Фонтан феи Фортуны

      Март 1999              Шумный звон бокалов наполнил гостиную Слизерина, создавая то веселье, которое уже очень давно отсутствовало в стенах этой комнаты. Огневиски у Нотта было словно в нескончаемом запасе, поэтому друзья решили в кои-то веки собраться вместе и устроить небольшую вечеринку, сопровождаемую громким смехом, звоном бокалов с янтарной жидкостью, а также лёгкой музыкой, которая доносилась из большого проигрывателя на столике. Огонь весело потрескивал в камине, отбрасывая блики на потолок, и впервые за долгое время Драко чувствовал себя здесь уютно.              — Как же давно мы не собирались вот так! Нужно почаще вспоминать былые времена, — громко произнёс Теодор, перекричав музыку и отсалютовав стаканом с огневиски.              — Если твоя сексуальная мать будет и дальше спонсировать наши посиделки, я только «за», — ехидно улыбнулся Блейз, за что получил сильный толчок в плечо от Нотта.              Драко наблюдал за стычкой друзей, тихо посмеиваясь. Да уж, Тео прав, давно они вот так не собирались. Настроение Драко не могла испортить даже Пэнси, которая властно сидела на его коленях, поглаживая плечо; она будто демонстративно показывала остальным девушкам в этой комнате, что только у неё есть право так делать. В его груди вибрировало раздражение оттого, что она старалась присвоить его себе, словно долбаную марионетку, словно бычка, которого можно держать на привязи, но Драко всё равно позволял ей. Пусть удовлетворит своё ёбаное эго, показывая другим девчонкам, что он никогда не будет принадлежать им. Так же как и ей.              Хохотнув над очередной шуткой Блейза, Драко сделал ещё один глоток огневиски, облизывая нижнюю губу. Впервые за долгое время ему было так спокойно. Впервые за долгое время он чувствовал себя расслабленно. Он искренне смеялся с каждой шутки друзей, а не потому, что так было нужно, и даже внимательно слушал какие-то идиотские рассказы Монтегю о том, как он подцепил очередную девчонку. Впервые за последние несколько месяцев его голова не была забита дурными мыслями.              — На самом деле, я бы никогда не подумал, что закончу обучение в этой долбаной школе. Хотя сюда стоило вернуться хотя бы ради девчонок. Заметили, как некоторые похорошели? — хохотнул Гойл, разливая очередную порцию огневиски.              — Гойл, я уверена, что ты ни разу даже не говорил с противоположным полом. Ни одна адекватная девчонка не стала бы и смотреть в твою сторону, не то что встречаться, — скривилась Астория Гринграсс, обнимая за плечи Блетчли. И когда только они начали встречаться? Драко понял, что упустил этот момент.              Послышались улюлюканье и хохот. Гойл стушевался и замолчал, сделав несколько глотков. Драко усмехнулся. Он знал, что Гойл был влюблён в Асторию уже несколько лет, но ему она явно была не по зубам.              — Вообще, Гойл прав. Многие стали такими хорошенькими. Я бы с удовольствием познакомился с некоторыми поближе. Скажем, в одном из тёмных классов. Например, с рыженькой Уизли. У неё такая аппетитная задница, — Монтегю провёл в воздухе руками, видимо пытаясь изобразить пятую точку Уизли. Гойл противно захохотал, откинувшись в кресле.              — Фу, ты такой мерзкий. Она страшная, да и к тому же нищебродка, — Пэнси поморщилась, проводя ногтями по шее Драко и зарывая пальцы в его мягкие пряди.              — Пэнс, естественно, ты в тысячу раз красивее. Жаль только, что ты предпочитаешь всяких блондинистых засранцев, — ехидно произнёс Монтегю, смотря на Драко.              — Вы говорите о девушках словно о расходном материале. Монтегю, ты отвратителен, самому не тошно от себя? — в комнату вошла Дафна и села рядом с Блейзом.              Драко проследил за ней, наблюдая, как Забини немного придвинулся к Дафне. Их колени соприкоснулись, и она слегка покраснела, отводя взгляд. Ох, неужели снова встречаются? Нужно будет расспросить Блейза.              — Если тебя оскорбляют такие разговоры, можешь пойти прогуляться, Даф, — Грэхэм хохотнул, делая глоток.              — Полегче, Монтегю, — Блейз моментально ощетинился.              Тот ухмыльнулся, но всё же примирительно выставил руки перед собой, капитулируя. Драко вновь посмотрел на Блейза и Дафну. Она кинула на Забини ласковый взгляд, и он придвинулся к ней ближе. Нет, ну точно снова вместе.              — Нет, Уизли тебе явно не по зубам. Я слышал, она с нашим золотым мальчиком Потти. Этот уёбок всё же выжил, подумать только, — вновь захохотал Гойл. Драко поморщился. Этим смехом можно было пытать людей.              — Ну, тогда, может, чёртову зубрилу Грейнджер? Интересно, она такая же зажатая в постели, как в жизни?              — Серьёзно, с грязнокровкой? Грэхэм, ты падаешь в моих глазах! — Пэнси скривилась, будто увидела таракана. — Уверена, что от неё воняет, как от долбаной помойки. И эти вечно лохматые волосы. Мерлин, она такая уродка.              Драко был в секунде от того, чтобы скинуть Пэнси со своих колен, но он сдержал этот порыв.              — Да плевать на её волосы, она стала такой аппетитной. Я бы с удовольствием нагнул эту суку и вытрахал из неё всю долбаную…              Его тираду прервал громкий хруст стекла. Все резко замолчали и уставились на Малфоя, который держал в окровавленной ладони то, что некогда было стаканом. Остатки огневиски пролились на его брюки, а осколки разлетелись в стороны — часть из них осталась в ладони, сильно порезав её. Драко медленно разжал руку, стряхивая стекло на ковёр.               Заткни свою грязную пасть, а иначе я сам заткну тебя, ублюдок.              — Бракованный стакан, — просто произнёс он, доставая палочку и залечивая рану.              — Милый, ты в порядке? — Пэнси моментально вскочила, пытаясь проявить не нужную ему сейчас заботу, только сильнее разозлив его.              — Я же сказал, бракованный стакан! — рявкнул Драко, стараясь унять бешеное сердцебиение.              Пэнси обиженно поджала губы, уходя в другую сторону комнаты, и села рядом с Асторией. Плевать на её обиды, наконец-то она оставила его одного.       Гостиная была в тишине какое-то время, а затем Монтегю нарушил молчание, начав рассказывать очередную никому не интересную историю. Все постарались забыть этот инцидент, словно ничего не произошло, и продолжили пить и общаться. Все, кроме самого Малфоя и обеспокоенного за друга Блейза.              Драко продолжал смотреть в одну точку, сжимая и разжимая порезанную ладонь. Злость клокотала где-то в районе глотки и была готова вырваться наружу. Под кожей будто разливалось адское пламя неконтролируемой ярости, и она достигла своей наивысшей точки, когда он перевёл взгляд на хохочущего Монтегю. Тот и не подозревал, что, если бы можно было убивать глазами, он уже был бы мёртв под ледяным взглядом цвета грозового неба.              Когда Грэхэм произнёс эти гнусные слова в адрес Грейнджер, Драко захотелось выхватить из кармана палочку и кинуть в ублюдка Авадой. Это была настолько неконтролируемая злость, такая разрушающая, убийственно неправильная. В последний раз Драко ощущал такое, когда узнал, что отец подверг их с матерью жуткой опасности, вновь примкнув к Тёмному Лорду. И он испытал это снова прямо сейчас, сидя в гостиной своего факультета и слушая, как этот недоумок отзывается о ней.              Что ты сделала со мной, Грейнджер? Что ты, сука, сделала со мной?       Раньше бы он только посмеялся над таким высказыванием, а вероятно, даже поддержал бы его, но сейчас ему хотелось встать и проломить башку долбаного Монтегю чем-нибудь тяжёлым. Что ты сделала со мной, Грейнджер?              Только посмей сказать о ней ещё хоть слово. Ещё. Блять. Одно. Слово.              — Малфой, что это было? — к нему склонился Блейз, пока остальные были заняты обсуждением выпускного.              — Не понимаю, о чём ты, — невозмутимо произнёс Драко и прошептал «Репаро», наливая в уже целый стакан порцию огневиски.              — О том, что ты раздробил долбаный стакан ладонью. А ещё о том, что это произошло после упоминания имени одной прелестной грязнокровки.              — Ты несёшь полную херню, Забини, — процедил Драко, делая большой глоток. Его тело всё ещё клокотало от злости, и он постарался успокоиться, вновь наполняя стакан.              — Уверен, что это никак не связано с тем, что пару недель назад я видел выходящую из кабинета чар и раскрасневшуюся Грейнджер, которая нервно поправляла юбку? А, погоди-ка, это произошло как раз после того, как она яростно искала тебя. И-и-и, сейчас ты совсем уж обалдеешь, после неё из кабинета вышел ты с довольной улыбкой на всё лицо. Совпадение?              Драко почувствовал, как последний глоток огневиски встал где-то в горле. Его ладони моментально вспотели, и он отставил пустой стакан в сторону, поворачиваясь к другу и пронзительно смотря в карие глаза.              — Кто-то ещё видел?              — Блять, Малфой, что ты вообще творишь? Тебе что, мало юбок в этой школе?              — Ответь, кто-то ещё видел? — Драко понизил голос, практически шипя.              — Нет, иначе об этом бы уже знали абсолютно все! Считай, что я ваш долбаный ангел-хранитель! — Блейз сжал челюсть, а затем откинулся в кресле, тяжело вздохнув и прикрыв веки. Благо Дафна отошла к Астории и не слышала их разговор.              — Прости, но ты явно на него не тянешь, — усмехнулся Драко, но, увидев серьёзный взгляд Забини, перестал улыбаться. — Послушай, я ценю нашу дружбу и могу сказать в твой адрес ещё кучу сентиментальной херни, но это не твоё дело. Я сам разберусь с этим.              — Сам? Помнится, ты собирался разобраться сам, но, погоди-ка, кажется, это было ещё до долбаного Рождества. А теперь ты всем своим видом даёшь понять, что она тебе дорога. Только, блять, не нужно говорить, что это не так, меня уже достали твои смешные отмазки, — Блейз выставил ладони вперёд, увидев, что Малфой думает возразить.              Драко открыл рот, собираясь что-то сказать, как-то переубедить друга, но понял, что это абсолютно бесполезно. Он не хотел врать ему, да и себе тоже. Он абсолютно не понимал, что чувствует к Грейнджер, и даже не мог представить, как можно описать это чувство. Единственное, что он знал, так это то, что впервые за долгое время ему было спокойно. И это спокойствие вселяла в него именно она — эта взбалмошная девчонка с вечно кудрявыми волосами и карамельными глазами, которые в последнее время смотрели на него с такой теплотой, что хотелось провалиться в преисподнюю. И Драко знал, что это взаимно, что она тоже это чувствует.              Теперь каждый его день был наполнен ею. Он искал её взглядом в Большом зале за завтраком и, когда их глаза пересекались, видел эту лёгкую улыбку. Он садился рядом с ней на чарах по решению Флитвика и видел, как она краснеет, когда его бедро касается её ноги. Он тянулся за ингредиентами для зелья на зельеварении и ненароком прижимался к ней, пока остальные были увлечены рассказами Слизнорта. Его забавляло, как в этот момент сбивалось её дыхание и лихорадочно блестели глаза. Он искал с ней встреч в коридорах, в библиотеке и тайно мечтал, чтобы она вновь сама сделала первый шаг и встретилась с ним. И он, чёрт возьми, видел, что она тоже хочет этого, но всячески сдерживает себя. И это невероятно злило его.              Драко знал, что это из-за её подружки Уизли. После того, что случилось в кабинете чар, он увидел, как на следующий день они снова сидят вместе за ужином и мило болтают. Они помирились, как же могло быть иначе. И Драко осознавал, что она не сможет переступить через мнение своих чёртовых друзей, даже если он, Драко Малфой, будет тем, кого она желает больше всего на свете. Грейнджер была из тех людей, которые забьют на свои желания и будут делать так, как удобно другим. Она была из тех людей, которых так презирал Драко.              — Всё будет намного проще, если я продолжу «встречаться» с Пэнс. Она красивая, сексуальная, довольно приставучая, конечно, но с этим можно смириться. Но знаешь, в чём ёбаная ирония, Блейз? Я абсолютно не хочу быть с ней. Мне тошно от одной только мысли, если я продолжу терпеть её ещё хотя бы день. Вот что я чувствую. Поэтому хватит лечить мне мозг! Мне было гораздо легче, когда ты держал нейтралитет.              Драко сделал последний глоток и резко поднялся с кресла. С громким стуком поставив стакан на стол, он накинул на себя мантию и вышел из гостиной. Ему срочно нужно прогуляться, иначе он задохнётся в этой пропитанной осуждением комнате.

***

      Часы звонко пробили девять раз, и Гермиона нехотя оторвалась от книги, кинув взгляд на циферблат. Пора было возвращаться, чтобы успеть до отбоя. Она сладко потянулась, откладывая книгу в сторону. Плед был таким уютным, он напоминал ей облачко, в которое хотелось зарыться с головой и не высовывать нос несколько дней. Она решила, что ничего не случится, если она посидит ещё пять минут.              Гермиона направила палочку на тлеющие поленья и еле слышно прошептала «Инсендио», чтобы языки пламени вновь начали плясать в камине. Ей нравилось находиться здесь. Словно в отдельном мире, таком уютном, который не мог разрушить абсолютно никто, потому что никто не знал об этой части комнаты. Никто, кроме него.              