orange caramel

Чёрт бы побрал этого Минхёка с его подъёбами. Чонин зло пинает камушек на тротуаре куда-то в кусты; слышится мяуканье — он не специально, так что плевать, до кошачьих ему сейчас дела нет. Раньше Минхёка с его шуточками ещё можно было терпеть, потому что не ложиться же в постель с первым встречным — увольте. Чонин не осуждает других, но такое не в его духе, и прогибаться только потому что он перешёл порог совершеннолетия — не станет. Но теперь-то, вроде как, появилось, с кем, и Чонин Сынмина ужасно хочет. Минхёк бесит ужасно, а ещё: вдруг он для Сынмина тот самый первый встречный? Старший не похож на того, кто стал бы притворяться, но ведь не доверяет, а это о чём-то да говорит. — Я тебе нравлюсь? — Нравишься, конечно. Сынмин смотрит внимательно, но больше ничего не говорит. Чонин не знает, что дальше. «Переспи со мной»? Сам себе кажется извращенцем, который думает членом вместо мозга; противно. Звонок в дверь разрешает проблему лишь временно. — Это Хёнджин пришёл. Извини, я сейчас. Мужчина за порогом моложе, чем представлял себе Ян, когда Сынмин рассказывал про маминого брата. Красивый, но взгляд презрительно-гордый. — Возьми, хён, этот лучше, чем в прошлый раз, честно. На рынке можно купить хорошую клубнику, и- — Так это тебе Сынминни скармливает теперь мои чизкейки? — Хван перебивает безо всякого чувства вины, Чонина бесит. — Ну что ты, хён, это было всего один раз, а это Чонин, кстати, — тараторит ему Сынмин. Хёнджин цокает и протягивает руку: — Ладно, давай сюда. Мешать не буду. Чонин сверлит злобным взглядом. Не понравились друг другу с первого взгляда — это оно. И Ян не уверен, что Сынмин в конечном итоге выберет его, а не чёртова родственничка, если тот будет против. — Чонин? Сынмин кладёт руку на плечо и смотрит с беспокойством. — Я пойду лучше, ладно? Извини, у меня ещё дела сегодня, бабушка просила зайти прибить полку, сам понимаешь, к ней заявляться поздно нельзя. Чонин врёт напропалую, но старший только кивает: «Конечно». Хорошие мальчики вроде него, наверное, не врут никогда и потому верят в любую ложь. Сынмин слишком умён, чтобы не понять очевидного, но отпускает. *** — Йерим предложила «внести реформу по поводу дресс-кода в нашем замечательном коллективе». Это, между прочим, цитата. Нет, ну ты представляешь, они хотят, чтобы мы начали носить галстуки. И какое, спрашивается, к этому отношение имеет Йерим, а? Будто она эти галстуки носить будет! Нет же, напялит их на нас. Чёрта с два я добровольно натяну себе на шею петлю, ненавижу. Феликс подходит сзади, начиная гладить по плечам. — Всё настолько категорично? Хёнджин откидывает голову младшему на грудь, прикрывая глаза, и вытягивает ноги: — Да плевать. Лучше уволюсь, чем буду это носить. — Уверен, всё можно решить мирно. Давай я поставлю чайник, Меир сегодня вернулся из отпуска и привёз нам тейглах*. — Ты, как всегда, лучший. Чмокнешь? Феликс, как и обычно, не отказывает. *** — Придёшь сегодня? — Конечно. — Хорошо. Сынмин кладёт трубку и вздыхает. «Не дурак» — часто сродни проклятью, жить в неведении — лучше. Сынмину не хочется так же сильно, как Чонину; с другой стороны, лучше с ним, чем с кем-то ещё. Невинно держаться в двадцать за ручки, наверное, глупо, Сынмин не чувствует стыда, но. Младший не просит, наверное, уже только этого может быть достаточно, чтобы поддаться. Сынмин думает, что вряд ли будет жалеть. Сынмин целует в щёку, но промазывает намеренно — в уголок губ; Чонин неосознанно сжимает руки на его талии. — Во что ты любил играть в детстве? Вопросы Сынмина — всегда десять из десяти, Чонину интересно, что творится в его голове. Старший устраивается под боком, закидывая на парня ноги, Ян гладит пальцами его колени — уходить придётся явно со стояком. — В вышибалы. Моя очередь: почему чизкейки? — А, — Сынмин укладывает голову на чониново плечо, — это Хёнджин. Он сказал как-то, что жизнь не конфетка, но подарок, и не всегда тот, который ты просил: это может быть дрель или форма для выпечки, хотя ты не умеешь ни сверлить, ни печь, но никогда не знаешь, в какой момент что может тебе пригодиться, и воспринимать жизнь нужно именно так. Мне было шестнадцать, купить форму для выпекания было проще, чем дрель, так и закрутилось. — Почему у вас разные фамилии? Разве не должно быть одной? — У меня отцовская, мама не стала менять свою на девичью обратно, — Сынмин поднимает голову, заглядывая младшему в лицо. — Почему ты спрашиваешь о Хёнджине? Ещё немного, и я решу, что тебе понравился он, а не я, но ты учти, у него есть парень, и- — Ну вот ещё, что за глупости! Чонин шутливо щёлкает старшего по носу. — Мне нравишься ты и только. — Хорошо. Останешься на ночь? Предложение чревато последствиями, Ян не думает ни секунды, качая головой: — Нет. — Ладно, спрошу иначе. Займёмся сексом? Чонин хмурится, отстраняет, надавливая на плечи: — Ты уверен? Вместо ответа Сынмин касается чужих губ своими и за плечи утягивает на диван.