Фонтан феи Фортуны

      Январь 1999              Наверное, впервые в своей жизни Гермиона Грейнджер панически боялась возвращаться в Хогвартс. Она давала себе слово, что после Рождества и Нового года обдумает всё и придёт к какому-то непростому решению, с которым вернётся на учёбу. Но, уже сидя в купе Хогвартс-экспресса, она безрадостно поняла, что так ничего и не решила. Ей бы здорово помог совет подруги, но Джинни, которая сейчас ела мятные леденцы и болтала с Луной, даже и не догадывалась, какой секрет хранит Гермиона. От мысли, что она не может обсудить это ни с одной живой душой, ей становилось тошно.              Они с Энтони переписывались все праздники, тогда как последнее письмо от Драко она получила в Рождество вместе с подарком. Тогда Гермиона ответила ему благодарностью и больше не получила от него ни слова. Она тоже не собиралась писать ему, она вообще старалась не думать о нём все каникулы, но это была абсолютно провальная затея, потому что Гарри с Роном иногда обсуждали казнь Малфоя-старшего и в разговоре фигурировало имя Драко. Джинни всё чаще злилась, когда слышала ненавистную ей фамилию, а Гарри на удивление абсолютно спокойно отзывался о нём; это поселило в Гермионе надежду, что если её секрет когда-то будет раскрыт, то она не потеряет хотя бы одного из лучших друзей.              Рождество и Новый год прошли довольно тихо для Норы. Как бы все ни старались сделать эти дни праздничными, в доме ощущалась тоска из-за потери Фреда. Так или иначе Гермиона была рада, что провела праздники в Норе со своими друзьями и близкими людьми. Несмотря ни на что, она здорово отдохнула и смогла немного разгрузить голову.              Энтони сообщил ей, что погостит у бабушки до конца каникул. Джинни и Гермиона решили вернуться в Хогвартс на несколько дней пораньше, так как у Гарри, Рона и Джорджа начиналась работа. В каком-то роде Гермиона была даже счастлива, что её парень не вернётся вместе с ними. Она всячески собиралась избегать его, пока не придумает решение для своей проблемы, хотя догадывалась, что эта идея довольно провальная.              — Я выйду в тамбур, подышу воздухом, — ей абсолютно точно нужно было побыть наедине с собой, и она нашла повод, чтобы остаться со своими мыслями хоть ненадолго.              Утвердительный кивок Джинни Гермиона уже не заметила, закрывая за собой двери. Поезд был полупустой: вернуться в замок раньше решили не многие, а остальные предпочли провести последние деньки каникул с родственниками и близкими людьми.       Проходя мимо полупустых купе, Гермиона мимолётно заглядывала в них, стараясь увидеть знакомые лица. Пропустив около шести пустых мест, она оставила эту затею. Эти несколько дней в замке действительно будет тихо.       Практически дойдя до тамбура, она вздохнула с облегчением. Гермиона очень любила Джинни, но порой ей нужно было время, чтобы побыть одной. Подруга довольно много болтала, и Гермиона абсолютно не могла сосредоточиться.              Ощутив на своей талии сильные руки, она негромко вскрикнула. Секунду спустя Гермиона уже была в пустом купе. Она молниеносно выхватила палочку из кармана: за время, проведённое в поисках крестражей, она успела приноровиться доставать палочку и применять заклинание за долю секунды.              — Ступефай! — прокричала она, но нападавший схватил её за руку, и заклинание отскочило в потолок.              — Салазар, Грейнджер, ты сумасшедшая! Не удивлён, что ты дружишь только с Уизли и Поттером, нормальные люди вряд ли стали бы общаться с той, которая нападает на людей! — в метре от неё стоял недовольный Малфой.              — Это я-то сумасшедшая? Зачем ты вообще подкрадываешься сзади? — Гермиона вспыхнула, наконец опустив палочку.              — Не думал, что тебя так легко напугать. В следующий раз буду предусмотрительнее, а то точно останусь без важной части тела.              — Удивлена, что ты тоже решил вернуться раньше. — Сердце пропустило удар, когда она осознала, что он всё ещё находится достаточно близко.              Какой глупый орган.              — Да, дома стало слишком уныло, — он неопределённо пожал плечами, затем увеличил расстояние между ними, сделав шаг назад. Гермиона едва подавила разочарованный стон.              Она перевела дыхание и оглядела Драко. Он выглядел немного взволнованным, хоть и старался не показывать этого. Вид его неформальной одежды немного обезоруживал и заставлял рассматривать внимательнее, выискивая новые детали. Гермиона ещё на шестом курсе отметила, как ему идёт чёрный цвет.       Тёмная рубашка была закатана на предплечьях, что придавало ему немного бунтарский вид. Гермиона скользнула взглядом по тонкой полоске шрама, выглядывающего из-под ткани. Драко перестал его прятать. Может, наконец смирился с тем, что он на всю жизнь останется с ним? Несколько пуговиц на рубашке были расстегнуты, и она не без удовольствия проследила глазами за его ключицами, поднимаясь выше и смотря на пульсирующую венку на шее. Его рука невольно взметнулась, убирая с лица упавшую челку, и Гермиона заметила фамильное кольцо Малфоев, украшавшее его длинные пальцы. Его руки. Этими пальцами он ласкал её так, как не ласкал никто другой.       От этих будоражащих кровь воспоминаний у Гермионы пошли мурашки.              — Куда ты направлялась, Грейнджер? — словно со стороны услышала она его голос. Губы Драко изогнулись в довольной улыбке. Наверняка ему нравилось, как она пялилась на него.              Ладно, стоило признать, это было непросто. Она думала, что сможет заставить разум и сердце быть хладнокровными и не реагировать на присутствие Драко, но это оказалось ей не под силу.       Она поняла, что не отрываясь смотрит на его губы, и заметила, что Драко тоже блуждает по её лицу жадным взглядом. Они оба попали в плен своих мыслей.              О Мерлин.              — Зачем ты затащил меня сюда? — проигнорировала она его вопрос и задала свой.              — Хотел поздороваться. Вряд ли было бы уместно завалиться в твоё купе с фразой: «О, привет, Грейнджер. Как прошли твои праздники? Ах, Уизлетта, ты тоже здесь? И тебе привет, как поживаешь? Может, уберёшь от моей шеи палочку?»              Гермиона не сдержала смешка, с силой закусив губу, чтобы не расхохотаться. Она посмотрела в глаза Драко, который стоял напротив, засунув руки в карманы. В них прыгали смешинки, но его взгляд моментально стал серьёзным. Она тоже перестала усмехаться, нервно сглотнув. Она словно ощутила жар, исходящий от него, и моментально вспомнила вечер в Выручай-комнате.              Уходи, Гермиона. Уходи немедленно.              — Мне нужно идти, — выдавила она, но её ноги будто приросли к полу.              — Да, наверное, так будет лучше, — отчего-то прохрипел Драко, делая маленький шаг ей навстречу.              Ей нужно было только развернуться, открыть дверь и уйти. Развернуться, открыть дверь и уйти. Мерлин, Гермиона, ты прошла войну, что может быть проще, чем развернуться и уйти?!              Казалось, ноги налились свинцом, и она не могла сдвинуться с места под напором его глаз. Как же он был шикарен в этой чёрной рубашке, как широки его плечи, как чудесно лежали волосы в лёгком беспорядке. Она готова была смотреть на него вечно.              Непонятно, кто сделал шаг первым, возможно, они оба — и тут же застыли, словно испугались своих желаний. Но прошла секунда, и они упали в объятия друг друга, жадно ища губы. Гермиона почувствовала, как Драко направил палочку куда-то за её спину, а затем услышала, как на стекло на двери опустилась шторка, полностью скрывая их от любопытных зевак. Они остались наедине. Абсолютно одни.              Драко провёл языком по её нижней губе, и всё вокруг стало неважным. Когда она открыла рот, он издал глухой стон. Они целовались словно в последний раз. Это и должен быть их последний раз, думала Гермиона, в то время как её пальцы блуждали по его предплечьям. Их поцелуй был хаотичен, полон похоти и безумия. Ощущая вкус его губ, Гермиона стонала и понимала, что весь её план безнадежно провален.              Когда Драко опустился на сиденье, притягивая её к себе, она повиновалась и села ему на ноги, прижимаясь всем телом. Он жадно провёл ладонями по её шее, спускаясь по спине ниже и, наконец, сжимая ягодицы. Всё это время Гермиона рвано дышала, пристально смотря ему в глаза.       