Закрыв глаза — вижу тебя

Невероятный размах, огромная сцена и тысячи фанатов. Концерт в Пекине проходил по высшему разряду. Ибо танцевал, пел, участвовал в странных, на его взгляд, конкурсах, веселился и на самом деле получал от всего этого удовольствие. Он любил свою работу, своих фанатов, обожал UNIQ и действительно был счастлив. Всё то время, с начала их общего с парнями пути и до сих пор. Этот концерт не был исключением. Так что всё было как всегда, всё было хорошо, и Ибо был уверен, что никто бы не догадался, что, кроме радости, глубоко в его душе и сердце было что-то ещё. Никто, кроме участников группы. Которые, конечно же, знали о Сяо лаоши и видели, как Ибо часами думал над каждым словом для сообщений ему. Видели, как он скучал, особенно когда считал, что его никто не замечает. Знали о последнем сообщении и о том, что Ибо не спал полночи перед их концертом. И замечали на сцене то, чего не видели другие. То, как Ибо нервничает, что было не свойственно ему на выступлениях. Как выкладывается больше, чем обычно. И как изо всех сил старается не вглядываться в зал, ища там одного-единственного человека. И до последнего аккорда завершающей этот концерт песни в сердце Ван Ибо жила надежда на то, что Сяо Чжань всё-таки придёт. Ведь он его не заблокировал. Да, не отвечал, но никак не показывал, что против того, что Ибо иногда ему пишет. Хотя, конечно, то, что Ибо не забыл Сяо лаоши, что до сих пор, как сейчас, помнил их первую и единственную ночь, что не мог даже смотреть ни на кого больше в плане любви или даже хотя бы секса, и что каждый раз, пропевая слова Falling in love, он думал только о Чжань-гэ, вкладывая в каждое слово свои собственные чувства, не означало, что Сяо лаоши чувствовал хоть отдалённо что-то похожее. Ведь было вполне вероятно, что за это время он нашёл себе кого-то, возможно, даже построил отношения и почти забыл о Ван Ибо. А не блокировал, просто не желая расстраивать приставучего ребёнка. Но Ибо всё равно надеялся. Ждал его в этот вечер, мечтал увидеть среди толпы. Хотел танцевать для него и петь для него, будто не было тысяч сидящих рядом с ним людей. Потому что для Ибо в этот момент был бы только Чжань-гэ. Но в то же время, ещё когда он писал ему то сообщение с датой и местом, он принял для себя решение. Что отпустит. Что, если Сяо Чжань не придёт, Ибо больше не будет ему писать. Избавит от себя добровольно. И, хотя сам вряд ли сможет его забыть, позволит Сяо лаоши жить дальше без своего редкого фантомного присутствия в его жизни. Так что волнение внутри настолько дало о себе знать к концу концерта, что он просто фактически сбежал со сцены, как только стихла музыка и голоса парней, которые до этого всё пели и пели, и никак не уходили, а Ибо уже просто не мог здесь находиться. Больше двух часов он старался не смотреть в зал, но всё равно то и дело кидал туда взгляд, так и не выцепив из толпы знакомую фигуру. Нет, конечно, оставалась надежда, что он просто его не увидел, но… Но, видимо, где-то совсем глубоко в душе Ибо уже понимал, что его надежда сегодня разобьётся на тысячу осколков. Поэтому, когда наконец выключился свет, он первым убежал со сцены. Даже темнота коридора не остановила его от желания оказаться наконец в гримёрке наедине с собой. Ибо был уверен, что парни не помешают ему максимально возможное время. Они были хорошими друзьями и всё понимали. И Ибо был так благодарен им за это. Он скользил между пытающимися его тормознуть людьми, манимый очерченной светом дверью на выход. — Наконец-то, — тихо выдохнул Ибо, хватаясь за ручку и распахивая дверь. Он вылетел прямо в фойе, тут же сощурившись из-за яркого света, резанувшего по глазам. А когда снова открыл их, остановился как вкопанный, в паническом неверии хватаясь за стену. Мелькнула даже мысль, что он, кажется, начал терять связь с реальностью, настолько невероятным — после того, насколько он накрутил себя за эти два часа — было то, что он сейчас видел. И голова, и сердце отказывались верить глазам. Прямо перед Ибо стоял его