Фонтан феи Фортуны

      Сентябрь 2004              Капли дождя громко барабанили по крышам домов. Сентябрь выдался довольно прохладным и дождливым. Гермиона зябко поёжилась, посильнее запахнув плащ, а затем нервно выдохнула, останавливаясь перед домом номер девять.              Занеся руку над дверью, она наконец собралась с духом и постучала. Несколько минут ей никто не открывал, и это время казалось вечностью. Где-то в груди теплилась надежда, что никого нет дома и она может прийти в другой день, но тут дверь широко распахнулась.              — Я так и знала, что это ты.              — Привет. Он дома?              — Да, Гермиона. Но он взбешён и… подавлен. Ты уверена, что сейчас подходящее время?              — Да, мне необходимо увидеть его. Прошу, Кэти, — Гермиона умоляюще посмотрела на неё.              Кэти замешкалась, но всё же пустила её внутрь. Гермиона с удовольствием зашла в уютный дом, пахнущий выпечкой. Руки Кэти были испачканы в муке. Она поспешно вытерла их о цветочный фартук и устало смахнула со лба мешающую прядь тёмных волос.              — Я позову его. Ты можешь пока присесть на диван. Хочешь чай?              — Кэти… я бы хотела поговорить и с тобой. Ведь это касается и тебя. И я просто не могу проигнорировать это, — Гермиона продолжала стоять посреди гостиной, не предпринимая ни единой попытки сесть. Она так нервничала, что даже забыла о высушивающих чарах. Её волосы и одежда всё ещё оставались мокрыми.              — Гермиона… послушай. Это в прошлом. Я живу настоящим и не хочу вспоминать о событиях шестого курса. Я знаю, что осознанно Малфой не хотел причинять мне вреда, я правда это понимаю. Но Рон… он не может этого понять. После вчерашнего выпуска в «Пророке»… Я уже давно не видела его таким подавленным. Как будто он потерял ещё одного близкого человека.              Гермиона нервно теребила пуговицу на плаще, смотря в окно. Она осознавала, что будет тяжело, просто чертовски тяжело. Гарри предлагал пойти с ней, но она отказалась. Ей нужно было решить эту проблему самой, наконец посмотреть правде в глаза. Она Гермиона Грейнджер, и она всегда сама решала свои проблемы.              Кэти тяжело вздохнула и направилась в кабинет, чтобы позвать Рона. Гермиона нервно мерила комнату шагами, ходя вперёд и назад. Волосы неприятно липли к щекам и шее, но она не обращала на это никакого внимания.              Этот разговор должен был состояться уже очень давно, и единственное, о чём она жалела, что Рон не узнал всё от неё. Сначала он увидел выпуск в «Пророке», в котором была куча их колдографий с бала в Малфой-Мэноре. Гермиона даже представить не могла, к чему мог привести этот разговор. Она лишь надеялась, что он хотя бы захочет говорить с ней. Мыслей о том, что она навсегда потеряла своего лучшего друга, Гермиона старалась не допускать в голову.              — Как ты могла, Гермиона?              Услышав холодный голос за спиной, она обернулась. Первым порывом было подойти к Рону и обнять его, но она понимала, что сейчас это было бы неуместно. Поэтому она просто осталась стоять на том же месте, стараясь не разрыдаться.              — Прости меня. Прости, что не узнал об этом раньше. Я лишь хотела уберечь тебя от боли.              — Уберечь меня… от боли? — его голос сорвался на крик. Лицо Рона стало таким растерянным, что Гермионе захотелось рыдать. — Я, как последний идиот, убеждал своих родителей, что статья Скитер про твои чувства к этому… что это клевета. Что ты не могла так поступить. И что я вижу? Ваши колдографии, где вы танцуете вместе, где он касается тебя, где ты смотришь на него так, словно…              Он не нашёл слов, лишь развернулся и вполне по-магловски врезал кулак в стену. Гермиона вздрогнула, услышав этот звук, а затем всё же пересекла комнату и оказалась рядом с Роном. Его глаза горели бешенством, но губы слегка дрожали, как будто он готов заплакать. Гермиона не замечала, как слёзы катились по её щекам. Она взяла руки Рона в свои ладони и посмотрела ему в глаза в попытке найти там прощение.              — Он… он проклял Кэти, когда мы были на шестом курсе. Разве ты этого не помнишь? Как ты можешь после этого… после того, как он донимал тебя все эти годы… после того, как был Пожирателем… после всего этого…              — Ты не знаешь его с той стороны, что знаю я. Пожалуйста, Рон. Ты совсем его не знаешь. Я тоже не верила в то, что он другой, но это правда так. Ты же знаешь, что я никогда не стала бы любить того, кто может намеренно причинять людям боль…              — Любить? Так ты любишь его?              Гермиона выдохнула, отпуская его руки и делая шаг назад. Гнев сошёл с лица Рона, теперь там остались лишь боль и непонимание. Она смахнула с щёк слёзы и твёрдо посмотрела на друга.              — О Мерлин. Так не должно быть! Ты не имеешь права любить его! Почему он, Гермиона? Ведь в мире столько достойных тебя парней!              