Фонтан феи Фортуны

      Декабрь 1998              Утро началось довольно лениво. Гермиона сидела в Большом зале за завтраком, подпирая щёку рукой. Она бегала глазами по строкам книги, но абсолютно не понимала смысла прочитанного.       Они так и не поговорили с Джинни, Энтони ещё не спустился на завтрак, и Гермиона чувствовала себя максимально отвратительно. Вдобавок ко всему, Малфой тоже отсутствовал за столом напротив. У неё даже не было возможности чувствовать на себе его прожигающий взгляд.       Настроение было хуже некуда.              Гермиона практически всю ночь проворочалась без сна, думая о вчерашнем вечере. Сцену с поцелуем она прокрутила у себя в голове около сотни раз. Мерлин, она сходила с ума, не иначе. Как это объяснить: насколько бы неправильной, вопиюще возмутительной ни казалась ей эта ситуация, в глубине души она понимала, что, если это повторится вновь, она не станет отталкивать Малфоя? И, более того, она невероятно сильно хотела, чтобы это повторилось.              Какой кошмар. И во что она только вляпалась?              Гермиона не сразу заметила, как рядом села Джинни. Та виновато посмотрела на неё и затараторила, словно боялась, что её кто-то перебьёт:              — Гермиона, прости, я вела себя как самая настоящая идиотка! Я не хотела ссориться и кричать на тебя, а тем более портить такой чудесный вечер, — Джинни виновато потрепала её по руке.              — Я не сержусь. Я и сама виновата, что завела вчера этот разговор. Было очевидно, что ты к нему не готова, но я слишком упёрлась и старалась доказать свою правоту. И ты меня извини, — Гермиона искренне улыбнулась. Она была рада, что одной проблемой стало меньше.              — Я необоснованно накричала на тебя. Ты такая добрая, а меня иногда так злит, что ты готова закрывать глаза на многие вещи и прощать людям их дрянные поступки. Но я постараюсь посмотреть на всё это с твоей точки зрения, обещаю.              — Мы уже давно не дети, Джинни. Уверена, что и они это осознают, — Гермиона кивнула в ту сторону, где сидела кучка слизеринцев.              — Просто на какую-то сумасшедшую долю секунды мне показалось, что ты готова встать на их сторону. Если ты, не дай Мерлин, начнёшь встречаться с кем-то из них, боюсь, наступит Третья Магическая Война, — пошутила Джинни, а затем принялась за свой завтрак, не замечая, как застыла Гермиона.              Слова Джинни ошарашили её. Гермиону словно кто-то ткнул носом в ту неправильную правду, от которой она старалась сбежать. В этих словах не было истины, ведь… отношения с Драко? Это даже звучало как полный абсурд. Но то, что происходило между ними… Что это: простое общение, выгодное им обоим, дружба или… Ведь тот поцелуй что-то должен значить, не так ли? Даже такой, как Малфой, не целует девушек направо и налево, а тем более таких, как она.       От этих мыслей у неё разболелась голова. Гермиона знала, что Джинни невероятно проницательна, и боялась того дня, когда вся ложь, которой она неделями окутывала подругу, словно тёплым одеялом, всплывёт наружу и разрушит привычный и стабильный мир её друзей. Она боялась этого больше всего на свете.              Натянуто улыбнувшись, Гермиона уткнулась в свой завтрак, хотя аппетит, которого и так не было, окончательно исчез. Она раздумывала о том, что нужно остановиться и отменить все эти уроки с Драко, которые как-то неправильно влияли на них обоих, но понимала, что это последнее, чего она сейчас хочет. И если ей придётся врать своим друзьям, то пока она готова это делать, как бы ужасно себя ни чувствовала.              Из раздумий её вывел голос Энтони, он сел рядом с другой стороны. Возможно, это он виноват в том, что случилось? Ведь если бы он не исчез, то поцелуя не было бы. Ей было легче думать, что если бы её парень был с ней, то она могла избежать этой желанной ошибки.              Да, это он ответственен за случившееся.              — Гермиона, прости, я так виноват перед тобой! Я даже не знаю, как могу искупить свою вину. — Кажется, он действительно чувствовал себя виноватым, поэтому Гермиона немного смягчилась.              — Почему ты вчера не вернулся? Бросать девушку на танцах явно не поступок джентльмена.              — Я очень прошу тебя поверить мне, это будет звучать странно, но я не мог вернуться. Я отправился в мужскую комнату, а когда начал накладывать очищающие чары на костюм, кто-то запер меня! Я несколько часов пытался выйти, но тщетно. Кто-то наложил на двери довольно мощное заклятие. Если бы я только знал, кто так мерзко пошутил надо мной, я бы начистил ему рожу!              Гермиона молчала, уставившись в стол, и нервно жевала нижнюю губу. В голове проносились воспоминания о вчерашнем вечере. Вот на Энтони волшебным образом переворачивается пунш, и он идёт чистить костюм. Затем к ней подходит Малфой, они спорят, он угощает её огневиски, а затем она замечает, как в зал заходит Забини, они с Малфоем переглядываются и кивают друг другу. Ещё тогда Гермиона пыталась осознать, что это значит, но списала жест на дружеское приветствие. Но следом Драко приглашает её на танец, абсолютно не переживая, что Энтони может вот-вот вернуться. Конечно, он не придёт, он ведь заперт в туалете!              Яркая вспышка понимания словно ударила Гермиону по голове, и она перевела разозлённый взгляд на место Малфоя, которое по-прежнему пустовало. Ах он чёртов самодовольный, наглый, мерзкий скотина! Дождаться бы вечера, чтобы высказать ему всё, что она о нём думала!       

***

      Драко был мастером гадких розыгрышей и заговоров. Стоит вспомнить хотя бы первые годы обучения, когда он, будучи малолеткой, проворачивал такие шутки со своими одноклассниками, что позавидовал бы любой старшекурсник. И поэтому ему не составило абсолютно никакого труда провернуть небольшую шалость вчера на Рождественском балу.              Когда он увидел Грейнджер в прекрасном изумрудном платье, у него ненадолго помутился рассудок. Он мог думать только о её теле, которое было прекрасно сложено. Он даже не знал, что она так хороша собой; в школьной форме все ученики выглядели абсолютно невзрачной массой. Конечно, даже вид этих серых юбчонок заставлял фантазию развиваться с невероятной скоростью, но вчера… Вчера мир Драко буквально перевернулся на сто восемьдесят градусов.              Мерлин, как же она была хороша. Точёная талия, чётко очерченная линия ключиц, тонкая шея с пульсирующей венкой, которая была особенно сильно видна, когда Грейнджер поворачивала голову. И ему не хотелось представлять, что это сокровище может оказаться в грязных лапах рейвенкловца. Ему становилось тошно от одной только мысли, что ночью он овладеет её телом. Так что Драко пошёл на гадкий поступок.              А Грейнджер и сама подливала масло в огонь, демонстративно обнимая Голдстейна и целуя его мерзкие губы. Говнюк, смазливый сукин сын.       Конечно, Драко всё подстроил: от левитационных чар до просьбы к Забини, чтобы тот запер этого недоумка в туалете. Как только он понял, что ненадолго отсрочил неприятный момент, когда она может достаться не ему, из груди постепенно начала уходить тяжесть.              Он абсолютно не понимал причину, по которой так вёл себя, как и не понимал, откуда взялись эти эмоции по отношению к Грейнджер и что они вообще значат. Главное было предотвратить то, что она собиралась отдать себя мудаку Голдстейну, а с остальным Драко собирался разобраться позже.              А после был их чувственный танец. Ему нравилось, как она неловко прижималась к нему, нравился её тонкий аромат. В какой-то момент он отключил голову и стал просто наслаждаться моментом, стараясь не замечать непрошенные эмоции, разрастающиеся в груди.       Ну а потом… этот поцелуй. У него не было плана целовать её, но она вынудила. Вынудила своим сражающим наповал внешним видом, своим взглядом, своей злой искоркой в глазах, когда кричала на него. Мерлин, как же ему нравилось, когда она злилась! Как краснели её щеки от гнева, сжимались губы, а карамельные глаза метали молнии. В такие моменты Драко хотел её больше всего на свете, хотел бросить на чёртов стол и грязно трахнуть.              