Фонтан феи Фортуны

      Декабрь 1998              В Норе было по-праздничному шумно, но в воздухе неизбежно витали отчаяние и печаль. Миссис Уизли суетилась по дому, хотя в каждом действии сквозила какая-то безнадёжность; мистер Уизли тоже был молчалив, Джордж и Перси украшали дом, но не стояло привычного смеха, песен и уюта. Все, как могли, старались создать детское ощущение праздника, но каждый понимал, что это первое Рождество без Фреда.              Джинни, Гарри, Рон и Гермиона сидели в комнате у Рона. Мальчики играли в волшебные шахматы, а подруги наблюдали за процессом, параллельно попивая горячее какао. На фоне играло радио, которое весь день крутило рождественские песни. В этот момент Гермиона чувствовала такое всепоглощающее спокойствие и уют, что даже прикрыла глаза от удовольствия. Они словно снова стали детьми, которые не знают никаких печалей, а единственная проблема — это нерешённое домашнее задание.       Ну конечно, они уже давно попрощались с детством. На каждом из них лежал отпечаток войны, будь то отсутствие блеска в глазах из-за потери близких людей, наличие шрамов или несколько седых прядей в волосах.              Неизменным оставалось одно — их крепкая дружба.              Они с Джинни приехали в Нору утром, уже успели распаковать чемоданы и теперь наслаждались временем в обществе друзей. Только увидев мальчиков, Гермиона поняла, насколько сильно скучала по ним. За время, что их не было рядом, Гарри будто сильнее возмужал. Видимо, работа в Аврорате оставила свой след. Рон же, наоборот, немного осунулся и похудел, но старался не терять задорную искорку в глазах. Он принёс много волшебных штучек из их с Джорджем магазина и сейчас показывал новые изобретения.              — Смотрите, что мы придумали! Мы назвали их «Липучки Уизли», — Рон достал из тумбочки коробку с двумя кроссовками. — Они меняют цвет в зависимости от настроения, но главная их прелесть не в этом. Это волшебные липучие кроссовки, которые помогают ходить по стенам! Круто, правда?              — А в чём смысл, если есть метла? — пожала плечами Джинни, но моментально спохватилась, увидев нахмуренные брови брата: — Нет, чудесная штука! Можно мне такие?              — Конечно, я принесу тебе пару. Как дела в Хогвартсе? Филч всё так же мечтает заковать учеников в кандалы и запихнуть в подземелья для пыток? — Рон хмыкнул.              — У Гермионы есть одна новость, о которой вам следует знать, — произнесла Джинни и перевела на неё взгляд.              Она моментально похолодела. Мерлин, неужели Джинни что-то знает? Гермиона вела себя странно весь день, но Джинни не могла догадаться! Чёрт, может быть, она заметила парочку красных отметин, которые Малфой оставил на шее? Нет, она сегодня не снимала свитер с высоким горлом.       Глаза забегали в разные стороны, а в голове всколыхнулась куча ненужных мыслей. Так, нужно было что-то придумать, срочно изобрести правдивую ложь.              — Хорошо, если ты переживаешь, я скажу сама. Гермиона встречается с Энтони Голдстейном! Правда здорово? — широко улыбнулась Джинни.              Гермиона смотрела на неё долю секунды, а затем едва слышно выдохнула. У неё уже началась паранойя. Почему она сразу подумала о Малфое, а не о своём чудесном парне?              Она блокировала мысли о Малфое весь день. Она ещё вчера запретила себе думать о нём, когда сбежала из Выручай-комнаты и направилась в свою спальню. Гермиона всячески отвлекала себя, всё утро болтала с Джинни в поезде, а потом в их купе заглянул Энтони, и она поняла, что просто не может смотреть ему в глаза.              Ей было отвратительно, невероятно стыдно перед ним. Гермиона улыбалась, глядя в его добродушное лицо, а на душе кошки скребли. Он обнимал её, и в этот момент она ненавидела себя. Когда он поцеловал её на прощание, стоя на платформе, Гермионе хотелось провалиться в преисподнюю.              Она молилась, чтобы сегодня не пересеклась с Малфоем на станции в Хогсмиде или уже в Лондоне, и, видимо, судьба была к ней благосклонна, потому что Гермиона не увидела его. И в то же время где-то внутри поселился гадкий червячок, который хотел бы напоследок увидеть серебристые глаза.              