Фонтан феи Фортуны

      Февраль 1999              — Ты почему ничего не ешь?              — Не знаю, что-то аппетита нет.              — Гермиона, всё в порядке? В последнее время ты какая-то отстранённая и… закрытая. Я тебя чем-то обидел?              — Нет, что ты. Всё нормально, просто не высыпаюсь.              Она видела, с какой грустью на неё смотрят его добрые серые глаза, и понимала, что так устала от этой бесконечной лжи. Ей надоело лгать своему парню, своим лучшим друзьям, всем вокруг. Чёртова ложь засасывала её в свой омут, и с каждым днём Гермиона всё сильнее чувствовала, что у неё нет сил выбраться из него.              — Если я сделал что-то не так, просто скажи мне, — Энтони аккуратно коснулся её ладони пальцами.              Ты ничего не сделал. Просто ты — не он.              Гермиона словно почувствовала его присутствие в Большом зале. Ей даже не потребовалось поворачивать голову, чтобы понять, что он сел напротив неё на своё место. Она ощущала, как его взгляд прожигает её щеку, и когда всё же решила повернуться, то увидела, как он смотрит. Его глаза цвета грозового неба были устремлены на ладонь Энтони, который всё ещё поглаживал пальцы Гермионы.              — Нет, дело не в тебе, правда, — она с трудом перевела взгляд и улыбнулась, убирая руку и делая вид, что решила поправить волосы.              — Гермиона, куда ты пропала сегодня? Я думала, мы вместе спустимся на завтрак, — рядом с ней села Джинни и сразу схватила бокал с тыквенным соком.              — Я что-то очень рано проснулась и решила прогуляться рядом с замком, — и вновь ложь. Мерлин, Грейнджер, когда же ты остановишься?              — Там же метель, — нахмурилась Джинни, и Гермиона поняла, что попала в ловушку.              — Э-э-эм… во внутреннем дворике было вполне сносно, — она видела, как недоверчиво смотрит на неё Джинни, и молилась, чтобы та не задавала больше никаких вопросов. Гермиона абсолютно не умела врать. Хотя это довольно спорное утверждение, потому что сейчас, судя по всему, она превращалась в профессиональную лгунью.              Джинни смотрела на неё ещё несколько секунд, а затем напротив неё сел Невилл и начал что-то рассказывать, активно жестикулируя руками. Гермиона облегчённо выдохнула, когда подруга переключилась на Лонгботтома. Она заставляла себя не смотреть в ту сторону, где сидел Малфой, но когда всё же не выдержала, то заметила, что он поспешно ушёл. Чёрт.              Первым уроком была травология. Гермиона жалела, что больше нет распределения на факультеты и все семикурсники практически всё время учатся вместе, потому что ей нужно было каждый урок держать мысли под контролем и не думать о таких желанных руках слизеринца, который вечно маячил поблизости. Она старалась концентрироваться на предмете, но её голова была забита абсолютно другими мыслями. И эти мысли заставляли её уши и шею краснеть.              Затем у них был небольшой перерыв перед трансфигурацией. Гермиона вспомнила, что забыла конспекты в гостиной и, оставив Джинни одну в Большом зале, поспешила к гриффиндорской башне. Она уже успела свернуть в коридор, который вёл в башню, когда её схватили сзади за талию и затащили в заброшенный класс. В тот самый, в котором она застукала Малфоя с Паркинсон.              Это уже становилось какой-то привычкой. Она знала, кто обладатель этих рук, поэтому даже не стала хвататься за палочку.              — Почему ты ушла сегодня утром? — он задал этот вопрос без приветствий, прямо и так открыто, сверля её глазами в ожидании ответа.              