Прекрасное переплетение

      Она бежала.       Шаги громким эхом раздавались в подземном паркинге, и было ясно, что прятаться негде. Не на этот раз.       Бежала.       Камеры безопасности над головой выдавали ее местоположение. Машина предупреждала, гудела, бессильно кричала в имплант. Ее Богиня, причина всего ее существования, скована. Беспомощна, как и она сама.       Бежала.       Глаза застлала соленая жидкость. «От нагрузки», – пронеслось в голове, но уверенности не было. По спине ручьями бежал пот. Сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется в горло. «Не плачь, Рут, не плачь» – все вторила она себе, но все без толку. Трижды ее палач приходила за ней и трижды отпускала, но не на этот раз. На этот раз Рут знала, что все кончено.       За ней, как тень, следовала Самин Шоу. Рут ее не слышала, Машина не видела, но хакер чувствовала ее присутствие. Она поднялась по лестнице; мышцы болели, голова кружится от адреналина. Сбившееся дыхание не помогало справиться с тошнотой, но Рут знала, что сможет заставить тело двигаться дальше. Знала, что не время для оправданий и «не могу».       Наконец она очутилась на крыше, где городское небо поприветствовало ее ослепляющими сиренами. Хакер с трудом сглотнула: теперь все ее надежды сводились к тому, чтобы хватило времени попрощаться. До этого времени всегда как-то не хватало.       Когда Ханна уехала в машине той ночью, Рут не успела ее предупредить. Когда мать сожгла дом, и себя в нем до кучи, прощаний тоже не было. Были только пустые могилы, пустые обещания и множество цветов. Обещания, что все станет лучше. Ну, хоть сегодня вечером этого не будет.       – Ты же знаешь, у меня нет выбора, – словно ветерок, донесся до нее хриплый голос Самин.       Все для Рут вдруг стало далеким и неважным.       – Нам было весело вместе, правда?       Несмотря на затрудненное дыхание, потные ладони, ноющие мышцы, внутри поселилась странная эйфория. Машина замолчала, и Рут медленно повернулась с поднятыми руками, словно преступница. Хакер улыбнулась: она и есть преступница, причем преступница чертовски хорошая.       Ее преследовательница улыбки не разделила.       – Прости меня.       Рут покачала головой, после сделала три быстрых шага вперед и, не обращая внимания на направленный на нее револьвер, потянулась к губам. Щеки Самин были мокрыми. «От нагрузки», – решила хакер. Она целовала, облизывала и кусала из всех сил, пока порыв не прошел. Потом отстранилась.       – Сделаешь все быстро?       Шоу не ответила. Рут перекатилась с одной ноги на другую, так же неловко, как и много лет назад, когда разделила первый поцелуй с Ханной. «Как же давно это было!» – пронеслось в мыслях, и голова пошла кругом от этого внезапного временного сдвига между прошлым и настоящим. Между прошлой потерей и нынешней.       – Рут, закрой глаза, – велела Шоу, заряжая пулей патронник.       Рут подчинилась.       – Самин, я…       – Не надо, – остановила ее Шоу. – Не хочу это слышать.       Рут задумалась на мгновение, сильно ли ее изуродует. Неужели последним воспоминанием о ней для Шоу станет это окровавленное подобие, безжизненный труп на земле? Возможно, Машина знала, но Рут у нее не спросила.       И за секунду до выстрела она все же услышала. Сигналы доносились так быстро и так отчаянно, что ей никогда не узнать, что говорила Машина, а что Шоу. Но все же это случилось, в последний момент, по окончанию ее мира, под городским небом, которому было плевать, жива Рут, или нет. Это случилось и стало самым прекрасным переплетением, которое она слышала за всю свою жизнь.       «Прости меня» смешалось с «я тебя люблю».