Она приходила сюда практически каждый день вот уже две недели в надежде, что он тоже решит заглянуть. Гермиона любила уединяться здесь, сидеть напротив камина на мягком пледе, на котором когда-то они провели свою первую ночь, любила в приглушённом свете настольной лампы читать подаренную им книгу. Она надеялась, но за эти две недели он ни разу не пришёл.       Гермиона видела, как он смотрит на неё, чувствовала, как он ненароком касается её на занятиях, знала, что он тоже хочет, но он будто ждал от неё какого-то первого шага, который она не решалась сделать. Поэтому она приходила сюда. Как же это было глупо! Она чувствовала себя полной идиоткой, но ноги тащили её в Выручай-комнату, словно магнитом.              Так, ладно, ещё один вечер в ожидании прошёл даром, пора было вылезать из тёплого пледа и идти в свою гостиную, где можно поболтать с Джинни. При мысли о ней сердце Гермионы болезненно сжалось. Каждый чёртов день она прокручивала в голове фразы, которые скажет ей Джинни, если узнаёт про её «отношения» с Малфоем. И каждый раз она понимала, что не в силах подобрать правильных слов, чтобы хотя бы немного оправдать свои действия. Такие слова ещё не придумали в природе.              Собрав волосы в небрежную косичку, Гермиона встала с дивана, скидывая плед, когда услышала тихий скрип двери. Сердце заколотилось, словно безумное, и она обернулась, понимая, что никто больше не знает об этой версии комнаты. Он наконец пришёл.              Когда Малфой увидел её, на его лбу пролегла лёгкая складочка, будто он не ожидал встретить Гермиону здесь. Дверь растворилась за его спиной, но он продолжал стоять на том же месте, не делая ни одного шага навстречу.              — Привет, — негромко произнесла Гермиона, смущённо заправляя выбившуюся кудряшку за ухо.              Драко всё же сделал несколько шагов, рассматривая её лицо, словно впервые. Гермиона осталась неподвижной, сжимая в пальцах плед так, будто он мог уберечь её от множества ошибок, которые она могла совершить, находясь со слизеринцем в одной комнате.              — Не знал, что ты здесь, — его голос прозвучал так хрипло, что она невольно вздрогнула.              — Да, я довольно часто прихожу сюда.              О Мерлин, Грейнджер, замолчи! Ему необязательно знать, что ты сидишь здесь практически каждый вечер и ждёшь его.              — Неужели ждёшь меня? — Ну конечно, эта издевательская ухмылка. Он считывал её эмоции за секунду.              — Мне кажется, Златопуст Локонс менее самоуверенный, чем ты, — моментально покраснела Гермиона то ли от злости, то ли от смущения.              — Я ждал, когда мы снова встретимся, — его тон сменился за секунду, и Драко перестал улыбаться. Теперь он внимательно смотрел ей в глаза, а на его лице не было ни тени ухмылки.              О Мерлин, он говорил абсолютно серьёзно.              — Ждал? — по-идиотски переспросила она и вновь увидела улыбку на его лице.              — Всё никак не могу привыкнуть к тому, что мне приходится дважды повторять, чтобы до тебя дошёл смысл моих слов. Грейнджер, я ещё ни разу не встречал такую нелепую девушку, как ты, — он подошёл довольно близко и аккуратно приподнял её подбородок, большим пальцем поглаживая щёку.              — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна сейчас достать палочку и наслать на тебя оглушающее заклятие? — Гермиона сделала над собой титаническое усилие, чтобы не податься к его тёплой ладони.              — Могу назвать три. Во-первых, твоя палочка лежит на столе, и ты вряд ли сможешь дотянуться до неё. Во-вторых, у меня молниеносная реакция, и я успею защититься. И, наконец, в-третьих… ты не сделаешь этого, потому что ты без ума от меня, Гермиона.              Драко выдохнул последнюю фразу ей прямо в губы, а его голос был таким приглушённым и хриплым, что она практически потеряла рассудок. Дыхание было обжигающим, с оттенком медового виски, которое он, вероятно, пил ранее. В нос моментально ударил его запах. Гермиона обожала его парфюм с нотами сандала, мускуса и оттенками табачного дерева. Её ресницы слегка подрагивали, когда она смотрела ему прямо в глаза. Она уже отреклась от всех своих убеждений и просто хотела прикоснуться к его губам, вновь ощутить их мягкость, вкус алкоголя и сладкого запрета, но он немного отодвинулся, перемещая ладонь ей на талию.              — Кажется, я всё-таки тебе небезразличен.              — Не сильно радуйся. Мы друзья, Малфой. Не более того.              — Разве друзья делают вот так?              