Фонтан феи Фортуны

      Май 1999       — Ты сегодня какой-то несобранный.       — Достаточно собранный, чтобы ненароком заехать тебе бладжером по роже.       — Ни о чём не хочешь поговорить? — Блейз повис в воздухе рядом с ним, придерживая древко метлы.       Драко качнул головой и направил метлу в противоположную сторону, стрелой отлетая от друга на безопасное от разговоров расстояние. Ему абсолютно не хотелось обсуждать ничего, что было связано с темой зельеварения и Грейнджер.       Он знал, что Блейз заведёт этот разговор — аккуратно, но заведёт, — и Драко было тошно думать о том, что он не знает ни одного долбаного ответа на его вопросы. Хотя в голове уже на протяжении длительного времени крутилась одна-единственная мысль, которая оправдывала все его дебильные поступки, связанные с гриффиндоркой, — все эти взгляды, прикосновения и то, как он нуждался в ней в последнее время.       Нужда. Какое мерзкое и отвратительное слово связывало его с Гермионой.       Драко нервно усмехнулся, хотя ему было совсем не до смеха. Раньше она была для него поганой грязнокровкой, подстилкой Поттера и Уизела, гриффиндорской шлюшкой. Он заочно называл её всякими мерзкими словечками, хотя в глубине души никогда не считал её никем из вышеперечисленных, разве только с грязнокровкой был согласен на сто процентов. А сейчас у него даже язык не поворачивался назвать её так: сейчас она была для него Грейнджер и в минуты слабости, которую Драко себе никогда не прощал, Гермионой. Ему нравилось называть её по имени, когда они трахались, нравилось наблюдать за её розовеющими щеками, когда она слышала, как он выстанывает её имя.       Он никогда в своей чёртовой жизни не испытывал подобного к девушкам. Это было что-то на грани помешательства. Грейнджер была для него словно наркотик, который хотелось колоть внутривенно каждый раз, когда заканчивалась предыдущая доза. Ему было необходимо, чтобы её касания разливались по коже, чтобы её поцелуи опаляли губы, чтобы её пальцы перебирали пряди его волос. Он осознавал, что такая ненормальная привязанность вряд ли может довести до добра, но в какой-то момент отказался бороться с этим. Драко впервые испытывал эти чувства, и он настолько наслаждался ими, даже боясь признаться в этом себе, что отказывался слезать с такого легального кайфа.       Когда тренировка закончилась, Драко не сразу направился в раздевалку. Постепенно поле пустело, и это было ему на руку. Он стянул с себя тренировочную футболку и начал отжиматься, добивая своё тело. Ему нравилось следить за собой, хотя до шестого курса он даже не задумывался об этом, ведь в накачанном теле не было необходимости: чтобы укладывать девушек в постель, у него была потрясающая харизма и куча галлеонов в Гринготтсе. Но затем он понял, что девчонкам нравятся подтянутые парни и это нехило повышало его и без того высокую самооценку, поэтому стал заниматься ещё более усиленно, добавив в тренировочную программу несколько упражнений, в числе которых были отжимания. Ему нравилось, как растут его мышцы на руках, груди и спине, нравилось ощущение лёгкой ноющей боли после упражнений, нравилось, как девушки восхищались им, когда он снимал майку на поле.       Обессилев после тренировки, Драко всё же решил, что пора завязывать, так как уже начало смеркаться. В раздевалке не было ни души, даже Блейз и тот поспешил ретироваться и не надоедать другу с разговорами.       Закинув вещи в шкафчик, Драко направился в душ, смывая с себя усталость дня и пот после тренировки. Прохладные струи воды хлестали по забитой спине, расслабляя её. Он слегка запрокинул голову, позволяя каплям быстро стекать по его груди и ниже, падая на живот и ноги. Он обожал принимать душ, любил плавание, вода была его стихией.       Постояв под прохладной водой ещё некоторое время, Драко вышел из душа, обмотав вокруг бёдер полотенцем, и направился к своему шкафчику за чистой одеждой.       