Серебристые дорожки слёз скатились по веснушчатым щекам. Гермионе было невыносимо видеть его слёзы. Она даже не обращала внимания на то, что сама находилась на грани истерики. Губы дрожали, и, когда из её груди вырвался всхлип, она опустила голову, с силой зажмурив глаза. Рон стоял на расстоянии, закусив губу и сжав пальцы в кулаки. Ему не было стыдно за свои слёзы, не было стыдно за свои слова. Он смотрел, как его лучшая подруга находится на грани, но и сам был готов вот-вот упасть в пропасть.              — Я люблю тебя, — её голос дрогнул, когда она подняла заплаканное лицо, — и я всегда хочу быть рядом с тобой. Но то, что ты мой лучший друг, не даёт тебе права решать, кого мне любить. Если бы Кэти была на месте Драко, ты бы отказался от неё?              — Это другое. Такой ситуации не могло бы быть…              — Я просто хочу сказать, что всем сердцем люблю его. И я счастлива, Рон, правда счастлива. Мне жаль, что он причинял людям боль, но я правда люблю его. И мне жаль, что это ранит тебя, мне очень жаль, что я тебя обманывала. Но я снова совру, если не скажу, что это тот человек, с которым я хочу быть по-настоящему, понимаешь?              Голос Гермионы сорвался, когда она посмотрела Рону в глаза. Он уже не старался скрыть своих слёз, а просто молча смотрел на неё. Между ними пролегла пропасть, которая причиняла невыносимую боль, но так, как раньше, уже не могло быть. Они могли либо начать всё сначала, либо расстаться навсегда.              — И если ты не можешь этого принять, — всхлип, — тогда, может, ты не можешь быть частью моей жизни?              В гостиной повисла оглушающая тишина. Гермиона искала в лице Рона ответ на свой вопрос, и в то же время ей было очень страшно получить его. Она понимала, что прямо сейчас, вероятно, потеряет своего дорогого друга, с которым прошла столько препятствий, с которым была так счастлива. И всё это могут разрушить её любовь к Драко и нежелание Рона мириться с этим. Но она не могла по-другому. Она не хотела выбирать между ними, это было нечестно.              Рон продолжал молчать, смотря невидящим взглядом в окно. Когда молчание затянулось, Гермиона вновь всхлипнула, глубоко выдохнула и развернулась к двери. Когда она открыла её, то услышала горькую фразу, брошенную в спину:              — Я думаю, что ты совершаешь ошибку.              Гермиона обернулась на пороге. Рон смотрел ей вслед с выражением невыносимой тоски. Она грустно улыбнулась, желая как можно крепче обнять своего, возможно, бывшего друга.              — Возможно и так. Но это моё решение и моя ошибка. И всё, что мне было нужно, так это чтобы ты был на моей стороне.              Она бесшумно закрыла за собой дверь, вновь выходя под дождь. Подставив лицо под холодные капли, она на секунду прикрыла глаза. Аппарировать домой не хотелось, поэтому она просто побрела вперёд, не обращая внимания на ливень и даже не пытаясь наколдовать себе зонт. На душе было так пусто, что хотелось выть.              Вот и всё. Ещё один близкий человек, которого она потеряла. Сколько ещё ей нужно пережить потерь, чтобы наконец стать по-настоящему счастливой?       

***

      — Насколько всё было плохо?              — По какой шкале?              — От одного до десяти.              — На одиннадцать.              Джинни печально улыбнулась и протянула Гермионе горячий чай. Она вяло приняла кружку, делая большой глоток и моментально обжигая нёбо. Тёплая одежда подруги и шерстяной плед вкупе с горящим камином согревали, но на душе было холодно и пусто, как будто она встретилась с дементорами.              — Он любит тебя, Гермиона, ты ведь это знаешь. Я думаю, он образумится.              — Не уверена, что он сможет это принять.              Джинни крепко обняла её, забираясь к ней под плед. Гермиона больше не плакала, лишь бледное лицо и потухший взгляд говорили о том, что она разбита. Она не хотела идти домой, поэтому решила аппарировать к Гарри и Джинни.              Когда она появилась на их пороге, вся мокрая и заплаканная, Джинни охнула и моментально притянула её в дом, захлопывая дверь и скрывая Гермиону от бушующей непогоды. Гарри суетился рядом, не зная, чем помочь, и в конечном счёте пошёл заваривать чай. Только когда Гермиона переоделась в сухую одежду, высушила волосы заклинанием и забралась под тёплый плед, Джинни начала задавать ей вопросы.              — Я могу поговорить с ним. Образумить его. Он не может так поступать с тобой, — Гарри не знал, что ему делать, поэтому отчаянно пытался хоть как-то помочь.              Гермиона слабо улыбнулась. Даже спустя столько лет не может не геройствовать.              — Может, Гарри. Он может и имеет право злиться на меня. По его мнению, я предала его, предала нашу дружбу. Спасибо, но не стоит говорить с ним, я сказала ему всё, что хотела, — Гермиона горестно вздохнула, делая ещё один глоток чая.              В гостиной повисла тишина, лишь потрескивали поленья в камине. На секунду Гермиона окунулась в воспоминания, ей казалось, что они вновь сидят в гостиной Гриффиндора перед камином, играют в волшебные шахматы, и, несмотря на непогоду за окном, на душе тепло оттого, что близкие друзья рядом. Вот только сейчас с ними не было Рона, поэтому этот момент не мог быть таким же волшебным, как в Хогвартсе.              Гермиона сглотнула стоявший ком в горле, стараясь избежать непрошенных слез. Она уже устала плакать.              — Как… как дела с Драко? — Она усмехнулась, увидев слабую попытку Гарри поинтересоваться Драко Малфоем.              — Мы не виделись уже несколько дней, он сейчас разбирается с какими-то проблемами на работе. Плюс его разорванная помолвка. В общем, сложный период для нас обоих, но у нас всё в порядке.              — Мы можем устроить совместный ужин, если ты хочешь. Мы с Гарри и вы с Малфоем, — слова Джинни звучали очень искренне, но в то же время были до того абсурдными, что Гермиона не смогла сдержать истерический смешок.              Гарри едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос, а Джинни была обескуражена реакцией. Прошла секунда, и Гермиона с Гарри взорвались смехом. Джинни раздражённо скрестила руки на груди, сердито смотря на хохочущих друзей.              — Эй, я вообще-то говорю серьёзно!              — Ладно, Джин, стоит признать, ты даже немного подняла мне настроение, — Гермиона смахнула выступившие от смеха слёзы.              — Я представляю эту картину. Мы вчетвером за одним столом. Да Малфой желчью изойдётся, а через пять минут мы достанем палочки и возродим Дуэльный клуб. Прости, Гермиона, — Гарри перевёл взгляд на неё, боясь, что ляпнул лишнего, но, увидев её широкую улыбку, заметно расслабился.              — Идиоты, — выдохнула Джинни.              В итоге вечер закончился смехом, вкуснейшим вишневым пирогом, который испекла Джинни, ароматным травяным чаем и обсуждением последних новостей волшебного мира. Гермиона даже немного отвлеклась от ссоры с Роном, погрузившись в лёгкую и тёплую атмосферу в доме её близких друзей.              Через несколько часов, спохватившись и посмотрев на время, она поняла, что уже засиделась и пора бы отправляться домой. На прощание они обменялись тёплыми объятиями, и Гарри предложил вместе выбраться куда-нибудь на выходных. Гермиона заверила его, что они обязательно встретятся, ведь прекрасно понимала, что он старается подбодрить её и не хочет, чтобы она грустила.              Аппарировав домой, Гермиона упала на диван, раскинув руки в стороны и прикрыв веки. Этот день чертовски вымотал её, и ей хотелось только остаться на мягком диване на несколько дней и лежать так без движения, чтобы её никто не беспокоил. У неё был повод для переживаний, помимо ссоры с Роном.              Гермиона соврала друзьям, когда сказала, что у них с Драко всё в порядке. Ему срочно пришлось куда-то уехать, и, хотя он заверил её, что ей не о чем переживать, она переживала, и ещё как. Ей казалось, что случилось что-то серьёзное, раз ему так поспешно пришлось уехать. Она даже толком не знала, в какой точке земного шара он сейчас находится, и это нервировало её ещё сильнее.              Он не объявлялся уже несколько дней, и Гермиона начала паниковать. Та ночь, когда они сбежали, была абсолютно безрассудной и безумной, но потом наступил день, и вдруг всё изменилось? Вдруг он решил, что это ошибка, и поэтому ушёл без объяснения причин?              Чушь, Гермиона, ты бредишь. Он бы не поступил так с тобой.              Тогда в чём дело, чёрт возьми?              Наверняка дело в Астории. Ведь они были помолвлены, и вдруг что-то произошло?              Прекрати надумывать. Когда он вернётся, тогда и спросишь у него, какой смысл ломать сейчас себе голову?              Гермиона вздохнула, садясь на диване и смотря куда-то в пустоту. Легко сказать «не думай», дурные мысли так и лезли в голову. Ей просто нужно было отвлечься от них. Просто дождаться его и всё выяснить.              Она решительно поднялась с дивана и прошла на кухню, чтобы заварить себе чай. Решено. Гермиона всегда была терпеливой и рассудительной и сейчас не позволит своим страхам и переживаниям взять над собой верх.       

***

      Прошло ещё два дня, и Гермиона потихоньку начала сходить с ума. Она забыла всё, о чём приказывала себе не думать, и теперь её голова была полна тревожных мыслей. Она не могла нормально работать, всё время проверяя письма в надежде найти от него хоть какую-нибудь записку. В конце концов она настолько разозлилась, что накричала на Кэрол. После, естественно, извинилась перед ней, но всё же Гермионе было чертовски стыдно за своё поведение.              В пятницу вечером она осталась дома заедать тревогу шоколадным мороженым и магловскими фильмами. Она, кажется, в сотый раз смотрела «Дневник памяти», обливаясь слезами и прижимая к себе Живоглота, когда в дверь постучали.              Гермиона отбросила плед, параллельно смотря на часы. Было не так поздно, но всё же она никого не ждала. Вытерев слёзы салфеткой и даже не посмотрев на себя в зеркало, она прошлёпала босыми ногами до двери и распахнула её.              — Я всё объяс… Ты что, плакала?              Слов не было, лишь растерянный взгляд. На пороге стоял Драко, который выглядел таким обеспокоенным, что Гермиона даже не смогла разозлиться на него. Вместо этого к груди подкатила волна облегчения, что с ним всё в порядке.              