orange caramel

— Как дела на работе? Факт: Хёнджин не утруждает себя вопросами, если ему всё равно, поэтому будь добр отвечать обстоятельно, иначе можно его обидеть. — Всё хорошо. Меня поставили на новый проект, совершенно, по моему мнению, дурацкий, но зато на пару с Джинхёком, а он говорит, что всё будет нормально. Ынхе передаёт тебе привет и говорит, что соскучилась. Ынхе тридцать, и она никогда никого не осуждает (в пределах нормы, конечно, хотя Хёнджин и такого не жалует: по его мнению, не каждый заслуживает прощения, оправданий и вторых шансов), вероятно, потому она посвящена в отношения младшего с Хваном чуть больше, чем остальные. — Надо будет как-нибудь поужинать втроём, — кивает Хёнджин. — Вчетвером, — поправляет Феликс. — У неё новый молодой человек. Хёнджин принимает к сведению: пустые знакомства он не любит, но если Феликс намеренно исправил, значит, у Ынхе всё серьёзно. Жизнь не абсолют, полна неожиданностей и чёрно-белых полос, но ей Хван искренне желает побольше хорошего. Вечером Хёнджин уходит пораньше, потому что «надо зайти к Сынмину, я просил его сделать апельсиновый чизкейк, принесу завтра к чаю». Он легко целует младшего в висок перед уходом, Феликс обвивает плечи руками и ласково тычется носом куда-то в скулу: Хёнджин выше. На улице ветрено, такую погоду Хван не любит. Идти к Сынмину — значит делать большой крюк по дороге домой, и всё же пешком, общественный транспорт раздражает, своя машина — для работы и крайних случаев. Сынмин открывает дверь и с порога ошарашивает: — Извини, хён, твой чизкейк съели. Я сделаю завтра новый, зайдёшь после работы, ладно? Старший цокает: — Ты только что нанёс мне моральный урон, так что завтра принесёшь его сам, желательно, сразу к Феликсу. — Хорошо, хён. Сынмин не спорит, как и положено хорошему племяннику, так что Хёнджин, бегло, но внимательно оглядев его с ног до головы и обратно, только выдаёт: — Надеюсь, это был хороший человек. Не корми своими сладостями кого попало. И снова: — Хорошо, хён. Хёнджин иногда слишком проницательный и любит это показать, но никогда не лезет в чужие дела, и терпеть (любить) его можно уже только за это. Старший кивает и сам закрывает дверь сынминовской квартиры. Домой шагает чуть быстрее обычного, чтобы снять раздражение (помогает всегда): Сынмин, право, славный, но теперь Хёнджину придётся зайти в магазин, чтобы купить домой шоколадку, а главное, он мог бы остаться на ночь у Феликса. Но святое правило, которому когда-то давно научил отец — не расстраиваться подолгу из-за того, что поправить невозможно. В конце концов, дома лежит недочитанная «Осиная фабрика». *** — Момент, когда ты был самым счастливым? — Обычно люди знакомятся не так, ты знаешь? В смысле, — Чонин неопределённо машет рукой, — не задают таких вопросов. Сынмин пожимает плечами: — Ты сказал спросить, что мне интересно. Разве цель знакомства не в том, чтобы узнать друг друга? По-твоему, стандартный набор информации имя-возраст-место-учёбы-слэш-работы особенно в этом помогают? — Значит, мой самый счастливый момент поможет? — Возможно, — уклончиво отвечает Ким. — Во всяком случае, даст мне больше, чем то, чего ты и не выбирал. Чонин молчит какое-то время. — Мне кажется, я особенно не был счастливым. Может быть, когда мне было пять или около того, мы гуляли с дедом в парке, он купил мне просто огромную сладкую вату и ярко-оранжевый шарик. Мы покатались на всех качелях, которые только смогли найти там и по пути домой. Не думаю, что был когда-то счастливее этого. В детстве всё проще, а? Сынмин кивает — и вправду, в детстве проще. Что нужно Чонину, чтобы стать счастливым сейчас, он не спрашивает, потому что сам таких вопросов не любит. Чонин спотыкается, не вписавшись в поворот из-за кого-то очень спешащего. Как результат — разодранные колени (джинсы с прорезями — беда). — Пойдём я тебе их обработаю. Чонин отмахивается, но морщится едва заметно, поэтому Сынмин повторяет снова, фактически просит: — Пойдём, пожалуйста. Бабушка и мама говорили в детстве, что когда Сынмин просит, устоять не может никто; кажется, с тех пор мало что изменилось, потому что через каких-то двадцать минут Чонин — в его ванной. Сынмин обрабатывает чужие колени осторожно, потому что Хёнджин (что поделать, если он разом за старшего брата и отца, потому что ни того, ни другого у Сынмина не было) учил его, что с чужим телом нужно обращаться всегда бережно, а он к таким вещам серьёзно. — Хочу поцеловать тебя. Можно? Сынмин поднимает голову: — Пока ещё нет. Чонин поджимает губы, подавив вздох, но больше не говорит ничего. Сынмин, по крайней мере, сказал «пока ещё». Только когда старший заканчивает, он спрашивает: — Мне лучше уйти? — Можешь остаться. Ты когда-нибудь смотрел фильмы с субтитрами? Чонин качает головой отрицательно: зачем напрягаться, их озвучивают не просто так. — Так я и думал. Если посмотришь со мной «Войну миров Z» с субтитрами, сможешь меня поцеловать. Чонин улыбается в ответ: он и не думал, что будет так просто.