Да, Драко был уверен, что она сама спровоцировала его на поцелуй. Было намного проще списать свой поступок на это, чем признаться себе в том, что он сам мечтал о её губах с самого начала вечера.              Он знал, что Грейнджер могла ударить его или оттолкнуть. И был готов к такой реакции, хотя чувствовал, что она тоже желает его. Но это же моралистка Грейнджер, она просто не может так себя вести, идти против общества и следовать своим желаниям. И из-за этого Драко хотел её ещё сильнее. Ему невероятно хотелось трахнуть эту чопорную, правильную заучку.              Сегодня он спал до обеда и вылез из постели только после полудня. Занятия закончились, впереди были каникулы, и Драко позволил себе провести в кровати немного больше времени. На день у него не было планов, кроме лёгкой тренировки и сбора чемоданов домой. Ну и встречи с Грейнджер в Выручай-комнате, которую он ждал с лёгкой эйфорией.              Время тянулось словно резина. Драко постоянно бросал беглый взгляд на часы, думая, когда же стрелка переместится на цифру девять. Тренировка немного ускорила ожидание, но до встречи оставалось ещё четыре часа. Драко успел собрать чемодан, поиграть с Забини в карты и выпить три чашки чёрного чая. Мысленно он уже бежал на восьмой этаж, перескакивая через три ступеньки.       А что, если она не придёт? Ведь такое возможно, верно? После того, что произошло вчера, вдруг она испугалась? Ведь, когда он сделал неосторожный шаг в её сторону в том классе, она избегала его несколько недель. Что, если в этот раз она решит окончательно разорвать с ним все связи?              Ты не узнаешь, если не пойдёшь туда. Если она не придёт… Что ж, придётся извиниться перед ней ещё раз.              Он собирался дважды извиняться перед Грейнджер. Он и в первый-то раз это сделал, наступив на горло своей гордости, но если придётся — наступит дважды. Отец бы сошёл с ума. Какая ирония.              Когда стрелки часов показали без четверти девять, Драко был готов лезть на стену. Он в нетерпении натянул на себя серый свитер, попутно вспоминая, что отдал свою мантию Грейнджер, а затем выскочил из комнаты, направляясь к выходу из подземелий.              — Ты куда это собрался?              Драко был готов заскрежетать зубами от ярости. Сейчас не самое подходящее время для расспросов.              — Хочу прогуляться перед сном, — непринуждённо произнёс он, уже открывая портрет, чтобы уйти.              — И даже не позвал меня с собой? Я оскорблён, — притворно возмутился Блейз, откладывая книгу в сторону.              — Хотел прогуляться в одиночестве, — Драко вновь кинул взгляд на часы. 8:50. Ему нужно было идти, а он попусту терял время!              Блейз перехватил его взгляд, и Драко понял, что попал в ловушку. Теперь от него так просто не отстанут. Чёрт возьми, какого дьявола!              Ему нужно спешить. К ней.              — В одиночестве, говоришь? — Блейз усмехнулся, рассматривая Драко так, будто увидел впервые. Его взгляд цеплялся за неформальную одежду, побритые скулы, локоны, которые были небрежно уложены на затылке. Драко даже показалось, что Блейз повёл носом, учуяв аромат его парфюма.              — Это что, допрос, мамочка? — усмехнулся Драко, перетаптываясь с ноги на ногу. 8:52. Если не выйдет прямо сейчас, то опоздает. Вдруг она уйдёт, не дождавшись его? Тогда он не увидит её все каникулы.               Дьявол, Блейз!              — Возвращайся не слишком поздно, милый, — в тон ему ответил Блейз. Драко бросил в него подушку, лежащую неподалёку, и выскочил из гостиной.              Звук его шагов гулко звучал в коридорах, пока он быстро передвигался по подземельям. Драко знал, как сократить расстояние до Выручай-комнаты, но всё равно опаздывал. Если бы не расспросы Блейза… Он наверняка обо всём догадался. Драко разберётся с этим позже. Сейчас было важно другое.              