лаоши. Стоял и улыбался, той самой улыбкой, которую Ибо видел почти каждую ночь в своих снах и о которой так долго мечтал. Стоял здесь и сейчас, прямо перед Ибо, такой невероятно красивый, будто неземной. А главное такой… настоящий. — Чжа… — голос явно подводил, Ибо пытался с ним справиться, но у него ничего не выходило, как и с тем, чтобы заставить ноги сделать хотя бы шаг. Физически убедиться, что перед ним действительно стоит его Сяо лаоши, что это не галлюцинация и не игра больного воображения. — Бо-ди, — произнёс вдруг Сяо Чжань, и Ибо всё-таки сорвался с места, намереваясь прямо здесь заключить его в объятия, плевав на всё и всех, ведь он ждал этого вечность. — Лаоши! — вдруг услышал он радостный возглас со спины, и чьи-то руки моментально схватили его поперёк живота, не давая сделать ни шага. Ибо обернулся, видя абсолютно счастливую физиономию Сонджу, который слишком крепко, по мнению Ибо, удерживал его на месте. В то время как остальные члены группы обступили его со всех сторон, наперебой здороваясь с Сяо Чжанем. — Не здесь же, идиот, — шепнул ему Сонджу, прежде чем отпустить и в следующую секунду буквально накинуться на Сяо лаоши с приветственными объятиями. Ибо сглотнул, пытаясь подавить ревность и чувство несправедливости. Ему единственному — явно нарочно — не давали подойти к Сяо Чжаню. Не давали сказать ни слова, не давали коснуться его наконец. Хмурясь, Ибо едва успел уловить, как Исюань что-то прошептал Сяо Чжаню на ухо, когда здоровался с ним. А потом всё так резко закрутилось. Его схватили за руку, куда-то потащили, создавая при этом максимально много шума. Тащили, видимо, туда же и Сяо лаоши, который всем — кроме него — улыбался, что-то кому-то говорил, выглядел счастливым и довольным, а Ибо просто уже не выдерживал. Это было как ждать чего-то слишком долго, а потом последние минуты кричать в агонии, пытаясь подогнать остановившееся намертво время. Вот так и происходило сейчас с Ибо. Он ждал, надеялся на встречу, мечтал увидеть наконец, и вот он, Сяо Чжань, буквально в паре метров от него, но так недоступен сейчас, что хотелось плакать. То ли от несправедливости, то ли от радости, от осознания, что его любимый лаоши всё-таки ПРИШЁЛ! И оставалось подождать всего-то эти «последние пару минут». А мимо тем временем мелькали лица, коридоры, и вот он уже сидел на самом заднем сидении их минивэна — снова слишком далеко от Чжань-гэ, всё так же даже не смотрящего в его сторону — куда-то ехал в компании всей группы и совершенно не понимал, что происходит. Водитель постоянно где-то петлял, периодически куда-то заезжал, в машине стоял непрекращающийся гвалт, и Ибо уже готов был просто убить каждого липнущего к ЕГО Сяо Чжаню и заткнуть всех любым возможным способом, как вдруг машина снова остановилась и его практически вытолкали из салона. И, не дав ему даже сориентироваться, снова — чёрт возьми, снова — куда-то потащили. Ибо уже даже злиться не мог, и выяснять ничего уже не хотелось, накатила вдруг какая-то апатия. Он не спал прошлую ночь, вымотался за время репетиции, концерта, да и слишком сильно перенервничал. Ну и в конце концов, в глубине души он просто доверял своим друзьям. В то же время умирая уже лишь только от осознания того, что Чжань-гэ не просто с ним на одной планете, а, в общем-то, уже совсем рядом, стоит только руку протянуть. Когда Ибо понял, что они приехали в их же отель, внутри сама собой поднялась горячая волна. Ибо жил в номере с Вэньханем, а Исюань не с менеджером, как обычно, а один, и Ибо вдруг просто поплыл от возможной перспективы, если он правильно понимал — боже мой, он надеялся, что он наконец-то всё понимал — план парней. И если это было так, он будет благодарен им вечно. Их колонна растянулась по всему холлу отеля, и Ибо быстро потерял из виду идущих впереди всех Исюаня и Сяо Чжаня. Сонджу, болтающий без перерыва, явно специально его тормозил, и в итоге, когда они с ним подошли к номеру Ибо, на этаже уже никого не было. Ибо неуверенно остановился у своей двери, собираясь уже всё-таки спросить напрямую обо всём этом шифровании, как Сонджу подмигнул ему и очень тихо сказал: — Главное, сильно не шумите, — и, уже подходя к своему номеру через две двери, ещё раз посмотрел на Ибо. — Мы прикроем, но ты должен убедиться, что он уйдёт до семи утра. — И скрылся за дверью. Ибо сглотнул, облизнул вмиг пересохшие губы и, постояв в нерешительном предвкушении ещё пару секунд, зашёл внутрь.

