Закрыв глаза — вижу тебя

Когда Ван Ибо выбирал для себя свой будущий жизненный путь, он знал правило: толпы фанатов — ноль личной жизни. Негласное условие для всех звёзд азиатской сцены. Но этот пугающий большинство молодых парней запрет его волновал всегда меньше всего. Он не бегал в школе за девочками и разбивал лица пытающимся бегать за ним мальчикам. И, дожив до почти восемнадцати лет, пришёл к выводу, что он просто относится к тому типу людей, которым не интересны любые отношения такого рода. Любовь и влечение к другому человеку были для него чем-то настолько далёким, что Ибо и предположить не мог, что с ним может произойти что-то хоть отдалённо подобное тому, что происходило сейчас. — Сяо лаоши, пожалуйста… — Ибо прижимался спиной к стене, уже даже не пытаясь казаться спокойным. Он понимал, что с треском провалил эту миссию ещё в тот момент, когда Сяо Чжань сделал первый шаг в его сторону. Кто бы мог предположить, что Ван Ибо с первой же встречи не сможет отвести взгляд от их нового лаоши — Сяо Чжаня. Он был одним из самых лучших профессиональных фотографов в Китае, и его часто приглашали на фотосессии для совсем новичков, так как он мог сделать из любого, даже совершенно деревянного человека, идеальную модель. Вот и они, как будущая группа айдолов, должны были научиться у него, как работать на камеру. Занятия должны были продлиться целый месяц, прямо в их танцевальной студии, перед десятком принесённых лаоши камер и под его чутким руководством. Чжань-гэ выделил его сразу же, с первого дня. Он говорил Ибо комплименты, одаривал улыбками и просто слишком много контактировал с ним. Вызывая в нём с каждым разом всё больше чувств, эмоций и реакций. Сначала Ибо плыл. От внимания, от красоты этого человека, от этих глаз и улыбки. Улыбался в ответ, много — совершенно несвойственно — болтал в его присутствии. И просто получал удовольствие от занятий. А потом однажды, спустя несколько недель, он вдруг проснулся с липкими пижамными штанами, всё ещё видя перед глазами, будто наяву, прижимающего его к кровати лаоши, и наконец осознал, насколько сильно он попал. И с этого момента Ибо стал с Сяо Чжанем холоден, не смотрел тому в глаза, почти не говорил, если этого не требовал процесс обучения, и сбегал с занятий при первой же возможности. Старался держать лицо крутого высокомерного парня, который в итоге с утра и после каждого их занятия слишком долго стоял под холодным душем. А потом произошло то, что в корне поменяло всё. Они разучивали очередную позу, и Чжань-гэ, уже поправив всех, подошёл к Ибо. К Ибо, которого подняли слишком поздно и которому не удалось перед занятием провести время в душе, успокаивая своё молодое, гормонально нестабильное тело. Лаоши встал позади него, практически вплотную, заведя одну его руку куда-то за спину, второй рукой поправляя его голову. Во рту тут же пересохло. Ибо прикрыл глаза, не слыша ничего, кроме белого шума в ушах, и, не сумев остановить собственное тело, неосознанно подался назад. И как только он прижался к Сяо Чжаню, у Ибо перехватило дыхание и он почувствовал, как в его чертовски узких джинсах становится ещё более тесно. Ибо не мог поверить, что возбудился, находясь на занятиях, прямо перед ребятами из группы, прямо перед Чжань-гэ. Из-за Чжань-гэ. Он тогда не смог этого скрыть, отскочив от лаоши слишком порывисто и быстро, зачем-то поворачиваясь к нему лицом. И если сначала Сяо лаоши просто непонимающе смотрел ему в глаза, то потом он перевёл