный голос, но снова слышит над ухом: — Уолтер, доверься мне. И наконец-то позволяет себе расслабиться. Он тянется к мужчине, прощупывает эти прекрасные натренированные мышцы пальцами, проводит по спине и абсолютно точно теряет голову, потому что сексуальнее этого мужчины он в жизни не видел, потому что он мечтал об этих божественных широких плечах, об этом невероятно возбуждающем запахе чужого тела и об этих тёмных волосах, в которых сейчас путаются пальцы. Он хочет его запредельно, единственное его желание сейчас — это сильнее, глубже. И он вскрикивает, когда Киллиан буквально читает его мысли и толкается именно так, очень хорошо и правильно. Уолтер испытывает ослепительное удовольствие, а они ещё даже не разогнались в полную силу. Киллиан прячет металлические когти, ласкает только живой рукой и видит лицо мальчишки, искажённое гримасой удовольствия, и ему нравится, он хочет видеть именно такое лицо. Движения приобретают нужный ритм и не сбиваются с него, но вдруг Киллиан входит полностью. И это ещё одни новые ощущения для Уолтера, который чувствует короткое смятение, но в следущую же секунду задыхается от вновь накатившего удовольствия и вскрикивает во время оргазма. …Уолтер всё ещё немного «не в себе» после… этого. Тело всё ещё подрагивает, он неровно дышит, но, впрочем, быстро отходит. Киллиан просто чувствует, что отвык от подобного. От влюблённостей, от зарождающихся отношений, от волнения после первого секса. А ещё втайне доволен собой, что сделал всё хорошо, что не сорвался после такого долгого времени одиночества и проконтролировал себя, не причинив вреда хрупкому Беккету. Оба молчат, потому что не знают, что сказать. Тристан сразу решает договориться, глядя на мальчишку спокойно и прямо: — Что ты думаешь обо всём этом? — Мне в жизни не было так хорошо, если вы… если ты об этом. Было бы здорово, если бы мы… — Делали это снова? — И не только это, — Уолтер смущённо улыбается. Он вновь преодолевает себя и свою неопытность. — Уолтер, я думаю, что… наши отношения должны постепенно развиваться, — в голосе слышится искренность, это трогает Беккета до глубины души. — И они будут.

***

— В общем, ты облажался, — категорично заключает Марси, с иронией смотря на Лэнса. — Да ладно, не облажался вовсе. — Да ещё как. — Просто пытался помочь, я забочусь о Уолтере. — Это гиперопека, ты в курсе? — Брось! Хуже было бы, если бы его убил Киллиан, — Лэнс закатил глаза. — Ну неужели ты раньше не видел, что они друг другу нравятся? — Это что, заметно всем, кроме меня? — Да, представь себе, даже слепой заметил бы. Интересно, как давно они друг другу признались? — мечтательно вздохнула Каппел. — Ну… был у них какой-то разговор, похожий на признание, но мало похожий на признание на нормальном человеческом языке, — с неким раздражением ответил он. — Это какой же? — удивилась Марси. — Рассказывай!

***

Лэнс тогда совершенно случайно проходил мимо лаборатории и услышал обрывки разговора о нейромедиаторах. Если бы он заглянул, то увидел бы, что Уолтер, весь красный, собирается с духом и дрожащими пальцами теребит полы халата, потому что куда-то надо деть руки. — …Я могу сказать абсолютно точно, — нервно хмурится он, смотря на Киллиана с надеждой, — Что в вашем присутствии… в моём организме ощущается переизбыток нейромедиаторов. По крайней мере, дофамина точно. И эндорфинов. Тристан меняется в лице и начинает чаще дышать. Он огорошен этим признанием и тоже нервничает. — Знаешь, — отвечает он мягко, — Я в силу возраста и большого опыта не могу ощущать переизбыток нейромедиаторов в организме в чьём-либо присутствии. — в глазах мальчишки мелькает глубокое разочарование, и он моментально выцветает с лица, как ситец от июльского солнца. — Однако, рядом с тобой я ощущаю… избыток вазопрессина и окситоцина. И тут Уолтер снова расцветает. Это лучшее, на что он мог рассчитывать. Он счастливо и с облегчением улыбается, но боится сейчас проявлять эмоции, потому что этих двоих могут поймать с поличным. Уолтер что-то тихо шепчет Киллиану, и тот улыбается. Лэнс не разобрал этот шёпот и последующие фразы, поэтому решил не слушать дальше.

***

— Мда, Стерлинг, ты просто гений, — Марси поджимает губы и в осуждающем жесте качает головой. — Они говорили о гормонах любви и счастья. — Ой, какая ты умная, — передразнивает Лэнс. — Зачем всё усложнять? Включили бы песни Мадонны… — У тебя всё просто. Любой из моих пяти котов и то быстрее бы догадался. Марси не злобствует, её веселит ситуация. Как, впрочем, и весь отдел, который теперь знает о любовных похождениях этой странной парочки.