Он бесцеремонно зашел в её квартиру, захлопывая за собой дверь и резко притягивая Гермиону к себе. Она уткнулась носом в его рубашку, рвано выдыхая. Она моментально почувствовала наполняющее её до краев спокойствие и безопасность в его руках. Казалось, можно стоять в его тёплых объятиях целую вечность. Все дурные мысли мгновенно улетучились, стоило Драко появиться на пороге.              — Я знаю, что у тебя куча вопросов, и я готов ответить на каждый из них. Я поступил как последняя скотина, и у тебя есть полное право злиться на меня. Я не хотел доводить тебя до слёз, — он аккуратно приподнял её лицо за подбородок, проводя большим пальцем по щеке.              — Я плакала не из-за тебя, — она усмехнулась, увидев его переменившийся взгляд. Теперь в нём читалось явное недоумение. — Но да, я действительно очень злюсь на тебя, и, возможно, твои слова про скотину также имеют место.              — Мы можем выяснить всё позже? Я чертовски скучал по тебе.              Драко шумно выдохнул, потянувшись к губам Гермионы, но она упёрла ладошку ему в грудь, протестующе покачав головой, и отошла на несколько шагов назад. Она и сама чертовски хотела поцеловать его, почувствовать его вкус после такой, казалось, долгой разлуки, а не говорить. Но она пообещала себе, что как только он вернётся, то сразу всё выяснит, прежде чем забудется в его объятиях.              — Сначала мы поговорим, Малфой.              — Малфой? Кажется, ты действительно рассержена.              — Ты чертовски прав.              — Да ты, видимо, издеваешься надо мной. Всего один поцелуй.              — Я издеваюсь? Кажется, это ты исчез почти на неделю без объяснения причин, при этом не удосужившись даже прислать хотя бы одно письмо с фразой «Я в порядке»! Ты уверен, что это я издеваюсь?              — Справедливо.              Драко с поражением отступил, садясь на диван и провожая взглядом Гермиону, которая тоже села, но соблюдая дистанцию. Первые эмоции от их встречи сошли на нет, и сейчас она чувствовала, как гнев и обида вспыхивают в груди с новой силой.              — Дистанция, Грейнджер? Как в школе? — он усмехнулся, но его улыбка померкла, когда он увидел её воинственный взгляд.              Драко выдохнул, словно собираясь с мыслями. Затем откинул голову на спинку дивана, избегая смотреть ей в глаза. Он нервно крутил в руках портсигар, щёлкая крышкой, и Гермиона было собиралась предложить ему закурить, если он так хочет, но он не дал ей этого сделать.              — Ещё в детстве было решено, что когда я вырасту, то мы с семейством Гринграсс объединим усилия и станем семьёй. Естественно, это было выгодно всем, как нашей стороне, так и их. С момента, когда Люциуса казнили и семья Малфоев утратила былое величие, отец Астории очень помог мне выбраться наверх, видимо всё ещё помня о договоре с моим отцом. Вероятно, он видел во мне какой-то потенциал, раз даже после краха отца поддерживал меня.              Драко посмотрел на Гермиону. Она внимательно слушала его, сжав пальцами подушку. Она не знала, к чему приведёт этот разговор, и была готова ко всему.              — В общем, в начале моего пути, после Азкабана, он очень помог мне обрести нужные связи. Уже тогда было понятно, что наш брак с Асторией был бы правильным решением. Он растил для неё идеального мужа, и все, казалось, были в выигрыше. Это был взаимовыгодный союз, и все это понимали, но было одно но. Я никогда не любил её.              Гермиона, казалось, перестала дышать, внимательно слушая его. Драко усмехнулся и встал с дивана, делая несколько шагов к окну. Он молчал некоторое время, смотря на заходящее солнце, а затем вновь заговорил, всё так же не оборачиваясь:              — Когда Астория узнала о тебе… она выдвинула мне ультиматум. Если я нарушу договор, то она всё рассказывает отцу, и в этом случае я теряю всё. Проблема была в том, что, даже несмотря на то что именно я построил всё с нуля и вкладывал в это все свои силы и деньги, он сыграл в этом большую роль. Он помог мне в начале пути, познакомив меня с нужными людьми. И, если бы я нарушил слово, он поставил бы под сомнение мою репутацию, заставив нужных мне людей отвернуться от меня и впоследствии не сотрудничать со мной. Это как эффект домино: отказывается один, и дальше по кругу.              Он замолчал, всё ещё смотря в окно. Гермиона сдавленно сглотнула, она уже понимала, что произошло дальше, но не стала его перебивать. Всё, чего ей сейчас хотелось, это подойти и обнять его, утешить, но она осталась сидеть на месте, как окаменевшая статуя.              — Поссориться с отцом Астории означало угрозу потери всего, что я построил за последние пять лет. Всё, чем я занимался и на что тратил силы. Мне лишь нужно было запереть свои чувства на замок и следовать здравому смыслу. Но это было невозможно, потому что я чертовски люблю тебя.              Драко наконец развернулся. Гермиона продолжала сжимать пальцами подушку с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть и разорвёт её на части.              В ту же секунду её захлестнула волна жгучей вины. Из-за неё он потерял всё. Так вот что это означало. Он потерял всё, к чему стремился, из-за того, что любит её. Ему пришлось выбирать, и он выбрал её, Гермиону Грейнджер.              