Мерлин, что они творили? Она ведь собиралась придерживаться другого плана, она дала себе слово, что этого больше не повторится! И, видимо, Драко увидел в её глазах сомнение, потому что в следующую секунду оставил едва ощутимый поцелуй на впадинке между ключицами. В этот момент Гермиона окончательно послала свой план к чёрту.              Она зарылась пальцами в его волосы, поглаживая Драко по затылку. Он поднялся поцелуями чуть выше, касаясь шеи, а затем нежного места за мочкой. Чёрт, это слабое место Гермионы. Она нетерпеливо тёрлась о его пах, двигая ягодицами, и он оторвался от шеи, прорезая тишину купе своим рыком.              — Что ты творишь, Грейнджер? Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь? — в его глазах горело такое пламя, что Гермиона даже чуточку испугалась.              — Мы должны остановиться, Малфой, — её сбивчивое дыхание опалило его щеку.              Драко кивнул, потому что знал, что она права, но его губы не услышали её слов. Он провёл языком по её шее, слегка кусая нежную кожу. Гермиона почувствовала, что он вновь оставил небольшой засос на том же месте, где был предыдущий.              Как она могла здраво размышлять, когда он делал это с ней? Она хотела лишь расстегнуть его рубашку и коснуться пальцами бледной кожи, но это было бы ещё неправильнее, чем то, что они делали сейчас.       Воздух в купе стал тягучим и пах желанием. Эти двое словно были заточены всю эту неделю, и их установки полетели к чёрту, как только они увидели друг друга. Гермиона никогда не испытывала такой всепоглощающей страсти, какая была у неё с Малфоем. Это было неправильно, чертовски неправильно, но так отвратительно желанно, что она поддалась порыву. Она словно испытывала жажду все эти дни, и сейчас, наконец, сделала необходимый глоток.              Гермиона никогда не думала, что может вести себя вот так. Ей всегда казалось, что она та ещё моралистка и ханжа, которая точно не станет поддаваться страсти с чужим для неё парнем, да ещё и с заклятым врагом в прошлом, но Малфой словно открывал в ней какие-то тёмные стороны. И её это одновременно и пугало, и очень привлекало, ведь она никогда не знала себя такой.              — Мы должны были быть друзьями, — сбивчиво прошептала она, когда он пальцами притянул её за подбородок к себе для поцелуя, — просто друзьями.              — Я говорил, что мы никогда не будем друзьями, Грейнджер, — ответил он, смотря ей прямо в глаза и поглаживая большим пальцем щеку.              Гермиона глухо застонала, когда он провёл кончиком языка по нижней губе, оставляя влажный след. Он всё ещё смотрел ей прямо в глаза, и она не знала, что должно было произойти, чтобы они остановились. В данный момент её разум полностью затуманился желанием. Внизу живота было так горячо, а её трусики так предательски намокли. Она почувствовала его твёрдую плоть сквозь ткань джинсов и вновь жарко поёрзала на нём. Гермиона очень далека от различных сексуальных техник, но она понимала, что Драко было очень приятно, когда она сделала так в прошлый раз.       И это произошло вновь. Он зарычал, жадно впиваясь пальцами в её ягодицы и кусая нежные губы.              — Прекрати так делать, Грейнджер, — простонал он, когда она вновь поёрзала вперёд-назад.              — Но тебе же нравится, — шепнула она, прижимаясь к нему всем телом. Как же ей хотелось сорвать с него эту чёртову рубашку.              — Я не хочу кончить в брюки, как херов подросток, — он трясущимися пальцами начал расстёгивать пуговицы на её рубашке, параллельно целуя каждый обнажаемый участок груди.              Драко полностью освободил её от такой не нужной сейчас ткани и бросил ту на соседнее сиденье. Когда он провёл языком по впадинке между грудей, Гермиона готова была сама стянуть с себя бельё, лишь бы он скорее коснулся её сосков языком. Ей очень понравилось, как он делал это в прошлый раз, и она втайне мечтала, чтобы когда-нибудь он повторил это вновь.              