Гермиона продолжала блокировать воспоминания о вчерашней ночи до тех пор, пока уже в Норе не решила принять душ после дороги. Раздевшись, она увидела на своей шее засосы, и её с головой накрыло.       Это было так… нереально. Казалось, будто происходящее ей приснилось, но отпечатки его губ на теле доказывали обратное. Гермиону сжирало чувство вины, но она так сильно желала Драко, что, когда сама сделала первый шаг, падая в пропасть, ей на секунду стало страшно. Она действовала словно в помешательстве; казалось, разум покинул её, и на смену ему пришла невыносимая потребность оказаться в руках Драко.              Она была готова потерять с ним невинность. Она действительно была готова сделать это, отдаться ему на том столе. Сейчас Гермиона понимала, каких усилий ему стоило не поддаться искушению, и была чертовски благодарна, что он не стал пользоваться моментом. Наверняка она бы пожалела о случившемся. Не так Гермиона представляла себе свой первый секс. Не с Драко Малфоем.              Она дала себе обещание, что этого больше никогда, ни при каких обстоятельствах не повторится. Об этом случае не узнает ни одна живая душа. Гермиона больше не посмеет желать Малфоя. Она была готова сделать что угодно, чтобы искоренить это желание из своего мозга.       Вероятно, им придётся прекратить занятия. Да, это будет правильным решением.              По какой-то причине Гермиона не стала убирать засосы заклинанием. Вместо этого она просто надела свитер, скрывая отметины от посторонних глаз. Ей не хотелось убирать их, чтобы как можно дольше сохранять воспоминания о губах, которые пылко касались её шеи. Это всё, что у неё осталось от него.              — Энтони Голдстейн? Хм, я помню его, он ходил к нам на занятия ОД. А ещё он участвовал в Битве за Хогвартс, кажется? Это о многом говорит, — Гарри тепло улыбнулся, что означало, что он одобряет парня.              — Да, он очень хороший, — Гермиона смутилась, а внутренний голос зашептал, какая она лицемерка.              Одна тема сменяла другую, пока стрелки часов не перешли за полночь. Тогда все приняли решение разойтись по кроватям, так как Джинни и Гермиона начали клевать носом. Уже засыпая, Гермиона на секунду представила, чем сейчас мог заниматься Драко. Один ли он? Возможно, сейчас он тоже лежал в своей постели? С этими мыслями она провалилась в сон. Всю ночь ей снились огни Выручай-комнаты и губы Драко, которые нежно шептали её имя.       

***

      Рождественское утро для Гермионы было любимым моментом в году. Она обожала просыпаться раньше всех и рассматривать подарки. Со временем эта детская привычка никуда не делась, и сегодня Гермиона вновь проснулась раньше остальных. Спустившись, она подошла к ёлке, которая сияла многочисленными огоньками и звёздочками, и опустилась перед ней на колени, рассматривая свою кучку подарков. Их было шесть.              Джинни подарила ей набор волшебной косметики и средства по уходу за кожей. От Гарри она получила последний том стихотворений одного магловского поэта, которого очень любила. Рон презентовал ей волшебный ошейник для Живоглота, который мог отследить его местоположение. К подарку прилагалась инструкция и надпись, что это личная разработка. Её эта фраза немного напугала, но всё же она тепло улыбнулась, увидев подарок. От миссис Уизли Гермиона приняла очередной свитер бордового цвета. Она сразу надела его и погрузилась в уютное тепло. Свитера миссис Уизли были главным атрибутом каждого Рождества.              Следующим был подарок от Энтони — небольшая коробочка тёмно-синего цвета. Открыв её, Гермиона не сдержала улыбки. На бархатной подушке лежала тонкая цепочка с маленьким кулоном в виде первой буквы её имени. Также прилагалась открытка.              «Пусть этот кулон всегда напоминает обо мне. С Рождеством, Гермиона. Каждый день засыпаю с мыслями о тебе».              Когда она прочитала послание, её вновь окатило волной жгучего стыда. Она с силой закусила губу, ещё раз перечитав письмо, а затем провела кончиками пальцев по кулону. Она не достойна быть с ним. Гермиона просто не имела права обманывать его, он не заслужил такого отношения. У неё было два пути решения: либо она навсегда запрёт свои непонятные чувства к Драко на замок и забудет о них, либо… расстанется с Энтони.              