взгляд ниже, и Ибо как в страшном сне наблюдал за тем, как краснеют его уши, как расширяются глаза. И как в них читается чистейший шок. И Ибо, из последних сил держащий себя в руках, чтобы позорно не разреветься, поспешно отвернулся и стремглав вылетел из студии. Это был его провал и конец всего. С тех пор он не ходил на эти занятия. В общежитии с ним об этом никто не говорил, и его даже не будили по утрам. Он был благодарен парням за то, что они не акцентировали на его позоре внимание. За то, что общались с ним так же, как и раньше. Не считали странным или, ещё хуже, ущербным. Так продолжалось неделю, пока парни в один из дней не сказали, что уроки у Сяо лаоши закончены. Что он улетел обратно в Китай, и Ибо больше нет смысла прятаться в общежитии. И, чёрт возьми, его самым натуральным образом надули. Обманом заставили пойти в студию под предлогом заржавевших мышц, с издевательскими заявлениями, что даже их менеджер сейчас станцует лучше Ибо. И он повёлся. Тем более, что сам соскучился по танцам. Он повёлся и пошёл в студию, предусмотрительно поздним вечером и в одиночку, дабы не позориться своими заржавевшими мышцами. Но танцев не вышло. Потому что внутри танцевального зала, в полумраке, его ждал Сяо Чжань. Он вышел к нему из темноты на слабо освещённую часть зала с каким-то новым выражением лица, от которого по спине Ибо пробежали мурашки, а ладони мгновенно вспотели. — Сяо лаоши, — хрипло выдохнул Ибо, собираясь бежать. Бежать непременно, из студии, города, страны, куда угодно, только бы… Вдруг Сяо Чжань сделал шаг в его сторону, и Ибо шумно сглотнул и попятился. — Чжань-гэ, я… Слова не шли, он не знал, что сказать, да и надо ли, когда все мысли, всё внимание и всё его нутро сейчас было сосредоточено на таком… таком… опасном и чертовски горячем лаоши. Который продолжал медленно двигаться в сторону пятящегося Ибо, пока тот не врезался спиной в стену. От неожиданности Ибо прикрыл на секунду глаза, а когда вновь открыл их, поражённо выдохнул, обнаружив прямо перед собой лицо Сяо Чжаня. Возбуждение накрыло Ибо с головой. Но он не мог понять, насколько оно сейчас было уместно, поэтому изо всех сил пытался держать лицо, даже когда в штанах уже вовсю разгорался апокалипсис. Но когда Сяо лаоши впечатал свою руку прямо рядом с его головой, придвигаясь ещё ближе — так, что между их лицами теперь не осталось и десятка сантиметров — Ибо всё-таки сдержаться не смог. Мозг плавился от такого Сяо Чжаня, отказываясь думать. Но интуиция кричала о том, что стоит поддаться зову сердца и порывам собственного тела и рискнуть. — Сяо лаоши, пожалуйста… — выдохнул он, сам не сильно понимая, о чём именно просит, просто надеясь, что Сяо Чжань и сам всё поймёт. — Что пожалуйста, Бо-ди? — очень тихо, на грани слышимости выдохнул Сяо лаоши прямо ему в ухо. Ибо каждым вставшим волоском на шее чувствовал его дыхание, то возле уха, то ниже, но так необходимых сейчас прикосновений до сих пор не ощущал. Сяо лаоши вообще не касался Ибо: нигде и никак, и это ощущалось как самая большая несправедливость, которая только могла произойти с ним в этой чёртовой жизни. — Я… — с трудом выдохнул Ибо, уже ничего не соображающий, а просто умирающий от нехватки телесного контакта. — Я не знаю… просто… — он чувствовал себя сходящим с ума от жажды, бредущим по пустыне путником. — Просто что? — будто издеваясь, снова спросил Чжань-гэ, выдыхая совсем рядом с приоткрытыми губами Ибо. Но всё так же — слишком жестоко — не сокращая того