Сейчас она находилась в замешательстве, потому что понимала, что готова зайти слишком далеко. Будет ли она жалеть об этом после? Будет ли испытывать угрызения совести? Эти мысли звучали в её мозгу как раздражающие помехи, именно поэтому она задвигала их на дальний уголок сознания. Она хотела коснуться его, хоть никогда в жизни и не делала этого. Ни с кем. Поэтому она отбросила страх и потянулась к его брюкам, хватаясь за ремень и расстёгивая его трясущимися руками. Гермиона знала, что парням это нравится, и она готова была сделать Драко приятно.       Он уже схватил пальцами лямки её бюстгальтера, чтобы стянуть его вниз, как внезапно остановился, аккуратно взяв Гермиону за руку.              — Что ты собираешься сделать, Гермиона?              — Ты знаешь что, — на секунду её щеки покраснели от смущения. — Разве ты не хочешь?              — Это весьма идиотский вопрос, Грейнджер, особенно учитывая тот факт, что мой член готов порвать брюки. Но пока не стóит.              Она нахмурилась, когда он убрал её руку. Это так нелепо, но в этот момент её захлестнула какая-то глупая обида. Естественно, ведь она неумеха, которая ни черта не смыслит в сексе; ему нужна опытная девушка, такая как Пэнси Паркинсон, которая будет знать, как делать правильно, чтобы ему было приятно.       Кажется, все эти эмоции на мгновение отразились на её лице, потому что в следующую секунду губы Малфоя растянулись в улыбке. И чего он улыбался, соплохвост его дери? Это унизительно, а он смел ухмыляться!              — Мерлин, Грейнджер, ты словно открытая книга, мне бы даже не пришлось использовать легилименцию, чтобы понять, о чём ты сейчас думаешь. Отвечу на твой безмолвный вопрос, дело далеко не в этом.              — Да неужели? — недоверчиво протянула она, а затем с неохотой встала с его колен.              Она не будет чувствовать обиду. Даже хорошо, что он остановил её. Она не соображала здраво, её разум затопило желание. Неважно, что он не хотел, чтобы она касалась его. Это неважно.              — Мне кажется, дрочить мне здесь было бы не лучшей идеей, — он улыбался, смотря, как её лицо залила краска от этого слова. — К тому же я не хотел торопиться.              — Не хотел торопиться? Да неужели? — повторила Гермиона. Она явно намекала на себя, так как стояла перед ним в одном белье и джинсах, расстёгнутых на пару пуговиц. Она даже не заметила, как он сделал это.              — Представляю, что ты способна себе надумать, но ни одна из твоих мыслей не имеет ничего общего с реальностью, — он подошёл к ней, прижимая к двери купе, а затем взял её ладонь и опустил на свой пах.              Гермиона широко распахнула глаза, но оставила пальцы на том месте, куда он их положил. Он слегка закрыл глаза и глухо застонал, когда она немного сжала ладонь, ощущая его контур. Драко опёрся обеими руками о дверь, закрывая Гермиону своим телом, укусил её за обнажённое плечо и провёл по этому месту языком.              — Ты хотя бы осознаешь, что творишь со мной, Грейнджер? — его шёпот заставил тело покрыться миллионом мурашек.              — Через десять минут прибываем в Хогсмид! Просьба всем ученикам переодеться в школьную форму и подготовить свои личные вещи! — прогремел голос в вагоне, и они оба вздрогнули от неожиданности.              — Дьявол, — прошипел Драко, отодвигаясь от неё.              Он молча наблюдал за тем, как она впопыхах застёгивает пуговицы и старается пригладить волосы, которые он взлохматил. Её глаза по-прежнему возбуждённо блестели, а губы были покрасневшими от его пылких поцелуев. Кажется, от неё за километр разило не нашедшим выход возбуждением.              — Ты же понимаешь, что всё это было ошибкой? — хрипло произнесла она, уже собираясь выскользнуть из его купе.              Он приблизился к ней, обвивая талию рукой, и вновь поцеловал. Она обречённо застонала, понимая, что готова прямо сейчас отказаться от своих слов. Драко тоже это понимал. Гермиона никогда не считала себя безвольной, так почему же рядом с ним она ощущала себя такой слабой?              — Конечно, — поддержал он её ложь.