Ей предстоял непростой выбор.              За такими отчаянными размышлениями она чуть не забыла о последнем подарке. Гермиона не знала, от кого он, потому что все, кто мог её поздравить, уже сделали это. Она очень хотела бы получить подарок от родителей, но, увы, этого бы точно не случилось. По крайней мере, в этом году.              Настороженно распаковывая тёмно-зелёную бумагу, Гермиона подумала, что неплохо было бы для начала применить заклинание, которое может обнаружить тёмную магию. Но палочка находилась наверху, а ей было слишком любопытно, чтобы подниматься за ней. Понимая, что действует абсолютно безрассудно, она сняла бумагу и посмотрела на содержимое подарка. На секунду она не поверила своим глазам.              Сказки Барда Бидля. Оригинальное издание пятнадцатого века, написанное древними рунами.              Аккуратно, словно книга могла исчезнуть, Гермиона раскрыла её и провела по старым, пожелтевшим от времени страницам. На ощупь бумага была довольно плотной и немного рельефной, сейчас такую просто невозможно было найти.       Затаив дыхание, она перелистнула несколько страниц, водя по древним символам пальцами, ощущая текстуру бумаги. Это какое-то безумие, не меньше! Может, Гермиона всё ещё спала? Как иначе было объяснить то, что в её руках такая редчайшая книга?              На её колени мягко упала открытка такого же цвета. Гермиона сразу узнала этот аристократичный витиеватый почерк. Она наблюдала его на протяжении двух месяцев в стенах библиотеки, когда искоса бросала взгляд на то, как Малфой конспектирует её слова.              «Готов поставить всё своё состояние на то, что сейчас ты по меньшей мере шокирована. И отвечу на вопрос в твоей невероятно заумной голове — да, эта книга теперь действительно принадлежит тебе. С Рождеством, мисс Гриффиндор.                    „…и никому из них даже в голову не пришло, что источник, дарующий счастье, вовсе и не был волшебным".              Д. М.»              Гермиона даже не заметила, что сидит с широкой улыбкой на лице. Он процитировал последнюю строчку её любимой сказки.       Через несколько секунд к ней пришло осознание. Эта книга теперь действительно принадлежала ей. Малфой сумасшедший. Господи. Как такое вообще возможно? Гермиона боялась представить, насколько это дорогой подарок, даже, можно сказать, бесценный. Вполне вероятно, для Малфоя это абсолютные пустяки, и она волновалась зря. Возможно и так, но ценность этого подарка заключалась не в деньгах.       Он запомнил. Драко запомнил, что она говорила ему в библиотеке, когда делилась своим сокровенным желанием обладать этой книгой. Он исполнил её маленькую мечту.              Прижимая книгу к груди, Гермиона понимала, что сейчас является самой счастливой девушкой на Земле.       

***

             Драко терпеть не мог официальные приёмы. Он ненавидел эту чёртову бабочку, которая, казалось, душила его, ненавидел кучу посторонних людей в поместье, ненавидел, что с ними нужно было поддерживать абсолютно бессмысленную беседу, говоря о политике, чистокровных семьях и брачных союзах. Драко даже думать не мог о браке, не то что планировать в ближайшем будущем какую-то весьма выгодную помолвку для их семьи.       Он уже жалел, что не остался в Хогвартсе, но ему не хотелось оставлять мать в такое тяжёлое время. Она попросила его присутствовать на Рождественском приёме, который мог бы помочь обелить их семью после казни отца, и Драко скрепя сердце согласился. Он понимал, что мать старается наладить дела, старается войти в привычное русло и вести бизнес, старается жить дальше, но для Драко всё это было отвратительно неправильно. Порой он думал, что если бы мать предложила ему взять её девичью фамилию Блэк, то он бы с удовольствием согласился, лишь бы больше не иметь с отцом ничего общего.              Приём проходил в поместье, которое досталось матери от родителей, и Драко мысленно был очень благодарен ей. Его всё ещё пробирал холод, когда он оказывался в Малфой-Мэноре, словно все убийства, что проходили в том доме, навсегда впитались в его стены.              