Драко на мгновение замер, увидев слёзы в карих глазах, а затем подошёл к Гермионе и опустился перед ней на колени так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Ладонями он упёрся в края дивана, и она оказалась пойманной его руками.              — О нет, нет, я знаю, что означает этот взгляд. Не смей винить себя, Гермиона. Даже ни на секунду не задумывайся, что ты виновата в чём-то.              Он нежно взял её пальцы в свои ладони, слегка сжимая их. Она качнула головой в попытке сдержать слёзы. Конечно, она винила себя. Не могла не винить. Таким человеком она была.              — Мне пришлось пропасть на неопределённое время, так как я был в Америке и решал рабочие дела. Отец Астории немного поднасрал мне, но я всё же смог всё уладить. Конечно, я потерял парочку активов и несколько тысяч галлеонов, но приобрёл я гораздо большее. Ты это понимаешь?              Гермиона кивнула, проглатывая ком в горле. Лишь единожды Драко был так откровенен с ней, был так открыт, обнажая свою душу и свои переживания. Она погладила его по волосам, нервно закусывая губу. Драко потянулся к ней, нежно целуя в лоб.              — Но я всё ещё остаюсь достаточно богатым и могу позволить себе купить несколько вилл в Монако, например, — он ухмыльнулся, увидев её улыбку.              — Ты идиот.              — Богатый идиот, ты хотела сказать.              — Нет. Просто идиот.              — Я заслужил твое прощение? — он аккуратно поцеловал её пальцы, проникновенно заглядывая в глаза.              Гермиона выдохнула, не в силах устоять перед этим лукавым взглядом. Драко удовлетворённо ухмыльнулся, потянувшись к ней, и оставил поцелуй на виске. Он зарылся носом в каштановые кудри и промурлыкал ей на ушко:              — Я негодяй, невообразимая скотина и подонок, который искренне раскаивается. Пожалуйста, любовь моя.              — Это нечестно, потому что ты используешь запрещённые приёмчики. — Конечно, она простила его.              — Я ещё даже не начинал, — Драко оставил дорожку из поцелуев от линии подбородка, подбираясь к губам.              — Пожалуйста, давай сразу договоримся, — она решительно отодвинулась, заглядывая Драко в глаза, — если мы вместе, то мы честны друг с другом. Я больше не хочу сходить с ума в неизвестности.              — Обещаю. Теперь я могу наконец поцеловать тебя?              Гермиона улыбнулась и первая потянулась к Драко. Он принял её поцелуй жадно, словно истосковался по ней так же, как и она по нему. Путая пальцы в волосах, они отбросили недосказанность и обиду, исследуя губы друг друга, казалось, целую вечность.              Драко наконец оторвался от неё и, заправив прядь её волос за ухо, жарко прошептал:              — Тогда из-за чего ты плакала?              — Всего лишь из-за фильма, — она усмехнулась, понимая, насколько глупо это звучало. Драко, кажется, думал о том же, потому что его губы растянулись в издевательской ухмылке.              — Серьёзно, Грейнджер? Даже слезинки по мне не пустила?              — Ещё чего. Не дождёшься.              — И не хочу. Не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.              — Ладно, возможно, не только из-за фильма. В общем, я недавно виделась с Роном и… — Гермиона неопределённо махнула рукой.              — Я хочу поговорить с ним, — его лицо моментально стало серьёзным, от усмешки не осталось и следа.              Гермиона широко распахнула глаза, пытаясь найти в лице Драко какой-то намёк на шутку. Но оно оставалось непроницаемым, как сталь, а глаза приобрели опасный оттенок. Это всегда происходило, когда он злился.              — Ты сумасшедший? Ни в коем случае.              — То есть ты действительно считаешь, что после того, как этот ублюдок довёл тебя до слёз, я останусь в стороне и приму это как должное?              — Сейчас есть хоть какой-то шанс, что Рон простит меня. Если ты вмешаешься, то боюсь, я потеряю его навсегда.              — Да и пошёл бы он на хер, рыжий…              — Стоп. Остановись. Отныне я требую, чтобы ты перестал оскорблять моих друзей. Это обязательное условие, если ты хочешь, чтобы мы были вместе. Никаких оскорблений.              — Что, даже Вислым его называть запрещено? — Драко поморщился, увидев на её лице решимость.              — Определённо так.              — Тогда тебе придётся возместить моё удовольствие от его оскорблений чем-то другим, чтобы я был удовлетворён, — его взгляд вновь стал развратным, в серых глазах загорелся похотливый огонёк.              Гермиона шутливо шлёпнула его по груди, отвечая на пылкий поцелуй. Драко запустил ладонь ей под рубашку, ласково поглаживая лопатки и спускаясь ниже к пояснице. Она тихонько простонала, когда он уложил её на диван, налегая сверху. Его ладонь блуждала по её груди, губы массировали нежную шею, когда он, уже подбираясь к завязкам на шортах, прошептал:              — Чертовски не хочу отрываться от тебя, но я купил билеты в театр. Начало через полтора часа.              — Что? — Гермиона распахнула глаза, не до конца осознавая, что он имеет в виду. Жгучее возбуждение уже наполнило каждую клеточку тела, заставляя низ живота гореть в агонии.              — Театр. Ну знаешь, это где ставят постановки, актёры играют на сцене…              — Ох, прекрати вести себя как скотина, — Гермиона раздражённо выбралась из-под Драко, не обращая внимания на его ухмылку. — Что за постановка?              — Великий Гэтсби. Одно из твоих любимых произведений.              — Что… серьёзно? Ты помнишь?              — Ну, заклятие Забвения, кажется, на меня никто не накладывал, поэтому я помню каждую минуту, проведённую с тобой.              — Но ведь его играют только в магловском театре.              — Определённо.              — Мы что, идём в магловский театр на произведение магловского писателя?              — Десять очков Гриффиндору.              Гермиона закрыла рот, не зная, что ещё сказать. Она просто не могла поверить в происходящее. Мало того, что он помнил, как они читали Фицджеральда, как спорили, обсуждая произведение, так он ещё и купил билеты в магловский театр. Он, Драко Малфой. Чистокровный волшебник до мозга костей, который в прошлом плевался ядом в сторону маглов, сейчас приглашал её в театр. Годрик всемогущий!              — Грейнджер, прекрати смотреть на меня так, будто перед тобой сидит призрак. Ты меня пугаешь, — он явно насмехался над ней, наблюдая за её реакцией. — Я решил наконец пригласить тебя на свидание. Кажется, давно пора.              — Если это какая-то шутка, то я тебя убью.              — Ты когда-нибудь научишься принимать мои слова всерьёз? — закатил глаза Драко. — Прямо сейчас ты портишь до охренения романтичный момент. Мой лимит на романтику почти исчерпан.              — О Мерлин, мы и правда идём на свидание! — просияла Гермиона. — Поверить не могу! Тогда стоит поспешить, мне ещё нужно успеть в душ! — она подскочила с дивана и побежала в ванную, по пути чуть не запутавшись в собственных ногах и не свалившись на пол.              Она слышала смех Драко, звучащий ей в спину, пока не исчезла за дверьми ванной. Ужаснулась, посмотрев на себя в зеркало. Мерлин, и она встречала его в таком виде! Выглядела как лондонская беспризорница: волосы торчали во все стороны, под глазами пролегли синяки, в уголке рта, кажется, даже остался шоколад.              Стянув с себя всю одежду и бросив её на пол, Гермиона встала под горячие струи воды, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. Они идут в театр. На настоящее свидание! Поверить сложно, Малфой пригласил её на свидание!              Драко проводил её взглядом, улыбаясь как полный кретин. Ему предстояло подождать её какое-то время, поэтому он бесцельно начал бродить по гостиной и остановился у книжной полки, рассматривая её. Водя длинными пальцами по корешкам, он бесшумно двигал губами, проговаривая каждое произведение. Да уж, у Гермионы очень разносторонние вкусы: здесь вперемешку и куча магловских писателей и поэтов, и авторы магического мира, и учебники из Хогвартса, и автобиографии различных волшебников.              Полку с виниловыми пластинками он рассматривал особенно тщательно. Драко не знал и половины музыкантов, но был готов узнавать, был готов познать её мир, её вкусы в музыке, фильмах, в принципе в её жизни. Ему было интересно всё, что связано с ней, с этой взбалмошной гриффиндоркой, которая прямо сейчас находилась за стеной.              Мысли о том, что она сейчас обнажена, стоит под горячими каплями, которые струятся по её сексуальному телу, доставили болезненную тесноту в брюках. Драко пытался сконцентрироваться на чём-то другом, но всё, о чём он мог думать, — как Гермиона намыливает себя, проводя пальцами по шее, спускаясь к груди и ниже, и ниже, и ещё ниже… Тихонько стонет, запрокидывая голову, когда ладонью касается своих нежных складок, слегка раскрывая их пальцами и…              К чёрту. Иди к ней, прикоснись к ней, подчини её тело себе.              Драко быстрым шагом направился в ванную, попутно расстёгивая рубашку и снимая брюки. Они не виделись больше недели, а по меркам влюблённых эту разлуку можно было считать за вечность.              Драко зашёл в душное от горячей воды и влаги помещение, посмотрел на неё через запотевшее стекло кабинки душа. Виден был лишь её силуэт, который за секунду свёл его с ума. Она стояла, запрокинув голову, подставляя шею и грудь тяжёлым каплям воды. Драко избавился от белья и зашёл к ней, едва сдерживая себя, чтобы не наброситься на неё. За эти дни он так истосковался по её телу, по ней, что старался контролировать своё желание, разливающееся по венам, как раскалённая лава.              Гермиона вздрогнула, ощутив горячие ладони у себя на бёдрах, и развернулась, чтобы увидеть довольное лицо Драко.              — Мне была невыносима мысль, что ты стоишь здесь одна, полностью обнажённая. — Он оставил поцелуй на её плече, который тут же смыли горячие капли.              В нескольких сантиметров от него светлело лицо Гермионы. Румяная, мокрая, голая. Его Гермиона. Этого осознания хватило для того, чтобы выжечь из лёгких весь кислород. Эта потрясающая женщина принадлежит ему.              Гермиона следует глазами по его обнажённому телу, проходя взглядом от ключиц до подтянутого пресса, сильных рук, которые сжимают сейчас её бёдра, и ниже. Она бесстыдно смотрела на его эрегированный член, которым Драко слегка тёрся об неё, показывая, какую власть она имеет над ним.              