Зеленоглазый Куро-сан

      Куро-сан заметил, что в клане Учиха начало происходить что-то странное после его пантомимы умирающего кота-лебедя. Смешной человек Фугаку носился туда-сюда с горящими красными глазами, старые советники устраивали посиделки с алкоголем и закусочкой все ночи этих сумасшедших четырех суток, рядовые же Учиха только удивленно косили в их сторону своими шаринганами.       А Куро-сан уже не раз помогал главе полиции дойти до собственного дома и не уснуть где-нибудь по дороге. Надо же закусывать, Фугаку-сан, закусывать.       Хотя, что он будет кушать, если все съедает Куро-сан, довольный, что его идею восприняли серьезно, даже несмотря на то, что он всего лишь обычный котик? Вот и приходилось уважаемому главе полиции пить саке просто так и трясти какими-то бумагами, доказывая старейшинам клана всю изюминку гениальной кошачьей мысли.       Всё дело было в одном мальчишке, личность которого Фугаку с решимостью матери-кошки защищал от окружающих. Он перерыл весь архив клана, несколько раз ночевал на полу библиотеки, разыскивая там какие-то старые легенды и мифы, а после с воистину гриффиндорским упорством шел пить алкоголь к советникам без закуски.       Коту не особо нравилось то, что человек превращается в архивариуса-зомби, но кто он такой, чтобы что-то говорить людям, когда они пытаются с таким горящим взором свести себя в могилу? Ему молочко дают? Дают. Мясо и рыбка каждый день есть? Есть. Наруто радостно угукает, пытаясь забрать у маленького Саске все, что можно и нельзя? Угукает. А остальное его не волнует.       Ну разве что совсем чуть-чуть. И только из-за природного кошачьего любопытства, да!       — Это немыслимо, Фугаку! Мы не можем таким образом осквернять память умершего! — в который раз разорялась бабка-Учиха, сверкая своими глазами. Куро-сану, который также присутствовал на этом сборище анонимных алкоголиков, показалось, что у старушки вот-вот случится инфаркт. Судя по взглядам второго старика и самого главы клана — это нисколько никого не волновало.       — Но с другой стороны, ныне живые Учиха смогут как и прежде жить вполне себе нормально, и никто более не будет тыкать в нас пальцами и утверждать, что все мы виновны в нападении Девятихвостого, — дед задумчиво погладил свою седую бородку. Его узкие глаза были настолько узкие, что Куро-сану иногда казалось, будто советник всегда спит. Или помер.       — Это ведь память! Учиха не могут себе позволить такое непростительное непотребство! — фыркнула бабка. Но Фугаку, видя зеленый свет в виде второго старейшины, кажется включил дополнительную скорость, несмотря на малый пробег.       — Вы ведь знаете, уважаемая Ёсико-сан, что мы всегда в первую очередь уничтожаем глаза, если есть такая возможность. Если же нет, то стараемся уничтожить полностью тело, и на данный момент, я не могу представить эту легенду Хокаге так, чтобы подтвердить ее хоть какими-то фактами, а у этого чуунина был шаринган, — твердо начал говорить глава клана, почесывая за ушком довольного Куро-сана. Тот мурлыкнул, распластался у него на коленях и продолжил следить прищуренными глазами за старейшинами, — Мальчик был слаб при жизни и совершенно бесполезен, так пусть хотя бы его смерть поможет клану, в котором он когда-то состоял.       — И каким образом ты, Фугаку, собираешься это преподнести Хирузену? Не забывай, что у старого обезьяна найдется тысяча и одна причина обложить тебя, и, к сожалению, самая главная из них — это Хатаке Какаши, — проскрипел голос Акихико-сана, все еще гладящего свою растительность на лице.       Куро-сан потянулся, встал на лапы и подошел к полупустой тарелочке — спустя четыре дня до недалеких шиноби наконец дошло, что их закуска просто так не исчезает, и коту-генератору-гениальных-идей тоже полагается награда. От запаха спиртного, который кружится в этом помещении, даже животному необходимо было что-то жевать, дабы не опьянеть.       — Личный мотив у мальчишки мог быть… — начал было глава, но его резко перебила бабка:       — Да даже я помню, как этот ребенок кричал о том, что мечтает стать Хокаге и помогать всем страждущим! Позор клана, тьфу, — фыркнула Ёсико, — Идеализированный маленький глупец! Его никто не воспринимал никогда всерьез, и ты собираешься повесить на такого, как он, нападение сильнейшего Демона, убийство Четвертого и джинчуурики?       Ки, что выпускала старейшина по мере произнесения своей импульсивной речи, внезапно оборвалось и исчезло, стоило только подняться какому-то шуму в комнате. У всех троих моментально появились кунаи в руках, а в глазах зажегся их волшебный шаринган. Куро-сан извиняюще мяукнул, пытаясь надеть на себя маску животного. Ему настолько стало скучно из-за каждого повтора этого, уже не первого, спора, что он начал исследовать комнату. И нашел аналог тех масок, которые носят глупые люди-шпионы за пределами квартала — внутрь их не пускают.       — Куро-сан… — вздохнул, расслабляясь, Фугаку и убирая оружие обратно в подсумок, — Биджев кошак.       — А между прочим, этот Куро-сан подает нам всем, пусть и случайно, хорошую идею, — усмехнулся, деактивируя додзюцу Акихико-сан.       — Какую такую очередную гениальную идею вы здесь увидели? — фыркнула старуха. Она несколько сомневалась в таком замечательном, но немного безумном плане — Куро-сан не видел той искорки авантюризма, которой были не обделены остальные Учиха.       — Маска, — подсказал советник.       — Да, и с одним вырезом для глаз, — подхватил Фугаку, — Второго шарингана-то у него не может быть, а шрамы, которые наверняка бы остались после обвала, необходимо скрывать — слишком заметная примета.       — Личный мотив — смерть Нохары Рин, — довольно кивнул, подхватывая мысль, Акихико, — В личном деле есть нужные нам данные, что мальчик был буквально одержим ею. Отсюда и нападение в первую очередь на Хокаге и джинчуурики.       — Это ничем хорошим не закончится, — скривилась показательно старейшина, — осквернение памяти умершего, до чего мы докатились!       — В любом случае — единственный Учиха, шаринган которого мы не уничтожили, не считая находящихся тогда живых Учиха за пределами Конохи — это Учиха Обито, — серьезно нахмурил брови Фугаку.       Куро-сан знал, что перерытые архивы, морг и отчеты с той миссии у какого-то там моста, все эти дни были посвящены поиску необходимых доказательств, что клан Учиха — это белые пушистые кролики, и к настоящему злодею имеют лишь небольшое отношение за счет только одних генов. Наверное, человеку было бы проще сказать, что волшебные глаза были похищены и использованы не по-назначению, но, как он сам и выразился, Учиха имеют привычку глазки уничтожать, да и Хокаге был бы в курсе произошедшего нонсенса в любом случае. Вот и приходилось главе клана искать в архивах хоть кого-то, кто умер недавно и желательно без личного доказательства клана в виде смерти шарингана.       — Хорошо, объявляем Учиха Обито нукенином S-класса, и что нам это даст? Допустим, мотив у него был, он каким-то образом выжил, Коноха разрушена, но это не отменяет того факта, что в глазах Демона было наше додзюцу! Все, чего мы добьемся — это некоторое расположение Хокаге, осквернение памяти умершего и бесполезная трата ресурсов клана, когда мы бросим определенные силы на поиски этой невидимки, — припечатала Ёсико.       — Именно расположение Хирузена и совета кланов нам и необходимо сейчас, — не согласился Акихико, — Ты не заметила? Учиха уже начали притеснять, и не далек тот час, когда наши соклановцы начнут выказывать свой протест против такого отношения, и неизвестно, чем может все это закончиться. Нас и так не слишком жалуют из-за того, что мы следим за порядком в полицейской форме, а тут и Девятихвостый, и убийство Намикадзе.       — Но смерть одной девочки не может быть достаточной причиной для такого поступка! — попыталась воззвать к гласу разума хотя бы Куро-сана советница. Кот на ее ухищрения лишь мурлыкнул и фыркнул в усы.       — Любовь, — только и сказал Фугаку, — вам ли не знать, уважаемая Ёсико, что с любым Учиха делает любовь. А когда кто-то из нас теряет ее, то боль, что растекается внутри раскаленным железом, дает нам новые силы. И этой силы хватит, чтобы подчинить даже Девятихвостого.       — Вы собираетесь рассказать о тайне Мангекью шарингана?! — взвизгнула старейшина, хватаясь за сердце.       — Только сообщить тот факт, что он существует, — хмыкнул Фугаку, подавая ей стакан воды, — это будет дополнительным гарантом того, что Учиха не собираются что-либо предпринимать против Конохи. Мы выкажем доверие.       — Учиха Обито не мог выжить на той миссии!       — Но выжил. Теперь — это официальная версия, — принял свое решение Акихико, поддерживая главу клана, — если преступником все равно делают Учиха, то пусть это будет хотя бы нукенин деревни Листа. Таким образом, не только нам будут в спину кричать обвинения, но и в спину Хокаге, что такое допустил.       — К тому же, Мангекью шаринган сводит с ума, оставляя только ненависть и желание мести, — кивнул головой глава, — Это объяснит тот факт, что ученик напал на учителя.       — Ничем, слышите? Это ничем хорошим не закончится! — поняв, что она проиграла, Ёсико тяжело вздохнула, — Бедный мальчик… При жизни был никем, а после смерти — сразу нукенин S-класса…       Куро-сану было забавно наблюдать за танцами людей вокруг своей репутации. Все эти метания, нарочно выпячиваемый образ белых и пушистых. Да, изоляция до добра не доводит. Люди — это в первую очередь люди, и они всегда будут стремиться к социуму. Какой бы ни была их жизнь — они редко что-либо меняют, привыкнув к одному устою. Вот и сейчас, вместо предполагаемых перемен, сражений за свой кусок счастья, нового будущего, в конце концов, они стремятся к прошлому, к тому болоту, которое их устраивало.       А ведь Куро-сан и правда намекал на похищение волшебных глаз, а тут вон оно как получилось… Надо будет на Йоль призвать душу этого паренька и принести извинения за такой плохой поступок людей. Старуха-Учиха права — о мертвых либо хорошо, либо никак. Но желание «общего блага» перевешивает даже собственные принципы, что уже говорить о морали.       Куро-сан подхватил зубами последнюю рыбку и покинул собрание анонимных алкоголиков. Как там смешной человек называл мальчика-ставшего-злодеем? Учиха Обито? Прекрасно.