Хорошо, что в его жизни присутствовал спорт. Драко добрался до восьмого этажа примерно за шесть минут, пробежав при этом около дюжины лестниц. Тяжело дыша, он остановился напротив пустой стены и мысленно пожелал попасть в комнату, в которой надеялся увидеть Грейнджер.       Несколько секунд спустя в стене начала образовываться дверь. В нетерпении зайдя в неё, Драко стал осматриваться.       Он знал, что комната может принимать облик того помещения, в котором ты нуждаешься. Сейчас он находился в небольшой комнате величиной примерно с гостиную Слизерина. Но здесь было немного иначе, чем в подземельях. На полу лежал мягкий ковёр, у стены стоял небольшой диван, который так и манил присесть после тяжёлой тренировки. Ещё был большой камин, который приветливо трещал и отбрасывал блики на стены. Это место с первой секунды показалось Драко очень уютным. Почему-то он представлял, что гостиная Гриффиндора выглядит похожим образом.              У другой стены находились два кресла и стол. И возле него Драко заметил Грейнджер, которая гневно скрестила руки на груди.              Она пришла. Она здесь.              И вновь она была соблазнительно прекрасна. На ней был уютный свитер молочного оттенка и тёмно-зелёная юбка выше колена. Сегодня Грейнджер собрала волосы в небрежную косичку, что делало её ещё более красивой. Вот только… Он видел, насколько сильно она зла. Неужели из-за его опоздания? Или из-за вчерашнего поцелуя?              Стараясь не показывать облегчения оттого, что она всё же пришла, Драко сделал несколько шагов в её сторону, натягивая на лицо ухмылку.              — Что не так, Грейнджер? Портрет Гугля Стампа почувствовал твою злость на втором этаже и стал заикаться ещё сильнее. У тебя практически валит пар из ушей.              — Малфой, я знала, что ты мерзавец, но ты перешёл абсолютно все границы! — карие глаза вновь сверкнули от злости. Огонь от камина отражался на её лице.              — Да что ты опять истеришь? Из-за того, что я опоздал? Или переживаешь по поводу вчерашнего? Если так, то не обольщайся, этого больше никогда не повторится, — Драко моментально вспыхнул от её поведения и тона.              — Может, расскажешь мне, что произошло вчера, пока мы с тобой танцевали? Например, где в этот момент был Энтони?              — Откуда мне знать, где был твой неуклюжий парень? — небрежно бросил он, прекрасно понимая, к чему она ведёт.              Она знает. Естественно, она ведь невероятно умная. Драко очень нравилась эта её черта, но сейчас он был бы рад, если бы Грейнджер оказалась хоть немного менее догадливой.              — Мерлин, только не смей мне лгать! Не сейчас, Малфой! Ты просил, чтобы я доверяла тебе, так будь добр быть со мной честным! — Он видел, что она была в шаге от того, чтобы окончательно взорваться.              — Не понимаю, чего ты так разозлилась. Это была всего лишь шутка, — он пожал плечами, вот так просто признавая, что это его рук дело. Не было смысла отпираться. Грейнджер попросила ответить честно. Он не стал ей лгать.              Она задыхалась от возмущения, открывая и закрывая рот. От её внешнего вида Драко стало невероятно смешно, и он ухмыльнулся, стараясь подавить хохот. Вид разъярённой Грейнджер действительно забавлял.       Она увидела, что он улыбается, и произошёл взрыв. Она мигом сократила расстояние между ними и довольно ощутимо ударила его кулачком в грудь.              — Перестань ухмыляться! Отвечай, для чего ты это сделал? Ты, мерзкий слизняк! — Ещё один удар.              — Прекрати меня бить, Грейнджер! — он начал злиться и повысил голос.              — Не прекращу, пока ты не ответишь мне! — она кричала, ударяя его в грудь, на этот раз сильнее.              — Блять, я не шучу, прекрати меня трогать, иначе я…              — Что я, чёрт возьми, сделала тебе? Какого чёрта ты портишь мне жизнь? — яростно спросила она, с силой толкнув его.              — Я не хотел, чтобы этот сукин сын трахнул тебя! И я сказал тебе это ещё вчера, если ты забыла! — рявкнул он и схватил Гермиону за руки, блокируя очередной удар.              Конечно, она помнила каждое его слово, это было видно по её лицу. Он всю ночь ворочался без сна, стараясь осмыслить сказанное, и не был уверен в правдивости данного признания. Драко списал всё на алкогольное опьянение, но сегодня он был трезв — это оправдание летело к черту. Он дважды признался ей, что чувствует что-то, что-то неправильное.              Её словно ударили наотмашь. Он заметил, как испуганно расширились её глаза и она задержала дыхание.              Он был зол, просто невероятно зол оттого, что она так себя вела. Его глаза, словно льдинки, впились в неё, и он продолжил стискивать её запястья, прижимая к своему телу.              — Отпусти, мне больно, — выдохнула Грейнджер, и Драко оттолкнул её, отворачиваясь.              Он не видел, с каким шоком в глазах она смотрела ему в спину, растирая запястья. И она не видела, как были сжаты его губы от гнева, когда он упёрся руками в стену и опустил голову.       Драко не знал, какова будет её реакция. Он не понимал, что должен был сказать или сделать. Возможно, нужно было сбежать прочь из этой комнаты. Завтра они на неделю разъедутся по домам, и у него будет время подумать, что делать дальше. У него будет время разобраться в чёртовом влечении, которое отравляет ему жизнь. Но Грейнджер решила поступить иначе, разбив его самообладание на тысячу осколков.              — Видимо, у вас, Малфоев, это в крови: принимать решения за других людей! Как ты посмел это сделать? Я тебе не чёртова пешка! Обращайся так со своей долбаной Пэнси Паркинсон, но со мной не смей!              Как только Драко обернулся, она сделала испуганный шаг назад.              Она трусила, но старалась удержать лицо, показывая свою ёбаную гриффиндорскую храбрость.              — Неужели ты действительно считаешь, что я хочу этого? Да я был бы счастлив не думать о тебе каждый день! Откуда мне знать, вдруг ты опоила меня приворотным зельем, и поэтому я чувствую к тебе это?! — последние слова он произнёс громко, приближаясь к ней и активно жестикулируя.              — Да как ты смеешь? Ты отвратительный, наглый, мерзкий…              — Скотина? О, придумай уже наконец что-нибудь новое, Грейнджер! Твой словарный запас слишком ограничен!              — Как ты посмел так поступить со мной? Что за детский сад, ты ведёшь себя как малое дитя, которому не досталась игрушка! Используешь чары, чтобы таким гадким образом избавиться от Энтони, и лишь для того, чтобы потешить своё чёртово эго! Я думала, в тебе есть хоть капля благородства! — в её глазах блестели слёзы.              — Что ж, прости, что не соответствую твоим ожиданиям, — холодно сказал Драко, стараясь игнорировать то, как дрожали её губы.              — Я тебе не игрушка, понятно? Как же я ненавижу тебя! — яростно кричала она, сжимая руки в кулаки.              — Я тебя не меньше! И прекрати на меня орать!              Они оба тяжело дышали, пристально глядя друг другу в глаза. Эта вспышка гнева дала им необходимую разрядку, и воздух вокруг них словно наэлектризовался до предела. Ещё секунда, и он снова послал бы к чёрту все свои убеждения и сделал то, чего желал уже несколько недель.       Но сам он не стал. Он хотел проявить то самое благородство, в отсутствии которого она обвиняла его ещё минуту назад.              Грейнджер первая перечеркнула все негласные запреты, сделав отчаянный шаг к нему навстречу, и уверенно прижалась своими губами к его губам. Он был слишком зол на неё и не ответил на поцелуй, сомкнув губы. Мучайся, долбаная сучка, вот оно, твоё сраное благородство.              Она обвила его шею руками, забираясь кончиками пальцев под ворот свитера, и Драко едва не застонал от наслаждения. Открыв глаза, он увидел, что непрошеные слёзы всё же скатились по веснушчатым щекам, теряясь в уголках губ.              