A Rift at Home

Его глаза кажутся натертыми до крови, а все слезы, наконец, высохли. Он не смог бы выдавить и капли жидкости, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он чувствует пустоту внутри, будто кто-то прямо наверху вытянул его внутренности, как спагетти. Может быть, где-то в этой огромной пустоте есть инопланетянин, обладающий такой способностью? Рик бы знал… Мысль обрывается, и он не может ухватиться за неё снова. Да и вообще, какое это имеет значение?.. Он поднимается на дрожащие ноги и входит в хорошо освещенную комнату. Проходя по коридору — и кажется, это все, чем он занимался за весь этот день: ходил туда-сюда, взад-вперед без какого-либо настоящего смысла, — он замечает, что там на удивление тихо и пусто. Он даже не потрудился включить свет, когда "запополз" в свою комнату. Маму, папу и Саммер можно было бы запереть в гостевой комнате или вообще просто оставить их там вместе, пока ему не станет не наплевать. Он забирается в постель и вновь сворачивается калачиком. Простыни, прикасающиеся к его спине такие же холодные, как и металл. Опущенные вниз губы Рика вспыхивают напротив его глаз, и он чувствует, как сильно бьется его сердце. А были ли они такими же напряжёнными и полными, какими он их запомнил? Он не мог видеть его глаз, и он одновременно благодарен и опечален. Он хочет знать, что отразилось в них, когда Рик вышел из кухни, но его сердце не выдержало бы, если бы они были такими же жестокими, как хмурый взгляд в его воспоминаниях. Он медленно моргает и чувствует в своей голове пугающую пустоту. Он не знает, сколько времени проходит между его медленными морганиями, секунды или часы, но спать ему тоже не хочется. Когда он открывает их снова, то видит тёмную тень в комнате и почти позволяет им закрыться снова, прежде чем в его поле зрения попадает череп. Резко выпрямившись, его сердце наконец начинает биться чаще. — Рик! — Голос срывается, и он откашливается. Тень продолжает свои действия. Морти различает очертания огромной сумки, и его тело без собственного ведома выпрыгивает из кровати. — Р-Рик, ч-что т-ты делаешь? Тишина, а потом… — А ты к-как–уэргх-думаешь, что я д-делаю, дебильный Морти-кусок-говна? — Ты, м-м-м… б-блин, собираешь вещи? — Ка-ак всегда, блестящие на-наблюдательные-ик-навыки, Морти. Ему почти что страшно… слишком страшно, чтобы спросить. — Почему… почему ты, м-м-м, ты…собираешь вещи? — Я ухожу. Рик протискивается мимо него и выходит из комнаты. Морти, словно привязанная полоса веревки, порывается за ним. — Ты не можешь! — Кто, ч-чёрт возьми, сказал, что я-уэргх-я не могу? — Я сказал! — Он хватает его за руку, но Рик вырывается из его цепких пальцев. — Я, блядь, буду делать всё то долбанное дерьмо, которое я-я только захочу! — Глаза Рика горят, и Морти чувствует, что врезается в невидимую стену. Его собственная кровь качается по венам, как огонь, и он снова цепляется за рубашку Рика. Он услышал, как она рвётся. — Ты не пойдешь нахрен-никуда! Он заметил, как его семья выходит из своей комнаты. — Завались, Морти! Я тебя сейчас нахуй закопаю, никчёмный ублюдок! — Это ты з-за-аткнись и послушай меня! — Папа? — говорит Бет, но сейчас Морти было совершенно наплевать на них. — Нет, нет, Морти, ты н-не можешь т-так командовать своим дедом. Иди обратно к… — Послушай, мать твою! — …обратно к… Он изо всех сил тянет Рика на себя, и они оба чуть ли не падают. Он хватается за лицо Рика и прижимается своими разбитыми губами к его. Он с силой заталкивает свой язык в рот Рика, ощущая привкус алкоголя, а тяжёлый запах этой дешевой выпивки проникает в его ноздри. Зубы до боли впиваются; руки отталкивают его. Отчетливый привкус меди заполняет его рот, и он снова хватается за рубашку. — Морти! — шокированным голосом кричит папа. Папин голос заставляет его отпрянуть, и он чувствует, как его щеки заливает яркий румянец. Он не может даже взглянуть на него, поэтому вместо своего отца смотрит на Рика. Его губы опущены, превратившись в