***

Сяо Чжань сидел на его кровати. Такой спокойный, уверенный и просто до дрожи красивый. И от этого вида у Ибо перехватило дыхание и сердце забилось так быстро и так громко, что, казалось, его стук мог услышать весь отель. Он бессознательно прижал к груди руку, будто на полном серьёзе боясь, что сердце сейчас выскочит из груди. Из источников света горела только одна прикроватная лампа, они были лишь вдвоём с Сяо лаоши, и по сути всё предполагало возможность провести отведённое им время на минимальном расстоянии друг от друга. Но… хотя Ибо и хотел этого, очень хотел, он до сих пор не был уверен, в каком качестве относительно самого Ибо присутствует тут лаоши. Ведь его никто не спрашивал, хочет ли он тут быть, парни просто затолкали их обоих сюда. Так что… Ибо вдруг осознал, насколько сильно его сковала нерешительность. Страх сделать что-нибудь не так, сказать что-нибудь не то — и после этого уже точно никогда больше не увидеть Сяо Чжаня — пронзал не хуже тысячи острых иголок. — Бо-ди, — мягко произнёс Чжань-гэ, улыбаясь, видимо, поняв, что Ибо так и не сдвинется с места и не произнесёт ни слова, если его не подтолкнуть. Ибо сглотнул и, прикрыв глаза, выдохнул: — Сяо лаоши… Наконец набравшись смелости, он шагнул вглубь комнаты с еле сдерживаемым желанием заключить Сяо Чжаня в объятия. И не отпускать никогда. В идеале — вечно. Но вместо этого Ибо прошёл к соседней кровати, сел на неё — прямо напротив Сяо Чжаня — и, нервно закусив губу и не зная, куда деть собственные руки, схватил с тумбочки Вэньханя фигурку миньона. — Ты сегодня был просто неотразим, Ибо. Я никогда не сомневался в тебе, — заговорил Сяо Чжань, и Ибо поднял на него взгляд. — Спасибо, — пробормотал он в ответ, чувствуя — практически физически — как между ними повисает неловкость. — Сидел рядом с одной твоей фанаткой, она так громко кричала, что любит тебя, что мне казалось, к концу вашего шоу она меня просто оглушит. — Ибо нахмурился, не понимая, зачем Сяо Чжань говорит ему это, он не хотел слушать про фанаток, он хотел услышать, что по нему скучали… хоть немного… — Ты популярен. — Не очень понимаю, к чему ты клонишь, Сяо лаоши. Мне не интересны фанатки, — ровно ответил на это Ибо, надеясь только, что его голос не был насквозь пропитан обидой. — А фанаты? — спросил Сяо Чжань, будто издеваясь над остатками самообладания Ибо. — Фанаты тоже, и Чжань-гэ должен знать об этом, как никто другой. — Ибо всё больше хмурился, до боли сжимая в руках треклятую игрушку. Почему они говорят о совершенно посторонних людях, когда должны говорить о них? Даже если никаких «них» нет и, вероятно, не будет. — Почему? — чуть выпрямив спину, спросил Сяо Чжань. Его взгляд стал более внимательным, будто что-то ищущим в лице Ибо. — Потому что Бо-ди никто не нужен кроме Чжань-гэ, вот почему, — совершенно по-детски ответил Ибо и снова опустил взгляд на игрушку в руках, проигрывая сам себе в том, чтобы не надуть обиженно губы. Чёрт возьми, ну почему он вёл себя с лаоши как ребенок?! Сяо Чжань молчал, а Ибо боялся поднять на него взгляд. Тишина становилась просто до боли неуютной, и Ибо уже начинал думать, что все его мечты и желания по поводу сегодняшнего вечера разбились о наигранную дружелюбность человека, ради которого он был готов на всё. Но тому это всё было, видимо, и не нужно вовсе. — Как твои дела, Сяо лаоши? — не выдерживая больше этой пытки, нарушил тишину Ибо. — Что изменилось в жизни за последние полтора года? Нашёл себе невесту? — с каждым собственным словом Ибо будто вонзал нож в своё сердце. Но просто не мог не спросить этого. Желая убедиться в том, о чём и так