Посмотрев последний раз на своё отражение, Драко тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Ему невероятно шёл чёрный смокинг и бабочка, но сегодня он абсолютно не хотел внимания. Он бы с удовольствием закрылся в библиотеке и прочитал какую-нибудь книгу в тишине.              Интересно, она уже открыла подарок? Был глубокий вечер, а Драко до сих пор не получил письма. Вероятно, она не сочла нужным отвечать ему, особенно после того, что между ними случилось. Эта навязчивая мысль ощущалась в груди неправильной тяжестью. Драко перехватил стакан с огневиски у проходящего мимо официанта и залпом осушил напиток. Он не будет думать о ней. Не сегодня.              В поместье прибыло довольно много волшебников. Драко думал, что после скандала с отцом на праздник придут только близкие друзья семьи, с кем у Малфоев ещё не испортились отношения, но, выйдя в зал, он удивился количеству гостей. Сейчас в большом зале, украшенном рождественскими венками, зажжёнными свечами и прочей атрибутикой праздника, было около трёх десятков людей.       Драко нашёл в толпе Нарциссу, и его взгляд потеплел. Он был уверен, что все эти люди находились здесь только благодаря его матери. Вряд ли кто-то посмел бы прийти в дом жены Пожирателя, если бы не её очарование и хорошие связи в обществе.              Выпив ещё один стакан огневиски, Драко расслабленно облокотился на одну из колонн, выискивая знакомые лица. Теодор Нотт показался вместе с матерью, и Драко невольно отметил, что Забини был прав, когда говорил, что она действительно хороша собой. Чуть поодаль стояли Дафна и Астория Гринграсс, о чём-то переговариваясь с Ритой Скитер. Драко поморщился, когда увидел эту омерзительную журналистку в ярко-фиолетовом костюме. И какого чёрта мать пригласила её на праздник?              Прибыли многие однокурсники Драко, и практически все в сопровождении матерей. Мужчин на празднике присутствовало мало, и это неудивительно, ведь почти каждый был Пожирателем, в то время как женщин в рядах последователей Волдеморта практически не было. Им отводилась иная роль: воспитывать детей и следить за поместьями. Сейчас такое мировоззрение невероятно раздражало Драко, но в своё время в этом нашлось преимущество. Его мать не была запятнана так, как он или отец, а это оказалось самым важным.              Переглянувшись с Блейзом, Драко кивнул ему. Он был рад, что его лучший друг пришёл. Чего нельзя было сказать про Пэнси: её он хотел видеть меньше всех остальных. Мать сделала приглашение и ей, так как считала, что они встречаются, поэтому то, что Пэнси сейчас направлялась к нему, Драко отметил безрадостно.              — Милый, ну наконец-то! Я уж думала, ты никогда не выйдешь из своей комнаты, — она хихикнула и поцеловала его в щёку, оставив красный след от помады. — Я так соскучилась по тебе, мой дорогой Драко.              — Пэнс, полегче, — он постарался высвободиться из её крепких объятий, которые были словно удавка.              Ему срочно нужен ещё один стакан огневиски, иначе он не переживёт этот вечер.              Когда все гости собрались, мать поднялась на пару ступенек, чтобы её было видно всем присутствующим, и приставила к горлу палочку, увеличивая громкость своего голоса.              — Всем добрый вечер и спасибо, что пришли! Для меня очень важно, что все вы нашли время для того, чтобы посетить наш Рождественский приём! Я бы хотела выразить огромную благодарность всем нашим гостям. Словами не передать, как я благодарна вам за то, что вы поддерживаете мою семью в такое непростое время! Мы с Драко надеемся, — в этот момент она отсалютовала сыну бокалом шампанского и Малфой натянуто улыбнулся, — что вы отлично повеселитесь сегодня вечером. С Рождеством!              — С Рождеством! — прокричали остальные, поднимая бокалы и чокаясь друг с другом.              Драко сделал ещё пару глотков огневиски, когда заметил, как к нему приближается мать, лучезарно улыбаясь. В приглушённом свете многочисленных свечей её платье слегка искрилось, а бриллианты в ушах сияли, словно звёзды. Он видел, что она храбрится и старается держать лицо, и понимал, насколько тяжело ей это даётся.              — Милый, сейчас будет вальс. Пригласишь свою старушку на танец?              — Мама, ты потрясающе выглядишь и любой молодой девице задашь фору, — Драко раздражённо нахмурил брови, но его лицо тронула тень улыбки.              Он поклонился и протянул ей руку. Нарцисса присела в реверансе, а затем вложила свои пальцы в раскрытую ладонь сына.       Пока они танцевали вальс, словно два профессионала, Драко невольно подумал, что рад тому, что родители многому научили его в детстве. Уроки танцев, языки, профессиональное письмо, правила этикета — это ещё не все его сильные стороны.              — Как тебе сегодняшний вечер? Как ты считаешь, всё проходит хорошо?              — Мама, ты всё продумала до мелочей. Посмотри на всех этих людей, уверен, они ни секунды не задумывались о том, чтобы отказаться от твоего приглашения. Ты очаровательна и зря переживаешь. — Драко знал, что она нервничала последние несколько дней, потому что боялась, что никто не придёт.              Лицо матери смягчилось, и она погладила его по плечу. Драко даже немного расслабился, танцуя с ней, и смог отключить голову хотя бы на несколько минут. Вокруг них звучали звуки скрипки и рояля, а также слышался звон бокалов и смех гостей.              На секунду, всего на одну разрушающую секунду он вспомнил Рождественский бал. Их первый и единственный танец с Грейнджер. Вкус её губ и обжигающий след ладони на щеке.              Почему она не ответила на письмо?              Стараясь избавиться от ненужных мыслей, Драко перевёл взгляд на Нарциссу и заметил в её глазах какое-то неуместное сочувствие и сожаление. Они ни разу не говорили об отце после суда, и сейчас это было последней темой, которую Драко хотел обсуждать. Кружась в вальсе, он видел, как мать наблюдает за ним, собираясь с духом, чтобы что-то сказать. Только не сейчас.              — Мама, не нужно.              — Драко, милый, мне так жаль, что мы не были с тобой достаточно близки. Я бы очень хотела, чтобы ты мог поделиться со мной своими переживаниями, но я понимаю, что моё время безнадёжно упущено, — в уголках её глаз собрались слёзы.              — Ты ведь знаешь, что отец запрещал все эти эмоции, проявления чувств. И, наверное, он был прав. Чувства делают человека слабым.              В детстве Драко очень хотел получать больше любви от родителей. Он хотел делиться с ними своими обидами на глупые оценки в школе, первую отвергнувшую его девочку, переживаниями из-за одной и единственной ссоры с Блейзом, но у него никогда не было такой привилегии. Отец всегда говорил, что Драко не имеет права показывать свои чувства другим, что так делают только глупцы, остальные могут воспользоваться его слабостью и ударить в спину, когда он этого совсем не ждёт. Драко очерствел и перестал доверять всем, кроме Блейза. Он даже не мог поделиться чем-то с матерью, так как считал, что это недостойное поведение для мужчины.              — Чувства означают лишь то, что ты жив. И они не делают тебя слабым. Помнишь, я учила тебя никогда не лгать самому себе? Я также должна была научить тебя тому, что нужно всегда впускать в своё сердце любовь. Именно отсутствие любви делает человека слабым, а не её проявление.              — Ты же любила отца, но всё равно была слаба и несчастна рядом с ним. Я не понимаю тебя. Я не хочу ощутить такую любовь, — он пристально смотрел в её лицо, пытаясь найти ответ на свой непростой вопрос.              — Любовь бывает разной, дорогой. Бывает любовь разрушающая, какая была у нас с твоим отцом. К сожалению, если любишь кого-то, то зачастую закрываешь глаза на его поступки. Я не желаю тебе такой любви. А бывает любовь окрыляющая и дающая огромное количество сил и энергии. Она даёт желание жить и двигаться вперёд. Я люблю тебя больше всего на свете и готова пойти на всё, лишь бы ты был счастлив. И это чувство с каждым днём делает меня сильнее, — она улыбнулась, а затем остановилась, когда мелодия закончилась, и положила свою ладонь на грудь Драко, — впусти это чувство в своё сердце, сынок. Любовь во всех проявлениях — это самое сильное оружие.              