глубокий гребень. Он потирает лоб, прежде чем позволить руке ослабеть. Сумка, которую он держал в руках, теперь лежит на полу рядом с ним. — Морти, что ты делаешь? — Бет появляется в его поле зрения, и он вынужденно бросает на неё взгляд. Её лицо выглядит суровым, как и строгие глаза. Он чувствует, как стыд разъедает его изнутри, и не может понять, что же делать. Он заламывает руки и чувствует, как их покрывает холодный пот. — Ты… — Бет замолкает и её лицо снова искажается в гримасе. — Это неправильно. — Это не то… Ты… ты… — он заикается, и его мысли сплетаются между собой, путаются без всякой надежды. — Давайте просто вернёмся в дом и забудем об этом… этом маленьком… — она замолкает. Рик поднимает свою сумку. — Послушай, Морти, иди домой вместе с мамой и Джерри, а я… а я в-вернусь по позже. Он не вернётся. Он чувствует это глубоко внутри себя с полной убежденностью. Если он отпустит Рика здесь и сейчас, то больше никогда его не увидит. Это как закон вселенной: неизбежный и необратимый. Он хочет схватить его, взять портальную пушку и просто утащить их обоих куда-нибудь далеко-далеко, без кого-либо, кроме них двоих. Потребность в старых-добрых приключениях появляется внутри него, и он чувствует ярую жажду по их прежним временам. Всего несколько часов назад он представлял себе все то, что он мог бы иметь со своей семьей, как и раньше, но это всё не подходит ни Рику, ни им. Он знает, он знает это, но тогда почему его голос не работает? Стены его дома рушатся вокруг него, когда он застывает на месте. Бет касается руки Рика. — Почему ты не можешь пойти с нами, папа? Всё будет так же, как и до, — она проводит по его предплечью ладонью, — этого всего. — Морти, мы скучали по тебе, приятель! — говорит Джерри, и он должен был бы чувствовать себя тронутым, но не может оторвать глаз от Рика и понять выражения его бледного лица и пустых глаз. Сердце мучительно бьется о грудную клетку, и он цепляется за свою футболку, где должно быть его сердце. — Морти… — Саммер дотрагивается до его скрученных пальцев. В ее глазах отражаются множество противоречивых эмоций, а его затягивает в себя. — В любом случае… что бы ты ни делал, главное, чтобы это делало тебя счастливым. — Забирай свою одежду, Морти, и… — Нет, — сказал он, и тишина обрушилась на них. Словно в замедленной съёмке он видит движения горла Бет, как её губы открываются в попытке начать слово. — Нет. — Его голос звучит чуждо для собственных ушей. — Я не буду. Его сердце бьется еще быстрее, и кровь с удвоенной силой разливается по всему телу. Его руки дрожат, тело дрожит — да как они вообще смеют? — Как т-ты смеешь п-п-при-и-иходить в мой дом и-и-и делать э-это! — Он взмахивает руками, охватывая всю квартиру. — Я не буду собираться. Я не позволю Рику уйти. Я не вернусь обратно, чтобы потом вместе с вами притвориться, что ничего не происходит, когда вы все пойдёте спать. Притвориться, что я не жду приключений на далёких галактиках, что вы не видели, как я держу Рика за руку. Я не хочу всё время бороться, бороться, бороться, а потом стыдиться себя из-за этого. — Ты не можешь… — Я хочу, чтобы ты был тут, Рик. Я хочу, чтобы ты остался со мной, я хочу, как всегда, отправиться на поиски приключений, я хочу, чтобы ты смеялся надо мной, а я над тобой. Я хочу просыпаться рядом с тобой, и я хочу шокировать эту пожилую пару, живущую по соседству, поцеловав тебя снова. Я хочу останавливаться в отелях и видеть лица рабочих, когда ты просишь односпальный номер. Я хочу жить с тобой, и… и… Рик тянет его к себе, и тот утыкается ему в грудь. Слёзы жгут ему глаза. — Я не… я не… Я… — Ш-ш-ш… — Рука Рика потирает его спину: тепло распространяется туда и обратно. Он ничего не видит с того момента, когда его раздавили; но голос Рика холодный и острый, как бритва. — Тебе лучше уйти, Бет. — Папа… ты не хочешь жить вместе со всеми нами, как и раньше? — Ты слышала Морти. Вон. Он безмерно благодарен Рику за то, что тот не делает глупостей, и почти