***

      С момента их последней встречи прошло уже две недели, и Гермиона чувствовала себя так, будто находится в аду. Было очевидно, что их еженедельные занятия прекратятся; они оба негласно приняли такое решение, потому что понимали, что ни к чему хорошему это не приведёт. Просто в один момент она пропустила их пятничное занятие, зная, что он тоже не пришёл. Она была более чем уверена в этом, ведь если бы это было не так, Малфой бы уже давно попытался выяснить, почему она не появилась в Выручай-комнате.       Конечно, в какой-то степени её беспокоило, что они перестали заниматься, ему же по-прежнему было необходимо сдать экзамены на отлично. И хотя его оценка по трансфигурации заметно повысилась и Макгонагалл часто хвалила его, Гермиона не могла не беспокоиться за Драко. Такой уж она была, она чувствовала большую ответственность за него.              Когда Энтони вернулся, Гермиона постаралась переключиться на него, заталкивая мысли о Драко в самый уголок своего сознания. Каждый день она убеждала себя, что поступала правильно, стараясь забыть Малфоя и уделяя всё своё время Энтони, и каждый раз чувствовала себя всё более отвратительно. В какой-то момент она призналась себе, что невероятно тоскует по Малфою. За эти несколько месяцев он стал ей удивительно дорог. Она скучала по их разговорам в библиотеке, их горячим спорам, даже по его снобизму. И, что уж греха таить, она тосковала по его поцелуям.              И хотя с Малфоем они больше не занимались, он был повсюду, где бы ни была Гермиона. И, наверное, она сходила с ума, но ей абсолютно точно казалось, что он изо всех сил старается обратить её внимание на себя. Всякий раз, когда Гермиона садилась напротив него в Большом зале, он с остервенением начинал лапать Пэнси, засовывая свой язык ей в глотку, а затем отрывался от неё и кидал взгляд на Гермиону, который был похож на вызов. Джинни морщилась, когда заставала поцелуи Малфоя и Паркинсон, и называла это «насилием языками».              Гермиона усмехалась с её реакции, но где-то в груди ощущала тупую боль, которая словно потихоньку дробила кости и разрушала грудную клетку. Её жутко бесило, когда он обнимал Паркинсон, прикасался к ней, прижимал к себе. Жгучая ревность поднимала свою чёрную голову, довольно потирая руки. Чёрт возьми, ведь только недавно он целовал её. Гермиона всеми силами убеждала себя, что её это абсолютно не волнует, но ей это удавалось ровно до того момента, пока она снова не натыкалась на их объятия. Она убеждала себя, что он ничего ей не должен; Мерлин, да они даже не говорили о том, что между ними происходит. Он волен делать всё, что пожелает, они целовались лишь несколько раз, и он не давал ей никаких обещаний. Да они и не были ей нужны, потому что у них ничего бы не вышло. Не в этой реальности.              Но даже несмотря на это, Гермиона вела себя как последняя стерва, демонстративно отворачиваясь к Энтони и нежно поглаживая его по ладони. В такие моменты она боковым зрением замечала, как Малфой отодвигается от Пэнси и, словно коршун, наблюдает за ней и её парнем. Тогда Гермиона чувствовала себя отвратительно, ведь ей было стыдно перед Энтони, что она использует его для того, чтобы что-то доказать Драко. Чувство вины медленно сжирало её, но в то же время её эго было полностью удовлетворено. Словно чёртов замкнутый круг. Ревность — провокация — стыд — удовлетворение.              Затем всё стало только хуже. На чарах профессор Флитвик с чего-то решил, что слизеринцы сидят слишком отдалённо от гриффиндорцев, а это никак не способствует всеобщему единению, поэтому велел всем рассесться как можно ближе друг к другу. Непонятно, почему он решил сделать это только во втором семестре, но факт оставался фактом.       В классе были длинные столы и скамейки, за которые могли уместиться около пяти человек. И когда Гермиона поняла, что к ней неминуемо приближается стайка слизеринцев во главе с Малфоем, ей стало дурно. Она молилась, чтобы он не повёл себя как придурок и не сел рядом, но сегодня фортуна была не на стороне Грейнджер. Она смотрела прямо перед собой в одну точку, ощущая, как с одной стороны от неё садится Малфой, а с другой — негодует Джинни. Гермиона словно попала в ловушку из двух людей, которые ненавидели друг друга, а она оказалась в эпицентре их ненависти.       