Фонтан феи Фортуны

      Февраль 1999              Последний месяц зимы выдался довольно тёплым. Шёл снег, но уже без метели и заморозков, которыми был так богат январь. Гермиона сидела у камина и грела ноги в шерстяных носочках, которые ей когда-то давно связала мама, чтобы не мёрзли ступни. Она проводила вечер пятницы в одиночестве, потому что ей жутко хотелось побыть одной.              С Энтони всё стало очень сложно. Она продолжала испытывать чувство вины за то, что натворила на Рождество и в купе Хогвартс-экспресса. Воспоминания казались такими далёкими, но Гермиона прокручивала эти мысли в голове почти каждый день. Они с Драко не оставались наедине вот уже целый месяц, и она наконец открыто призналась себе в том, что очень соскучилась по нему. Ей хотелось вновь поговорить с ним на важные и довольно мрачные темы, хотелось вновь испытать то чувство, когда он раздражает её, хотелось просто ощутить его рядом. И, наконец, она призналась себе в том, что её невероятно влечёт к нему.              Это началось около трёх недель назад, после того случая в классе чар. Впервые в ту ночь Гермионе приснился сон с Малфоем. Он был настолько неприличным, что после пробуждения щёки ещё некоторое время горели адским пламенем. А затем ещё один. И ещё. И ещё. Разум кричал ей, как она истосковалась по Драко, словно толкал её в его объятия, заставлял поддаться искушению. И Гермиона потихоньку сходила с ума, потому что эти сны снились ей практически каждую ночь.              С его же стороны ощущалось полное безразличие. Он больше не смотрел на неё в Большом зале, хотя порой Гермиона чувствовала на себе его взгляд, но как только поворачивалась к нему, он открыто игнорировал её. Он больше не тискался с Пэнси и в целом перестал как-либо раззадоривать Гермиону. Драко просто делал вид, что её не существует, и это, если честно, очень ранило. Она даже думала о том, чтобы сделать первый шаг и выяснить, почему он стал столь холоден к ней, но не решилась. Возможно, он подумал над её словами и согласился с тем, что всё это было ошибкой?              А Энтони… Она всерьёз задумывалась порвать с ним. Даже несмотря на то, что эти мимолётные «отношения» с Драко завершились, толком и не начавшись, она не могла игнорировать тот факт, что обманывала Энтони. И если быть уж совсем честной, то Гермиона понимала, что и на долю не испытывала с ним того, что испытала рядом с Малфоем. Ей очень не хотелось пудрить Энтони мозги, поэтому она каждый день собиралась с мыслями, чтобы разорвать эти отношения.              Она задумчиво водила пальцами по древним рунам в своей уже любимой книге, когда в гостиную ворвался второкурсник. Он смущённо пригладил волосы и направился к Гермионе.              — Вот, тебе просили передать, — мальчишка сунул ей в руки небольшую записку, сложенную пополам.              Гермиона не успела задать ни единого вопроса, как он забежал в комнату для мальчиков. Она нахмурилась, рассматривая пергамент, а затем развернула его и удивлённо вскинула брови, увидев знакомый витиеватый почерк.               «Через десять минут в Выручай-комнате».              И больше ни слова.              Через несколько секунд она осознала, что улыбается как идиотка. В груди разлилось приятное тепло, а давящая тоска начала потихоньку сходить на нет. Он наконец написал ей. Стоило ли ей пойти ему навстречу? Не будет ли это очередной ошибкой с её стороны? Ведь сейчас она придерживалась плана не поддаваться искушению, каким бы сильным оно ни было.       Но сердце считало иначе. Гермиона скинула с себя плед, направилась к картине с Полной дамой и вышла из гостиной в коридор, покрытый сумраком.       До отбоя оставалось около десяти минут, и Гермиона понимала, что здорово рискует, разгуливая по замку. Она даже не обращала внимания на зудящую гордость, которая кричала ей, что она слишком быстро сдалась и побежала по первому его зову. Но что, если он хотел окончательно выяснить всё, что между ними происходило, и полностью разорвать эту неправильную связь? Что, если он хотел попросить её, чтобы она держала рот на замке и никому не рассказывала о том, что между ними было?              Игнорируя эти мысли, Гермиона поднялась на восьмой этаж. Пройдя трижды мимо голой стены и мысленно представив себе комнату, в которой её ждал Драко, она попала внутрь.       