A Rift at Home

Он делает несколько глубоких вздохов, пытаясь сосредоточиться, вернуть себе нормальное самообладание — или что бы это ни было. Звук его дыхания — это единственное, что он может слышать в мастерской, и он старается сконцентрироваться на нём. Всего лишь на пару секунд… Тихий голос доносится через толстые стены, и он чувствует, как раздражение тешит его. Глубокий вздох… Тот же самый голос проникает сквозь стены, и он позволяет себе расслабиться. Что же там происходит? С таким же изморённым телом, как и прежде, он встает и идет к двери. Он входит в их холл, и дверь автоматически закрывается за ним — так называемая безопасность для мастерской и всего, что в ней происходит. Теперь он может различить голос Джерри, но слова слишком приглушены, чтобы разобрать их, и ноги несут его вперед: медленно, бесшумно. Когда в его поле зрения попадает кухня, он останавливается. Сейчас он находится в тени и вполне доволен тем, за чем способен наблюдать. — Джерри, что ты здесь делаешь? — В голосе Бет слышится напряжение. Видимо, очередное разочарование из-за Джерри. Он не может утверждать, что пропустил этот момент. Руки Джерри кладут на стол коробку. — Ну, я тут подумал, что старомодная настольная игра может по-настоящему сплотить всю семью вместе. Так сказать: "немного качественного семейного времени". — Джерри, понимаешь, я думаю сейчас не время для… — А почему бы и нет! — донесся голос Саммер, и она, наконец, подошла достаточно близко, чтобы он мог видеть ее. — Саммер, ты знаешь… — Я-я думаю, — он выходит из полумрака и смущённо улыбается, когда Бет слегка подпрыгивает, — эта идея Джерри м-может быть неплохой. Я… — Вот это настрой, дружище! — Джерри прерывает его и начинает раскладывать игральное поле, и улыбка Морти начинает неестественно искажать его лицо, поэтому он даёт ему это право. Бет вздыхает и садится за стол. Вскоре к ней присоединяется и Саммер. — А что насчёт папы? — говорит Бет. Морти морщится и потирает свою шею. — С-сейчас, я только с-схожу за ним. — Он понятия не имеет, как ему удастся убедить его присоединиться к ним, когда он мало того, что не хотел ужинать вместе, так ещё и остался один на всю ночь. — Кто-нибудь из вас видел, куда он пошёл? Саммер указывает большим пальцем в конец коридора в сторону их спальни. — Он ворвался туда и захлопнул дверь буквально перед моим носом. — Всё в порядке? — спрашивает Бет, и Морти съёживается. — В-всё просто замечательно! — Его голос скрипит. — Я… я позову его, подождите секунду. Он чувствует, как их взгляды впиваются ему в спину, когда идет к двери. Его рука застывает на дверной ручке и отказывается его слушаться. Он ощущает, как учащается сердцебиение, и энергия наполняет его вены, как будто он стоит перед армией враждебных инопланетян, а не перед дверью в собственную спальню. Но он знает, что все будет хорошо! Несмотря на ужасный ужин, который они устроили, эта игра действительно могла бы сблизить их. Вот почему он согласился на эту затею, не так ли? Чтобы они могли попытаться помириться? Может, после этого вечера они смогут вновь вернуться к прежним отношениям и планировать различные совместные прогулки всей семьей, как прежде. Он... он скучал по ним. Он всё ещё чувствует их пристальные взгляды, буквально прожигающие дыру в его спине, и он знает, что стоит здесь, — напротив их двери — слишком долго, будто это какой-то портал, ведущий в ад. Его желудок вновь пронзается дрожью. Он тяжело вздыхает — сконцентрируйся — и открывает дверь. Комната погружена в серый сумрак, и, когда он закрывает за собой дверь, единственный луч света исчезает. Ему приходится подождать пару секунд, прежде чем его глаза привыкают ко мраку. Он может видеть Рика, лежащего на кровати: его руки закинуты за голову. Он выглядит расслабленным, беззаботным, и Морти даже мог бы подумать, что тот уснул, если бы только не знал его слишком хорошо — он замечает, как напряглись его предплечья, и слегка поджались бледные губы. — Рик… — Он не знает, как начать предложение; точно так же, как и не знает, стоит ли ему проходить в комнату или бежать на другой конец света. Звук выдоха достигает его ушей, и Рик садится. Его волосы выглядят более растрёпанными, чем обычно и все те моменты, когда они