И в этот момент он сдался. Он никогда не был благородным, так почему должен становиться им сейчас?              Драко притянул её к себе за талию, отключая внутренний голос. К чему эта борьба с самим собой, если он хотел её? Он поцеловал её в уголок губ, в щёки, в кончик носа, собирая слёзы, ощущая солёную влагу на языке. Он словно показывал ей, что понимает её чувства, ведь испытывает то же самое. Они варятся в одном котле.              Грейнджер приподнялась на носочки, отчаянно приникая к нему всем телом и находя губами его губы. В этот раз он без раздумий ответил на поцелуй, углубляя его и обводя кончиком языка её пухлые губы. Драко не знал, что должно было произойти, чтобы он остановился. Пусть она влепит ему тысячу пощёчин, накричит на него, срывая голос, но он не прекратит целовать. Она сама дала ему карт-бланш.       Но, к его удовольствию, она и не думала останавливаться. Грейнджер ещё сильнее прижалась к нему, словно боясь, что он оттолкнёт её или исчезнет. С каждой секундой их поцелуй становился всё более развязным, более жадным. В какой-то момент она опустила руки на его талию, затем забралась пальцами под свитер и нежно провела ногтями по спине. Драко ощутил, как миллион мурашек бегут по телу, отзываясь пульсацией в области паха. Её действия сводили с ума, заставляя желать то, что он не мог у неё взять. По крайней мере, не сегодня.              Но он мог сделать так, чтобы она навсегда запомнила сегодняшний вечер. Чтобы вспоминала о нём, желая большего. Это будет её награда и наказание.       Он приподнял её за ягодицы и посадил на стол, просунув колено между её сведённых бёдер. Грейнджер обвила его тело ногами, и он мысленно отметил, насколько быстро она под него подстраивается. Драко не планировал, что их встреча пройдёт вот так, но это был лучший исход сегодняшнего вечера.              — Гермиона, ты уверена, что хочешь этого? — сквозь жадный поцелуй прошептал он, понимая, что она уже собирается стянуть с него свитер.              — Что? — она на миг оторвалась от его губ, и он увидел её взгляд. Да, она определённо хочет, ещё как. Но он не сделает этого. Как бы болезненно ни было в брюках сейчас, он подождёт. У него для мисс Гриффиндор припасено кое-что более интересное. И это явно не перепих на один раз.              Драко вновь припал к её губам и всё же позволил стянуть с себя свитер. Она водила пальцами по его груди, иногда впиваясь ногтями в бледную кожу и оставляя на ней полумесяцы. Он шипел, слегка кусая её за губу, и тоже снял с неё свитер, отбросив его куда-то в сторону.       В тишине комнаты были слышны лишь влажные звуки поцелуев, их тяжёлое дыхание, когда они отрывались друг от друга, и тёплый треск поленьев в камине. Драко коснулся бретелек бюстгальтера и аккуратно стянул его на живот. Ладонь мягко поднялась выше по рёбрам, затем погладила округлости грудей. Гермиона тяжело выдохнула, когда он коснулся кончиками пальцев возбуждённого соска. Она спрятала свой стон в сгибе между его шеей и плечом, оставив невесомый поцелуй на разгорячённой коже.              Он хотел быть жёстче, хотел откинуть её на стол, сдёрнуть остатки белья и войти в неё во всю длину, хотел потянуть её за волосы, обнажить нежную шею и оставить на ней укусы. Пометить. Но он позволил себе лишь аккуратно ущипнуть её за сосок, контролируя силу нажатия.              Будь нежным с ней. Сегодня ты нужен ей таким. Возможно, позже тебе удастся почувствовать, насколько она узкая. Если она позволит.              Он хотел, чтобы Гермиона извивалась под его ладонями, хотел, чтобы её стоны сотрясали стены этой комнаты, хотел, чтобы она запомнила его умелые руки и после желала только этого. Драко всегда был эгоистом.              Он положил её на стол, склоняясь над ней и оставляя влажный след от языка на груди. Гермиона слегка выгнула спину, подаваясь ему навстречу. Такая покорная. Она была в его руках, он наконец ощущал, что она принадлежит ему. Хотя бы на время, но принадлежит. И это осознание заставило что-то взорваться в его груди.       