Он опустил голову и коснулся губами мочки, облизывая её языком и слегка прикусывая. Гермиона шумно выдохнула, впиваясь пальцами в его плечо и на секунду закрывая глаза.              Мерлин, прошу тебя, просто не останавливайся. Я готова раствориться в твоих руках, послать всё к чёрту, только не отходи от меня ни на шаг.              — Я не хочу быть твоим другом, Грейнджер, — он вновь коснулся языком её мочки, а затем прошептал эти слова ей на ухо.              — Тебе пора привыкнуть, что ты не всегда можешь получать желаемое, — выдавила она, с силой закусывая губу и приказывая себе отойти от него немедленно.              Абсолютно провальная затея.              — Очень жаль. Ничего не хотел так сильно. — Его пальцы аккуратно расплели косичку, зарываясь в волосы. Затем он оставил лёгкий поцелуй на участке между её шеей и плечом.              — Уверена, я не первая, кто это слышит, — она рвано выдохнула, когда Малфой поцеловал впадинку над ключицей.              — Не первая. Но ты первая, кому я говорю правду.              Он поднял на неё взгляд. Долгие секунды он смотрел в её распахнутые глаза, иногда опускаясь к слегка приоткрытым губам, которые шумно выдыхали воздух из лёгких. Её сердце колотилось с какой-то невероятной скоростью, и Гермиона понимала, что падает в бездну.              Неважно, что она скажет Джинни, если та обо всём узнает; абсолютно неважно, если от неё отвернутся все друзья и посчитают её чёртовой предательницей. Это не имело никакого значения, если он смотрел на неё вот так.              И в этот миг совершенно внезапно к ней пришло понимание. Мерлин, она умнейшая волшебница своего возраста, которая прочитала сотню книг, и только сейчас к ней пришло осознание. Уже существует такое слово, которое могло оправдать её неправильные чувства к Драко. Это называется влюблённость.              И это открытие даже не испугало её. Она просто приняла это чувство как должное, не стараясь противиться ему. Ведь это было абсолютно бесполезно.              — Почему я? — прошептала она, не отрывая от него взгляда.              Её действительно волновало, что он в ней нашёл. Ведь у него было столько девушек — да что там говорить, он ведь встречался с Паркинсон, которая намного опытнее и сексуальнее Гермионы. Она правда не понимала, почему он обратил своё внимание на неё, грязнокровку, которую всячески оскорблял все эти годы, ненавидел, смешивал с дерьмом. И вот сейчас он обнимал её и смотрел так, что она готова была пойти за ним куда угодно.              — А почему я, Грейнджер? — горько усмехнулся Драко, заводя пальцы в её волосы.              И у неё не было ответа на этот вопрос. Она знала лишь то, что прямо сейчас ей катастрофически необходимо его поцеловать. И Гермиона поддалась желанию, вставая на носочки и обвивая его шею руками, прижимаясь ближе. Малфой притянул её к себе за талию, другой рукой поглаживая щёку. О Мерлин, как же она скучала по его объятиям, по его губам, по нему.              Драко играл с её языком, облизывая кончик, слегка посасывая его и немного прикусывая. Она тихо стонала ему в губы, пока его ладонь обжигала кожу на её шее, спускаясь, и расстёгивала пуговки на рубашке. Гермиона и сама поспешно старалась избавить Драко от мешающей ткани, чтобы поскорее увидеть его прекрасное тело.              Освободив её грудь от рубашки и белья, он мягко ласкал соски пальцами, заставляя её слегка откинуть голову и застонать от наслаждения. Он уже знал, что доставляет ей удовольствие; за это время он успел её изучить, в отличие от неё, и Гермиона была намерена это исправить.              Она аккуратно толкнула его на диван, принуждая сесть, а затем села сверху. Драко шумно выдохнул, когда она поцеловала его шею, массируя её губами и закусывая, как это делал он с ней. Гермиона только училась, но старалась следить за его реакцией и уже понимала, что ему приятно. Она ненароком потёрлась сосками о его обнажённую грудь, и он глухо застонал, с силой сжимая пальцами её ягодицы.       Она поспешно расстегнула его брюки, чувствуя развязные поцелуи на своей груди. Гермиона долго раздумывала над тем, чтобы сделать ответный шаг, и наконец решилась на это, старательно отбрасывая все страхи выглядеть нелепо и выставить себя неопытной дурочкой. Вероятно, ему не понравится, но она не узнает, если не попробует.       Гермиона застонала от наслаждения, ощущая его беспорядочные касания языком вокруг сосков, а затем попыталась запустить ладонь в его бельё, но он остановил её, схватив за запястье.              