лежали там после секса, вспыхивают в его голове. Однако, напряжение в комнате совсем не похоже на обыденное. — Чего тебе, Морти? — Голос Рика становится ровным, а голова безвольно повисает. — Ну… Джерри хочет поиграть в настольную игру с-со всеми нами. — И с чего бы меня должно волновать, чего хочет Джерри? Морти потирает руки. — Б-было бы з-здорово, если бы ты… м-м-м… присоединился к нам. Типа, вместе всей семьёй, ну, ты понимаешь… Рик фыркает и наконец поднимает глаза, чтобы посмотреть на него. — Морти, ты что, издеваешься надо мной? Как ты, чёрт возьми, вообще можешь думать, что это хорошая идея? Его спина невольно выпрямляется, словно столб — даже когда он хочет скрыться от пронзительных глаз. — Ну… — Ты же не д-думал, что это твоя проблема, Морти. Ты не подумал, прежде чем пригласить их и в итоге во время ужина — остался в дураках, и ты… — Да понял я, понял! — А вот и нет! — Он вскакивает с кровати и подходит, чтобы встать прямо перед ним. — Это никогда не сработает, Морти, ты не можешь просто… просто ожидать, что скучные люди согласятся с тем, что мы находимся в инцестуозных отношениях только потому, что ты сидишь с ними в одной комнате и несешь всякую белиберду. — Ну, а ты даже не пытаешься! — обвинение срывается с его губ, и он чувствует, как тревога медленно достигает его. — И в-всё, что я слышал от тебя всё эт-это время было: «это отстой» и «то отстой», и… — Я не настолько туп, чтобы ожидать чего-то от этого, грёбанный мудак! — А может стоило бы! Наступает тишина, и он может слышать тихие голоса за пределами их спальни. Дыхание Рика глубокое, а его глаза выглядят полубезумными. Огромная потребность вцепиться в него поднимается изнутри, и его руки двигаются сами по себе, чтобы повиснуть на рубашке Рика. — Пожалуйста... Он ощущает, как мышцы двигаются под его ладонями, а руки Рика ложатся на его. — Пожалуйста, Рик, только… только в этот раз. Я хочу… я хочу попробовать, понимаешь? Я хочу иметь то, что было у нас когда-то. Они — моя семья. Его руки ощущают тепло, как от рубашки, которую он сжимает, так и от рук, накрывающих его. Его желудок переворачивается, и он решительно смотрит на свои руки. Здесь так тихо, что он слышит собственное тяжкое сердцебиение. — Ладно. Он поднимает глаза. — Ладно? — Я определённо не стану набиваться им в друзья, но, так уж и быть, покажу тебе мастерство в любой идиотской игре, которую выберет Джерри. — Хорошо, я с нетерпением буду ждать, когда вытру пол твоей задницей, ископаемое. Он поворачивается, чтобы открыть дверь, когда Рик ловит его за удаляющуюся руку. — Но… ничего не изменится, Морти. Морти отрицательно качает головой, но ничего не отвечает — это только начало бы спор с самого начала — и открывает дверь.

***

Игра полный отстой; Морти смотрит на свои карты. Это безнадёжно. Лицо Рика остается бесстрастным — таким же бесстрастным, когда он знает, что победит. Ну и хрен с ним будет. Они снова сидят на кухне. Он смотрит на нахмуренное лицо Джерри, слегка приподнятые губы Бет и руки Саммер, которые время от времени потирают жетоны и кажутся не в себе. Господи, как же их легко раскусить! Он знает, что Джерри вот-вот проиграет, а Бет и Саммер думают, что выигрывают, но, похоже, они забыли, что играют против Рика. — Ну что ты там, Морти? — Саммер подгоняет его. — П-прекрати ухмыляться, Рик знает, что у тебя две двенадцатки. — Саммер слегка улыбается, и Морти старается не усмехаться. Он бросает кости. Две точки. Чёрт побери… Он подвигает своего маленького голубого человечка на игральном поле вперед и вытягивает карту. Если он пойдёт ко дну, то потащит с собой и Рика. Он сбрасывает свои самые ценные карты, и Рик ругается, когда ему приходится взять их в свои руки. Однако он теряет ещё два жетона, и у него остаётся только три. — Говна кусок. — Недовольный голос Рика кажется ему раем для ушей. Теперь очередь Джерри, и мужчина берет кости. Уже целую вечность он пытается "зародить удачу" в кубиках и закатывает глаза. Остальные тоже устраиваются поудобнее. — Так, и что ты собираешься делать после школы, Морти? — спрашивает Бет. Он машет своими картами и краем глаза замечает, как Рик отслеживает их движение. — Наверное, как всегда, буду продолжать следовать за Риком в его