orange caramel

— Привет? Они сталкиваются на выходе из кафе. Сынмин поднимает голову и быстро скользит по лицу напротив. — Привет. Он вспоминает, что парня напротив зовут Ян Чонин, и они виделись один раз в клубе два месяца назад. Сынмин клубы не любит практически до отметки «терпеть не могу», но Хёнджин (мамин брат и, вроде как, его нерадивый «полусумасшедший» дядюшка) праздновал там день рождения своего парня, так что пойти пришлось. Чонин — не более чем случайный знакомый, с которым они провели время. Сынмин не помнит подробностей, но, зная себя, готов с уверенностью заявить, что он молчал весь вечер и слушал всё, чем развлекал его Чонин. В общем: друг другу — никто, здороваться было необязательно, так что Сынмин не понимает, но отвечает из вежливости, собираясь уже пройти дальше, но чувствует, как чужая рука аккуратно цепляет край футболки на плече. — Не посидишь со мной? И вот тут у Сынмина появляется ещё больше вопросов, главный из которых, конечно, «зачем?», но задавать — как-то невежливо, так что он просто мажет глазами по часам и: — У меня сорок минут до следующей пары. И я уже поел, если что. Чонина, кажется, ничего из этого не смущает. — Расскажи мне о себе. Сынмин устало потирает переносицу. — Ну что тебе рассказать? Мой любимый цвет зелёный, семьёй я считаю маму, бабушку и маминого брата, из фильмов предпочитаю триллеры, читаю много, но никогда ничего из того, что задают в универе, в компаниях и с незнакомыми людьми предпочитаю молчать, но иногда могу разговаривать так, что заткнуть меня будет сложно. Сынмин аккуратно складывает руки на краю стола, ладонь на ладони, и уточняет: — Так что именно ты хочешь знать обо мне? На слегка ошарашенном лице Чонина появляется широкая улыбка. — Ты просто нечто! Сынмин улыбается в ответ уголком губ: он это знает. — Можно я тебя хотя бы десертом угощу? — Не люблю то, что подают здесь, — качает головой Ким. — А что ты любишь? — Я сам делаю чизкейки, вот их и люблю. — Тогда, может, это тебе стоит угостить меня? Младший вдруг испуганно округляет глаза: — Ой, это звучит так, будто я напрашиваюсь к тебе в гости. Ты не подумай… Сынмин пожимает плечами, бросая: — Если дождёшься меня до конца пар, могу даже сегодня. Кстати, мне уже пора. Приводить кого-то к себе домой после сомнительного знакомства в клубе — стрёмно, но он же не девушка, чтобы какого-то Ян Чонина, который на вид едва ли даже совершеннолетний, бояться. В голове на сверхскорости мелькают сюжеты просмотренных им фильмов про маньяков: Сынмин свои возможности оценивает здраво (он чуть выше и шире в плечах), но больше надеется на удачу и невероятное везение. К здравому смыслу не приравнивается паранойя, Сынмин рискует слишком часто, чтобы это себе доказать. Чонин поднимается следом: — Хорошо. — Сколько тебе лет хотя бы? — Восемнадцать, — Чонин смотрит из-под чёлки и, вроде бы, не врёт. Сынмину двадцать через месяц, ничего. Он кивает и выходит из кафе, младший спешно семенит сразу же за ним. *** — Твоих ро-…твоей мамы нет дома? «Однако ж запомнил, что я говорил насчёт семьи», — про себя удивляется Сынмин. — Я живу один, — с языка срывается раньше, чем парень успевает подумать. Не стоило бы вот так говорить (всё ещё) незнакомому человеку и потенциальному маньяку или грабителю. Он вообще удивлён тому, что Чонин действительно дождался, послушно сидя на лавочке возле универа, листая ленту в твиттере: Сынмин думает, что там плохих людей априори не водится, опять же, зря, но. Чонин у него дома аккуратно расшнуровывает ботинки. Сынмин показывает ему ванную и нужное полотенце, а сам отправляется на кухню за обещанным десертом. — Он вчерашний. И какой чай ты пьёшь? Разбавляешь или нет? Нужен сахар или без? Чонин склоняет голову набок: — Можно и просто без чая. Младший говорит потом, что его чизкейк — это «просто нечто и офигеть, как вкусно». — А мы увидимся ещё как-нибудь? Дашь свой номер телефона? Благослови, господи, чонинову самоуверенность (наглость), потому что Сынмин бы не спросил такого никогда.