Чувство вины пожирало её с раннего утра, как только она покинула тёплое место у камина. Она сбежала, пока он спал, с позором скрылась. Когда Гермиона проснулась и увидела, насколько он красив, насколько расслаблено его лицо во сне, её затопила волна какой-то невероятной нежности по отношению к нему. Ей жутко хотелось остаться рядом с ним, обнять его как можно крепче, поцеловать каждую черточку его лица, дождаться, пока он проснётся и первым, что увидит, будет она. Но она нехотя поднялась, нашла одежду, которая была разбросана по всей комнате, оделась и бесшумно ушла, стараясь не оборачиваться, чтобы не послать всё к черту и вернуться к нему. Гермионе было невероятно грустно оставлять его одного, она не хотела поступать так с ним, но где-то в глубине души в ней таилась мысль, что для Малфоя это ничего не значит. И она сбежала, потому что боялась, что он разрушит всё такой неприятной правдой.              — Я испугалась, — честно ответила она.              — Неужели гриффиндорская храбрость имеет какие-то границы? Уж не думал, что тебе будет так страшно проснуться со мной. Это всё же намного легче, чем сражаться против Тёмного Лорда, — его лицо исказила гримаса.              — Ты не понимаешь, Драко…              — Так объясни мне, Гермиона.              Она тяжело вздохнула и перехватила его пристальный взгляд. Как же ей хотелось закончить этот разговор и просто обнять его, прикоснуться к его мраморной коже, провести по ней ладонью, ощутить тепло его губ на своих губах, запустить пальцы в платиновые волосы. Она отчаянно нуждалась в нём, и её это жутко пугало.              — Чем этот мудак с Рейвенкло так заинтересовал тебя? — внезапно спросил он, слегка облокотившись на парту корпусом.              — Прекрати уже оскорблять его. И почему ты спрашиваешь?              — Вопросом на вопрос, Грейнджер?              — Ну… он довольно милый, — Гермиона замешкалась. А действительно, почему? Она словно знала ответ ещё в октябре, но сейчас он казался ей довольно нелепым.              — Разве это не синоним слова «скучный»? — и вновь эта гримаса.              — Что ты хочешь от меня услышать? — Гермиона устало провела ладонью по волосам, слегка зачёсывая их назад.              — Хотя бы один весомый аргумент, почему ты ведёшь себя как последняя сука?              — Что, прости? — её глаза расширились от шока.              — Почему ты до сих пор с ним, в то время как трахаешься со мной и стонешь подо мной? — Драко сделал к ней резкий шаг, сокращая между ними расстояние, и Гермиона испуганно отшатнулась, но затем её обуздал гнев.              — Тот же вопрос могу задать и тебе, Малфой! Тогда почему ты до сих пор встречаешься с Паркинсон?              — Не знаю, чем ты слушаешь, но я уже тысячу раз говорил тебе, что мы не встречаемся.              В его серых глазах был вызов. Гермиона с силой закусила губу, не зная, что ответить. Как будто она и без него не осознавала, что поступает как последняя дрянь.              — Думаешь, мне легко от осознания того, что я лгу дорогим мне людям? Что я лгу каждый чёртов день, потому что желаю такого человека, как ты?              — Такого, как я? Грейнджер, ты превосходишь саму себя. Признаться, я даже поражён! — он усмехнулся, но эта усмешка вышла какой-то фальшивой.              Она задела его?              — Прости, я не это имела в виду…              — Брось, именно это. Я ведь неблагодарная скотина, моральный урод, гадкий слизеринец, да и к тому же бывший Пожиратель смерти. После такого сложно реабилитироваться.              — Ты абсолютно не понимаешь, о чём говоришь! И… я давно не считаю тебя никем из тобой перечисленных. С Энтони проще, понятно? Ты же словно открываешь во мне самые тёмные стороны, и это жутко пугает меня! С тобой сложно находиться рядом, я никогда не могу быть уверена в твоих последующих действиях! — она толкнула его в грудь, гневно сверкнув глазами.              Они ожесточенно смотрели друг на друга, как будто кто-то объявил соревнование по невербальному уничтожению взглядом. Глаза Малфоя метали ледяные молнии, и он усмехнулся на этот раз с долей едкого сарказма.              — Ах да, в перерыве между твоими стонами и тем, как ты умоляла трахнуть тебя, я начал забывать, что ты остаёшься всё той же Грейнджер, для которой херов комфорт и стабильность превыше всего! Да ты пошлёшь к чёрту все свои желания, лишь бы угодить своим сраным друзьям! Ты хотя бы раз делала что-то, чего действительно хочешь, а не в угоду им? Ты как долбаная спасительница мира…              — Не смей…              — …готова пожертвовать собой, своими желаниями, лишь бы не расстраивать своих друзей, которым наверняка наплевать. Они хотя бы раз спросили у тебя, чего ты действительно хочешь?              — Замолчи!              — Что, дерьмово от осознания того, что я прав? Было так тупо полагать, что ты можешь иначе! — он гневно посмотрел на неё, а затем развернулся, собираясь уходить.              — А что насчёт тебя? Каково это — желать грязнокровку? — крикнула она ему в спину.              Он резко остановился, словно она ударила его Петрификусом Тоталусом. Медленно повернулся обратно, пристально смотря в карие глаза. Сейчас в их уголках собирались слёзы, но она мужественно продолжала смотреть на Драко, заставляя себя не отводить взгляд.              — Я хотя бы имею смелость себе в этом признаться, — с некоторым отвращением произнёс он и вышел из класса, оглушительно хлопнув дверью.              Гермиона смотрела на закрытую дверь, словно оглушённая его словами. Спустя какое-то время она поняла, что всё ещё стоит посреди класса, глядя на дверь, и уже опаздывает на урок. Смахнув предательские слёзы, она вышла прочь из кабинета.       Его признание настолько выбило её из колеи, что она не сразу вспомнила, что так и не взяла конспекты по трансфигурации.

***

      Через неделю Гермиона поняла, что слова Малфоя до сих пор звучат в её голове. Она знала, что больше не может вести себя как последняя лицемерка и встречаться с Энтони, когда в глубине души желает совершенно другого человека. Мерлин, и как всё так быстро изменилось? Ещё четыре месяца назад она мечтала о рейвенкловце, а сейчас успела переспать с Малфоем и теперь думает о нём каждый чёртов день! Что с ней происходило и почему это всё казалось ей таким… правильным? Как будто речь шла не о том, чтобы пойти против своих друзей.              Она выбрала дату, когда скажет Энтони, что разрывает с ним отношения. Гермиона готовилась к этому несколько долгих дней, репетировала речь, думала, как подобрать момент, чтобы произнести эти слова. Так глупо, как будто для разрыва отношений есть какой-то подходящий случай. Так не бывает, чёрт возьми. Ты никогда не сможешь найти каких-то облегчающих слов для человека, с которым расстаёшься. Что бы она ни сказала, ему всё равно будет больно.              Так и случилось. Она выбрала момент после занятий и встретилась с Энтони у Чёрного озёра. Стояла довольно ясная погода, поэтому Гермиона решила прогуляться, посчитав, что это будет удачной затеей. Все её слова звучали как в тумане и до того фальшиво, что ей было тошно от самой себя. Она заметила, как её фраза «ты очень хороший, и я ценю всё, что ты делал для меня, и дело не в тебе, я просто понимаю, что пока не готова к отношениям» принесла ему боль, но Энтони храбрился и в конце даже постарался улыбнуться, сказав, что ему было хорошо с ней. В этот момент Гермиону словно окунули в горящий котёл. Она явно будет гореть в аду за свои поступки.              В каком-то смысле к ней пришло долгожданное облегчение. Минус один человек, который будет слушать её лживые слова. Хотя бы ему она больше не станет врать.              С Малфоем они больше не пересекались. Он словно не замечал её, перестал сверлить взглядом, не пытался связаться с ней и всячески её игнорировал. Гермиону это потихоньку сводило с ума, хотя она и была всё ещё зла на него после той ссоры в классе. В последнее время она чувствовала невероятную потребность в нём; наверное, это случилось после того, как они провели ночь в Выручай-комнате. Или, возможно, это произошло намного раньше. Она каждый раз перед сном прокручивала ту ночь в своей голове, засыпая с мыслями о нём. В конечном счёте Гермиона призналась себе, что отчаянно желает вновь встретиться с ним.              