уже давно подсознательно подозревал. — Ну, несколько месяцев назад родители устроили мне смотрины кандидатки в невесты, — вполголоса проговорил Сяо Чжань. — О… — выдохнул Ибо на грани слышимости, чувствуя, как буквально от одной фразы разрывается сердце. Он не мог больше ничего сказать, да и не знал, что вообще говорить. Он просто сидел, невидящим взглядом смотря в пол, и пытался подавить подступающие слёзы. — Правда, из этого ничего не вышло, пришлось признаться родителям, что место в моём сердце уже занято. И что вряд ли кто-то сможет заменить мне этого человека. — Я… — проскрипел Ибо, пытаясь справиться с ощущением того, что летит в пропасть. — Ты, — тихо и как-то очень мягко перебил его Сяо Чжань. Дыхание перехватило, и Ибо буквально оцепенел. В голове было пусто и тихо, и лишь одна мысль, похожая на перекати-поле в степи, гонимая ветром надежды и неверия, мелькала в ней — «Лаоши, получается, сейчас говорил обо… мне?» — Что? — наконец справившись с голосом, но всё равно звуча слишком тихо и хрипло, переспросил Ибо. И с трудом поднял на Сяо Чжаня взгляд, желая убедиться в своей догадке. Чтобы знать наверняка. — Ещё этот человек, видимо, имеет проблемы со слухом, — проговорил Сяо Чжань и улыбнулся. Так тепло, что засветился, кажется, даже ярче солнца. — Мне сейчас хочется тебя убить, Чжань-гэ, — наконец приходя в себя и выдыхая с нескрываемым облегчением, очень чётко и очень ровно произнёс Ибо. — А мне тебя поцеловать, — тихо, так будто не до конца был уверен, что имеет на это право, прошептал Сяо Чжань. Сметая в один миг все обиды и злость, в который раз ударяя в самое сердце одной лишь фразой. — Если, конечно… если ты ещё этого хочешь. Ибо сглотнул, покрываясь мурашками буквально с головы до ног, и, облизнув вмиг пересохшие губы, выдохнул: — Хочу… Чжань-гэ, не сводя с него пристального взгляда, встал с кровати и сделал шаг к нему. Всё замирало внутри Ибо, пока он наблюдал за тем, как Сяо Чжань подходит к нему и опускается перед ним на колени. Тело ломило от предвкушения и растекающегося по венам желания. Сейчас, когда он наконец понял, что не один варился в этих чувствах, что теперь уже точно может касаться своего лаоши, может желать его, что вот-вот получит то, о чём мечтал столько времени, буквально каждую свободную секунду, в нём всё обмирало от надежды и распирающего изнутри счастья. Сяо Чжань протянул к нему руку, запуская её в волосы и, притянув его к себе — наконец-то, боже — поцеловал. Их поцелуй был потрясающе медленным и тягучим. Сяо Чжань мягко касался его губ своими, легонько прикусывал и тут же нежно проводил по кромке губ языком, не давая при этом импульсивному Ибо углубить поцелуй, периодически аккуратно потягивая его за волосы. Ибо хоть и хотел — дорвавшись наконец — получить всё, сразу и по максимуму, просто не мог сопротивляться Сяо Чжаню, в итоге отдавшись его темпу полностью, отвечая на поцелуй и смакуя каждую секунду. Вдруг Ибо ощутил, как у него из рук вытаскивают давно позабытую игрушку, а потом Сяо Чжань приподнялся с колен и, не разрывая поцелуя, очень нежно и медленно опрокинул его на кровать. Они лежали вместе, а Ибо всё судорожно сжимал руки на спине Сяо лаоши, словно боясь, что тот сейчас исчезнет, или что Ибо проснётся и перестанет чувствовать на себе вес его тела, и тогда он просто умрёт на месте. Но тот никуда не исчезал, вместо этого продолжая упоённо его целовать, так, что даже воздуха стало вдруг ощутимо не хватать. Тогда Сяо Чжань отстранился — совсем немного — и слегка подтолкнул его в бок, чтобы он переместился. По всему телу разлилась волна жгучего предвкушения, и Ибо сдвинулся вверх по кровати, ложась головой на подушку. Он наблюдал за тем, как Чжань-гэ медленно подползает к нему, и в голове его билась одна-единственная мысль: «Боже, это на самом деле происходит». И когда наконец лаоши снова опустился на него, Ибо не смог остановить себя, чтобы снова не схватиться за его плечи. Сяо Чжань остановился буквально в сантиметрах от его лица, и Ибо, сглотнув, прикрыл