Он вздрогнул, когда Грейнджер бесцеремонно ворвалась в раздевалку, неожиданно появляясь рядом с ним. Её лицо было немного растерянным, словно она не совсем понимала, что творит. Волосы, как обычно, были растрёпаны, будто она торопилась, а взгляд — до того рассеянным, что на секунду Драко стало невероятно смешно.       — Грейнджер? Кажется, ты забыла дорогу, женская раздевалка за соседней дверью, — он силой заставил себя отвернуться, вытирая мокрые волосы.       — Не паясничай, я пришла поговорить с тобой, — и хотя она старалась звучать самоуверенно, её голос немного дрожал, выдавая истинные эмоции.       — Ну так говори, — он вновь повернулся к ней, а затем тряхнул мокрыми волосами, наблюдая, как она рассматривает его практически обнажённое тело, которое всё ещё было влажным после душа.       — Мне сложно говорить, когда ты стоишь передо мной в одном полотенце. Ты можешь одеться, пожалуйста? — её щёки раскраснелись, и она отвела взгляд, смотря куда-то влево и намеренно игнорируя его.       — Можно подумать, ты что-то там не видела. — Драко услышал, как она фыркнула, но одеваться не стал.       Ещё чего, он не собирался облегчать ей задачу. Варись со мной в одном котле, Грейнджер.       — Я рассказала всё Джинни. О тебе и обо мне. О нас.       О нас. И почему ему так нравилось, как это звучит? Словно у них есть какое-то будущее, словно чуть больше чем через месяц они не разъедутся в разные стороны и не забудут друг о друге. Словно не она говорила о том, что всё кончено.       — О, я неописуемо рад, что ты теперь будешь обсуждать каждый наш с тобой перепих со своей рыжей подружкой за чашечкой чая. А хотя погоди-ка, ведь ты сказала ей, что между нами всё кончено, — саркастично скривил губы он, чувствуя нарастающее раздражение в груди. Увидев её удивлённый взгляд, он горько усмехнулся: — Да, я слышал ваш занятный разговор. Могу тебя поздравить, ты первая из девушек, кто смог причинить мне боль.       — Драко, всё было не так…       — Ох, избавь меня от этих ёбаных оправданий.       — Прекрати вести себя как скотина и дай мне закончить! — словно спичка вспыхнула она, но сейчас этот мини-взрыв не позабавил Драко. Нет, ему жутко захотелось всё испортить и добить её.       — Забавно, что в данной ситуации именно я являюсь скотиной. Зачем ты пришла? Снова хочешь трахнуться, чтобы снять херово напряжение? Так спешу тебя разочаровать, я не доставлю тебе такого удовольствия, — он зло захлопнул шкафчик, достав одежду, и посмотрел на Грейнджер. Огонёк в его глазах перерос в пожар.       — Что это было на зельеварении? — тихо произнесла она.       Лучше бы она кричала, выплёвывая злые слова ему в лицо, била ими наотмашь, чем так тихо и неуверенно, словно идёт по тонкому льду. Драко моментально расхотелось ссориться с ней. Он внезапно почувствовал такую усталость, словно не спал несколько дней. Опёршись лбом о холодную стальную поверхность, он выдохнул и произнёс то, что так боялся сказать вслух, но что уже несколько дней крутилось у него в голове, как долбаная заезженная пластинка.       — Сколько это будет продолжаться, Гермиона? Ты не можешь вот так просто приходить каждый раз и трахаться со мной. Я хочу большего, я хочу тебя полностью, а не на херов час каждую неделю.       — Что? Разве не ты был тем, кого это устраивало? Хочешь сказать, только я «приходила и трахалась с тобой»? Мне казалось, что это было обоюдным решением!       Да, это произошло, и она взорвалась. Где-то на подкорке мозга Драко ощутил жгучее удовлетворение от того, что вывел её на эмоции. Он так долго это замалчивал, что сейчас ему хотелось выблевать все слова, чтобы она поняла, в каком они дерьме.       — Ну, теперь ты знаешь, что это не так. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, херова Амортенция сказала всё за меня. Теперь твой ход, Грейнджер. И, поверь мне, облегчать тебе задачу я не собираюсь. А сейчас позволь, я всё-таки переоденусь, — он нагло ухмыльнулся и стянул с бёдер полотенце.       