минимального оставшегося расстояния между ними. — Б-ближе, — прохрипел он, не узнавая собственный голос. — Что же ты со мной делаешь, бесстыжий мальчишка, — прошептал Сяо Чжань и нервно мотнул головой. Ибо вздрогнул, но не шелохнулся, просто не зная, как на всё это реагировать. Что ему было позволено, а что нет. — Я вообще пришёл просто поговорить… — Ибо, не ожидавший таких слов, почувствовал, как бухает вниз сердце. — Ты же понимаешь, что я не могу, да? Ведь понимаешь? Пожалуйста, скажи, что ты всё понимаешь, Бо-ди. Ибо с трудом пытался переварить услышанное и сопоставить слова лаоши с тем, как тот выглядел и что делал. Всё его тело покрывалось мелкой дрожью от желания притянуть наконец к себе Сяо Чжаня. Хотелось рискнуть и сделать это, терпеть уже не было мочи, и Сяо Чжань не делал ситуацию проще, стоя к нему слишком близко, практически зажимая Ибо в темноте и выглядя так бесстыдно горячо. Ибо не мог больше думать, и стоять здесь вот так он уже тоже был не в состоянии, поэтому решился поставить всё на кон и, не в силах больше сдержать себя, вцепился в рубашку на спине Сяо Чжаня и наконец — наконец-то — сократил остатки расстояния, буквально вжимая его в себя всем телом. — Гэгэ, — практически простонал Ибо от такого долгожданного контакта, чувствуя, как сердце наполняется неудержимым судорожным восторгом. Всё тело ломило от жара, текущего по венам от мест соприкосновения, и Ибо, уже полностью отключая голову, абсолютно бессознательно потёрся о ногу лаоши. — И-бо, — запнулся Сяо Чжань, слегка отстраняясь, но сохраняя тактильный контакт, и положил руку на щёку Ибо. — Я не могу, ты же ещё такой ребёнок… — Мне почти восемнадцать, — на автомате пробормотал Ибо, не в силах оторвать взгляд от манящих губ лаоши. — А мне двадцать четыре, это преступление, Бо-ди, пойми меня, — вроде бы пытался вразумить Сяо Чжань его — а возможно, и самого себя — тем не менее не останавливая Ибо и не увеличивая дистанцию между ними. — Но я же не… не против… я… хочу, — чувствуя, что начинает задыхаться, проговорил Ибо, всё-таки закрывая глаза, и, сильнее сжав руки на рубашке, потянулся к Сяо лаоши, практически умоляя о поцелуе всем своим видом. — Ты хоть сам понимаешь, чего именно ты хочешь, Ибо? — накрыв его губы двумя пальцами и не дав таким образом себя поцеловать, спросил Сяо Чжань. — Тебя, — неожиданно даже для самого себя выдохнул Ибо, правда не уверенный, что его поняли из-за пальцев Чжань-гэ на его губах. — Боже, Ибо, ты просто… — Сяо Чжань не договорил, вдруг убирая руку ото рта Ибо, который по инерции подался вперёд и поймал его приоткрытые губы своими. Ибо поражённо выдохнул от собственной смелости и чуть не дёрнулся назад, но Сяо Чжань тут же углубил поцелуй. Это был первый поцелуй Ибо, и его уносило волнами крышесносного удовольствия. Казалось, будто в голове взрываются фейерверки, а по венам вместо крови течёт раскалённая лава. — Боже, — выдохнул Сяо Чжань ему в губы, прерывая поцелуй. — Я не могу… — он вдруг отстранился от Ибо, обрывая даже малейший контакт, и сделал шаг назад. — Мы не можем, это не… — он отчего-то запнулся, и Ибо, разрывающийся между тем, чтобы не зареветь от несправедливости, и тем, чтобы не кончить в эту же секунду, на автомате сжал себя через штаны и открыл глаза. — Неправильно… — всё-таки договорил Сяо Чжань, смотря на него слишком пристально. Сам Ибо сейчас мало соображал, ему хотелось продолжить, хотелось наконец кончить, хотелось снова поцеловать лаоши, хотелось