В один из дней они сидели с Джинни на заднем дворе после уроков и болтали, как обычно, обо всём на свете. Подруга рассказывала ей об отношениях с Гарри. Те развивались довольно стремительно, и Гермиона была искренне рада за друзей. Она даже немного завидовала им, потому что они были будто созданы друг для друга. Ей всегда хотелось найти такую же любовь, какая была у них.              — А что у вас с Энтони? Я что-то давно не видела вас вместе.              — Мы… расстались, — нехотя выдавила Гермиона. Она знала, что ей придётся рассказать обо всём, и оттягивала этот момент как можно дольше.              — Что? Почему? — как она и предполагала, реакция Джинни была довольно бурной.              — Просто я поняла, что он не тот, кто мне нужен, — как можно более завуалированно выразилась Гермиона и перехватила ошалелый взгляд подруги.              — Не тот, кто тебе нужен? Мерлин, Гермиона, да он идеально подходил тебе! Что случилось, почему ты поменяла своё мнение?              — Просто… не знаю, просто поменяла и всё. Так бывает, разве нет?              — Да почему, чёрт возьми? Он же идеальный парень! Умный, красивый, смелый, и у вас так много общего!              — А может, мне нужен неидеальный, Джинни? — она почувствовала вибрирующее раздражение в груди.              — Что ты такое говоришь? В последнее время я не узнаю тебя. Ты стала такой отстранённой и… холодной. Что с тобой творится? — Джинни нахмурила брови.              — Да ничего со мной не творится! О Мерлин, почему вам кажется, что если я делаю что-то абсолютно нетипичное для Гермионы Грейнджер, то со мной автоматически что-то не так? Мне надоели эти чёртовы ярлыки!              — Гермиона, но ведь ты всегда знала, чего хочешь! Ты была такой всю свою жизнь, и вдруг что-то произошло с тобой. Мне не нравится, какая ты сейчас.              Слова Джинни были словно пощёчины. Гермиона знала, что Джинни очень нравился Энтони, и подозревала, что та расстроится, узнав о расставании, но никогда не могла бы предположить, что реакция будет настолько негативной. Она ожидала поддержки от подруги, а получила лишь осуждение и неприятные слова.              — А почему я должна нравиться всем вокруг? Мне надоело быть идеальной для всех! Кто-нибудь спросил хоть раз, чего хочу я? — Гермиона словно говорила словами Драко Малфоя. — Я меняюсь, Джинни, и это нормально! Ненормально — это думать, что я буду всегда такой, какой была несколько лет назад! — Она вскочила на ноги, хватая сумку, и бегом направилась в замок, оставляя ошарашенную подругу позади.              Она была так зла, так чертовски зла на Джинни, что, возможно, наговорила чего-то лишнего, но Гермионе было так обидно слышать все эти слова, что она не сдержала гнева. Она пробежала мимо второкурсников, как фурия, едва не снося их с ног. Она не знала, куда бежит, просто бежала на автомате. Повернув за угол, Гермиона столкнулась с Забини, который моментально осмотрел её пронзительным взглядом.              — Смотри, куда идёшь, Грейнджер.              — Где Малфой?              — Я похож на его домового эльфа? — презрительная усмешка. Мерлин, эта гримаса что, у всех слизеринцев заложена генетически?              — Ты ведь знаешь, где он. Просто скажи. Пожалуйста, — добавила она в конце.              — Блять, как же вы оба осточертели мне, — Забини тяжело вздохнул и провёл ладонью по коротким волосам. — Я видел его на четвёртом этаже. Кажется, он читал на одном из подоконников.              — Спасибо! — Не дослушав окончание фразы, Гермиона ринулась к лестницам.              Перепрыгивая через две ступеньки, она забежала в коридор на четвёртом этаже и прошла мимо подоконников, на которых мог сидеть Малфой. Обойдя весь коридор, она не нашла его и, мысленно чертыхнувшись, сделала ещё один круг. Как назло, когда он был так нужен ей, то куда-то исчез.              