Да, смотри на меня, мечтай обо мне. Она на секунду задержала на нём взгляд, а затем поспешно отвернулась, краснея. Драко стоял перед ней полностью обнажённый, а она вела себя так, будто буквально пару дней назад не прыгала на нём, сотрясая стены Выручай-комнаты своими стонами.       — Я стараюсь, Малфой! Думаешь, это так просто — признаться себе в том, что у меня есть к тебе чувства? Признаться своим друзьям в том, что я сплю с нашим врагом? Бывшим врагом, — поспешно поправила она, увидев его взгляд.       — Ох, конечно, тебе непросто выставить себя гриффиндорской шлюхой, которая легла под гадкого слизеринца! — зло выплюнул он, слегка толкая её к шкафчику и прижимаясь к ней бёдрами. — А у меня-то херова шоколадная жизнь! Я все эти годы так яростно ненавидел тебя, что сейчас абсолютно не понимаю, что творится в моей голове! Думаешь, я знаю выход из этой ситуации? Ты хотя бы раз задумывалась о том, что мне тоже было непросто признаться себе, что я к тебе что-то чувствую? Нет, потому что ты думаешь только о себе и о своих недалёких друзьях, которым будет так дерьмово, если они узнают правду!       Она рвано выдохнула, когда Драко подошёл к ней слишком близко, касаясь кончиком носа её щеки и прижимаясь к ней телом. Его пальцы по-хозяйски легли на её поясницу, и она едва заметно прогнула спину. Он удовлетворённо отметил, что, даже ссорясь, её тело старается прильнуть к нему как можно ближе. Драко просунул свою ногу между её ног, потираясь о её бёдра.       — Твой ход, Грейнджер.       Он почувствовал, как его спину покрывают мурашки, когда Гермиона провела по ней пальцами, сплетая их на его шее. Её губы жадно впились в его, кусая их, облизывая, заново изучая. Драко одной рукой прижал её к себе, а другой опёрся о шкафчик, в то время как руки Гермионы блуждали по его голому телу. Они были обжигающей лавой — каждый участок кожи горел после её прикосновений. Она потащила Драко на лавку, где обычно парни оставляли свои спортивные вещи, когда переодевались, и толкнула его на неё, сев сверху и продолжив жадно исследовать его тело губами. Последнее, чего ему хотелось, — это прерывать её, но он всё же сделал это.       — Грейнджер, раздевалка — это не лучшее место для занятий сексом, — он шумно выдохнул, когда она провела языком дорожку от его уха к ключицам. — Нас могут увидеть.       — Уже поздно, и сюда никто не придёт. И ты что, упустишь возможность, что я вновь хочу воспользоваться тобой и трахнуть? — передразнила его Гермиона, слегка отклоняясь и облизывая опухшие от поцелуев губы.       — Тогда скажи, что ты чувствуешь ко мне.       — Прямо сейчас? — капризно застонала она, когда он не дал поцеловать себя.       — Да, сейчас. Иначе ты не получишь меня сегодня.       Он видел на её лице смятение, которое, впрочем, через секунду бесследно исчезло, когда она решительно подняла на него глаза. Страх отступил. Истинная гриффиндорка.       — Ты нужен мне, Драко. Всё, что я знаю, так это то, что я не хочу ничего прекращать. Не хочу расставаться с тобой, — Гермиона прошептала признание ему в губы, слегка ёрзая бёдрами.       Драко нервно сглотнул, когда услышал такие необходимые для него слова. На секунду ему показалось, что мир замедлил движение, он видел лишь её глаза цвета жжёной карамели. Они словно стали эпицентром его Вселенной.       Что будет дальше? Говорит ли она серьёзно или в последний момент даст заднюю, вновь испугавшись нахлынувших чувств? Драко лишь знал, что сам был настроен очень решительно. Он и подумать не мог, что так потеряется в ней. Её имя стало для него настоящим заклинанием. Одним из смертельных.       Драко действовал как во сне, когда прижал её ближе, хватая за затылок и притягивая к себе для поцелуя. Её стон практически извёл его, и он прошептал ей на ухо:       — Только попробуй снова сбежать от меня, Грейнджер.       