всего. Чего, видимо, так и не произойдёт — как набатом билась в голове мысль. Ибо сглотнул и закусил губу, с мольбой смотря на лаоши. Тот стоял неподвижно, внимательно всматриваясь в его лицо, и периодически кидал взгляд ниже, на сжатую руку. Потом он вдруг прикрыл глаза, прерывисто выдохнул и снова сделал шаг вперёд. — Нельзя так выглядеть в семнадцать, Ибо, это просто преступление, я ведь тоже не железный, боже мой… я же хотел только поговорить, что же ты со мной сделал, чёртов мальчишка, — практически на одном дыхании выпалил Сяо Чжань и вновь порывисто его поцеловал. Но не успел Ибо полностью погрузиться в поцелуй, как почувствовал прикосновение к животу. Тело мгновенно окаменело от неожиданности, а член дёрнулся будто в предвкушении. Рука Сяо Чжаня забралась под футболку, огладила его живот и вдруг резко нырнула прямо под резинку нижнего белья. Ибо успел только испуганно пискнуть прямо в чужие губы и разжать собственную руку, как Чжань-гэ обхватил его истекающий член своей ладонью. Ибо дёрнулся всем телом, в шоке и неверии округлив глаза, и, схватив в попытке не упасть Сяо Чжаня за плечи, сразу же кончил. Его стон, казалось, прокатился по всему залу, отдаваясь эхом в тишине. А сам Ибо повис на руках лаоши, пытаясь хоть немного прийти в себя. Нужно было собраться. Хоть немного, чтобы не висеть размякшей бесформенной кучкой, сотканной из эйфории и оголённых нервов. Ибо не знал, прошло ли не больше пары минут или пролетело пол ночи, пока он наконец не почувствовал, что может хотя бы стоять. Он, всё ещё держась за лаоши, выпрямился и посмотрел тому в глаза. В выразительном взгляде Сяо Чжаня более чем красноречиво читались восторг и неприкрытое желание, и Ибо ощутил, как краснеет. Действительно вовремя — подумал он, чувствуя, как горят уши и щёки — сначала кончить — потом смущаться. Но было по правде неловко. Всё это было так ново для Ибо, так остро. В конце концов там к Ибо ещё никто не прикасался, и это было так… так… Нет, он просто не мог подобрать к этому описывающего все его эмоции определения, кроме как идеально. И ещё смущающе — позорно — быстро, боже. Ибо закусил губу и, отцепив от плеча Сяо Чжаня одну руку, потянулся ей к его ширинке. Вряд ли, конечно, он справится с тем, чтобы доставить ему такое же удовольствие, но Ибо никогда — вообще никогда до знакомства с Сяо лаоши — так не хотелось залезть в штаны к мужчине. Вообще залезть в штаны хоть к кому-нибудь. Ибо, боясь посмотреть вниз, поэтому не отрывая взгляда от лица Сяо лаоши, дотронулся пальцами до выпуклости на его джинсах, неуверенно проведя ими вверх-вниз. Сяо Чжань прикрыл глаза и, облизнув губы, тихо проговорил: — Ты вовсе не обязан, Бо-ди… — Но я хочу, — перебил его Ибо и, будто боясь, что Сяо лаоши сейчас уйдёт, судорожно вцепился обеими руками в ремень его джинсов. — Пожалуйста. Позволь мне, Чжань-гэ, пожалуйста. — Руки дрожали и не слушались, но Ибо всё-таки расправился с пуговицей и молнией, пока говорил, и, остановившись на резинке нижнего белья, сглотнул и, облизнув пересохшие губы, прошептал: — Можно? Сяо лаоши молчал, пристально смотря на него, пока вдруг не обхватил ладонями его лицо и не притянул к себе, поцеловав. Приняв это за разрешение, Ибо ощутил, как в районе солнечного сплетения будто вспорхнула стая бабочек. Он на несколько секунд полностью отдался поцелую, просто не способный делать что-то ещё, когда его так целовали. Потом, просто-напросто боясь, что если поцелуй продолжится и дальше, то он снова