Драко чувствовал болезненную тесноту в брюках — казалось, если он коснётся члена, то моментально кончит, как долбаный подросток.              Прокладывая дорожку пальцами ниже, он забрался ей под юбку. Ладонь мягко огладила внутреннюю сторону бёдер, и рефлекторно Гермиона постаралась свести ноги. Драко остановился, стараясь не давить на неё, затем слегка приподнял голову и посмотрел в её расширившиеся от желания глаза.              — Ты доверяешь мне?              — Да, — её хриплый от возбуждения голос едва не заставил Драко лезть на стену. Сдержаться и не наброситься на неё прямо сейчас будет сложнее, чем он себе представлял.              Сглотнув, он вновь коснулся языком её груди, слушая прерывистое дыхание. Как бы ему хотелось, чтобы её пальцы коснулись его возбуждённой плоти. Он хотел этого больше всего на свете.       Он вновь погладил внутреннюю сторону её бедра, и в этот раз Гермиона не сопротивлялась. Драко подбирался всё ближе к трусикам, и когда наконец коснулся их, то ощутил, насколько она влажная, насколько мокрое её бельё. Удовлетворение захлестнуло его с головой, ведь это именно он довёл её до такого состояния. Он, а не Голдстейн, сукин сын. Гермиона лежала под ним, под Драко, практически обнажённая и готовая для него.       Он аккуратно поддел ткань трусиков, проводя пальцами по нежным складкам. Драко чувствовал, как Гермиона дрожала, ощущал, что ей страшно, и он готов был сделать всё, чтобы она получила удовольствие.              — Я не причиню тебе боли, — шепнул он ей в губы, смотря в слегка напуганные глаза. Она кивнула и подняла голову, целуя его.              Отвечая на поцелуй, Драко аккуратно раздвинул пальцами её влажную плоть, размазывая естественную смазку. Гермиона шумно выдохнула ему в губы, когда он задел нервные окончания. Немного осмелев, он опустил ладонь чуть ниже и аккуратно погрузил в неё один палец.       Наконец, это произошло, и с её губ сорвался тихий стон. Драко поймал его своими губами, а затем заглянул ей в лицо. Ему необходимо было видеть её: Драко хотел знать, как она выглядит, когда он доставляет ей наслаждение. Её глаза были закрыты, лицо слегка напряжено, а из губ вырвался ещё один стон, когда он вытащил палец и вновь вошёл в неё.              Мерлин, как же он хотел её. Вот она лежала перед ним, так и манила зайти дальше. Её кожа в свете камина казалась ещё более загорелой, а в ложбинках ключиц виднелись капельки пота. Драко требовалось всё его терпение, которого и так было не особо много, чтобы удержать себя в руках. Он не станет торопиться. Нет, ему нужно было, чтобы Грейнджер познала все грани удовольствия. Он хотел раскрыть все её самые тёмные и непристойные стороны, и делать это он будет постепенно.              — Посмотри на меня, — выдохнул он, проводя кончиком языка по её нижней губе.              Она неуверенно распахнула глаза. В них было столько мольбы, желания, похоти. Да, Грейнджер, вот так. Раскрывайся для меня. Раскрепощайся. Стань моей гриффиндорской шлюхой.       Он ласкал её пальцами, размазывая влагу и мягко надавливая на чувствительные точки. Когда средним Драко снова погрузился в неё, то увидел в глазах Грейнджер то, чего добивался. Истинное наслаждение.              Её тело сотряслось в оргазме, и она застонала так тихо. Но взгляд выдавал все её эмоции — она продолжала смотреть на него, как он и попросил.       Она кончила очень быстро, но Драко всё равно был удовлетворён, поймав в её глазах запретное. Мерлин, как же он хотел войти в неё и снять это напряжение. Его штаны готовы были разорваться от возбуждения.              Её тело ещё пробивала мелкая дрожь, когда Грейнджер закрыла глаза и в последний раз шумно выдохнула. Драко не отрывался от её прикрытых глаз, ресниц, губ, истерзанных его поцелуями, таких влажных, из которых рвано вырывался воздух. Он прикоснулся к ним, словно в последний раз, и на этот раз она ответила на поцелуй робко, со смущением.              