Драко с удовольствием отметил, что её дыхание слегка сбилось, а в глазах вспыхнул похотливый огонёк. Он властно взял её пальцами за подбородок, слегка надавливая на него, заставляя раскрыть пухлые губы. Его язык облизал её нижнюю губу, затем жадно вошёл в её рот. Он целовал её пылко, рьяно, по-собственнически. Прижимал к запотевшему кафелю стенки, заставляя обвить руками свою шею.              Гермиона глухо стонала, беспорядочно касаясь ладонями его спины. Она выводила пальцами узоры по пояснице, затем царапала кожу Драко ногтями. Дверца душа была распахнута, и текущая сверху вода забрызгивала всё вокруг, выливаясь из кабины.              Он подхватил её на руки, и Гермиона обвила его торс ногами. Одной рукой Драко держал её за бёдра, а другой блуждал по разгорячённому телу, заставляя её извиваться под своей ладонью. Опустил голову ниже, касаясь кончиком языка возбуждённого соска, взял его в рот, нежно посасывая, дразнясь. Она изнемогала, впиваясь ногтями в его спину и оставляя на ней красные полосы. Сквозь шум воды он услышал её:              — Мы ведь опоздаем на наше первое свидание.              — У нас есть время. И ты правда хочешь остановиться прямо сейчас?              Она протестующе застонала, жадно ища его губы. Горячая вода смывала с их кожи всю недосказанность, разлуку и переживания, оставляя лишь бесконечное наслаждение. Драко с готовностью начал ласкать языком подставленную шею Гермионы, глухо выдыхая каждый раз, когда она касалась пальцами его члена.              Беспорядочные касания стали более настойчивыми, а выдохи — более протяжными. Одна рука Драко сомкнулась на её шее, очерчивая большим пальцем линию подбородка, а вторая — под ягодицами, удерживая Гермиону на весу. Её ноги, скрещенные за его поясницей, прижимали Драко к себе так крепко, словно она боялась, что он исчезнет.              Он медленно погрузился в неё, смакуя момент, растягивая удовольствие как можно дольше. Поймал стон Гермионы губами, заходя глубже. Сделал несколько размеренных толчков, прежде чем услышал её тихую мольбу.              — Быстрее. Я хочу жёстче, Драко.              Эти слова сразили его шоковой волной. Он сильнее сомкнул пальцы на её шее, набирая темп и впечатываясь в неё бёдрами. Она откинула голову, в наслаждении закрывая глаза. Капли воды струились по её лицу, скулам и губам, скатываясь на слегка загорелую грудь, покрытую веснушками. Драко с восхищением отметил, насколько же она раскрепощённая и сексуальная. Она выглядела как чёртова богиня, когда кончала, выстанывая его имя.              Наконец ты моя. Я касаюсь тебя, целую, трахаю. Люблю. Ты. Моя.       Гермиона оперлась ладонью на стеклянную стенку душа, отпечатывая на ней след от пальцев. Крепко прижалась к его груди и оставила на шее хаотичные поцелуи. Драко глухо рычал, чувствуя приближение оргазма, и кончил следом за ней.              Ноги совсем не слушались её, и он бережно держал её в своих руках, путая пальцы в мокрых волосах. Аккуратно поставил её на ноги, поддерживая за талию и не давая свалиться на мокрый кафель. Гермиона облокотилась на стену, стараясь прийти в себя. На лице блуждала довольная улыбка, и такую же она увидела на лице Драко. Он улыбался ей, как Чеширский кот.              — Думаю, сейчас мы опаздываем.              — Это стоило того, но всё же давай поторопимся.              Он неохотно выпустил Гермиону из своих объятий, оставляя поцелуй на виске. Затем, когда она ушла, подставил лицо под воду. Всё, чего ему хотелось сейчас, так это выйти из душа и остаться с ней в кровати, возможно смотря какие-то дурацкие фильмы или читая книгу. Они даже могли бы заказать еду на дом, но Драко распланировал этот вечер немного иначе. Он действительно пригласил её на их первое в жизни свидание. Спустя столько лет и столько событий, которые они пережили, это свидание действительно много значило для него.              Он закрутил кран и вышел из душа, вытер мокрые волосы полотенцем и провёл ладонью по запотевшему зеркалу. Из отражения на него смотрел сероглазый платиновый блондин, который выглядел невероятно… счастливым? Драко усмехнулся. Ещё несколько лет назад он бы посчитал себя херовым кретином, размазнёй, который позволил девушке завладеть своим сердцем. Любые попытки впустить в свою жизнь любовь заканчивались тем, что он выстраивал вокруг себя стену. Всех, кто воспевал оды любви, он считал идиотами и слабаками.              Сейчас же, смотря на себя в отражении и видя эту довольную улыбку, осознавая, что его любимая находится прямо за стеной, он чувствовал себя самым счастливым человеком на этой чёртовой планете. Драко ощущал, что он может горы свернуть, он был так окрылён и наполнен этим светлым чувством, что готов был совершать множество безрассудных поступков. Сейчас он отнюдь не считал, что любовь делает человека слабым. Напротив, она наполняет его силами и решимостью.              Ещё раз посмотрев на себя в зеркало, он оделся, высушил волосы магией и поспешил к Гермионе. Будет непростительно, если они опоздают на своё первое в жизни свидание.       