В этот момент к ним развернулся Энтони, который сидел впереди рядом с Майклом, и недовольно посмотрел на Малфоя. Она понимала, что Энтони бесится, но лишь один Мерлин знал, что ему стоило беспокоиться не о том, что Малфой может сделать что-то гадкое в адрес Гермионы. Как раз наоборот.              — Великолепно! Впредь мы будем сидеть вот так! — удовлетворённо качнул головой профессор и отвернулся к доске, продолжая взмахивать палочкой, чтобы написать тему урока.              Гермиона услышала, как слева от неё фыркнула Джинни, а справа усмехнулся Малфой. Её руки были сжаты в замок, а тело напряжено словно струна. Она абсолютно не понимала, что говорил профессор; ей даже казалось, что она перестала дышать. Ноздри щекотал аромат Драко — она запомнила его, ведь совсем недавно утыкалась носом в его шею.              — Расслабься, Грейнджер, — еле слышно шепнул он, немного склонившись к ней.              Она чуть не подскочила на месте, услышав бархатистый шёпот. Гермиона невероятно сильно хотела треснуть его учебником по голове, но лишь медленно повернула голову и смерила его убийственным взглядом. Он подавил усмешку и уставился на профессора. Гермиона последовала его примеру.              Записывая лекцию, она старалась сосредоточиться на предмете, но боковым зрением наблюдала за Драко. Он записывал каждое слово профессора, никаким образом её не замечая. В конечном счёте она расслабилась, решив, что до конца урока не случится ничего страшного, и выдохнула с облегчением.              С особой тщательностью конспектируя тему, Гермиона внезапно ощутила миллион мурашек, пробежавших по позвоночнику. Через её тело словно пропустили тысячу вольт, когда она почувствовала прикосновение прохладных пальцев к своему колену. Она так резко подняла голову, смотря на доску, что хрустнула шея. Ей потребовались недюжинные усилия, чтобы не повернуть голову вправо. Краем глаза она видела, что Малфой продолжал выводить буквы на пергаменте, но на его лице блуждала нахальная улыбка. Он аккуратно прошёлся пальцами по бедру, касаясь края юбки, и на пару сантиметров поднял её выше, поглаживая внутреннюю сторону бедра.              Гермиона задержала дыхание, замирая, а затем вновь взяла перо, стараясь не привлекать внимания. Малфой переходил все дозволенные границы, а она ничего не могла сделать. Если она прямо сейчас отдёрнет его руку, то все заметят. Гермиона с ужасом подумала, что, стоит Джинни посмотреть под парту, их моментально застанут на месте преступления. Подумать страшно, что будет дальше.              Она перевела взгляд на подругу и поняла, что Джинни увлечённо писала письмо Гарри. Гермиона выдохнула, но тут же дыхание снова сбилось, когда Малфой слегка ущипнул её за нежную кожу, а затем ласково погладил это место пальцами. Она слегка зажмурилась, стараясь как можно сильнее сжать ноги, но это стало настолько дурацкой идеей, что Гермиона моментально пожалела об этом. Ладонь Драко оказалась зажата между её бёдер, как в капкане. Он тихонько усмехнулся и закусил кончик пера, слегка поворачиваясь к ней лицом. Щёки стали пунцовыми, а трусики — немного влажными. Сжав ноги, она лишь усилила возбуждение.              Драко наконец перестал пялиться на неё и снова отвлёкся на конспект. Его пальцы продолжали поглаживать её бедро, иногда пощипывая нежную кожу и заставляя Гермиону сжимать ноги. Она закусывала губу, делая вид, что вникает в смысл слов, написанных на доске, но в мыслях у неё была далеко не учеба. Прямо сейчас она настолько ненавидела Малфоя, что готова была оглушить, потому что он издевался над ней, доводя до какого-то невероятного уровня безумия. Она сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь унять дрожь в теле, и слегка повернула голову, делая вид, что разминает шею.              — Прекрати немедленно! — едва слышно прошипела она и встретилась взглядом с серыми глазами.              — Заставь меня, — он облизнул губу, нагло ухмыльнувшись.              Гермиона, как заворожённая, смотрела на влажный след на его губе. Мерлин, это просто несправедливо. Малфой умело пользовался её беспомощностью, а проклятое тело только и желало, чтобы его рука поднялась выше, задевая пальцами бельё и лаская такие влажные складки.              — Слишком заметно, придурок. Скажи спасибо, что это вижу только я, — услышала она позади них недовольный шёпот.              Она в ужасе обернулась и увидела осуждающее лицо Забини. Глаза Гермионы расширились от осознания, что он всё знает. Малфой рассказал ему. О Мерлин!              