Она распахнула глаза, собираясь что-то ответить, но Драко заглушил реплику развязным поцелуем, обводя кончиком языка её губы. Сейчас он хотел целовать её до потери пульса, оставлять свои отпечатки на каждом сантиметре её тела, чувствовать жар её ладоней на своей коже. К счастью, их желания были взаимны.       — Чего ты хочешь, Грейнджер?       — Тебя, только тебя… я хочу тебя, я так тебя хочу… пожалуйста…       Бесстыдница.       Карие глаза, которые так отчаянно просили его не останавливаться, руки, блуждавшие по его телу, слова, что звучали так пошло из губ этой некогда непорочной заучки, — всё это заставляло его чувствовать себя психически помешанным. Драко отбросил все опасения, что их могут застукать, и разорвал пуговицы на её рубашке, освобождая грудь. Следом задрал юбку и пальцами поддел трусики, отодвигая их в сторону и насаживая Грейнджер на себя.       Она глухо простонала в сгиб его шеи, когда он вошёл в неё, и запуталась пальцами в его волосах, слегка царапая кожу головы. Он рычал, целуя её грудь и прикусывая соски через тонкую ткань бюстгальтера, с силой сжимая пальцы на ягодицах, наверняка оставляя на них синяки.       Моя, только моя. Пусть ты ещё и не догадываешься об этом.       Драко приподнимал её бёдра вверх и вниз, заходя в неё до конца, и откидывал голову от наслаждения, когда Гермиона сама начала двигаться ему в такт. Напряжённые вены на шее и руках Драко говорили о том, что он с трудом сдерживался, чтобы не делать резких движений, стараясь быть более чутким и нежным. Но она прекрасно изучила его — Гермиона знала, как ему нравится, поэтому она сама набрала темп, упираясь в его плечи пальцами.       — Да, ещё… не останавливайся… ещё, — она всхлипывала, пока Драко делал резкие толчки, с силой сжимая бёдра.       Он не замечал, как громко она стонала, не стесняясь, что кто-то может услышать их. Чувство самосохранения Драко куда-то улетучилось, когда он увидел, как Гермиона выгибается под его ладонями, закусывая губы и закрывая глаза от наслаждения. Плевать, даже если сюда сейчас сбежится весь чёртов Хогвартс, он не остановится.

***

      Пэнси не собиралась так просто отступать от него. Она была далеко не дурой и прекрасно понимала, что он не воспринимает её всерьёз, в то время как сама она была влюблена в Драко со второго курса и мечтала, что в конечном счёте он всё же сможет полюбить её и они будут вместе. Чистокровный союз — это то, о чём мечтали их семьи, и Паркинсон подходила по всем возможным критериям. Она знала, что Драко периодически трахает кого-то ещё, взять ту же девицу с Хаффлпаффа с отвратительными волосами, но он всегда возвращался к ней.       Пэнси на многое закрывала глаза, хотя её подруги и не одобряли её поведения. Она знала, за спиной они осуждают её, считая полной идиоткой, раз она спустя столько лет на что-то надеется. Пэнси практически перестала обращать внимание на жалостливые взгляды своих одноклассниц каждый раз, когда Драко возвращался позже обычного. Они просто не понимали, что любовь до гроба существует только в дурацких сказках. В реальности же всё намного сложнее и запутаннее, и она не собиралась отказываться от Драко, если иногда он трахает кого-то на стороне. Это всё несерьёзно, потому что он всегда возвращается. Возвращался до недавнего времени.       Пэнси искренне не понимала, что с ним происходит последние несколько месяцев. Последний раз они спали ещё в январе, когда он остался на каникулы в поместье Блэков и она заглянула к нему после Нового года. Больше у них не было никакой близости, и первое время Пэнси думала, что его что-то беспокоит, поэтому он не хочет. Она не надоедала ему, пока не стала замечать, что он словно светится изнутри. Такого с ним никогда не было, и она сделала вывод, что у Драко кто-то появился. И это явно была не интрижка на одну ночь, потому что он стал вести себя так, будто Пэнси не существует. Она всячески старалась как могла, надевая свои самые откровенные наряды, садясь на его колени, но он только нос воротил, продолжая пропадать каждую пятницу.       