Откровенно говоря, Гермиона не знала, зачем ищет его. Она даже не представляла, что скажет ему, когда увидит. Извинится за свои слова в том классе? Ну уж нет, это он обидел её, она не собиралась извиняться. Скажет, что он гадкий урод, который, к сожалению, был прав, когда говорил, что она трусиха? Чёрт, да она ведь и вправду трусиха.              Злость бурлила в её венах, она словно витала в воздухе, и её можно было почувствовать кончиками пальцев. Гермиона уже очень давно так не злилась, и, когда, вновь свернув на повороте, столкнулась с Малфоем, первой её реакцией было желание оглушить его.       На его лице было раздражение, но как только он увидел её, то слегка растерялся, хотя лишь на долю секунды. Затем он слегка сощурил свои светло-серые глаза, как бы задавая издевательский немой вопрос.              Гермиона действовала словно во сне, когда схватила его за руку и затащила в класс заклинаний. Малфой не сопротивлялся, когда она закрыла за ними дверь и наслала на замóк запирающие чары. Он опёрся ладонями на стол и, слегка подтянувшись, сел на него, продолжая наблюдать за Гермионой.              — И что дальше, Грейнджер? Собираешься пытать меня здесь, пока моё тело не найдёт коротышка Флитвик завтра с утра? — он усмехнулся и скрестил руки на груди.              — Ты хотел, чтобы я призналась, Малфой? Так вот тебе моё признание. Я порвала с Энтони, а после поссорилась с Джинни, потому что её не устраивает видеть меня такой, какая я есть сейчас. Я настолько зла, просто невероятно сильно. И я тебя хочу. Я так сильно тебя хочу, Драко. Вот тебе моё признание.              В серых глазах мелькнуло нескрываемое удивление. Драко молчал, будто пытался осмыслить сказанное. Гермиона сделала медленный шаг к нему навстречу, стараясь не анализировать то, что собиралась сейчас сделать.       Касаясь пальцами пуговиц на своей рубашке и медленно расстёгивая их, она сделала ещё один шаг. Второй. Третий. Его тело замерло в напряжении, а ладони стиснули край стола. Гермиона наблюдала за каждым изменением в его позе. Он явно не ожидал, что она может быть такой дерзкой.              Звук упавшей на пол рубашки прозвучал непривычно громко в оглушающей тишине кабинета. Гермиона видела, как дёрнулся кадык Малфоя, когда он судорожно сглотнул, рассматривая её. Злость была её топливом, она делала Гермиону максимально уверенной в себе. Она не знала, стала бы столь раскрепощённой при других обстоятельствах.              Его глаза жадно рассматривали её тело, а она сделала ещё шаг. Следом за рубашкой на деревянном полу оказалась юбка, через которую Гермиона легко перешагнула, оставаясь только в нижнем белье.              Когда между ними осталось совсем крошечное расстояние, Драко поднял глаза. Через долю секунды он смог совладать со своими эмоциями и отобразил на лице лишь уверенную усмешку.              — Ты выпила зелье смелости, Грейнджер? Что ты будешь делать, если я скажу, что не хочу тебя? Что тогда? Вновь побежишь к Голдстейну, делая вид примерной девочки, каковой на самом деле не являешься?              Она старалась не обращать внимания на его обидные слова, потому что понимала, что он говорит их намеренно. Как бы уверенно он ни держался, Гермиона видела, что он на грани. Его выдавали пальцы, отчаянно впивающиеся в стол, жадный блеск в глазах и пульсирующая вена на шее. Именно поэтому Гермиона не отступила, а приблизилась, вставая между его ног, и шепнула на ухо:              — Давай проверим, Малфой.              Её глухой стон эхом отозвался в классе, когда он притянул её к себе за шею и развязно поцеловал. Этот поцелуй был таким желанным, таким необходимым, сладким и пьянящим, как первый глоток вина. Он разительно отличался от предыдущих, сейчас в нём был выражен вызов. Они оба словно пытались что-то доказать, не замечая, как их тела тянулись друг к другу.              