Его имя.

Элио стоял в ступоре, одновременно не желая слышать это имя и про этом вслушиваясь в такое манящее скопление букв. Вскоре рядом с ним оказалась его мать, подобно птице, бегущей к своему птенцу, открыв для него свою душу и приглашая в широко распростертые объятия. –Ох, Оливер, я думала, никогда тебя больше не увижу! Ну же, проходи в дом, раздевайся и иди в комнату, - она широко улыбалась, будто снова встретила своего давнего друга. Из одежды на теле Элио находились только светлые мягкие тканевые шорты, а обувью служили ретро-эспадрильи на пробковой подошве. Его ключицы блестели от пота в лучах лунного света. На лбу выступила испарина,и причиной для её появления стала далеко на летняя, всеобъемлющая жара, поглотившая его в этот момент целиком. Кровь мощными потоками приливала к лицу и стучала в висках. Мне кажется, я ослышался, правда? Колени предательски задрожали, словно осиновые листья, двигающиеся по направлению сказочного ветра. Их взгляды встретились. –Элио. Это имя показалось парню одновременно родным и совершенно далёким. Оливер произнёс его так, как произносит свое "Давай!" на прощание, словно пробуя его на терпкий оливковый вкус. Но было в нем что-то другое. Из его уст оно звучало различно, более нежно и желанно. Для других, включая таксиста, увлечённо курившего уже 3-ю сигарету за час, и отца с матерью, собирающих и относящих в комнату Оливера его скудные пожитки, этот момент ничего не значил. Но между Оливером и Элио пронеслось что-то, подозрительно напоминающее грозовую молнию,мелькнувшую всего на секунду и зацепившую взгляд. Они оба поняли, что весь месяц чувствовали внутреннюю пустоту, словно кто-то по своей личной прихоти пробуравил в груди огромную скважину, всю в бурлящей крови. Оливер подошёл ближе к Элио. До этой самой минуты в сумеречной темноте Элио была незаметна его отросшая щетина, выступающие из-под хлопковой рубашки волосы на груди, веснушки, словно градом обрушившиеся на его прямой нос. И Элио, и Оливер сейчас чувствовали себя удовлетворённо, будто за считанные минуты их, казалось бы, вечная рана на сердце, успела зарасти. Впервые за последние несколько недель.