Оставив лёгкий поцелуй на щеке сына, Нарцисса направилась к своим гостям. Драко смотрел ей вслед, пытаясь осознать смысл сказанного. Он пытался найти на подкорке мозга то чувство, о котором говорила мать.       А любил ли он когда-нибудь? Он знал, что любит Нарциссу и готов защищать её до последнего вдоха, но это была любовь сына к матери. Он думал, что любил отца, но с каждым днём сомневался в этом всё больше. Драко его боялся, а после возненавидел за то, какие мучения он принёс матери. К девушкам он чувствовал лишь влечение, даже Пэнси, с которой он спал уже довольно продолжительное время, не вызвала в нём каких-то других эмоций.       Так как должна проявляться эта чёртова любовь? И как распознать её? Как распознать то, что он чувствовал к гриффиндорской заучке?              Драко был уверен, что это лишь временное влечение. Он осознавал, почему хочет быть её первым. Ему нравилось быть первым во всём, и это было своего рода соревнование, гонка за мокрую щёлку Грейнджер. Он знал, что как только это случится — а это наверняка случится, ведь Драко не отступит, — то его влечение моментально исчезнет.              Он уговаривал себя не думать о ней, уговаривал ещё вчера, когда где-то в глубине души надеялся увидеть её в поезде или на станции Кингс-Кросс. Уговаривал весь вчерашний день, когда кучу времени провёл в библиотеке, пытаясь найти старинную книгу, которую мать тщательно спрятала от отца. Уговаривал, когда подписывал открытку и заклинанием упаковывал подарок, хотя мог поручить это дело домовым эльфам. Уговаривал, когда тайно надеялся весь день, что она в восторге от его подарка и не слишком сердится, ведь он такой раритетный.              Жизнь Драко словно разделилась на «до» и «после», как бы глупо и по-девчачьи это ни звучало. «До» — когда все его дни были наполнены ненавистью и мерзкими словами в сторону Золотого трио и Грейнджер в частности, и «после» — когда он засыпал с мыслями о том, как чертовски хочет поцеловать её. Ему казалось, что скоро его голова не выдержит этого напряжения и он просто сойдёт с ума. Ему явно отведена палата в Святого Мунго.              Интересно, чем она занималась в данный момент? Наверняка сидела за праздничным столом с этой чёртовой семейкой бедняков, в окружении своих золотых друзей, поедая рождественский торт и выпивая дешёвое шампанское. Драко даже мог воссоздать в голове её звонкий смех. Сейчас она была невероятно счастлива в окружении своих друзей, вероятно, звучала рождественская музыка, а после ужина они пойдут играть в снежки или останутся в тепле за игрой в шахматы. Драко обменял бы каждый дюйм роскоши, окружавшей его сейчас, на уютный вечер у камина с матерью и друзьями. Ему было тошно видеть всех этих волшебников, снующих туда-сюда и рассматривающих убранство поместья, словно сраные стервятники, чтобы потом перемывать им косточки и обсуждать, как же сейчас идут дела у семьи Малфоев.              — Глядя на твоё выражение лица, хочется удавиться. Что с твоим настроением, зайка? Хочешь, можем поводить хороводы у этой гигантской елки? — к нему незаметно подошёл Забини и насмешливо посмотрел на него, делая глоток огневиски.              — Могу одолжить тебе верёвку, — Драко поморщился. — А хотя лучше оставлю её себе, мне она сегодня нужнее.              — Да ладно, тут не так плохо. Забей на всех этих проныр, — Блейз хмуро уставился на одного из журналистов, пока тот не скрылся в толпе. — Если бы твой взгляд до сих пор не был замылен одной прелестной грязнокровкой, ты бы заметил, сколько волшебниц сегодня желают засунуть свои пальчики в твои брюки, — он чокнулся своим стаканом со стаканом Драко и перехватил его недовольный взгляд. — Ну что? Мне нужно доставить сюда мисс Гриффиндор, чтобы у тебя хоть немного поднялось настроение?              — Прошу тебя, заткнись, Блейз. Мне было проще, когда ты не говорил ничего на этот счёт.              — Ты ведь знаешь, что даже если не говорить о проблеме, то она всё равно никуда не исчезнет?              — Ты что, в философы заделался?              — Нет, всего лишь стараюсь выполнять роль лучшего друга. И, если что, моё предложение притащить её сюда остаётся в силе.              