Драко взял инициативу в свои руки, и Гермиона не противилась ему. Она ненавидела подчиняться, но с ним ей нравилось быть ведомой. Слегка дрожащими пальцами она пыталась расстегнуть его рубашку, но Драко резко схватил её за запястье, заводя руку ей за спину. Она готова была возмутиться, но в этот момент он оставил её без бюстгальтера и невысказанное недовольство растворилось на языке. Он исследовал её грудь, и Гермиона тихонько стонала, закусывая губу и прикрывая от наслаждения глаза. Она даже не замечала лёгкую пульсирующую боль в обездвиженном запястье, пока его язык оставлял влажный след на одном из сосков.              Драко поменял их местами, и теперь она сидела на столе, а он стоял напротив, целуя её шею. Гермиона немного наклонила голову, давая ему больше пространства. Его ласки были грубее, чем в их первую ночь, но от этого они не стали менее желанными. Ей нравилось, с каким жаром он касался пальцами её груди, с каким напором целовал, лишая кислорода, нравилось ощущение жара, разгорающегося внизу живота, когда Драко слегка оттягивал её волосы, заставляя прогнуться в спине.       Была лишь одна вещь, которая её не устраивала. Он всё ещё стоял в одежде, а желание коснуться его кожи было таким сильным, что Гермиона готова была капризно расхныкаться. Она попыталась расстегнуть его рубашку, но он вновь заблокировал действие, прижав её ладони к столу.              — Почему? — выдохнула она куда-то в сгиб его шеи, когда он укусил её за плечо.              — Неприятно, когда не получаешь желаемого, не так ли? — с жаром шепнул он, опаляя дыханием её грудь.              — Если ты хочешь меня наказать, то выбери способ получше.              Он поднял голову, и она поняла, насколько двусмысленно звучала эта фраза. Её щеки покрылись густым румянцем, она увидела азартный блеск в его глазах.              — Я сочту это за вызов, Грейнджер, но уж позволь я сам разберусь, как мне тебя наказывать. У меня на тебя другие планы.              Вопрос застрял в горле, когда Драко слегка наклонился, осыпая поцелуями-укусами её ключицы, спускаясь к груди, затем к животу. Голова затуманилась желанием, поэтому Гермиона не сразу поняла, что он стоял перед ней на коленях, раздвигая её ноги горячими ладонями. Только когда он довольно резко стянул с неё трусики, она пришла в себя, опустив голову и посмотрев в серые глаза.              — Что… что ты делаешь? — сглотнула она.              Мерлин, никто никогда не смотрел на неё с таким желанием. В его взгляде словно плескался расплавленный свинец.              Он не ответил, лишь ласково коснулся губами её колена. Этот жест был настолько интимным и нежным, абсолютно не похожим на предыдущие поцелуи, что её выдох остался где-то в горле. Драко продвинулся выше, проводя языком по внутренней стороне бедра, и Гермиона готовилась лезть на стену от жгучего желания, затапливающего внутренности.              — Драко, что ты…              — Замолчи.              Это звучало как приказ, и, к удивлению Гермионы, она беспрекословно подчинилась ему. Драко укусил её за нежную кожу бёдра, словно наказывая, и она почувствовала сотни мурашек, бегущих по позвонкам.              — Я люблю быть первым во всём, Грейнджер. Уверен, что и в этот раз я займу лидирующую позицию.              Он не дал ей возможности найти достойный ответ. Гермиона ощутила прикосновение горячего языка к своей плоти и содрогнулась всем телом. Её пальцы впились в парту, когда она постаралась подавить рвущийся наружу громкий стон.              О Годрик…              Остатки стеснения улетучились окончательно. Ей плевать было, что она сидела перед ним, раздвинув ноги, абсолютно обнажённая, такая бесстыдно голая. Ей плевать было, что стон всё же вырвался наружу, а она наложила на кабинет только запирающее заклятие, и её мог кто-то услышать. Ей плевать было даже на то, что она позволила ему так пренебрежительно говорить с ней. Всё, что имело для неё значение сейчас, — это он, стоящий перед ней на коленях.       