Да какого чёрта?              — Я не смогу сдерживаться, если ты сделаешь это, — горячо выдохнул он, оттягивая её нижнюю губу зубами.              — Кажется, в этом и заключается задача. Чтобы ты не сдерживался, — недовольно прошипела она, освобождая свою руку из хватки.              — Я могу быть очень грубым в своих действиях, Грейнджер. Нежности даются мне довольно тяжело, поэтому не жди чего-то радужного.              Он что, пытался отговорить её от того, чего, судя по тому, что слышала Гермиона, желают многие парни?              — Мне надоели твои вечные намеки на то, какой ты великий и ужасный садист. Пока всё, что я вижу, — это нежелание причинять мне боль. Поэтому позволь сделать то, чего я хочу, а иначе я свяжу тебя.              Драко даже оторвался от её шеи, приподнимая брови. Весь его вид выражал неподдельное удивление, а вкупе с растрёпанными волосами и раскрасневшимися от возбуждения щеками это выглядело крайне комично.              — Кажется, ты путаешь роли, Грейнджер.              — Думаешь, я не сделаю этого? — Она слегка отодвинулась, а затем схватила палочку и направила древко на его запястья. Драко находился в замешательстве и даже не успел среагировать. — Инкарцеро!              За секунду верёвки крепко стянули его запястья, обездвиживая и заставляя распахнуть глаза в немом шоке. Драко сперва смотрел на свои связанные руки, а следом перевёл взгляд на Гермиону. И, чёрт возьми, в нём было столько эмоций. Удивление, недовольство, смятение и какое-то животное желание.              — Грейнджер, немедленно освободи меня, — в голосе звучали нотки холодного приказа, но Гермиону этим точно нельзя было напугать.              — Замолчи. Тяжело, когда не можешь контролировать ситуацию, не так ли? — она приподняла одну бровь, проводя ладонями по его обнажённой груди. — Доверься мне.              Она повторила его слова, сказанные несколько недель назад, и заглушила его следующую реплику поцелуем. Его тело всё ещё было напряжено, но он ответил на поцелуй. Гермиона спустилась ниже, проводя языком по его груди, солнечному сплетению и пупку. Драко слегка откинул голову на спинку дивана, жадно наблюдая за её действиями. Когда Гермиона опустилась перед ним на колени, стягивая с него брюки, в его глазах отобразилось понимание. Наверняка он был уверен, что она готова ласкать его руками, но никак не…       Она почувствовала, как заколотилось его сердце, а дыхание сбилось так, будто он пробежал несколько миль.              — Грейнджер, ты же не собираешься…              — Я знаю заклинание, которое сделает тебя немым на какое-то время. Как раз хотела опробовать на ком-нибудь, ты можешь быть первым, — она коварно улыбнулась и стянула с него бельё, смело его осматривая.              Мерлин, как же он красив. Как бледная статуя, высеченная неизвестным скульптором. От напряжения мышцы груди и живота выделялись ещё сильнее, заставляя проводить по ним ладонями, очерчивать каждую пальцами. Ей хотелось сказать, насколько он прекрасен, произнести это вслух, но она молчала, лишь с немым восхищением осматривая Драко, глаза которого горели от желания.              Гермиона была бы рада, если бы кто-то научил её различным сексуальным техникам, но у неё не было умений, и сейчас она полагалась лишь на свои ощущения. Восхищение в его глазах немного успокаивало и придавало смелости, и поэтому она надеялась, что он получит удовольствие от её ласк.              Когда она кончиком языка коснулась светло-розовой головки, то услышала, как из губ Драко шумно вырвался воздух. Гермиона аккуратно облизала её и провела языком по кругу, мягко погружая головку в рот. Кожа его члена была такой тёплой и такой мягкой, словно бархат. Драко сжимал пальцы в кулаки, дёргая обездвиженными запястьями, и рвано дышал, откидывая голову.              — О Салазар, Гермиона…              Её невероятно заводило, с каким придыханием он произносил её имя, насколько ему приятно было то, что она делала с ним, и Гермиона осмелела. Она аккуратно опустилась ниже, смыкая губы на члене и погружая его в свой рот, проводя по нему языком.       Гермиона чутко реагировала на каждый его стон, на каждый рваный выдох и постепенно узнавала, как ему наиболее приятно, с каким темпом нужно ласкать его. Из него вырывались глухие стоны, руки были напряжены так сильно, что проступали вены, а кадык дёргался каждый раз, когда он судорожно сглатывал. Гермиона поняла, что её трусики безнадёжно мокрые.              — Грейнджер, пожалуйста, развяжи меня… Я хочу касаться тебя… пожалуйста…              Чёрт возьми, какое-то неземное наслаждение — ощущать, что это она делала с ним, что именно она доводила его до невероятного экстаза. Она ещё несколько раз провела по члену языком и нежно пососала его, пока не услышала хриплое «умоляю».       Драко Малфой умолял её. Желание накрыло её с головой, а рука сама потянулась к палочке. Гермиона прошептала заклинание, освобождая его от оков, давая волю его рукам, которые моментально оттолкнули её на пол.       Гермиона ощутила лёгкую боль в позвоночнике, но её действие сразу прошло, когда Драко прижался к ней, терзая её губы в жадном поцелуе, будто он не целовал её вечность. Гермиона чувствовала, как её губы распухают, наливаются кровью.       Когда он оторвался от неё, она увидела, как его глаза мечут какие-то безумные молнии. Его руки блуждали по всему её телу, заставляя выгибать спину и подстраиваться под его движения.              — Грейнджер, мы будем гореть в аду. — Он стянул с неё трусики, а затем резко вошёл до конца, выбивая из горла Гермионы громкий стон.              Его пальцы смыкались на её шее, когда он двигал бёдрами, входя и выходя из неё. Она царапала его спину и слышала, как он шипит от боли, прикусывая её сосок. Воздух был наэлектризован до предела, вокруг них витал аромат безумного секса и животной страсти, и Гермиона ощущала, как потихоньку сходит с ума.              Мерлин, это чистое безумие. Они изголодались друг по другу, истосковались по близости, такой неправильной, но чертовски желанной. Драко поднял их руки над головой, сплетая их пальцы воедино. Их единение. В этом замке словно существовали только они двое.              Она ощутила приближение конца и с силой сжала бёдра, когда это желанное чувство вновь накрыло её с головой. Волны наслаждения и необходимого блаженства медленно растекались по всему её телу. Она плескалась в них и через время услышала протяжный стон Драко. Он кончил после неё.              Гермиона чувствовала на себе тяжесть его тела, абсолютное бессилие и счастье, разрывающее её на мельчайшие кусочки. Ей приятно было тепло его кожи, которая слилась с ней, приятно было ощущать его волосы, щекочущие щёку, приятно было, как он оставлял нежные, едва ощутимые поцелуи на груди.       Драко перекатился на спину, притягивая её к себе и крепко обнимая. Гермиона легла на его плечо, словно это самое уютное место в мире, и прикрыла глаза, кладя свою ладонь на его грудь.              — Если ты сейчас вновь спросишь меня, не причинил ли мне боли, я тебя ударю.              — Даже не собирался. Ты сама напросилась.              — Вот, значит, как? А я думала, ты стараешься быть джентльменом.              — Джентльменство отходит на второй план, когда я вижу, что тебе нравится то, что я с тобой делаю, Грейнджер.              Он увидел, как покраснели её щеки от смущения, и усмехнулся, проводя ладонью по её бедру.              — Значит, любишь связывания? Я не думал, что ты такая шалунья, мисс Гриффиндор. — Она чувствовала его издевательскую улыбку.              — Всё-таки нужно было заткнуть тебе рот.              Драко посмеивался, прижимая её ближе к себе и запуская пальцы ей в волосы, играя с одним из локонов.              — Мне приятно находиться здесь. Я давно не ощущал такого спокойствия.              Гермиона приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. Его лицо было расслабленным, а в приглушённом огне камина выглядело слегка загорелым. Она не выдержала и провела пальцами по его скуле, едва касаясь кожи подушечками. Он наклонил голову и потёрся слегка колючей щекой о её ладонь, закрывая глаза.              — Что будет дальше, Драко? — шёпотом спросила Гермиона, не отрывая от него взгляда.              — Ну, мы можем остаться здесь на какое-то время, но всё же нам когда-нибудь придётся выйти отсюда. Боюсь, наше отсутствие не останется незамеченным, — шутливо произнёс он.              — Ты знаешь, о чём я говорю, — она убрала ладонь от его лица. Драко моментально раскрыл глаза.              — У жизни такое дерьмовое чувство юмора, если честно. Каждый чёртов день последние два года я не чувствовал… ничего. Я не чувствовал абсолютно ничего. Каждое утро я просыпался с надеждой, что хотя бы сегодня что-то изменится. Но ничего не менялось, и я думал: «Серьёзно, опять?». Была только всепоглощающая пустота. И я пытался найти способ чувствовать хотя бы что-то. Но у меня ни черта не получалось. До момента, пока мы не начали совместные занятия.              