Блейз подмигнул ему, словно знал все мысли в его голове, и направился к Дафне. Драко наблюдал за ушедшим другом, а на его душе было так паршиво. Чёрт, этот вечер раздражал его всё больше и больше. Ему требовалось всё его терпение, чтобы не взорваться и не испортить матери праздник.              Ему срочно нужна была разрядка. Да, именно так, разрядка не помешает.              Пройдя в другой конец зала, Драко бесцеремонно схватил Пэнси за руку и потащил её в спальню, которая сейчас принадлежала ему. Она еле поспевала за ним, передвигаясь на высоких каблуках и бормоча, чтобы Драко шёл медленнее.       Как только он затащил её в комнату, то сразу прижал к двери, впиваясь в её губы жёстким поцелуем. Она отреагировала моментально: отбросила сумочку и запустила пальцы ему под рубашку, выправляя её из брюк и расстёгивая пуговицы. Малфой терзал губы Пэнси в поцелуе, спускаясь к шее и оставляя на ней сильные укусы.              Разрядка. Ему нужна разрядка.              Когда Пэнси опустилась перед ним на колени, стягивая брюки и бельё, Драко откинул голову и прикрыл глаза. Да, вот так, Пэнси знала, когда ему нужно расслабиться, она знала его слишком хорошо, чтобы задавать лишние вопросы. Ему было так комфортно с ней — не нужно напрягаться и налаживать отношения, не нужно подстраиваться. Она давала ему то, в чём он нуждался.              Её язык скользил по его члену, и дыхание Драко начало сбиваться. Пэнси умела делать минет и доводила его до оргазма в считанные минуты. Её глотка была такой глубокой, такой горячей. Драко положил ладони ей на голову, вдалбливаясь в её рот. Он слышал глухие стоны Пэнси и не знал, действительно она возбуждена или имитирует, чтобы угодить ему. Ему было на руку, что она так громко стонала, ведь она не услышала, как, кончая, Драко выдохнул имя Грейнджер.              Он и сам не заметил, как, находясь на пике наслаждения, внезапно представил карие глаза. Пальцы, лежащие на голове Пэнси, сжали её волосы, и он почти ощутил блестящие кудри. Фантазия была такой яркой, и имя сорвалось с губ так легко, что Драко только через секунду понял, что совершил чудовищную ошибку.              Но, как он и рассчитывал, Пэнси не услышала. Он едва не выдохнул с облегчением. Было бы затруднительно объяснить ей это «недоразумение». Она поднялась с колен, облизывая губы и вытирая их тыльной стороной ладони.              — Можно я останусь сегодня ночью с тобой? — ласково проворковала она, потираясь об него бедром.              — Нет, Пэнс. Ты знаешь правила. Я сплю один, — Драко застегнул ширинку на брюках и затянул ремень.              — Ну, я надеялась, что ты наконец сделаешь исключение для меня, — она обиженно надула пухлые губы и провела пальчиком по его шее. — Мы ведь вместе уже так давно. Неужели я не заслужила этого?              — Никаких исключений, детка, — он чмокнул её в щёку, а затем выпроводил сопротивляющуюся Пэнси за дверь.              Как только Драко остался один, он шумно выдохнул и упал на кровать. Мерлин, он практически упал в яму, когда произнёс её имя. Если бы Пэнси услышала, страшно подумать, во что бы это вылилось. Он не хотел, чтобы о его влечении знал кто-то, кроме Забини, а уж тем более Пэнси, у которой язык как помело.              Нет, всё это начинало принимать довольно опасные обороты. Ему нужно было срочно что-то решить с этими дебильными мыслями о грязнокровке, иначе он точно разрушит свою жизнь невольно вырвавшимся словом.              Драко прикрыл глаза, раскинув руки в разные стороны. Ему удалось достигнуть расслабления, но лишь на время. Он слышал глухие голоса гостей сквозь дверь, звучащую музыку, звон бокалов и тарелок, а ему хотелось отключиться от внешнего мира, полностью выключить звуки, чтобы голову наполнила такая нужная ему тишина. Его окружало слишком много шума.              В очередной раз за вечер он подумал, чем же занималась Грейнджер. Весело ли ей сегодня? Возможно, она танцевала с кем-то из своих тупоголовых дружков. Или со своим чёртовым парнем.              Салазар.              