Выстрел

Четверг, 17:25 Чан Ину должен был быть дома ещё двадцать минут назад. Он должен был прийти вовремя, потому что сегодня из командировки возвращался отец, и он должен был встретить его, как самый лучший на свете сын. Но когда тебе тринадцать, хочется играть и веселиться, а ещё нарушать правила. Поэтому он на пару с лучшим другом сбежал с последнего урока и отправился в кино на такой долгожданный фильм о каком-то очередном супергерое. И, вообще-то, он должен был успеть как раз к приезду отца. Но все пошло не по плану в тот момент, когда его друг решил, что обратную дорогу можно сократить. Чан доверял другу, но когда они уже в третий раз прошли мимо низкого трехэтажного жома, он понял, что, возможно, надо перестать так легкомысленно доверять людям. - Мне кажется, всё-таки стоит позвонить маме и попросить, чтобы она нас забрала. - Чан неуверенно шагает за другом, в который раз пытаясь воззвать к его разуму, но все тщетно. Потому что его друг слишком самоуверен и считает, что они справятся сами. - Чан, хватит, что ты как маленький, - он намеренно выделяет последнее слово, заставляя парня покраснеть, - я уверен, что надо свернуть на следующем повороте, и тогда мы выйдем к дороге. - Ты уже говорил это, и в итоге мы бродим по этим дворам уже черт знает сколько времени. А я должен был быть дома ровно в пять! - голос Ину срывается, но он старается взять себя в руки. В одном его друг прав - ему пора перестать вести себя, как ребёнок. - Ну хватит, - второй мальчик раздраженно закатывает глаза, уже не старясь скрыть своё раздражение, - мы выйдем отсюда, если ты перестанешь ныть и будешь молча идти за мной. Чан хмурится, но послушно следует за другом. Хотя рука решительно сжимает в кармане куртки телефон. Он не замечает, как друг исчезает из его поля зрения, а сам он сворачивает в совершенно другой переулок. Он нерешительно останавливается и оглядывается. Перед ним задний двор какого-то очередного здания. Небольшой прямоугольный участок асфальта кажется здесь каким-то чужеродным. Тёмные пятна, большие и маленькие, покрывают его, будто кляксы - поля учебной тетради. По правую руку виднеется мусорный бак, забитый до отвала. Одинокий фонарный столб с правой стороны выглядит так, будто вот-вот упадёт. - До?! - Чан старается сделать так, чтобы голос не звучал слишком отчаянно, но получается это с трудом. - До, ты где? Но в ответ слышится только тишина. Здесь даже ветра нет. Мальчик неуверенно осматривается, и его взгляд вдруг замечает что-то большое и темное, лежащее на самом краю заасфальтированного участка рядом со зданием. Над непонятным предметом летают мухи, и их жужжание раздается слишком громко в этой тишине. Он неуверенно подходит ближе. Сделав всего пару шагов, Чан понимает, что что-то нет так, и сердце в груди начинает биться ещё сильнее. Но он решает, что больше не будет ребёнком, поэтому продолжает приближаться к таинственному нечто. Когда до неизвестного остаётся всего каких-то полшага, Чан замирает. Его ноги словно прирастают к асфальту, а сердце сначала пропускает удар, а затем падает куда-то в ноги. Страх, липкий и неприятный, начинает парализовывать его от кончиков пальцев, быстро расползаясь по всему телу. Но что-то заставляет его наклониться. И в этот момент Чану кажется, что он никогда больше не сможет закрыть глаз. Теперь родители его точно убьют. * Четверг, 17:50 Полицейский недоверчиво смотрит на лежащий на земле труп человека. Точнее, то, что от него осталось. У того, кто ещё вчера был мужчиной, тело, начиная от грудной клетки и заканчивая мошонкой, разорвано на куски и будто вывернуто наизнанку. Офицер полиции уверен, что небольшой темно-коричневый ошмёток, валяющийся где-то рядом, - его печень. Труп уже давно покрыли мухи, а учитывая жаркую погоду, запах тухлого мяса резко бьет в нос, вызывая слезы. Он удручённо качает