Он догадывался, что она сейчас чувствовала. Стыд и угрызения совести, что поддалась искушению и позволила ласкать себя на этом столе. Лишь поэтому Драко поступил как джентльмен, укутав её во вчерашнюю мантию, которую Грейнджер принесла с собой. Она распахнула глаза — они выразили ему искреннюю благодарность.              Какого. Чёрта. Обычно Драко было наплевать на чувства девушки после секса. Он просто уходил, поступая как последний подонок. Он делал так со всеми, кроме Пэнси, и то лишь потому, что они знали друг друга кучу лет. Порой он оставался с ней, но никогда, вообще никогда ничего не чувствовал.       Но с Грейнджер он так поступать не хотел. Возможно потому, что он всё же считал её своим другом, как бы глупо это ни звучало в данных обстоятельствах. А возможно потому, что, вероятно, он вообще был первым, кто вот так коснулся её, и Драко чувствовал некую ответственность. Ему не хотелось оставлять её одну в таком состоянии, поэтому он сделал то, чего никогда не делал ранее. Он остался.              Пока Грейнджер впопыхах одевалась, Драко переместился на диван, напряжённо всматриваясь в её полуобнажённое тело. Она такая маленькая и хрупкая, и как только в ней умещалось столько храбрости и отваги? Как эта девушка могла сражаться на войне и выжить? Насколько же силён её дух?       Натянув на себя свитер, она обернулась и распустила растрёпанную косу, немного взлохматив кудри пальцами. На её лице отражалась целая гамма эмоций, но самой преобладающей было смущение. Грейнджер подошла ближе, протягивая ему мантию, которая ещё хранила её тепло и запах.              Какое-то время они молчали. Драко продолжал сидеть на диване по-прежнему без свитера, рассматривая её покрасневшие щеки. Грейнджер стояла в центре комнаты, смотря на огонь и соблюдая чёртово безопасное расстояние. Это даже смешно, будто не она несколько минут назад прижималась к нему всем телом, пытаясь с ним слиться. Он всё ещё чувствовал жар её кожи под ладонями.       Наконец она посмотрела на Драко, бегло скользнув взглядом по его телу, и сосредоточила внимание на уродливом шраме на левом предплечье, а затем карие глаза уставились на брюки, которые продолжали топорщиться от не нашедшего выход возбуждения. Её лицо покраснело пуще прежнего.              Это ты сделала со мной.              — Малфой, послушай… — начала она, но он её перебил:              — Нет, лучше молчи. Я знаю, что ты скажешь. Это и правда ничего не значит. Поэтому забудь.              Он старался сделать всё, чтобы она никогда не забыла этот вечер.              Драко криво улыбнулся, стараясь сделать это как можно более естественно, и, видимо, ему это удалось, потому что Грейнджер облегчённо выдохнула.              — Да, ты прав. Это было… недоразумение. И этого больше не повторится, — она замялась, а затем сделала скромный шаг к двери.              Недоразумение? Так ты называешь то наслаждение, которое отражалось в твоих глазах? Ну конечно.              Драко чувствовал разрастающийся в груди гнев, но не стал останавливать её. Он понимал, как ей неловко сейчас, но не понимал, почему от слов Грейнджер ему стало так паршиво.              — Счастливых каникул, Драко. Увидимся через неделю? — напоследок произнесла она, обернувшись.              — Да, Грейнджер. Хороших праздников, — кивнул он, и она поспешно выскользнула за дверь.              Когда комната опустела, Драко откинул голову на спинку дивана, шумно выдыхая. Ну, наверняка в их недолгом расставании есть свои плюсы. Он надеялся, что это даст ему возможность остыть и искоренить чёртово влечение из головы — извлечь, словно опухоль.              Но когда Драко запустил руку в штаны, представляя образ Гермионы и размазывая по члену её естественную смазку, которая ещё оставалась на пальцах, он понял, что проиграл. В очередной раз.