п-приключениях. — Очевидно, — добавляет Рик, и Бет хмурится. — А ка-какие у тебя планы, Саммер? — Было бы лучше всего перевести разговор на них. — О, я ещё не знаю. Подумываю переехать в Нью-Йорк. — Что? — говорит Бет, и Джерри бросает на неё быстрый взгляд. О, чёрт возьми, Джерри опять начинает свой дурацкий ритуал с самого начала. — Почему ты хочешь поехать в Нью-Йорк? — Это прикольно. — Но, дорогая, это же так далеко и дорого… — Со мной всё будет в порядке, мам. Рик, сидящий рядом с ним хмыкнул. — Пусть она увидит что-нибудь еще, кроме этого скучного долбаного городка. Бет хмурится. — Ха! — Джерри наконец бросает кости. Ему выпадает одна точка. По крайней мере кому-то везёт меньше, чем ему. Джерри передвигает своего персонажа на одну клетку вперёд. Между ним и всеми остальными существует огромный разрыв. Он смотрит на свои карты, и его глаза подозрительно блестят. Бет достаёт ещё два жетона, а Саммер — один, и помимо него остаётся последний единственный жетон. Он берёт и мгновенно хватается за него, а в его глазах светится обожание, когда он смотрит на кусочек металла. — Твою мать, — бормочет Рик, и Морти чуть было не согласился с ним. Бет берёт кубики. — Но разве ты не хочешь найти работу, Морти? — говорит Бет. — А с чего это он должен? — говорит Рик, прежде чем Морти успел сказать то же самое. — Да, мам, но мне хорошо и с Риком. Мы получаем деньги за наши приключения, если ты об этом беспокоишься. Ты же знаешь, что Рик может что-нибудь смастерить, если нам вдруг будет не хватать средств. — Но, Морти… — Бросай кости, — Рик прерывает её, и Бет выпускает кубики. — А как же твоя собственная семья, Морти? — Мама! — Саммер бросает на неё свирепый взгляд, и Рик, сидящий рядом с ним напрягается. — Что? — Морти крепче сжимает карты в своей руке. — Ну, а разве ты не хочешь иметь своих детей? — Мам, я думаю уже достаточно… — осеклась Саммер. Его голос замирает в горле, и он не может произнести ни единого проклятого слова. Он чувствует себя прочно прикованным к стулу. Джерри и Саммер хмурятся, а Бет смотрит прямо на него. — Милый, ты же знаешь, что всегда можешь вернуться. Мы все еще держим твою комнату открытой, точно так же, как это было до того... как ты ушёл. У него во рту пересохло, и он чувствует боль глубоко внутри. Он не может смотреть на неё; его взгляд устремляется на его руки, все еще сжимающих и сминающих карты до невозможности. Разве это не хорошо? Всегда знать, что в случае чего кто-то прикрывает его спину, даже Джерри, хотя он и был более бесполезен, чем все остальное. Тот день, когда он ушел, оставил болезненный отпечаток в его памяти, всепоглощающий гнев, который он чувствовал, затмевал все остальное. Только через несколько недель он почувствовал пустоту там, где должны были быть они, а потом... потом боль и одиночество пришли на их место. Независимость, которой они с Риком обладали, чтобы наконец освободиться от необходимости все время притворяться, и одиночество, которое он чувствовал, постоянно сталкивались, заставляя его колебаться между экстазом и отчаянием так быстро, что он чуть было не получил удар хлыстом и почувствовал, что его тошнит или неудержимо распирает от смеха. Он мог бы пережить это снова. Что-то трепещет у него в животе, и не дрожат ли у него руки? Он мог бы вернуться и продолжать жить с ними, пока не закончит школу или даже дольше. Да, он мог бы… — К чёрту это д-дерьмо. — Голос Рика звучит как удар под дых, и он дергается, чтобы посмотреть на него, как только тот встает со стула. Мельком взглянув на опущенные вниз уголки губ, Рик отворачивается. — Рик! Его удаляющаяся спина несется по коридору. Морти буквально валится со стула, и тот с грохотом падает на землю. В спешке встать его ноги путаются. — Рик, подожди! Стук двери мастерской резонирует в их маленькой квартирке. Время пролетает незаметно, и он уже в мастерской, а зеленый свет ослепляет его. Портал закрывается прежде, чем он успевает сделать хоть один шаг в его сторону. Стены надвигаются на него, и он резко потирает лицо. Что-то щиплет его глаза, и он смутно чувствует как прислоняется к стене. — Чёрт. Чёрт. Чёрт! — Он хватается за волосы и сползает вниз по стене, сворачиваясь в маленький комочек, прислонившись спиной к холодному металлу.