глаза. Потребность в ещё одном поцелуе просто распирала изнутри. Но ничего не происходило, и Ибо, с волнением облизнув губы, почти сразу же ощутил тёплый мягкий поцелуй на шее. Он шумно выдохнул, абсолютно непроизвольно запрокидывая голову сильнее, давая тем самым лучший доступ. И Сяо Чжань не заставил себя долго ждать, поднимаясь всё выше и выше, буквально выцеловывая дорожку прямо по открытой линии шеи. А потом он вдруг чуть сместился и укусил Ибо прямо за мочку уха, чем вызвал удивлённый возглас, и тут же обхватил губами серьгу, слегка втягивая в рот. Ибо дёрнулся всем телом, потрясённый собственной реакцией. Не то чтобы уши были его эрогенной зоной — хотя, возможно, ему просто не с кем было это проверить. Но не успел он на самом деле об этом задуматься, как Сяо Чжань провёл рукой по его боку и, забравшись ему прямо под рубашку, сжал двумя пальцами его сосок. Ибо шумно выдохнул и протяжно застонал. Вообще-то Ибо планировал — точнее, в те моменты, когда он думал о том, как могла бы пройти их встреча после разлуки, он мечтал — что будет обязательно вести себя с Сяо лаоши очень активно и по-взрослому. В итоге же он снова таял под умелыми руками Чжань-гэ, умирал от его чувственных губ и горячего языка. И всё, что мог делать, это только выгибаться, когда стянувший наконец с него рубашку вместе с жилеткой Сяо Чжань целовал его везде, где мог дотянуться. Или когда вызывал электрические разряды от соприкосновения ловких чутких пальцев с голой кожей. Как Ибо ни старался, он не мог заглушить в себе эти абсолютно неприличные стоны, когда в ход шли зубы. И — боже, он явно опустился ниже некуда — не мог перестать бессвязно молить о большем. — Такой отзывчивый, — шептал Сяо Чжань ему в ухо, лаская его слишком медленно, слишком тягуче, так, что у Ибо просто плавилось всё тело. Всё это очень сильно отличалось от их первого раза — такого резкого, быстрого и постыдного. В этот раз всё было по-другому — очень нежно, очень плавно и неспеша. Горячо и сладко. Ибо тонул в огне, пылающем в глазах Сяо Чжаня, и плыл на волнах чувственного удовольствия, совершенно не контролируя собственное тело. — Так много одежды, Чжань-гэ, — с трудом собрав беспорядочно вертящиеся на языке слова в одно предложение, выдохнул Ибо. Сяо Чжань оторвался от него, посмотрел в глаза и лукаво ухмыльнулся. — Действительно, — сказал он, выпрямляясь и буквально седлая его бёдра. Ибо шумно сглотнул, во все глаза уставившись на него, и, не удержавшись, вскинул бёдра вверх. Сяо Чжань не спешил скидывать с себя одежду, вместо этого всё продолжал водить руками по груди и животу Ибо и ёрзать на нём, заставляя его продолжать толкаться бёдрами после каждого скользящего движения Сяо Чжаня прямо по его умирающему без внимания члену. Ибо казалось, что он скоро начнёт позорно хныкать, умоляя лаоши продолжить наконец и перестать его так жестоко мучить, когда тот наконец всё-таки взялся за свой мягкий свитер, стягивая его через голову, сразу же проделывая то же самое с белой лёгкой футболкой под ним. Оставшись только в джинсах, Сяо Чжань снова замер, будто давая Ибо разглядеть себя. И Ибо смотрел. В упор, не моргая, даже, кажется, перестав дышать, смотрел на голое тело своего лаоши и сгорал. Руки дрожали, сердце замирало от одной только мысли, что он наконец-то видит его без одежды. И боже, ни один виденный им полуобнажённый человек не вызывал в Ибо таких чувств. Он облизнул свои губы и несмело — все ещё неуверенно и смущённо — протянул к груди Сяо Чжаня руку, проведя по ней чуть дрогнувшими пальцами, и погладил живот, чувствуя, как напрягаются мышцы под ладонью. Вдруг Сяо Чжань приподнялся, смещаясь всем телом ближе к его лицу, замирая прямо в районе его груди, привстав на колени по обе стороны от лежащего Ибо. — Поможешь снять? — чуть хрипло выдохнул он. Ибо неотрывно смотрел на ощутимо выпирающую ширинку, не переставая сглатывать, потому что во рту вдруг сильно пересохло. До него далеко не сразу дошёл смысл слов Сяо Чжаня, потому что в собственном паху заныло ещё сильнее, но когда