рассыпается в прах, когда Бет просто вздыхает, и он слышит удаляющееся от них шаги. Руки продолжают поглаживать его спину. — Иди приляг в спальне. Я разберусь с этим. Он напрягается вопреки словам Рика, но заставляет мышцы расслабиться. Он кивает, даже не уверенный, чувствует ли Рик этот жест, но что-либо говорить не хочет. Он несколько раз глубоко, но прерывисто вздыхает и делает шаг назад. Он не хочет поднимать голову. Звук дыхания Рика успокаивает, и он пытается подстроиться под него. Ему это не очень удается, но, когда Рик снова потирает его предплечья, он поворачивается и тащится в спальню. Теперь в комнате почти кромешная тьма, и он находит кровать только по осязательной памяти. Он ложится, имитируя свое прошлое положение. Несмотря на полное изнеможение, навалившееся на него, он не может не напрягать слух в направлении коридора. Глубокий голос Рика успокаивает, но он не может разобрать, что тот говорит, хотя несколько голосов становятся громче. — Ты не можешь продолжать в том же духе… находиться в этих аморальных отношениях! — И кто это сказал, что я не могу? Ты? — затем раздаётся неразборчивый звук, и Морти представляет себе, как фыркает Рик. Картинка в его сознании настолько яркая, сотни и тысячи воспоминаний о небольших привычках Рика накапливаются, что он почти чувствует, как смотрит на Рика из тени того. Голоса снова стихают, но он слышит, как Саммер вступает в разговор. Он не понимает, что она говорит, но… но тогда она сказала ему быть счастливым… Он чувствует, что она на его стороне. После всего того, что она видела, он надеется, что она поймёт их. Ее глаза вспыхивают перед ним, и она может это сделать. Она даже могла бы раскусить его раньше, чем он сам. Еще до того, как он впервые признался Рику в его гараже, красный как помидор, она могла бы уже догадаться. Разве не она первая подбросила идею переехать, когда нашла его плачущим в ванной? Проходит несколько минут, и всё затихает. Должно быть, они ушли. После еще пары хлопков пятно света освещает стену перед ним, прежде чем дверь снова закрывается, и шаги приближаются к кровати. Рик ложится рядом с ним, и Морти поворачивается к нему лицом. Темные тени в форме рук тянутся к нему, и он ёрзает, чтобы прижаться к Рику спереди. — Я должен сказать, Морти, что ты извращённый ублюдок. Никогда бы не подумал, что эксгибиционизм — это твоя фишка. Несуразный смешок слетает с его губ, и он хмыкает. Руки обхватывают его. — За-аткнись… Боже, заткнись, Рик… — Что? — Он слышит лёгкость в голосе Рика. — Ты же знаешь, я н-никогда не был силён в этой слащавости. — Господи, ты отвратителен, Рик. — Тело, прикасающееся к нему, вибрирует, когда Рик приглушает свой смех в его волосах. — Нужно попробовать одно дерьмо, чтобы познать другое. Его сердце, наконец, замедляется достаточно, чтобы он мог дышать, не чувствуя, что разрывается изнутри, кричит или плачет, но все еще ноет. Но… Его выдох трепещет. Но иногда он не может одновременно иметь торт и съесть его. Если бы ему пришлось выбирать между семьей и Риком, то его выбор всегда был бы одним и тем же, и... и его это вполне устраивает. Поскольку он вдыхает тот самый знакомый ему запах Рика с большим привкусом вони, он действительно чувствует себя довольным за своё решение. Он предпочел бы лежать здесь вместе с Риком и пускаться в смертельно опасные приключения, чем наблюдать ту же сцену, когда Джерри прячется где-то поблизости, а Бет заливает свои проблемы алкоголем. Теперь его дом здесь, и он не променял бы его ни на что другое. Он закрывает глаза. Рик прижимается к нему с каждым вдохом всё плотнее, и их раздражающая одежда мешает, но зато кровать, в конце концов, становится тёплой. — Кажется, меня сейчас вырвет. — Рик вылезает из постели и идет в ванную. Морти пытается скрыть под простынями нарастающий смешок. — Вот что ты получаешь за то, что пьешь бог знает что в дерьмовых барах! — Заткнись! Морти смеется и надеется, что Рик услышит его из ванной. Так ему и надо.