Здесь практически ничего не изменилось с момента, когда они в последний раз тут были. Разве что появился большой шерстяной плед перед камином, на котором и сидел Малфой. Он не обернулся, когда Гермиона вошла, а лишь продолжил смотреть на огонь.       Она сделала несколько нерешительных шагов к нему, а затем аккуратно села рядом, соблюдая дистанцию. Он так и не повернулся к ней. Малфой был в школьной рубашке и брюках, а его волосы лежали в лёгком беспорядке, который ему так шёл. Весь его вид выражал безмятежность, хотя Гермиона видела, насколько напряжено его тело.              Они молчали ещё какое-то время, пока она не начала злиться. Какого чёрта? Она пришла сюда для того, чтобы помолчать? Гермиона уже собиралась прервать тишину, как Драко заговорил первым:              — Спасибо, что пришла.              — Зачем ты позвал меня? — Откровенно говоря, ей было неважно зачем. Она была рада наконец оказаться рядом с ним.              — Сегодня пятница, Грейнджер, — он повернул к ней голову. Языки пламени отражались в кристальных глазах, и Гермиона на секунду залюбовалась им.              — Уже довольно поздно для занятий, Малфой. Да и вообще, мы не занимались больше месяца. Мне показалось, тебе это больше не нужно.              — Я хочу показать тебе, чему научился.              С этими словами он вытащил из кармана палочку. Прошептав заклинание, Драко положил ладони на колени, расслабляясь. Гермиона расширившимися от шока глазами наблюдала, как он потихоньку начинает исчезать. Сквозь него она увидела очертания дивана и противоположной стены. Драко растворялся, словно туман, пока не исчез окончательно. Гермиона ошалело смотрела туда, где он только что сидел, а затем вытянула ладонь, стараясь осознать, что у неё нет галлюцинаций.              — Ты тыкаешь пальцами мне в щёку, Грейнджер, — послышался его хриплый голос.              — Драко? — прошептала она, испуганно отдёргивая руку.              Через несколько секунд Гермиона вновь увидела очертания его тела. Они проявлялись постепенно: сначала он был похож на призрака, а потом стал принимать всё более плотную оболочку.              — Фантастика, Драко! Это ведь… дезиллюминационные чары! Мерлин, ведь изучение этого заклинания даже не входит в школьную программу! — глаза Гермионы блестели от восхищения, и Драко не смог подавить улыбку. — Когда ты научился?              — Просто ежедневно практиковался. Кажется, получилось довольно недурно.              — Шутишь? Это просто восхитительно! Признаюсь, ты меня и правда поразил, мне до сих пор не даётся это заклинание, — Гермиона стушевалась. Ученик превзошёл своего учителя.              — Неужели я смог обставить мисс Гриффиндор? — он хохотнул, заметив лёгкое раздражение на веснушчатом лице.              — Я уверена, что Макгонагалл будет в восторге! Оценка «Превосходно» точно у тебя в кармане. Если подучишься ещё немного, будешь владеть этими чарами почти так же мастерски, как лучшие авроры. Тебе больше не нужны мои уроки, — Гермиона улыбнулась.              Его взгляд немного переменился, хотя он всё ещё улыбался. Гермиона увидела, как он опустил голову и уставился на свои пальцы. Улыбка вмиг исчезла с её лица. Она понимала, что смысла в занятиях больше не было, а это значит, что им незачем видеться. Каждый выполнил свою часть уговора, но почему-то Гермионе было настолько паршиво, что хотелось выть.              — Мне будет не хватать наших уроков, — признание вырвалось из неё так неожиданно, что она удивлённо распахнула глаза и слегка закусила губу, стараясь скрыть волнение.              Он повернулся, разглядывая её. Со смятением на лице и чем-то ещё, едва уловимым. Драко зарылся пальцами в волосы и едва слышно выдохнул:              — Мы можем не прекращать.              — Какой смысл? Ты прекрасно подготовлен…              — Я говорю не об уроках, Грейнджер.              Её словно на несколько секунд оглушили его слова. Она отчаянно боролась с собой, с желанием согласиться и послать всё к чёрту, но здравый смысл, как назло, проснулся абсолютно не вовремя.              — Так нельзя. Как ты себе это представляешь? Это…              — Да, я знаю. Неправильно, так не должно быть, и мы друг другу абсолютно не подходим. Но послушай. Мы можем встречаться вот так, раз в неделю, по вечерам. Мне не хватает наших разговоров, Грейнджер. Удивительно, но почему-то именно с тобой мне очень легко говорить. Я не знаю, как это работает и почему так, но с тобой я могу быть самим собой. Это какое-то херово безумие.              — Мне тоже не хватает тебя, — правда так тихо выскользнула из неё, что Гермиона даже не знала, услышал ли Драко её слова. Она отчаянно избегала его взгляда, ей проще было смотреть на огонь, чем на него.              — Тогда зачем нам прекращать? — Драко аккуратно взял её за руку, слегка сжимая пальцы. Она ответила, сжимая в ответ, и всё-таки подняла на него глаза.              Она раздумывала над его словами, хотя внутри себя уже давно всё решила. Ей нужны были эти встречи. Она не знает почему, но нужны. И он нужен ей. Это так чертовски неправильно — абсолютно иррациональная эйфория, когда он рядом. И мысленно Гермиона согласилась, перечеркнув всё, в чём она пыталась себя убедить.              Она отбросила стеснение и потянулась к нему. Драко наблюдал за ней, а затем потянулся в ответ. Их губы соприкоснулись в мягком, немного нерешительном поцелуе. Как будто они оба обдумывали правильность своего поступка, но рамки уничтожились окончательно, когда Гермиона придвинулась ближе, прижимаясь к Драко всем телом.              Поцелуй становился всё более ощутимым, а не лёгким прикосновением. Драко провёл кончиком языка по её нижней губе, и Гермиона глухо застонала. Мерлин, как же давно она этого желала.              Она не знала, откуда в ней взялась эта смелость, но она села на него сверху, как тогда, в поезде. Он с охотой принял её напор, сжимая пальцы на её талии. Разорвав поцелуй, Драко коснулся губами её шеи, слегка покусывая. Гермиона знала, что там вновь останутся следы, но ей было абсолютно всё равно. Если ему нравилось оставлять на ней отметины, то она готова была смириться с этим. Важно было только то, что он здесь, с ней.              Она помогла стянуть с себя рубашку, и Драко провёл пальцами по её спине, блуждая глазами по груди, которая всё ещё была скрыта за простым белым бюстгальтером. Гермиона зарыла пальцы в платиновые волосы, чувствуя, как освобождается от белья. Ощутив на сосках влажный след от языка, она застонала, слегка запрокинув голову.              Ей просто необходимо было почувствовать его кожу и тепло под своими пальцами. Провести подушечками по вздутым венам на предплечьях, мимолётно коснуться шрамов на груди и животе, оставленных Сектумсемпрой. И Гермиона торопливо стянула с него рубашку, трясущимися руками развязав галстук.       Мерлин, как он прекрасен!              Драко переместил ладони ниже, вырисовывая линии по позвонкам и спускаясь к бёдрам. Гермиона прильнула к нему, обвивая шею руками и оставляя невесомые поцелуи на скулах. Он сильнее прижал её к себе, и они словно слились друг с другом, нежно обнимаясь. Казалось, Гермиона могла вечность провести здесь, с ним, слушая треск дерева в камине, чувствуя, как Драко проводит ладонями по её спине, и ощущая жар его груди.              Она слегка отодвинулась, заглядывая в серые глаза. Раньше ей казалось, что они полны холода и льда, но теперь она понимала, что никакой это не лёд — всего лишь тонкая корка, чтобы уберечь то, что пряталось за ней, уязвимое и хрупкое. Сейчас Гермиона отчётливо видела, что Драко нуждался в ней так же, как и она в нём. Она приняла решение довериться ему.       Гермиона погладила подушечками пальцев его скулы. Огонь в камине отбрасывал блики на его лицо, слегка подсвечивая бледную кожу. Интересно, у него в роду были вейлы? Возможно, поэтому он так прекрасен?              — Ты такая красивая, — прошептал он, пальцами нежно коснувшись мочки уха.              Она улыбнулась, хотя внутренне воспротивилась его словам. Гермиона никогда не считала себя красивой, она была уверена, что в жизни Драко было множество девушек красивее неё. Но осознание того, что он с ней и смотрит на неё так, как ещё никто не смотрел, дало ей почувствовать себя особенной.              