превратится в неспособное ни на какие действия желе, с сожалением прервался. И всё-таки опустил голову вниз, чтобы хотя бы посмотреть на то, что собирался сделать. По спине побежали мурашки, а вместе с ушами теперь горела и шея. Ибо снова нервно сглотнул и осторожно подцепил пальцами резинку. Тут же судорожно выдыхая. Даже от одного вида не скрытого ничем члена Сяо лаоши по телу прокатилась предательская дрожь. И в собственных штанах вдруг снова потяжелело. Ибо закусил губу и, запустив руку внутрь, неуклюже обхватил член Сяо Чжаня. Как он не получил разрыв сердца от переизбытка эмоций, Ибо сказать не смог бы, даже если бы у него спросили. Но он чувствовал, что явно проваливает свою миссию. Голову начали наполнять сомнения, что Сяо лаоши хоть немного всё это понравится. Ибо никак не мог приноровиться, потому что это было совсем не то же самое, что самому себе снимать напряжение. Угол был не тот, жутко мешало нижнее бельё и ещё больше — распирающее изнутри волнение. Ибо успел сделать только пару движений от основания до головки, как скорее почувствовал, чем увидел, как Сяо Чжань слегка переместился. А потом вдруг давление ткани на руку ушло. И Ибо, перестав даже дышать, увидел, как небольшая изящная ладонь накрывает сверху его широкую, чуть меняя угол и положение. Стало явно удобней. И… развратней. Боже, кажется, второй раз Ибо вполне сможет кончить даже ни разу не прикоснувшись к себе, только лишь от вида происходящего сейчас. Сяо лаоши сам задавал ритм, направлял его руку, и, казалось бы, от чувства неловкости и осознания собственной неумелости Ибо должно было быть стыдно или неуютно, но всё тело наоборот горело огнём. Потому что в глазах Ибо происходящее было слишком горячим и бесстыдным, чтобы он вообще мог думать о чём-то ещё. Собственное возбуждение снова накрывало с головой, требуя немедленного внимания. Движения руки Сяо лаоши становились все быстрее, и дышал он всё чаще и отрывистее. А когда он — после того, как Ибо, осмелев, провёл большим пальцем по головке — зажал кулаком рот и глухо простонал, Ибо с силой сжал собственный член у основания, чтобы просто-напросто не кончить в ту же секунду. — Боже, я буду гореть в аду, — вдруг хрипло проговорил Сяо Чжань, и Ибо удивлённо поднял на него глаза. То, каким взглядом смотрел на него Чжань-гэ, Ибо будет видеть в мокрых снах ещё очень долго. Взгляд хищника, наконец загнавшего свою жертву в угол, пробирал до костей. Ибо замер не дыша, словно кролик перед удавом, ожидая, что же дальше сделает Сяо лаоши. И тот, не заставив себя долго ждать, схватился обеими руками за пояс его спортивных штанов, стягивая их вниз вместе с бельём, и, развернув Ибо лицом к стене, одной рукой обхватил его поперёк живота, чуть прогибая в спине, а второй сжал его до боли стоящий член. Ибо поражённо ойкнул, по инерции упираясь руками в стену, и тут же громко простонал, когда сзади к нему прижался Сяо лаоши. Разрываясь между ощущениями руки на своём члене, и тем, как сзади в него упирался горячий, подрагивающий член Сяо Чжаня, Ибо просто пытался не умереть. Или, как минимум, не свалиться в обморок от переизбытка ощущений. Лаоши ласкал его слишком умело и слишком идеально, и Ибо от всего этого просто коротило, ноги тряслись, а из горла вырывались судорожные стоны, от которых было жутко стыдно, поэтому Ибо вцепился зубами в свою ладонь, чтобы заглушить их хоть немного. Сяо лаоши дышал ему в затылок, то целуя шею, то прикусывая за ухо, а Ибо дрожал в его руках, не