Гермиона вскочила с места, не задумываясь о последствиях своего поступка. Всё, что ей нужно было в данный момент, так это перестать ощущать жар, исходящий от ладони Драко.       На неё уставились несколько десятков глаз, и она увидела улыбку профессора Флитвика.              — О, мисс Грейнджер, я так и знал, что вы вызовитесь первой! Пожалуйста, выходите, чтобы вас все видели!              Она шла в центр класса на трясущихся ногах, не понимая, что от неё хотят. Гермиона моментально начала ругать себя за то, что прослушала задание профессора. Чёртов Малфой и его чёртовы руки!              — Мисс Грейнджер, продемонстрируйте нам, пожалуйста, любое заклинание, которое мы изучали на прошлом уроке, — профессор добродушно посмотрел на неё, и она немного расслабилась.              Ну, тут нет ничего сложного. Она уж думала, что это будет что-то, с чем она не сможет справиться. Хотя Гермиона и «не справиться» — это абсолютно несовместимые вещи.       Она раздумывала несколько секунд, а затем её лицо тронула лёгкая улыбка.              — Силентиум!              Все звуки, находящиеся извне, исчезли. Никто больше не слышал ни пения птиц за окном, ни шума ветра, ни голосов за пределами класса. Гермиона создала невидимую оболочку, которая защищала класс от посторонних звуков.       Несмотря на то что они проходили это на прошлом уроке, Гермионе поневоле пришлось выучить его ещё в конце шестого курса. В то время она активно пополняла свои знания в области защитных чар, чтобы обезопасить себя и друзей в путешествии по поискам крестражей. Это заклинание не раз спасало им жизни.              — Прекрасно, мисс Грейнджер! — воскликнул профессор, но тут тишину прорезал смешок. Гермиона резко повернула голову и увидела усмехающегося Малфоя.              — Да ладно, это может сделать кто угодно, — он самодовольно откинулся на спинку скамьи.              Да неужели? Её глаза раздражённо сверкнули, а грудную клетку затопил гнев. Никто в этом классе не смог бы справиться с данным заклинанием лучше неё, и они оба это знали. Малфой старался раззадорить её и вывести на какие-то эмоции?              Она вновь взмахнула палочкой, невербально призывая несколько птиц. Они, щебеча, залетели в открытое окно и начали летать вокруг головы Гермионы.              — Оппуньо! — гневно вскрикнула она.              Стайка молниеносно набросилась на Малфоя, хватая локоны волос. Он отмахивался от них, выругиваясь, а ученики, сидевшие вокруг, довольно хохотали. Гермиона удовлетворённо ухмыльнулась, заметив, как одна из птиц клюнула Малфоя в нос. Наконец он выхватил палочку и выкрикнул:              — Фините Инкантатем!              Птицы моментально оставили свои попытки напасть на него и вылетели в окно. Гермиона услышала, как разочарованно выдохнула Джинни. Наверняка ей доставляло удовольствие наблюдать, как Малфоя атакуют.              Он отряхнулся от перьев и гневно посмотрел на Гермиону. Она смотрела на него точно таким же взглядом, а в голове назревал план мести.              — Отлично, мистер Малфой! Великолепное использование отменяющих…              — Агуаменти! — гневно выкрикнула она, вскинув палочку.              Из древка вырвалась мощная струя воды, которая превратилась в шар, стремительно движущийся к Малфою. Но, к её удивлению, он тут же отреагировал.              — Протего! — его глаза сверкнули, когда он заметил разочарование на её лице.              Волшебный щит не пропустил через себя сферу с водой, и она просто лопнула, попав на впереди сидящих студентов. Послышались визги и недовольные возгласы учеников.              — Сейчас, сейчас всё исправим, — профессор применил высушивающие чары. Затем он повернулся сначала к Гермионе, а после — к Драко: — Прекрасно, молодые люди! Возможно, немного импульсивно, но всё же прекрасно! Если бы у нас было распределение на факультеты, каждый из вас заработал бы по двадцать очков!              Гермиона и Драко продолжали гневно смотреть друг на друга. Она была расстроена, что не смогла достойно отомстить ему за то, что он вытворял ещё пять минут назад. Она думала, какие ещё чары может применить против него, как услышала, что профессор хлопает в ладоши, оповещая всех, что урок окончен.              Джинни восхищённо переговаривалась с Невиллом и Полумной, обсуждая выходку Гермионы, когда они все вместе выходили из класса. Гермиона напоследок обернулась, посмотрев на Малфоя, но он больше не испепелял её взглядом. Он хмурился, говоря о чём-то с Забини.

