nonemeaning

Дверь ти­хонь­ко скрип­ну­ла, и в у­ют­ную ком­на­ту прош­мыгну­ло ма­лень­кое неч­то. Се­хун ле­жал на кро­вати, ли­цом за­рыв­шись в по­душ­ки, и прит­во­рял­ся спя­щим, вновь про­пус­кая в свою го­лову ос­трые и не­разум­ные мыс­ли. Прок­ры­вало, узор­ча­тое и цве­тас­тое, при­мялось в том мес­те, ку­да лов­ко и гра­ци­оз­но прыг­ну­ло су­щес­тво. Се­рый ко­мок шер­сти и лас­ки вон­зил лом­кие и цеп­кие ко­гот­ки в ко­жу и на­чал мед­ленно пе­реби­рать ими по спи­не пар­ня. Се­хун вздрог­нул и по­вер­нулся на ис­точник бо­ли и ча­ру­юще­го мур­лы­канья, до­нося­щего­ся из ма­лень­кой се­ро-пер­ла­мут­ро­вой груд­ки, как раз в тот мо­мент, ког­да в ком­на­ту во­шел Чо­нин. Он был пот­ря­са­юще кра­сив и пу­га­юще при­тяга­телен. У не­го бы­ли боль­шие глу­бокие гла­за, цве­та за­печен­но­го ка­рамель­но­го яб­ло­ка, в ко­торые хо­телось про­вали­вать­ся и бес­ко­неч­но дол­го па­дать; чувс­твен­ные сар­до­ничес­кие гу­бы, ко­торые хо­телось не­ис­то­во це­ловать; строй­ное под­жа­рое те­ло, к ко­торо­му хо­телось при­жимать­ся; за­горе­лая пе­рели­ва­юща­яся ко­жа, ко­торая тре­бова­ла при­кос­но­вений; каш­та­новые во­лосы, мяг­кие и глад­кие, в ко­торые хо­телось за­рывать­ся паль­ца­ми, а за­тем вы­пус­кать тон­ки­ми пря­дями. Чо­нин во­шел об­на­жен­ный по по­яс, и на его пле­чах ви­село кон­трастное снеж­но-бе­лое по­лотен­це. Гу­бы вновь искрив­ле­ны в при­выч­ной ух­мылке. Ему нра­вит­ся твое те­ло, ос­ка­лил­ся брю­нет, под­хо­дя к пос­те­ли и нак­ло­ня­ясь к блон­ди­ну за по­целу­ем. Се­хун по­чувс­тво­вал со­лоно­ватый прив­кус го­речи на гу­бах. Кай ку­рил пос­то­ян­ные сту­ден­ческие Marlboro. Блон­дин не по­нимал, за­чем тот ку­рит. Ведь лю­ди это де­ла­ют обя­затель­но по при­чине че­го-то, ду­мал он, при­под­ни­ма­ясь и при­тяги­вая Чо­нина за шею. Ко­тенок все еще тер­зал его по­яс­ни­цу, прон­зая плот­ные тка­ни кож­но­го пок­ро­ва и ос­тавляя вслед за ца­рапи­нами ру­бино­вые кап­ли. Чо­нин ос­то­рож­но от­це­пил ярос­тно соп­ро­тив­ля­юще­еся су­щес­тво и опус­тил на пол. По­иг­рал и хва­тит, хмык­нул он, ког­да ко­тенок уку­сил его за па­лец, ни в ка­кую не со­бира­ясь поз­во­лять сво­ему по­тен­ци­аль­но­му хо­зя­ину заб­рать у не­го Се­хуна. Но че­рез не­кото­рое вре­мя прон­зи­тель­ное мя­уканье стих­ло и не­доволь­ство по­мер­кло. Жи­вот­ное с по­каз­ным ин­те­ресом наб­лю­дало рас­ши­рен­ны­ми от удо­воль­ствия вер­ти­каль­ны­ми зрач­ка­ми с зо­лотин­кой за сла­дос­тны­ми из­ги­бами ху­дого тела, ве­ло ок­руглы­ми уша­ми на звук до­нося­щих­ся хрип­лых сто­нов и сор­ванно­го умо­ля­юще­го быс­трее, об­ли­зыва­ло тон­кие чер­ные уси­ки, ког­да Се­хун сод­ро­гал­ся в ор­газмен­ной вспыш­ке. Чо­нин был по­рази­тель­но не­жен, хо­тя Се­хун по­рой нуж­дался в гру­бос­ти. Но се­год­няшнее ут­ро бы­ло ле­нивым и не­охот­ным, и оба не зна­ли, бы­ло ли вре­мя ранним, или же они так пе­рена­сыти­лись, что уже глу­бокая ночь. Се­хун пе­река­тил­ся на пос­те­ли, уби­рая с глаз влаж­ную от по­та чел­ку и лю­бопыт­но выг­ля­дывая с края кро­вати. Ко­тенок спал на ков­ре, свер­нувшись теп­лым клуб­ком. Чо­нин по­цело­вал блон­ди­на в уг­ло­ватое пле­чо и, прос­ле­див за озор­ным взгля­дом, улыб­нулся. Се­хун по­вер­нулся к брю­нету и за­печа­тал на его гу­бах не­ожи­дан­ный мок­рый по­целуй, не­пос­лушный, пря­мо как ты, вы­дох­нул он в гу­бы Чо­нина и рас­сме­ял­ся, ког­да тот скор­чил яз­ви­тель­ную фи­зи­оно­мию и при­нял­ся его ще­котать. Се­хун был влюб­лен по уши. И вол­шебс­тво бы­ло в том, что это чувс­тво – вза­им­но.