Она вновь поцеловала его, на этот раз более пылко, закусывая нижнюю губу. Драко подстроился под неё, блуждая ладонями по её телу, касаясь груди, хватая соски и перекатывая их пальцами. Его руки добрались до белья, отодвинув трусики и коснувшись нежной кожи. Гермиона немного запрокинула голову, подставляя шею под его губы и извиваясь на нём от жгучего желания.              Почему она не знала, что бывает так приятно? Как она жила без этого столько времени?              Она тихо всхлипывала, пока он ласкал её пальцами. Ей казалось, будто он всюду на её теле, Драко не оставлял ни единого участка кожи без внимания. Губы нежно касались шеи, затем следовали поцелуями ниже и задевали языком возбуждённые соски.              — Не сдерживайся, Гермиона, — он поднял голову и прошептал эти слова ей в губы, смотря в карамельные глаза.              Её имя из его уст как запрещённая сладость, которую так хотелось попробовать. Она подчинилась, и её стоны зазвучали чаще, когда он мягко помассировал большим пальцем клитор. Драко вновь припал губами к её груди, и это стало апогеем для неё. Она зажмурилась, словно её ослепила яркая вспышка, и с силой закусила губу, сжимая пальцами его волосы. Гермиона даже не заметила, как её стон сотряс стены Выручай-комнаты.              Она вновь достигла оргазма, такого долгожданного, такого желанного и, возможно, такого неправильного, потому что это вновь произошло с ним. Но ей настолько было наплевать, что она приказала внутреннему голосу замолчать.              Гермиона расслабилась в его руках, продолжив держать глаза закрытыми. Драко оставил дорожку из поцелуев от груди и до губ, попутно целуя ключицы, шею, скулы. Гермиона отвечала, опуская дрожащие руки на пряжку его ремня и расстёгивая. Она уже всё для себя решила.              Её лицо выражало лёгкое недоумение, когда он немного отодвинулся, прекратив поцелуи. Она увидела его раскрасневшиеся щёки, какое-то животное желание в кристальных глазах, но в то же время в них было сомнение. Неужели он передумал? Он не хотел или переживал, что она неопытна и невинна?              — Я сделала что-то не так? — дрожащим от волнения голосом спросила она.              — Ты уверена в своём решении? Мы можем остановиться, — прошептал Драко, но его глаза выглядели немного безумно. Вероятно, последнее, чего ему хотелось, — это останавливаться.              — Именно сейчас в тебе проснулось благородство? Брось, мы оба знаем, что ты напрочь лишён этого качества.              — А потом говорят, что я скотина, — притворно возмутился он, продолжая поглаживать её лопатки.              — Драко, — Гермиона взяла его лицо в ладони, — я уверена. Я хочу этого.              Казалось, это было именно то, чего он ждал от неё. Драко мгновенно отреагировал, схватив её за талию и положив на спину. Он оказался сверху, стянул с Гермионы трусики и юбку, а затем поспешно разделся сам. Она силилась не смотреть ниже, но даже одного осознания, что он прямо сейчас лежал на ней полностью обнажённый, хватило, чтобы выбить из лёгких весь кислород.              Драко провёл ладонью по её волосам, любуясь ими. Гермиона не понимала, почему он медлит, и приподняла голову, ища его губы для поцелуя.       Он немного упёрся в неё, и она рефлекторно захотела сжать ноги, но в последний момент приказала себе расслабиться. Это же Драко, он не станет делать ей больно. И откуда в ней такая уверенность?              — Ты уверена, что хочешь? — и вновь этот вопрос. Неужели он думал, что она готова сдать назад?              — Да, я доверяю тебе, — выдохнула она.              — Ты сама понимаешь, насколько неправильно это звучит?              Она кивнула, подтверждая, что понимает, на что идёт. Драко вновь поцеловал её, а затем аккуратно толкнулся бёдрами. Гермиона зажмурилась, когда ощутила его внутри, и Драко моментально остановился, но она сама подалась вперёд, как бы давая ему разрешение продолжить. Он вошёл медленно, но Гермионе было больно, ей казалось, что член просто гигантский и он разрывает её изнутри. Она старалась не показывать этого, чтобы Драко не дал заднюю. Она хотела его, по-настоящему хотела, но сначала нужно было немного потерпеть. Она была уверена, что потом ей будет очень приятно.              