наконец он понял, что от него требовалось, Ибо судорожно вскинул руки к ремню джинсов Сяо Чжаня, одновременно пытаясь успокоиться хоть немного. Голова немного кружилась, и Ибо, всё ещё дрожащими пальцами, с трудом справился с пуговицей, спустил вниз молнию и снова замер. Сяо Чжань мягко обхватил его ладони, явно видя его волнение и смущение, осторожно положил их на пояс джинсов по бокам и тихо, очень чувственно прошептал: — Смелее, Бо-ди. Ибо поднял глаза вверх, ловя его внимательный взгляд, и, закусив губу, потянул ткань вниз. Стягивая одним движением джинсы вместе с бельём. На лице Чжань-гэ не дрогнул ни один мускул, но Ибо отчётливо увидел, как краснеют его уши. Внезапное осознание того, что он не единственный, кто смущается и волнуется, придало Ибо уверенности, и он, даже чуть ухмыльнувшись, опустил взгляд вниз. Если бы у него сейчас остановилось сердце, Ибо бы не удивился. Нет, конечно, не то чтобы он увидел что-то такое, чего не видел никогда раньше, в конце концов в собственных штанах было то же самое. Да и… именно эта картина уже была ему знакома. Пусть и давно, и слишком сумбурно, но он уже видел всё то, что Сяо Чжаню помогала скрывать от посторонних глаз одежда. Но… — Гэгэ, — надломленным голосом прохрипел он. Волнение и скованность никуда не ушли, но Ибо вдруг поймал себя на мысли, что рот предательски наполняется слюной от одного только вида того, насколько возбуждён сейчас Сяо Чжань. Насколько он был возбуждён из-за него. И это было слишком… слишком. Сяо Чжань не двигался, либо давая ему время освоиться, либо просто боясь пошевелиться, а Ибо поймал себя на мысли, что забыл дышать. Он сглотнул и наконец долго и шумно выдохнул, замечая, как дёрнулся от этого член Сяо Чжаня и как он сам, будто не удержавшись, качнулся вперёд. И Ибо, облизнув вмиг пересохшие губы, наконец обхватил член лаоши рукой, ошеломлённый собственными действиями, кажется, даже больше, чем вздрогнувший всем телом Сяо Чжань. Он медленно провёл рукой вверх-вниз, вырывая у Чжань-гэ рваный выдох, и почувствовал, как тот немного смещается, наклоняясь. Ибо поднял вверх голову и сразу же ощутил на губах горячий поцелуй. Сяо Чжань поцеловал его так глубоко и проникновенно, что Ибо, слегка забывшись, чуть сильнее сжал его член в ладони. — Господи, Ибо, — прямо в губы выдохнул Сяо Чжань и, оторвавшись от него, как-то абсолютно невозможно извернулся, скидывая буквально несколькими движениями джинсы вместе с бельём. И тут же оказываясь где-то у Ибо в ногах, ловко расправляясь и с его оставшейся одеждой. По телу лёгкой волной мазнул холодок, Ибо поёжился и закусил губу, вновь чувствуя поднимающееся волнение. Ведь он лежал сейчас абсолютно голый, до крайней степени возбуждённый, с красным лицом и горящими глазами, и только лишь надеялся, что выглядит не слишком глупо. Но то, как смотрел на него Сяо Чжань… Ибо казалось, он просто пожирает его глазами, в которых читалась такая страсть, что перехватывало дыхание. Сяо Чжань ещё какое-то время неотрывно смотрел на него, потом вдруг снова навис сверху и опёрся руками возле головы. Ибо поймал его взгляд, но не смог удержать слишком долго, почти сразу же опустив глаза на манящие губы Сяо лаоши, которые тот как-то слишком медленно облизал и, наклонившись к нему чуть ниже, но всё ещё не касаясь его ни одним участком голой кожи, выдохнул: — Кажется, я переоценил свои силы и возможности, Бо-ди. Ибо непонимающе посмотрел на него и слегка нахмурился. Что пытался этим сказать Сяо лаоши он не понимал и уже открыл было рот, чтобы спросить, как тот, чуть переместившись назад, вдруг проехался всем телом по телу Ибо. Подавившись воздухом, Ибо ухватился за его плечи, выгибаясь к нему навстречу. — Видишь ли, Бо-ди, в этот раз, боюсь, я тоже способен кончить от одного лишь твоего прикосновения, — горячо и бесстыдно выдохнул Сяо Чжань, не отводя от него пристального взгляда. Ибо почувствовал, как сильнее начинает гореть лицо, и, облизнув губы, с трудом выдавил: — Не смейся надо мной, гэгэ. — Даже и не думал, просто… — Сяо