Пэнси даже пыталась следить за ним, но тщетно. Затем она попробовала разузнать что-то у Забини, но и это было абсолютно бесполезно. Если он что-либо и знал, то никогда не рассказал бы ей, ведь они долбаные лучшие друзья. Пэнси буквально сходила с ума, стараясь узнать, где он пропадает. И вот сегодня она решила набраться смелости и напрямую поговорить с ним.       Драко ненавидел разговоры об отношениях, и она это знала, поэтому всячески оттягивала этот момент, чтобы не сделать только хуже. Но ей это всё чертовски надоело, она любила Драко, но устала от его безразличия. Поэтому сегодня она решилась на разговор.       Когда все вернулись в гостиную — все, кроме него, — Пэнси напряглась. Она узнала у Блейза, что Драко остался тренироваться, и решила, что будет неплохо, если они поговорят на улице, подальше от сплетников.       Когда Пэнси услышала стоны, доносящиеся из раздевалки мальчиков, в груди начала закипать ярость. Неужели он прямо сейчас трахал какую-то девку, пока она сидела в гостиной и как идиотка ждала его? В этот момент её охватила такая злость, что она решила во что бы то ни стало узнать, кто эта шлюха.       Она аккуратно приоткрыла дверь и заглянула внутрь, и ей на секунду показалось, что она сошла с ума. Нет, ей точно нужно было обратиться в больницу Святого Мунго, потому что её мозг рехнулся. Она видела своими глазами, как её Драко трахал грязнокровку, её Драко целовал мерзкие губы грязнокровки, её Драко водил по отвратительной коже грязнокровки пальцами, её Драко стонал от наслаждения, когда грязнокровка прыгала на нём. И это больше был не её Драко.       Пэнси не стала отрывать их от такого увлекательного занятия, а просто тихо закрыла за собой дверь и побежала прочь из чёртового здания. Только когда она добежала до замка, то обессилено прислонилась к прохладной стене, стараясь выровнять дыхание. Мерлин, ей это действительно не привиделось? Драко трахается с Грейнджер?       От этого осознания стало отвратительно, настолько омерзительно тошно, что Пэнси начала задыхаться. Он променял её, чистокровную волшебницу, входящую в Священные двадцать восемь, на грязнокровную шлюху, долбаную гриффиндорскую заучку и зубрилу! Ей хотелось выхватить палочку и убить их обоих, пустить зелёный луч каждому в сердце, чтобы они поняли, насколько униженной она чувствовала себя сейчас. В груди разверзлась гигантская дыра, которая с каждой секундой становилась всё больше и больше. Ей никогда не было так больно. Её ещё никто так не унижал. Никогда.       Нет, Паркинсон так просто это не оставит.

***

      — И что дальше, Гермиона?       — Ох, спроси что-нибудь полегче. Я готова трижды сдать экзамены, но не решать, что мне делать с этой ситуацией.       — Ты ведь понимаешь, что после окончания школы тебе придётся всё рассказать мальчикам? Ты больше не сможешь скрывать ваши с Малфоем… Мне теперь называть это отношениями? — Джинни задумчиво нахмурилась.       — Я даже не знаю, продолжатся ли они после школы. Мы так ничего толком и не обсудили, — Гермиона покраснела, вспоминая, чем закончился их разговор несколько дней назад в раздевалке, — поэтому рано говорить о чём-то большем. Хотя у Драко, кажется, серьёзные намерения.       — Даже не проси меня называть его «Драко», — Джинни фыркнула, а затем улыбнулась, давая понять, что настроена доброжелательно. — Для меня он навсегда останется Малфоем, а иногда и слизеринским говнюком.       — Думаю, в некоторых ситуациях и для меня тоже, — Гермиона рассмеялась, взяв подругу под руку.       Они с Джинни направлялись на воскресный завтрак. Гермиона была в полном замешательстве, она абсолютно не соображала, что ей делать дальше. Знала лишь, что сейчас зайдёт в Большой зал, сядет на своё место, а напротив неё будет сидеть он. И она улыбнётся ему, и, вероятнее всего, он ответит на её улыбку своей фирменной ухмылкой. Гермиона чувствовала себя влюблённой дурой, ей не терпелось увидеть Драко, присутствие которого она настолько остро ощущала в помещении, что порой забывала, что нужно продолжать дышать.       — Когда ты соберёшься сказать мальчикам, я постараюсь смягчить удар, но ты же понимаешь, что это будет непросто. Я отошла довольно быстро, но не жди того же от них, — вздохнула Джинни и толкнула дубовую дверь, заходя в зал.       Гермиона ощутила, что что-то изменилось. Голоса резко смолкли, и все уставились на неё, перешептываясь. Пока она шла к своему месту, многие провожали её неоднозначными взглядами. Некоторые были удивлёнными и выражали замешательство, другие же были откровенно осуждающими и даже враждебными. Она не понимала, чем заслужила такое неприятное внимание, поэтому молча села на своё место, по привычке смотря на стол напротив. Драко ещё не было. Ну конечно, сегодня же воскресенье, он любит поспать на выходных.       Чувствуя себя не в своей тарелке под напором множества глаз, Гермиона постаралась расслабиться и начать день с оладушков с кленовым сиропом. Джинни стала озираться по сторонам, тоже не понимая причину всеобщего внимания. Когда они переглянулись в немом вопросе, на плечо Гермионы опустилась тяжёлая мужская рука. Подняв взгляд, она увидела ухмыляющегося Монтегю, который смотрел на неё сверху вниз.       — Чего тебе? — раздражённо спросила она, сбрасывая его руку.       — Хотел узнать, сколько ты стоишь, Грейнджер, — он похабно ухмыльнулся, облизнув губы.       — Какого чёрта ты несешь, придурок? Пошёл вон! — вспылила Джинни, поднимаясь.       — Мне интересно, заплатил ли тебе Малфой за то, что ты трахалась с ним? — загоготал он, и земля ушла у Гермионы из-под ног.       Она немигающе смотрела в одну точку, не слыша, как Джинни угрожает слизеринцу оглушить его, если он прямо сейчас не уберётся вон. Гермиона не слышала ничего, что происходило вокруг, потому что понимала, что прямо сейчас её жизнь рушилась на глазах. Вот что означали все эти взгляды.       Все знают.       О Мерлин, знают абсолютно все! Но откуда? Джинни никогда в жизни не стала бы выдавать её секрет. Неужели это он всем рассказал? Да какая к чёрту разница, так униженно Гермиона ещё никогда себя не ощущала.       Обводя взглядом присутствующих, она увидела ошарашенное лицо Энтони, недоверчиво переглядывающихся Невилла и Полумну, ухмыляющуюся Пэнси и растерянного Блейза, который смотрел по сторонам, вероятно в поисках Малфоя. Гермиона на секунду закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. Так, нужно встать и уйти отсюда, ей срочно нужно на воздух, она больше не может находиться в этом помещении.       — Если ты прямо сейчас не заткнёшься, я вырву твой херов язык, — услышала она голос, полный такого жуткого холода, что ей стало не по себе.       Распахнув глаза, она подняла голову и увидела его. Невооруженным взглядом было видно, в какой он ярости. Волосы Драко слегка растрепались, рубашка была небрежно накинута поверх футболки, будто он собирался впопыхах. Пальцами он крепко сжимал палочку, которую направил в шею Монтегю.       Тот примирительно поднял руки, моментально замолкая, а в его глазах отобразился неприкрытый страх. Да уж, вряд ли кто-то из присутствующих захотел бы спорить сейчас с Малфоем. От него исходила такая ярость вперемешку с чем-то тёмным, что даже Гермиона не рискнула бы подойти к нему.       Она едва держалась, чтобы не разрыдаться, когда он повернулся к ней. В его взгляде было столько сожаления, что она сразу поняла, что это сделал не он. Нет, он бы так не поступил. От этого осознания она облегчённо выдохнула. Хотя бы в этом она была уверена.       — Ну и чего уставились? У вас настолько убогая личная жизнь, что вам интересно обсудить чужую? — угрожающе низко произнёс Драко, обводя присутствующих холодным взглядом.       