Драко бережно погладил её по волосам, входя ещё глубже. Затем медленно вышел и аккуратно вошёл снова, ещё глубже, чем в прошлый раз. Гермионе было всё так же неприятно, но она открыла глаза. У неё возникла какая-то потребность увидеть его лицо, посмотреть в его глаза, которые оказались наполнены наслаждением вперемешку с тревогой. Удивительно, Драко Малфой действительно волновался, что ей больно?              Она потянулась к нему и поцеловала, впиваясь пальцами в спину. Гермионе было уже не так больно, как изначально. Она нашла положение, в котором ей максимально комфортно, и обвила ногами ягодицы Драко, прижавшись к нему ещё ближе. Он выдохнул, когда она напрягла бёдра, и прикусил мочку её уха.              — Грейнджер, ты такая… — выдох и поцелуй в уголок рта, — я… ох… — ещё один выдох, полный возбуждения, — …отказываюсь делиться тобой… только не с ним…              Его рваные выдохи сводили её с ума, и она очень хотела, чтобы ему было так же хорошо, как и ей некоторое время назад. В какой-то момент внутри неё что-то щёлкнуло, Гермиона практически перестала ощущать боль. Она даже начала получать тягучее удовольствие, и Драко позволил себе слегка ускориться. Он взял её за руки и поднял их над её головой, переплетая пальцы. Она смотрела ему прямо в глаза, не отрываясь.       Драко ускорился ещё немного, и из неё вырвался стон. В его взгляде мелькнул лёгкий испуг, но когда он понял, что это не стон боли, то вновь расслабился. Язык коснулся напряжённого соска, а бёдра ускорили темп, прижимаясь к телу Гермионы. Когда она впилась в его спину, оставляя красные полосы от ногтей, то услышала несколько низких протяжных стонов Драко. Он упёрся лбом в её грудную клетку, пока его тело сотрясала едва заметная дрожь. Гермиона нежно пробежалась пальцами по его затылку, перебирая слегка влажные пряди, и удовлетворённо выдохнула, прикрывая глаза.              У неё не было никаких ожиданий по поводу первого раза. Когда они с Джинни говорили о сексе, подруга предупреждала, что первый раз будет довольно неприятным, но в последующем случится истинное удовольствие. Тогда Гермиона довольно сильно смутилась и постаралась перевести тему, но теперь начинала понимать, о чём шла речь.       Она ни на секунду не пожалела, что сделала это с Драко. Подумать только, будто он и не был в прошлом её врагом, который травил её столько лет. Будто не был Пожирателем, который собирался убить Дамблдора, не был племянником Беллатрисы, которая пытала её. Он был для неё Драко, который любит читать книги. Драко, который смешно морщит нос, когда они спорят, и открыто улыбается ей. Это был Драко, который способен нежно целовать её и первым дарить ей ласки. Драко, который был очень чутким с ней во время её первого раза.              Он лёг рядом и аккуратно притянул Гермиону к себе. Она прильнула к его телу, положив голову на плечо. Его сердцебиение всё ещё было учащённым, и она прикрыла глаза, слушая этот стук. Пальцами Драко перебирал пряди её волос, и Гермионе было так чертовски приятно находиться здесь, в уютной комнате с ним, чувствовать тепло камина и жар его обнажённого тела, слышать сбивчивое дыхание, видеть его таким уязвимым. Гермиона очень хотела запечатлеть этот момент у себя в голове.              — Я сделал тебе не слишком больно? — прошептал он, касаясь пальцами её щеки.              — Нет, всё в порядке. Я не думала, что ты можешь быть таким нежным.              — Я не нежный, Грейнджер. Я был аккуратен лишь потому, что это был твой первый раз. Ты ещё не знаешь, что значит настоящий секс со мной.              Она подняла голову, заглядывая в его глаза и абсолютно не страшась его слов. Малфой посмотрел на неё в ответ, а затем закрыл глаза, словно почувствовал себя уязвимым.              Гермионе было так спокойно, что она даже не подумала о последствиях своего поступка. Она переспала с Драко Малфоем. Эта мысль не вызвала в ней никакого отвращения. Даже стыд перед Энтони отошёл на второй план, и она практически не ощущала навязчивых мыслей в голове. Она переспала с Драко Малфоем. И, если бы у неё был маховик времени, она не стала бы менять ни минуты, проведённой с ним.              Гермиона чувствовала умиротворение, лёжа на его груди, слушая его размеренное дыхание, рисуя пальцами на бледной коже непонятные узоры, ощущая, как его рука обнимает её за плечи. Плед под ними был таким мягким, а огонь камина таким соблазнительно согревающим, что Гермиона поняла, что проваливается в сон.