понимая, чего хочет больше — то ли толкнуться в его руку, пытаясь увеличить слишком медленный темп, то ли ещё плотнее прижаться к Сяо Чжаню сзади. Тот тёрся об него, но этого было слишком мало, слишком далеко, слишком… Хотелось ещё сильнее, ещё быстрее, ещё ближе! Так, чтобы ни миллиметра между телами! Чувствуя близкую развязку, Ибо откинул голову на плечо Сяо лаоши, и, схватив его за бёдра и притянув к себе максимально близко, снова издал громкий стон. Чжань-гэ в ответ на это вдруг обхватил его рукой за шею, наклоняя его голову ещё больше назад, и, чуть развернув его к себе, впился не то поцелуем, не то укусом ему в шею, прямо возле дёрнувшегося кадыка. Ибо охнул, чувствуя, как поджимаются пальцы на ногах и как горячая волна накрывает его с головой. — Гэгэ… — прохрипел он, кончая и чувствуя, как одновременно с этим Сяо Чжань упёрся в его затылок головой и, сделав ещё пару рваных толчков, сдавленно простонал. И осознание того, что они кончили почти одновременно, видимо, стало последней каплей, потому что Ибо, ощущая, как разом расслабляются все его мышцы, начал съезжать по Сяо лаоши вниз. — Ибо, — взволнованно воскликнул Сяо Чжань, подхватив его поперёк живота, и, развернувшись вместе с ним, аккуратно спустился спиной по стене, садясь прямо на пол и сажая Ибо к себе на колени, так и не разжав рук. Ибо, все ещё не придя в себя, где-то на задворках сознания отметил, как Сяо лаоши обтёр его краем своей рубашки и натянул на него плавки и штаны. Потом на мгновение отстранил его, видимо, чтобы и себя привести в порядок, и тут же притянул ещё ближе, заботливо устраивая голову Ибо у себя на плече. И, переплетя их пальцы на руках, наконец обнял его очень, очень — даже не скажешь, что в стройном теле лаоши могла скрываться такая сила — крепко. Ибо было так хорошо и комфортно, что хотелось остаться тут с Сяо лаоши навечно. Он сидел, не думая ни о чём, кроме того, что это была самая лучшая и потрясающая ночь в его жизни. А ещё, что он был бы не против повторить. Если, конечно, Сяо лаоши будет тоже не против. Ибо улыбнулся от своих мыслей и уже хотел было озвучить их Чжань-гэ, как тот заговорил первым: — Ибо. — И по тону его голоса Ибо понял, что разговор будет не настолько радостным, как он себе навоображал. Улыбка тут же спала с его лица, и он взволнованно прикусил губу, так и не решившись повернуться к лаоши. — Ты же… ты же знаешь, что я возвращаюсь в Китай? Ибо знал, но забыл. Боже, он абсолютно, совершеннейше забыл о словах парней, как только вошёл в зал. Ком встал у него поперёк горла, и Ибо с большим трудом проскрипел: — Когда? — Самолёт утром, — тихо ответил Сяо лаоши, ещё крепче прижав его к себе, будто боясь, что тот сразу же после этих слов сбежит. Но Ибо не был глупым или импульсивным. Даже в своём возрасте он уже был достаточно взрослым и зрелым. Поэтому разыгрывать драму не собирался. Просто хотелось… хотелось провести оставшееся до отлёта время вместе. Потому что неизвестно, когда они увидятся в следующий раз. — Сколько у нас времени, Чжань-гэ? — мягко спросил Ибо. Да, он был расстроен, раздосадован, но всё равно не хотел портить эту ночь. Он хотел, чтобы о ней у них обоих остались только хорошие воспоминания. Сяо лаоши чуть повернул руку с часами на запястье и проговорил: — Не больше получаса. — Ещё прилетишь в Корею? — Навряд ли, Бо-ди. — Ладно, — усмехнулся Ибо. — Значит, я вернусь в Китай. После дебюта в Корее мы по-любому полетим туда. Сяо Чжань на этот раз промолчал, просто