лаоши закусил губу и, приблизившись к его уху, тихо, но очень чётко проговорил: — После того раза у меня никого не было, Ибо. Так что это мой первый раз за эти полтора года. А я не железный, чтобы суметь продержаться долго, когда в моей кровати наконец лежишь ты. Такой нереально красивый. — Ибо, не переставая сглатывать буквально на каждом слове, практически не дышал и всё сильнее стискивал пальцы на плечах Сяо Чжаня. — И такой желанный. — Вот чёрт, — Ибо, дурея от собственной смелости, все ещё слыша слова Сяо Чжаня в голове, не в состоянии больше ждать, вцепился в его бёдра и потянул на себя, бесстыдно разводя ноги шире. И, судорожно втянув в себя воздух на выдохе, практически простонал: — Сделай уже хоть что-нибудь, Чжань-гэ, я больше не могу… Перед глазами плыло и Ибо пришлось закрыть их, поэтому он упустил момент, когда Сяо Чжань наклонился, снова притираясь к нему всем телом, и поцеловал. А потом слегка отстранился и, просунув руку между их телами, обхватил ладонью сразу оба члена. Остатки связи Ибо с внешним миром лопнули сразу же, голова мгновенно опустела и появилось чувство, что он взлетает. Ему хватило всего нескольких уверенных резких движений, чтобы приблизиться к финальной точке. Ибо выгнулся нереальной дугой, впиваясь ногтями в бока Сяо Чжаня, и с приглушённым стоном кончил. Упав обратно на кровать после самого сокрушительного оргазма, который у него когда-либо был, Ибо лишь смутно осознавал, что Чжань-гэ после этого сделал ещё не больше нескольких рваных движений, и, впившись в его губы коротким поцелуем, последний раз толкнулся в собственную ладонь, тоже кончая и буквально падая прямо на Ибо. Кажется, они слиплись животами, но Ибо не возражал, он лежал под тяжестью тела Сяо лаоши и просто млел от того, что только что произошло, от ощущения бескрайнего счастья и любви. Было немного тяжело и липко, но даже это было прекрасно. И пусть они снова не дошли до чего-то более существенного, это было неважно. Сейчас всё было неважно, кроме того, что его лаоши наконец был рядом с ним, в одной кровати, и Ибо его теперь не отпустит. Никогда. — Прости, — вдруг прозвучало где-то в районе его уха. Ибо напрягся, но не успел даже подумать что-нибудь плохое, как Сяо Чжань, усмехнувшись продолжил: — Кажется, из-за меня мы испачкали чужую кровать, прости, Бо-ди. — Он поднял голову, поймал его взгляд и улыбнулся так, что если б Ибо сейчас стоял, у него наверняка подогнулись бы колени от такой улыбки. Он улыбнулся в ответ и, откашлявшись, пробормотал: — Ну, я тоже принимал в этом участие. Сяо Чжань заразительно засмеялся: — Да, Ибо, более чем активное, и это после двухчасовых плясок на сцене. — Чжань-гэ сместился в сторону, потянувшись за пределы кровати, и, вытянув откуда-то с пола свою футболку, вытер их обоих, а потом, бросив её обратно, устроился на подушках, потянув Ибо на себя. Ибо расслабленно лежал на его груди и всматривался в счастливое лицо лаоши, который уже, кажется, начинал засыпать. Но к нему самому сон никак не шёл. — Чжань-гэ? — позвал он, надеясь, что Сяо Чжань все-таки ещё не спит. — М-м? — Ты ведь больше не уйдёшь? Не утром, я имею в виду, а… — Не уйду, Бо-ди. Я слишком хорошо убедился, что, даже уехав из страны, и оборвав все контакты, от себя убежать не получится, — очень серьёзно проговорил Сяо Чжань. — Хочешь сказать, что ты всё это время бежал не от… меня? А от… Ты… — Ибо облизнул губы и тихо, с явным волнением в голосе, пробормотал: — Ты поэтому не отвечал? — Послушай, — вздохнул Сяо Чжань, — я действительно надеялся забыть тебя, Ибо. Ты умный парень, я знаю, что ты поймёшь меня. Ведь если бы мы… — Чжань-гэ отвёл взгляд, но в то же время ещё крепче прижал к себе замершего Ибо и продолжил: — Мы оба понимаем, насколько запретны такие отношения. Насколько ещё более запретны они для айдола. — Но я… — начал Ибо, пытаясь сказать, что он всё это знает и знал с самого начала, и что он готов ко всему, и… но Сяо Чжань мягко прервал его, касаясь губами его губ, буквально на секунду, и, отстранившись, заговорил