***

      Постановка была великолепной. Восхитительная игра актёров, декорации, атмосфера. В лучших традициях Гермиона всплакнула на моменте смерти Гэтсби. Драко держал её за руку весь спектакль, иногда украдкой поглядывая на неё. Она ощущала в груди вибрирующее счастье оттого, что он сидел рядом, едва касаясь бедром её бедра, и нежно держал её ладонь. Она слышала его беспокойное дыхание, и иногда ей казалось, что всё это не по-настоящему, что так просто не бывает. Но вот она слегка повернула голову и поняла, что подсознание её не обманывает. Он и правда сидел рядом с ней.              Драко всё устроил идеально. Они добрались до театра абсолютно магловским способом. Оказывается, такой чистокровный волшебник, как Драко Малфой, не брезговал пользоваться автомобилем. Как он объяснил позже, ему нравилось ездить по ночному Лондону, нравилось ощущение скорости и какой-то невероятной свободы. Он сравнивал это с полётами на метле, но более приземлёнными.              После театра был ужин в одном из ресторанов, но теперь уже в магическом. Видимо, программа сегодняшнего вечера от Драко не подразумевала посещение всех магловских мест. Они пили выдержанное французское вино, ели вкусную еду при свечах и разговаривали обо всём на свете.              Затем они оставили машину и решили прогуляться пешком до квартиры Гермионы. Стоял тёплый сентябрьский вечер, но Драко, как истинный джентльмен, накинул на плечи Гермионы свой пиджак. Они остановились на мосту, смотря на Темзу.              — Ты могла представить, что мы будем вот так проводить время вместе, гулять, держась за руки?              — Если честно, только в самых смелых мечтах, — она повернулась, счастливо улыбаясь ему.              — Грейнджер, я далёк от всей этой романтики, и мне тяжело даются проявления чувств, но я невероятно счастлив, что могу сделать вот так, — Драко аккуратно взял её за руку и переплёл пальцы. — И вот так, — подошёл сзади и обнял за талию, кладя голову ей на плечо. — И даже вот так, — оставил горячий поцелуй в нежном местечке за ухом.              — Сейчас ты прекрасно справляешься с задачей.              Гермиона широко улыбнулась, прикрывая глаза и стараясь раствориться в моменте. Этот вечер был до невозможности идеальным, таким чертовски прекрасным, что ей даже не верилось в реальность происходящего. Она положила свои ладони поверх ладоней своего мужчины, зажмуриваясь от обрушившегося на неё счастья.              — Я мечтал открыто прикоснуться к тебе ещё с седьмого курса, чтобы все, чёрт возьми, знали, что ты только моя. И теперь наконец я могу сделать это, не боясь окружающих, — его горячий шёпот заставил сотни мурашек пробежать вдоль позвоночника. Даже волоски на руках встали.              — Так ты собственник, Малфой?              — Невероятный. Ты даже не представляешь, как тебе со мной не повезло.              — Думаю, я справлюсь с этим. Видела людей и похуже. Знаешь, однажды один гадкий слизеринец, с которым мне не повезло учиться, запер моего на тот момент парня в туалете на всю ночь, представляешь? А ведь это был Рождественский бал, и я осталась без пары.              — Мерлин, какой кошмар. Я надеюсь, ты достойно отомстила ему?              — О-о-о да. Я была невероятно жестока и заставила его влюбиться в себя.              — Да по тебе плачет Азкабан, Грейнджер! — Драко театрально ужаснулся, всё ещё продолжая обнимать её. — Но, знаешь, кажется, я слышал эту историю. Если мне не изменяет память, то ты тоже влюбилась в того гадкого слизеринца.              — Да, в моём плане был небольшой промах.              Они замолчали, а затем одновременно рассмеялись. Драко крепче прижал её к себе, оставляя поцелуй на виске, опираясь щекой о её голову. Они стояли так ещё некоторое время, рассматривая огни города, наслаждаясь вечерним Лондоном и друг другом.              Они медленно брели в Ноттинг-Хилл, держась за руки и разговаривая обо всяких мелочах. Гермиона даже в самых смелых мечтах не могла представить, что когда-нибудь они с Драко смогут вести себя подобным образом, что он в принципе окажется таким. После её признания Драко словно подменили. Нет, он всё ещё оставался саркастичным засранцем, но теперь в их отношениях было кое-что ещё. Он дарил ей невероятную нежность и тепло, всячески показывая это своими крепкими объятиями, тем, как бережно держал её за руку, пылкими поцелуями. Гермиона и поверить не могла, что в Драко есть и такая сторона.              Когда они дошли до квартиры, Гермиона развернулась к Драко, остановившись на пороге. Он вопросительно изогнул бровь, не понимая, почему она не открывает дверь. Гермиона с самым серьёзным выражением лица произнесла:              — По правилу первого свидания ты сейчас должен поцеловать меня, а затем пожелать спокойной ночи и пойти домой.              — Грейнджер, что за бред? — он рассмеялся, ожидая, что она поддержит его, но, не заметив и тени улыбки на её лице, резко перестал. — Стоп, ты это сейчас серьёзно?              — Абсолютно.              — То есть тебя в принципе не смущает тот факт, что несколько часов назад я трахал тебя в твоём же душе?              — Тогда это ещё не было свиданием.              — И для кого придумали эти тупые правила? — раздражённо произнёс он, с недоумением смотря на неё.              — Спокойной ночи, Драко.              Гермиона оставила лёгкий поцелуй на его губах, а затем, старательно сдерживая смех, зашла в квартиру. Напоследок посмотрев на Драко, который продолжал стоять на её пороге, с недоверием глядя на неё, она закрыла за собой дверь. Опершись спиной о деревянную поверхность, она хихикнула и выждала несколько секунд, прислушиваясь к происходящему на улице. Кажется, он остался стоять на месте, судя по тишине за дверью.              Подождав ещё около минуты, она распахнула дверь. Драко продолжал стоять там, нахмурив брови. Увидев довольную улыбку, он вновь недоверчиво посмотрел на Гермиону.              — Расслабься, я пошутила. Ну и вид был у тебя, ты бы только видел себя со стороны!              — Ах ты… маленькая дрянь, — он опасно улыбнулся, резко подошёл к ней и схватил за бёдра.              Драко перекинул её через плечо, не обращая внимания на дикий хохот. Гермиона протестующе застонала, начав бить кулачками по его спине, требуя опустить её на землю.              — Ну уж нет, Грейнджер, теперь тебя ждёт такая расправа, что ты пожалеешь, что так жестоко пошутила надо мной.              Драко улыбнулся и звонко шлёпнул её по ягодицам, после нежно поглаживая место удара. Гермиона вздрогнула от наслаждения, закусывая губу и позволяя занести себя в квартиру. Эта ночь будет очень долгой.