***

      Огонь в камине практически погас, лишь несколько поленьев продолжали тлеть, согревая комнату тёплом. Приближался рассвет.       Драко проснулся резко, словно кто-то вытащил его из сна. Одна его рука довольно сильно затекла, а вторая покоилась на животе Гермионы, которая мирно посапывала в его объятиях.              Он высвободился, стараясь не разбудить её. Гермиона заворочалась, но продолжила крепко спать. Драко опёрся на локоть, смотря на спящее, безмятежное лицо, такое спокойное, что он невольно залюбовался. Кудри разметались по пушистому пледу, на котором они проспали всё это время. Она была укрыта его тёплой мантией и выглядела такой беззащитной.              Драко было страшно. Он не знал, что делать дальше, как вести себя, когда она проснётся. Он никогда не позволял себе засыпать с девушкой после секса: всегда он либо уходил, либо просил уйти. Он так привык спать в одиночестве, в своей постели в поместье и в спальне в замке, что сейчас, уснув с Гермионой на полу перед камином, ему казалось, что это самое уютное место на земле. Драко даже не догадывался, что это настолько приятно — засыпать с девушкой.              Он аккуратно провёл тыльной стороной ладони по её щеке, убирая с лица кудрявую прядь. Это был не лучший секс в его жизни. Ему нравилось, когда девушка опытна, когда знает, что ей делать. Он любил жёстко и резко, никогда не тратил время на нежности и уж явно не был чутким в постели. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня ему хотелось быть нежным, хотелось целовать каждый сантиметр загорелого тела, хотелось пересчитывать губами каждую веснушку на её щеках. Хотелось, чтобы она не чувствовала боли в свой первый раз.       Это был не лучший секс в его жизни, но он был по-настоящему особенным.              Драко искренне верил, что, когда он лишит Грейнджер девственности, всё прекратится. Он был чертовски убеждён, что как только добьётся своего, то это долбаное влечение исчезнет. Но вот он лежал рядом с Гермионой, наблюдал за ней спящей, и всё, чего ему хотелось, — остаться с ней как можно дольше. Его влечение не прошло, а усилилось стократно.              Он старался игнорировать её весь чёртов месяц, хотя это было невероятно сложно. Когда Забини ткнул его носом в пугающую правду, сказав, что Грейнджер ему нравится, Драко здорово испугался. На тот момент ему показалось лучшим решением перестать с ней общаться. Он по-прежнему наблюдал за ней и видел непонимание на её лице, но продолжал держать дистанцию. Продолжал до тех пор, пока не осознал, что больше так не может. Он скучал по ней невероятно сильно, и это сводило его с ума. И он послал всё к чёрту.              Драко боролся с собой, боролся с таким, казалось, правильным решением встать и уйти, чтобы не создавать лишних проблем. Почему он был так зациклен на ней? Это становилось какой-то грёбаной одержимостью. Всё, что он делал, сводилось к ней, к желанию не ранить её. Даже сейчас, взвесив все за и против, Драко в итоге понял, что не хочет так эгоистично поступать с ней. Не хочет, чтобы она проснулась в одиночестве.              Поэтому он лёг обратно, перед этим прошептав «Инсендио», невербально зажигая огонь в камине. Драко притянул Гермиону к себе и обнял её сзади, зарываясь носом в кудри. Она заворочалась, а потом положила свою ладонь на его пальцы, переплетая их.              Он принял правильное решение.