Его язык не знал пощады, настойчивый и властный. Он двигался по кругу снова и снова, без остановки лаская нежные складки. В какой-то момент Гермионе даже показалось, что она сходит с ума. Наслаждение граничило с безумием.       Она зарыла пальцы в его волосы, впиваясь ногтями в кожу головы. Драко зашипел, а затем нежно пососал её плоть. Его горячий язык так умело двигался вверх-вниз, лаская её, разрывая на мелкие кусочки.              Это становилось последней стадией сумасшествия. В один миг весь её мир взорвался.              Пульс громко стучал в ушах, ладонь Драко прижималась к её губам, заглушая громкие стоны и всхлипы. Через всё тело словно пропустили тысячу вольт. Мерлин, разве бывает так хорошо? Как она все восемнадцать лет жила без осознания, что может быть вот так?              Она держалась руками за его плечи, когда почувствовала, как Драко поднимается с колен и притягивает её к себе за талию, зарываясь носом в каштановые локоны. Она впивалась пальцами в его спину, чувствуя под тонкой тканью рубашки напряжённые мышцы. Он держал её в своих объятиях, как в надёжном коконе, давая возможность отдышаться и прийти в себя.       Её руки обнимали его за талию, параллельно вытаскивая рубашку из брюк. Он ухмыльнулся, поняв, чего она добивается, и наконец позволил ей сделать это. Освобождая тело от ненужной ткани, она оставляла россыпь поцелуев на его груди, обвивая талию ногами. Пальцы пробежались по мышцам пресса, и они моментально стали твёрже, затем она трясущимися руками попыталась расстегнуть его ремень.              — Недостаточно насытилась? — промурлыкал он ей в губы, оттягивая нижнюю зубами.              — Помнится, ты угрожал мне, будто я не знаю, что такое настоящий секс с тобой. Так покажи мне. Или это всё лишь слова? — она взяла его на слабо и удовлетворённо улыбнулась, когда он притянул её ближе.              Гермиона облизнула нижнюю губу Драко, целуя его. Услышала его глухой рык, а затем он развернул её к себе спиной, убирая волосы с плеча и слегка прикусывая нежную кожу шеи. Гермиона тихонько выдохнула, он положил её животом на стол, оставляя поцелуи на спине. Затем Драко расстегнул брюки. Прошло несколько секунд, и она наконец ощутила, как он упирается в неё и медлит некоторое время.              — Пожалуйста, Драко… — прошептала она.              Он схватил её за бёдра и вошёл примерно наполовину. Гермиона сдержала секундный крик боли, закусив губу практически до крови. Драко остановился на несколько секунд, а затем начал двигаться в ней, медленно, так жарко и приятно. Его пальцы крепко держали её бёдра, на которых, вероятно, останутся синяки, но ей на это было абсолютно наплевать. Гермиона чувствовала его внутри и наконец ощущала тягучее удовольствие, растекающееся по телу.       Она лежала на столе, не видя его лица, но чувствовала его всем своим телом, подчинялась ему. Одной рукой он продолжал держать бёдра, а другой аккуратно взял её за волосы, наматывая их на кулак и мягко оттягивая, заставляя Гермиону выгнуть спину и поднять голову. Ей невероятно нравилось, когда он так делал, поэтому она мгновенно отреагировала, начав тихо постанывать и закусывать губы. Драко немного набрал темп, входя в неё быстрее и глубже, словно почувствовав вседозволенность и то, что ей больше не больно. Он крепко сжал её ягодицы, потянул за волосы и слегка наклонился, чтобы поцеловать лопатки.              Гермионе было чертовски приятно, когда он грубо тянул её за волосы, приятно, что он грязно имел её на парте, за которой они ещё недавно занимались; ей нравилось чувствовать себя такой раскрепощённой, такой неправильной Гермионой Грейнджер.              Она чувствовала, как он слегка пульсирует в ней. Драко сделал ещё несколько активных толчков, и она услышала его глухие стоны. Он отпустил её кудри, но продолжил держаться за ягодицы, а другой рукой опёрся на столешницу. Она ощущала его сбивчивое дыхание и чертовски хотела увидеть его лицо, но он всё ещё держал её сзади.              