Драко открыл глаза и так резко сел, что закружилась голова. Он и забыл, что тот может быть сейчас с ней, он и не подумал об этом, вот же херня! Что, если всё случится именно сегодня? Что, если она решит сделать это в Рождество? Это ж, блять, так романтично!              Вот же сукин сын. Вероятно, прямо сейчас он трогал её своими грязными пальцами или чем похуже. Возможно, она позволяла ему ласкать себя так, как позволяла Драко, но теперь она стонала имя этого ублюдка Голдстейна.              От этих мыслей ему стало мерзко, его едва не стошнило. Драко поднялся и начал метаться по комнате в поисках какого-то решения. Так, ему срочно нужно было найти летучий порох и свободный камин, который сможет переместить его в халупу к Уизли. Нет, в их сарае вряд ли был камин, нужно выйти из поместья и аппарировать, нужно сделать это как можно скорее.              Уже схватившись за ручку двери, Драко остановился, прижимаясь лбом к прохладному дереву. Мерлин, он в своём уме? Он только что собирался заявиться в дом Уизли, чтобы помешать Грейнджер трахнуться с её парнем! Подумать только, ему срочно нужно успокоительное зелье! А лучше огневиски.               Тебе нужно разобраться с этими чёртовыми чувствами, и как можно скорее!              Спустя час, уничтожив почти бутылку огневиски, Драко сидел на полу, уперевшись затылком в кровать и запустив пальцы в волосы. Он так и не пришёл ни к какому выводу. Что ему делать, Мерлин его дери? В кого он превратился? Вместо того чтобы танцевать, знакомиться с девушками и отдыхать на полную катушку, он сидел в какой-то чужой спальне, ставшей его пристанищем всего на неделю, пил в одиночестве и думал о той, которая сейчас, вероятно, развлекалась в постели со своим дружком и даже не вспоминала о нём! Блять, какой же он кретин!              Замахнувшись пустым стаканом, Драко уже практически швырнул его в противоположную стену, как внезапно в окно постучала сова. Это была старая сипуха, местами потрёпанная, и к её лапке был привязан конверт. Драко смотрел на неё несколько секунд, а затем она вновь постучала клювом по стеклу, словно выражала своё недовольство.              Он встал, слегка пошатываясь, и открыл окно, впуская птицу в комнату. Вместе с ней в помещение ворвались холодный воздух и хлопья снега, которые моментально растаяли на коже Драко. Он был уже довольно пьян, поэтому не сразу смог отвязать письмо. Когда это случилось, птица не стала дожидаться лакомства, а просто улетела в открытое окно.       Он около минуты пялился на запечатанное письмо, на слегка шершавый конверт, обёрнутый красной лентой. Наконец он решился аккуратно снять ленту и раскрыть конверт. Глаза забегали по строкам, которые были написаны аккуратным почерком, а губы постепенно растянулись в невольной улыбке.              «Я не могу похвастаться таким состоянием, как у тебя, но готова поставить галлеон, что ты сейчас невероятно доволен собой. Я бы с удовольствием стёрла эту ухмылку с твоего лица, но сегодня Рождество, поэтому даже у такого дьявола, как ты, должен быть праздник.              А если серьезно, то… спасибо, Драко. Признаюсь честно, ещё никто не делал мне таких ценных подарков. И я сейчас говорю не о стоимости. Не знаю, как отблагодарить тебя. Сегодняшний вечер я посвящу чтению этой волшебной книги. Хорошо, что у меня была оценка «Превосходно» по древним рунам.              С Рождеством! Надеюсь, ты отлично проводишь время.              Г. Г.»              Он понял, что улыбается как идиот, спустя минут пять после того, как около десяти раз перечитал письмо. Он знал, он был уверен, что ей понравится подарок! Не могло быть иначе.       Драко запомнил её слова о книге ещё в тот день, когда у них состоялся разговор в библиотеке. Тогда он просто отложил эту информацию в своей голове, но в момент, когда он очень хотел сделать ей подарок на Рождество, вспомнил о её сокровенном желании. Он был счастлив от осознания того, что исполнил его.              Так, что ещё она написала? Грейнджер собиралась весь вечер провести за чтением. В груди теплилась слабая надежда, что она всё же не с ним. Она осталась нетронутой этим говнюком.              Наверное, впервые за весь вечер Драко искренне улыбнулся.