***

      — Ты умом тронулся?              — Салазар, только давай без херовых нотаций!              — Уж не знаю, чем ты там думаешь, но тебе нужно притормозить. Или хотя бы не соблазнять Грейнджер на глазах у всех! Что, если бы это видел не только я? А если бы Пэнси увидела? — Блейз сверкнул глазами.              — Да плевать мне на Пэнси! Ты ведь и так это знаешь! — Драко раздражённо схватил сумку с учебниками, направляясь к выходу из класса.              — Я говорю лишь о том, что если она что-то увидит, то её безумные чувства возьмут верх и она растреплет каждому в стенах этого замка! Тебе это надо? — Блейз догнал его в коридоре и выровнял шаг.              — Блять… Если честно, мне в последнее время вообще всё равно, кто и что подумает. Мне вообще нет до этого дела, — безразлично произнёс Драко, продолжая идти по направлению к подземельям.              Чары были последним уроком на сегодня, а летать не представлялось возможным, так как на улице была метель. После случившегося Драко всё ещё был зол на Грейнджер, поэтому ему не хотелось ни с кем видеться. Сейчас он мечтал только о том, чтобы оказаться у камина с огневиски, который остался от запасов миссис Нотт.              — Ты сейчас серьезно? — Блейз дёрнул его за рукав, разворачивая к себе. — Мы точно говорим о Грейнджер?              — А как же вся эта умная херня, которую ты мне заливал? Разве это не твои слова? — огрызнулся Драко.              — Да, но… я не думал, что ты станешь прислушиваться к моим словам.              — Да я даже не знаю, что всё это значит! И вообще… Не ты ли собирался приударить за ней? — он начал нападать. Драко бесило, что Блейз не на его стороне.              — Салазар, Малфой… Она что… нравится тебе? — от удивления тот даже остановился, широко распахнув карие глаза.              — Не неси херни! — фыркнул Драко, усмехаясь, но усмешка получилась какой-то фальшивой.              Он видел, с каким озарением смотрел на него Блейз. Драко хотел расхохотаться в голос, запрокинув голову, но у него не получилось выдавить из себя даже дурацкого смешка. У него не получилось, соплохвост его дери!              Нет, у него не было никаких чувств к Грейнджер! Это всё долбаное влечение на подсознательном уровне, он просто хотел трахнуть её и не более того!       Но в глубине души Драко понимал, что это не так. Что это не просто очередное влечение к очередной девушке. Он всю неделю старательно выводил её из себя, демонстративно обнимая Пэнси и целуя её липкие от блеска губы. Он видел, что Грейнджер это бесит, и его это удовлетворяло. А то, что он сотворил сегодня на уроке…       В какой-то момент он осознал, что жутко соскучился по её телу, по её идеальной бархатной коже, по этим чёртовым карамельным глазам. Драко не мог сдерживаться. Он хотел, чтобы их уроки возобновились, хотел, чтобы Грейнджер снова злилась на него каждый раз, когда он подкалывает её. А вместо этого он наблюдал, как она шатается с чёртовым рейвенкловцем. Почему-то Драко был уверен, что после произошедшего в Выручай-комнате и в купе поезда Грейнджер расстанется с ним. Каждый раз, когда он видел её вместе с этим придурком, его охватывала какая-то бешеная ревность, разрушающая каждую клетку тела. Он успел насладиться Грейнджер всего пару раз, но её вкус до сих пор ощущался на губах, и Драко не собирался так просто отдавать её в руки этому мудаку. Если Энтони-уёбок-Голдстейн решил, что она будет принадлежать ему, то он чертовски заблуждался.              — Если ты лжёшь мне, то не лги хотя бы себе, — выпалил Блейз, делая к нему шаг.              — Забини, я тебя очень прошу, заткнись, или я нашлю на тебя парочку непростительных!              Блейз смотрел на него ещё несколько долгих секунд, а затем покачал головой и вошёл в гостиную, оставив подавленного Драко стоять в одиночестве в коридоре. Он облокотился спиной о холодную стену, закрывая глаза и шумно вдыхая воздух.       Она полностью уничтожала его достоинство, лишала рассудка, разрушала все убеждения, что сидели в его голове столько лет. Он боялся, что полностью поддастся её власти.              Я не поддамся…