Он повернулся к Гермионе и протянул ей руку. Вот он — тот самый момент, когда она должна решить, ответить ему взаимностью или оставить всё как есть, продолжить жить в своём привычном мире, не боясь осуждения близких и знакомых людей. Готова ли Гермиона к такому? Готова отказаться от того, кто заставляет её улыбаться? Готова разорвать все ниточки, связывающие её с Драко, и больше никогда не иметь с ним ничего общего?       Она смотрела на него долю секунды, а затем уверенно вложила пальцы в его прохладную ладонь, поднимаясь на ноги. Он облегчённо улыбнулся, властно переплёл их пальцы и повёл её к выходу из зала. Гермиона ошарашенно смотрела на него, пока они проходили мимо глазеющих учеников. Мерлин, Драко взял её за руку на глазах у всех. На глазах у слизеринцев, на глазах у её и его друзей. Это означало, что теперь они вместе?       — Неужели это правда, Гермиона? Поверить не могу, что ты с ним! — тишину нарушил знакомый голос, и она остановилась, услышав эти слова, брошенные ей в спину.       Она обернулась и увидела лицо Энтони. В его глазах плескались отчаяние и отвращение. Она не знала, что ему сказать, как оправдаться перед ним и стоит ли вообще делать это на глазах у нескольких десятков зрителей. Гермиона чувствовала себя зверушкой в магловском зоопарке.       — Голдстейн, кажется, это не твоего ума дело, — Драко вышел вперёд, загораживая Гермиону. Она сразу ощутила защищённость за его спиной.       — Так ты теперь отвечаешь за неё? Кажется, я не с тобой говорю! — Обстановка в зале накалилась, и Гермиона поняла, что пора срочно уходить.       — Драко, пойдём, — она потянула его за руку, и Малфой почти не сопротивлялся, но Энтони словно кинул зажжённую спичку в сухие дрова.       — Ты что, правда считаешь, что достоин её?       Гермиона напряглась, когда Драко вырвал свою руку из её ладони и с яростью обернулся на рейвенкловца. Они правда решили устроить это дешёвое шоу в Большом зале? Она в отчаянии посмотрела по сторонам и наткнулась на Джинни. Та с беспокойством наблюдала за развернувшейся сценой, нервно сжимая локоть Невилла.       Гермиона вновь коснулась пальцами ладони Драко, пытаясь успокоить его. Она видела, как они с Энтони пялились друг на друга, и понимала, что добром это не кончится.       — Голдстейн, я не хочу делать тебе больно, но ты, блять, нарываешься на неприятности, — Драко выхватил палочку из кармана, держа её наготове. Энтони ухмыльнулся, и эта ухмылка выглядела как-то отчаянно.       — И что ты сделаешь, поганый ублюдок? Наверняка в твоём арсенале есть парочка тёмных заклинаний, которые ты практиковал с Волдемортом, попивая чай у себя на кухне!       — Заткни свою пасть, а то клянусь Салазаром, я…       — Что ты, Малфой? Вызовешь Реддла? Ах да, мы же уничтожили его, твоего сраного хозяина! Прямо здесь, помнишь? И кто ты без него? Ты действительно считаешь, что достоин её, ты, чёртов Пожиратель?!       Энтони вот-вот перешёл бы грань, он завёлся не на шутку и начал терять контроль над своими поведением и словами. Гермиона видела, с какой яростью Драко сжимал древко палочки, напрягая мышцы руки, за которую она держалась так отчаянно, будто действительно могла удержать его.       — Энтони, прошу, хватит! Прекрати! — отчаянно просила Гермиона, стараясь удержать Малфоя от того, чтобы тот ринулся в бой. — Драко, умоляю, пойдём!       Где же были все учителя, когда они так нужны? Почему никто не старался помешать тому, что могло случиться сейчас? Все будто оцепенели, глазея на этот спектакль.       Она обошла Драко и взяла его лицо в свои ладони, поворачивая к себе и смотря в глаза, которые отражали лишь жуткий холод. Гермиона не обращала внимания на всех, кто смотрел на них, ей было абсолютно плевать на осуждающие взгляды — важно лишь увести его отсюда, увести как можно дальше.       Драко заглянул в глаза Гермионы, полные слёз, и в его бушующем сером океане мелькнуло сожаление. Злость потихоньку уходила с его лица — он возвращался. Да, вот так, теперь нужно лишь взять его за руку и увести отсюда. И Гермиона практически справилась с этим, когда услышала ещё один отчаянный выкрик Энтони, который перечеркнул всё.       — Ты никогда не сможешь сделать её счастливой! Я очень надеюсь, что ты закончишь так же, как твой сраный папаша! Надеюсь, он достаточно намучился перед тем, как его казнили!       Пропасть.       Гермиона с ужасом поняла, что потеряла его. Все эмоции моментально стёрлись с лица Драко, а в глазах осталась лишь ярость. Он словно разорвал на кусочки свою человечность, раскрыв личину бездушного монстра, когда оттолкнул от себя Гермиону и вскинул палочку, вычерчивая в воздухе руну непростительного заклинания.       — Круцио!       Словно в замедленной съёмке, Гермиона перевела взгляд влево и увидела, как Энтони лежит на полу, неестественно прогнувшись в спине, а из его горла доносится такой жуткий крик, что ей казалось, как будто она сходит с ума. Гермиона словно перенеслась на полтора года назад в гостиную Малфой-Мэнора, когда Беллатриса пытала её, дробя каждую кость в теле Круциатусом. Гермиона оцепенела, посмотрев в лицо Малфоя, которое сейчас казалось ей таким чужим с этой жуткой гримасой злости.       Энтони продолжил кричать даже тогда, когда Блейз с силой отшвырнул Малфоя, разрывая заклинание. Гермиона не могла сдвинуться с места, пока ученики суетились, стараясь помочь Энтони, а Блейз и Тео оттаскивали в сторону Драко, хотя тот явно не собирался больше нападать. Теперь его лицо было растерянным, словно он только сейчас в полной мере осознал, что натворил. Он смотрел Гермионе в глаза, полные невероятной боли, и старался найти в них что-то, что доказало бы ему, что они всё ещё существуют. Что она не отвернулась от него.       Но у Гермионы был пустой взгляд, из карих глаз только что ушла вся жизнь. Она чувствовала, как Джинни обхватывает её за плечи и уводит в сторону, слышала, как Драко выкрикивает её имя, видела, как наконец-то в зал забегают преподаватели. Всё это словно происходило со стороны.       Она абсолютно не соображала, куда её ведёт подруга, будто была в каком-то трансе. Очнулась, лишь когда руки Джинни посадили её в кресло и накрыли тёплым пледом. Гермиона огляделась и поняла, что они в гриффиндорской гостиной. Напротив неё сидела Джинни, её лицо было пепельно-серым и выражало такой ужас, что Гермиона осознала: это был не жуткий кошмар. Всё это было наяву. Драко и правда сделал это.       Боже мой…       Она трясущимися руками взяла протянутую ей чашку с чаем, стараясь сделать глоток, но зубы так сильно стучали о фарфор, что Гермиона бросила эту затею и отодвинула чашку от себя. В голове всё ещё звучали жуткие крики Энтони, и она закрыла уши руками, стараясь избавиться от этого звука.       — Пожалуйста, хватит… Пожалуйста, прекрати это.       — Гермиона… Мне так жаль.       Он действительно сделал это. Он был монстром. Только монстр способен на такое, ведь чтобы заклинание сработало, нужно по-настоящему наслаждаться болью жертвы. Насколько же темна его душа, раз он способен на такое?       Гермиона ошибалась, когда думала, что он способен измениться. Нет, личина Пожирателя всё ещё сидела в нём, и она показала свою уродливую голову наружу около получаса назад.       — Почему так больно? Мерлин, почему так больно? — Гермиона положила ладонь на грудную клетку в попытке унять пульсирующую боль, которая с каждой секундой разрасталась всё сильнее. Её не было видно, но она ощущалась каждой клеточкой тела.       — Что я могу сделать для тебя? — Джинни ласково погладила её по руке.       Гермиона подняла глаза, не выражавшие никаких эмоций. Джинни держалась из последних сил, чтобы не всхлипнуть; в уголках её глаз собрались непрошеные слезы, готовые вот-вот хлынуть на веснушчатые щёки.       — Оставь меня одну, ладно? Я просто хочу побыть в одиночестве. Пожалуйста.       Джинни кивнула, поднимаясь и уходя из комнаты. Напоследок она обернулась на Гермиону, которая продолжила сидеть в той же позе, смотря в одну точку. Душа Джинни разорвалась на части из-за состояния подруги. Её сердце было разбито.