утыкаясь носом в его волосы и шумно вдыхая. А Ибо продолжил рассуждать дальше: — Где-то в конце года у нас планируется дебют, Сяо лаоши. Думаю, в начале следующего мы уже будем в Китае. Не уверен, что надолго, возможно, потом придётся поездить и по другим странам. Но потом я обязательно вернусь насовсем. Тем более, что уже в августе мне исполнится восемнадцать. И тебе… — Ибо, — перебил его Сяо Чжань — не загадывай. Ты так молод. С момента дебюта в твоей жизни появится множество новых интересных людей. Ты забудешь меня к тому времени. Ибо нахмурился и всё-таки повернулся к нему лицом, сердито посмотрев на него. — Тебе не стоит решать за меня, Сяо лаоши. Я не забуду. — Что если забуду я? — очень тихо и очень… безэмоционально спросил Сяо Чжань. Ибо замолчал на какое-то время, думая, что ответить на это. В сердце кололо от таких слов, после всего того, что произошло. Хотелось обидеться и уйти. Сказать в сердцах, что пусть гэгэ его забывает, ему всё равно. Но это ведь было не так. Ибо не хотел, чтобы о нём забывали, и был уверен, что не забудет сам. Он ни грамма не жалел о том, что между ними произошло. И не пожалеет. И лично он готов был ждать следующей встречи с Сяо лаоши даже несколько лет. — Я буду тебе писать, — вдруг неожиданно даже для себя произнёс Ибо. — У тебя даже телефона нет, Ибо. Ты не знаешь моего номера. Да и… что если я не буду даже отвечать? — Всё равно! Это всё неважно. Телефоны рано или поздно нам раздадут. Свой номер ты мне сейчас скажешь. — Сяо Чжань открыл было рот, видимо, чтобы возразить, но Ибо, чуть повышая голос, продолжил: — Я запомню! А… — Ибо сглотнул, о последнем пункте говорить было больнее и сложнее всего, но он всё равно продолжил: — А если ты не будешь отвечать, так ничего страшного. Я просто буду продолжать писать. И пока ты не заблокируешь мой номер, я буду продолжать надеяться, что ты меня не забыл. Ибо, выдохнув после своей тирады, не отрывая взгляда от лица Сяо лаоши, ждал ответа. Но Сяо Чжань молчал, закусывал губы и хмурился. Ибо буквально кожей ощущал, как уходит их общее время, как холодеет внутри от молчания лаоши. А потом Чжань-гэ вдруг прикрыл глаза, шумно выдохнул и, чуть подтолкнув Ибо вверх, поднялся и сам. Ибо стоял, смотря в пол, будто ожидая вынесения своего приговора, как вдруг почувствовал, как его подбородка касаются тонкие тёплые пальцы. Он поднял голову, и Сяо лаоши его сразу же поцеловал. Этот поцелуй не был похож на те, что были у них чуть раньше. Те были наполнены страстью, этот же… этот же был квинтэссенцией нежности и тоски. И продлился он недолго. Сяо Чжань оборвал поцелуй, но не отстранился, а вместо этого переместился к его уху и очень тихо, но чётко прошептал набор цифр. Телефонный номер — не сумев сдержать улыбки, подумал Ибо. Сяо Чжань отстранился от него, взял за руку и, переплетя их пальцы, уже не шёпотом произнёс: — Мне пора, Бо-ди. Ибо смотрел на их сплетённые пальцы и понимал, что он точно не отступится. Он будет ему писать, даже если тот не будет отвечать. И пусть Сяо лаоши считает, что Ибо перерастёт это первое в его жизни чувство, что встретит кого-то другого. Ибо докажет ему, что это не так. — Я буду писать, гэгэ, — твёрдо и уверенно проговорил он, наблюдая за тем, как Сяо Чжань делает шаг к выходу. За тем, как их руки расцепляются, как Сяо лаоши кидает на него последний взгляд и как он скрывается за дверью. Оставляя Ибо одного, стоящего посреди зала и беспрерывно повторяющего одиннадцать заветных цифр.