снова: — Я знаю, что ты хочешь сказать. Но я должен был хотя бы попытаться думать головой, а не… — Членом, — ухмыльнулся Ибо, стремясь разрядить обстановку. Хотя ему и не было смешно нисколько. Да, именно он начал этот разговор, хотел узнать наконец всё, но сам же от этого разговора слишком нервничал. — Если бы я думал именно членом, Ибо, — Сяо Чжань приблизился вплотную к его уху и горячо выдохнул: — я бы раскрыл себя прямо на твоём чертовом концерте, прямо во время твоего развратного танца и прямо на глазах у той сумасшедшей фанатки, которая не стесняясь пускала на тебя слюни. Если б ты знал, как мне хотелось, чтобы каждый в этом зале знал, что ты уже занят… Ибо мгновенно обдало жаром, всё тело прошило невольной дрожью, и он понял, что снова неумолимо краснеет. И пока он пытался справиться с вновь подступающим возбуждением, Сяо Чжань продолжил: — Но вообще, я имел в виду сердце, Бо-ди. А оно рвалось в Корею. Сильно рвалось, Ибо. Ему было больно в разлуке. Поэтому я пытался сделать всё, чтобы заглушить эту боль и желание вернуться, погружаясь с головой в работу. Я пахал днём и ночью, только чтобы меньше думать о тебе, но миссия изначально была провальна, учитывая, что спустя полгода плакаты вашей группы висели по всему городу. Я умирал весь этот год, постоянно натыкаясь на тебя то в интернете, то на улице. Ты был просто везде… И всегда такой красивый и желанный… но такой далёкий и запретный. А эти твои танцы… боже, Ибо, ты вообще осознаешь, что ты творишь с людьми своими танцами? — Ты… а тебе… нравится, как я танцую? — Нет, Ибо, конечно, был уверен, что он отличный танцор, и да, он знал, как выглядел на сцене, знал, какие чувства вызывал у зрителей, и всегда, буквально каждую минуту репетиции или выступления, надеялся, что его увидит Сяо лаоши. Но мнение остальных людей его интересовало не сильно, а вот услышать то, что об этом думал Сяо Чжань, было для него… так важно. Просто жизненно необходимо. — Нет, — вдруг проговорил Сяо Чжань, и Ибо почувствовал, как сердце тут же ухает вниз. Такого ответа он точно не ожидал. Стараясь не подавать виду, как больно укололо его всего одно слово, Ибо поднял взгляд на лаоши. И то, что он увидел, явно шло вразрез с тем, что тот только что сказал. На лице Сяо Чжаня цвела лукавая улыбка, а глаза хитро блестели. — «Нравится» немного не то слово, которым можно описать мою реакцию на твои танцы. — Лаоши такой идиот, — обиженно пробубнил Ибо, на самом деле совсем не обижаясь, а наоборот пытаясь унять сладкую дрожь во всём теле. Он собрался было уже демонстративно отвернуться, но Сяо Чжань не дал ему этого сделать, поймав его лицо в свои ладони, и, мягко улыбнувшись, поцеловал. Потрясающий способ просить прощения, крутилось в голове у Ибо, пока он отвечал на поцелуй, снова полностью расслабляясь. — Не злись на меня, Бо-ди, — проговорил Сяо Чжань, чуть отстранившись. Потом ещё раз чмокнул его в губы и лёг на подушку, утягивая за собой и Ибо, снова устраивая его голову у себя на плече. Взял его за руку и, переплетая их пальцы, поднёс руку Ибо к губам, по очереди касаясь губами каждой костяшки пальцев. — Я же… любя. Ибо дёрнулся, ощущая, как дрожь прокатывается по всему телу от этого слова. Но Чжань-гэ лишь сильнее прижал его к себе и прошептал ему в макушку: — Тебе нужно поспать, Бо-ди, вставать через пару часов, ещё успеем наговориться. Ибо глубоко вздохнул, вдруг действительно ощутив неимоверную усталость. Сяо Чжань был прав, в сон внезапно клонило уже очень сильно. Ибо прикрыл глаза и улыбнулся. — Я так скучал по тебе, гэгэ, пожалуйста, больше не бросай меня одного… — уже засыпая после такого насыщенного событиями и эмоциями дня, пробормотал Ибо, ещё крепче сжимая его руку. — Никогда, — очень тихо прошептал Сяо Чжань, и, не расцепляя переплетенных рук, свободной потянулся к своим джинсам, доставая телефон и ставя будильник на шесть утра. А потом открыл чат с Ибо и написал: «Больше не будет неотвеченных сообщений, Бо-ди. Прости, что молчал так долго. Начнём всё сначала?»