Он перекатился на другой бок, кладя под голову руку и смотря Гермионе в глаза. Она слушала его, затаив дыхание, не зная, что он скажет дальше. От эйфории и лёгкого безумия, когда она увидела его сегодня, не осталось и следа. Так бывало из раза в раз: на смену удовольствию всегда приходило чувство вины, которое было постоянным спутником Гермионы уже несколько месяцев.              — Драко, это зашло слишком далеко…              — И что с того? Это твоя жизнь, Грейнджер, и только ты можешь распоряжаться ею. Только ты. Не Вислый, не Мальчик-Который-Находит-Проблемы-На-Свою-Задницу, не кто-либо ещё. Тебе самой не надоело вечно приносить себя в жертву? — его глаза опасно сверкнули.              — Ты не знаешь, о чём говоришь, — она повернулась на спину, изучая невесомый потолок, и сбросила кудри с плеча.              — Так объясни мне, будь так любезна. Потому что я правда не понимаю.              Она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Об этом не знал никто, кроме её друзей и Макгонагалл, которая помогла ей подобрать нужное заклинание. И сейчас Гермиона готова была посвятить в это ещё одного человека. И несколько месяцев назад это был бы последний человек, которому она стала бы рассказывать настолько личные вещи.              — Когда Волдеморт начал убивать маглорождённых и вырезать целые семьи, я… я спрятала свою семью на другой конец планеты и стёрла им все воспоминания обо мне, — голос дрогнул, и она почувствовала, как напряглось тело Драко рядом с ней. — Воспоминания можно вернуть, но неизвестно, какими будут последствия. Вторжение в разум — это очень рискованная вещь, и, возможно, они никогда не смогут меня вспомнить.              — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, — голос Драко звучал настолько обезличенно, что ей стало больно. Наверняка он ощущал вину за случившееся. Хоть он и не убивал маглорождённых, но имел ко всему этому косвенное отношение.              — Мои друзья — это всё, что у меня осталось. Буквально. Я не могу потерять и их, понимаешь? Если они не смогут принять нашу связь и мне придётся выбирать… я не стану задумываться ни на минуту, — она почувствовала горячие дорожки от слёз на своих щеках и наклонила голову набок, чтобы Драко не заметил этой слабости. — Я не хочу привязываться к тебе, потому что потом мне будет чертовски больно.              Ты уже привязалась к нему, Гермиона. Стоило посмотреть правде в глаза и принять тот факт, что влюблённость накрыла её с головой. Это глупо было отрицать, ведь она уже собственноручно, хоть и неосознанно, отдала ему своё израненное сердце.              Драко молчал какое-то время, словно не мог подобрать ни одного правильного слова. Да и слова были не нужны — они оба понимали, что так будет лучше. Не стоит нарушать древних традиций и пересекать черту, где возможна связь между наследником потомственного рода Малфоев и обычной грязнокровкой.       Гермиона не знала, сколько времени прошло в молчании — может, несколько минут, а возможно, целый час. Осознавала лишь, что когда Драко разворачивал её лицо к себе и вытирал слёзы пальцами, то его прикосновения оставались всё такими же нежными.              — Мы можем видеться хотя бы до конца учебного года? Встречаться вот так, каждую пятницу?              — Для чего оттягивать неизбежное, Драко? — тихо произнесла она, оставляя невесомый поцелуй на его ладони, когда он погладил её щеку.              — Потому что я не готов расставаться с тобой сейчас.              Она едва слышно застонала от бессилия, утыкаясь носом в его плечо. Она тоже не хотела расставаться сейчас, зная, что у них есть ещё как минимум два месяца. Наверняка она совершала ошибку, ведь после привяжется к нему настолько, что расставание в конце обучения будет походить на попытку самоубийства, но сейчас, ощущая его тепло, лёжа в его объятиях, не могла отпустить. Не сейчас. Позже она готова ощутить всю боль от расставания, но сейчас Гермиона хотела чувствовать лишь всепоглощающее счастье.              Именно поэтому она кивнула, и его тело, всё это время находящееся в напряжении из-за ожидания ответа, расслабилось. Он приподнял её подбородок пальцами и оставил поцелуй на губах, словно закрепляя их договор Непреложным обетом. Гермиона пообещала себе, что постарается пережить боль, что ждёт её впереди.