***

14.09.2014 (08:37) «Сяо лаоши, привет, это Ван Ибо. Нам наконец-то раздали телефоны, и я сразу же поспешил написать тебе. Не забудь добавить меня в Вичат, пожалуйста. Как твои дела? У меня всё отлично, готовлюсь к дебюту. Разучиваю танец и нашу первую песню. Менеджер говорит, что буквально на днях будем снимать по ней клип. Надеюсь, ты его увидишь. Хочу, чтобы ты знал, та часть, которую пою я — о тебе. Скучаю и жду ответа». 01.10.2014 (20:48) «Привет, Сяо лаоши. Очень ждал твоего ответа, но не дождался. Но если ты думаешь, что я перестану тебе писать и забуду тебя, как ты и предполагал, ты ошибаешься. По-прежнему жду ответа и скучаю». 21.10.2014 (02:19) «Сяо лаоши, надеюсь, ты уже слышал об этом, но если нет, я скажу. Сегодня мы дебютировали в Корее. С песней «Falling in love». Каждый раз, как я пою её, то думаю о тебе. Надеюсь, у тебя всё хорошо. И надеюсь, ты вспоминал обо мне за эти полгода хотя бы иногда». 23.11.2014 (22:25) «Сяо лаоши, я так рад, и, надеюсь, ты тоже порадуешься за меня. Я наконец-то лечу домой. Завтра вылет. Жди меня, Китай. Жди меня, Чжань-гэ. Пожалуйста, жди…» 31.12.2014 (21:29) «С новым годом, Чжань-гэ! Желаю тебе бескрайнего счастья и безоблачного неба! По-прежнему надеюсь, что ты читаешь мои сообщения, поэтому просто не могу не поделиться. На днях ходил по торговому центру, докупал подарки и увидел панду. Не настоящую, конечно. А на цепочке. Когда кругом одни овечки, вдруг встретил одну-единственную панду. Сразу подумал о тебе. И купил. Чжань-гэ, я… Мы улетаем обратно в Корею через две недели, и… Я очень хотел бы подарить тебе эту панду, так что, если у тебя есть время, мы могли бы… Ну, я просто очень, очень надеюсь, что у меня всё-таки появится возможность тебе её подарить. Ещё раз с праздником, лаоши. Хотел бы встречать его с тобой…» 29.03.2015 (17:10) «Привет, Сяо лаоши. Решил сообщить тебе новость. Я больше не блондин. Подумал вдруг, что пора меняться. Становиться взрослее. И перекрасился. Надеюсь, тебе понравится.» [прикреплённое фото] 22.06.2015 (01:15) «Давно не писал тебе, Чжань-гэ. Времени совсем не было. Я в Бангкоке. У нас сейчас ночь, я сижу на смотровой площадке MahaNakhon и вспоминаю о тебе. Тут очень красиво. Но ты красивее… Ты не отвечал мне всё это время, поэтому я сомневаюсь, что ты помнишь, но сегодня ровно год с… с той ночи. Я часто её вспоминаю… на самом деле чаще, чем хотелось бы… Даже сейчас не могу выкинуть тебя из головы, гэгэ, как ни крути… Я так скучаю по тебе… Так хочу, чтобы сейчас ты был тут, рядом со мной. Я бы положил голову тебе на плечо, и мы вместе могли бы смотреть на звёзды. Тут очень красивые звёзды, гэгэ. Но, кого я обманываю, я смотрел бы только на тебя. Я чувствую себя таким одиноким, Чжань-гэ, в этом большом красивом городе. Гулял сегодня по нему, а вокруг были сплошные парочки, и, боже, никогда не думал, что буду завидовать чему-то такому. А я завидую и скучаю, гэгэ, так невыносимо сильно, что будь ты здесь… Но тебя здесь нет. Знаешь, мне уже скоро лететь домой. В Китай. И я, смешно, надеюсь, что ты встретишь меня там. Но ты не встретишь, потому что мы уже это проходили. Прошёл год, Чжань-гэ, а мои мечты продолжают разбиваться о молчаливую реальность. Так больно, гэгэ… Я просто… Прости маленького влюблённого и, кажется, жутко пьяного Бо-ди за его навязчивость…»

удалено (02:03)

05.08.2015 (23:01) «Привет, Чжань-гэ. Я дома, в Китае. Сегодня у меня день рождения. Мне уже 19. Немного выпил, но веселиться сил не было. Слишком устал. По-прежнему надеюсь, что у тебя всё хорошо. Ещё напишу, пока». 25.11.2015 (23:17) «28 ноября. Пекин. Завершение нашего тура. Буду ждать тебя, даже если ты не придёшь».