Когда он вышел из неё, Гермиона наполнилась пустотой. Медленно поднявшись, она развернулась, ища его взглядом. Он оставил поцелуй на её губах, но быстро отошёл, стараясь выровнять дыхание.       О Мерлин, как же он был прекрасен. Его лицо покрыл лёгкий румянец, волосы стали слегка влажными, и этот его немного безумный взгляд. Приятно осознавать, что хотя бы ненадолго, но он принадлежал ей полностью, без остатка.              Они неспешно оделись в тишине, словно не зная, о чём говорить. Гермиона хотела что-то сказать ему, но все слова казались невероятно абсурдными. Разве она должна испытывать неловкость после того, что между ними случилось? Но момент прошёл, и наступила суровая реальность.       Что сказать ему? Может, предложить посидеть завтра в Выручай-комнате перед камином? Или устроить небольшой пикник опять-таки в Выручай-комнате? Из-за скрытности их «отношений» у них было очень ограниченное количество мест, где они могли показаться вместе.              — Ты больше не злишься? — он первый прервал тишину, застёгивая рубашку, на которой не хватало одной пуговицы. Гермиона даже не заметила, как сорвала её в порыве желания поскорее коснуться его кожи.              — Что? — она непонимающе посмотрела на него, завязывая галстук на шее.              — Ты пришла ко мне и сказала, что чертовски зла. Я помог тебе снять напряжение? — Он застегнул брюки и затянул ремень.              — Ты считаешь, что я пришла только поэтому?              — Брось, Грейнджер, я привык, что девушки приходят ко мне, чтобы снять стресс, — его лицо исказилось в какой-то не понятной для Гермионы ухмылке. — Я поступаю точно так же. Это как взаимовыгодная сделка. Ты ясно дала понять, что большего тебе от меня и не нужно.              — Ты правда считаешь меня такой? Правда думаешь, что я могу воспользоваться тобой, чтобы… снять стресс? — она моментально вспыхнула. Её очень задели его слова.              — Тогда зачем ты пришла? Ответь мне, Гермиона. Назови хоть одну причину, — он схватил её за плечи и немного встряхнул.              — Что ты хочешь от меня услышать? — она грубо оттолкнула его и сделала несколько шагов назад.              — Хочу, чтобы ты признала свои желания.              Она усмехнулась, нервно проводя рукой по волосам и убирая пряди за уши. Затем с остервенением закусила губу, смотря Драко прямо в глаза. Ты действительно настолько глупый или просто притворяешься?              — Я рассталась с Энтони, потому что никогда не хотела его так сильно, как тебя. Ты ведь и так это знаешь, но почему-то тебе обязательно нужно это услышать! Разве недостаточно просто знать?              Он смотрел на неё долю секунды, а после его губы растянулись в улыбке. Гермиона не понимала, какого соплохвоста он улыбался, и её брови хмуро свелись к переносице. Но когда она увидела его довольное лицо, то на её лице появилась такая же дурацкая улыбка.              — О Мерлин, ты просто подонок! — она толкнула Драко в плечо, но он перехватил её запястье, притягивая к себе.              — Подонок, которого ты невероятно сильно хочешь, — Драко прошептал эти слова ей на ухо, едва касаясь мочки губами.              — Не заставляй меня жалеть о том, что я сказала это вслух, Малфой.              — Что, ты и жить без меня не можешь?              — Ещё чего, не дождешься, — Гермиона фыркнула, слегка отталкивая его и направляясь к выходу из кабинета.              — Тебе нужно чаще злиться, мисс Гриффиндор. Когда ты злая, ты очень раскрепощённая.              Уже открывая дверь, Гермиона обернулась на Драко. В его глазах до сих пор прыгали чёртики. Будь проклята каждая капля крови вейлы, что течёт в его жилах. Драко скрестил руки на груди, продолжая смотреть на Гермиону и облокачиваясь на парту, на которой только что грубо отымел её. Его взгляд бесстыдно блуждал по её ногам, словно он не насытился ею пятнадцать минут назад. Она моментально вспыхнула, будто он не раздевал её получасом ранее, и выскользнула за дверь, не произнося ни слова.