головой и отходит. Нет смысла смотреть на то, что даже не похоже на человека. Он лишь хочет знать, кто смог сотворить такое. Когда подъезжает судмедэксперт и оперативная группа, полицейский, выкурив уже три сигареты, тушит окурок носком ботинка и идёт по направлению к своей машине. Ему был необходим кофе. Ночь предстояла долгой. * 15 часов назад Чонгук пытался понять, когда все пошло не так. Когда все пошло по такой пизде, что он в итоге оказался в этой куче дерьма, которую теперь нужно было разгребать. Он смотрит на парня, сжимающего в руках нож, и видит, как с остро наточенного лезвия густой струей стекает красная кровь. Труп на земле, который уже мало чем напоминает человека, лежит в неестественной позе в луже собственной крови. Тусклый свет от фонаря едва позволяет разглядеть всю сцену целиком, но и без этого все становится более или менее понятно. Хотя, нет. Нихера ему не понятно. Чонгук хочет убежать, но его ноги будто приросли к земле. Он с ужасом смотрит на то, что, казалось бы, уже не является человеком, когда слышит, как это нечто разлепляет кроваво-красные губы и издает тихий стон. Мужчина отворачивается от Чонгука, наклоняется к почти что уже трупу и, Чонгук даже не успевает ничего понять, со всей силы что-то вырывает у него из груди. Раздается противный хлюпающий звук, который, наверное, будет преследовать парня до конца его жизни. Чон пару раз моргает в надежде, что когда он откроет глаза, картина перед его глазами вдруг исчезнет. Но ничего ровным счетом не меняется. Он пытается сделать вдох, но в груди будто бы разорвалась бомба – невозможно дышать. Он никак не может отвести взгляда от человеческих останков, и не замечает, как с губ срывается предательское: - Намджун… * Неделю назад Что-то неуловимо меняется с той ночи. Или все пошло под откос после встречи с Ли Чхваном? Чонгук не знает. Он лишь чувствует, как напрягается каждая клеточка его тела, когда он слышит обрывки разговоров Намджуна и Сокджина. Как напряженно работает его мозг, когда он видит, как Юнги или Хосок уходят на очередное задание. И как предательски замирает его сердце, когда он замечает Тэхёна. После той ситуации в клубе, которую Чонгук очень хотел бы забыть, но так и не смог, он не мог смотреть парню в глаза. Тэхён же, на удивление, вел себя так, будто бы ничего и не произошло вовсе. И это путало все карты. И еще Чонгук боялся, что все заметят его душевные терзания и подозрительные, украдкой брошенные взгляды. Будто бы от него исходила аура недоверия. А он так не хотел все портить. Чертовски, так сильно не хотел. Но существовать, как раньше, уже не мог. Та злополучная салфетка так и осталась валяться в ящике его стола. И он всеми силами старался ее игнорировать и каждый раз порывался выкинуть. Но не мог. Чонгук понимает, что опять завис, когда чувствует, как кто-то трясет его за плечо. Он моргает и пытается сконцентрироваться. Перед ним стоит Джин и с толикой беспокойства в глазах видимо уже что-то давно ему говорит. - Прости, я задумался. – Чонгук в последний раз трясет головой, будто бы прогоняя ненужные мысли из головы. – Так о чем ты там говорил? - Я немного переживаю за тебя, - Джин все еще обеспокоенно смотрит на парня, словно пытаясь найти ответы на мучавшие его вопросы, – ты в последнее время стал какой-то отстраненный и слишком тихий. У тебя все хорошо? Это из-за родителей или..? Чонгук отрицательно качает головой. - Просто думаю о предстоящем задании. Намджун-хён подозрительно спокойно разговаривал со мной, когда рассказывал о Бароне. Джин на секунду недоверчиво смотрит на парня, но потом его лицо принимает привычное выражение, и он будто бы даже облегченно выдыхает. - Это наш старый клиент, но он крайне непредсказуем и временами бывает, э-э-э, немного опасен. – мужчина пытается звучать как можно более успокаивающе, но получается не очень. – Мы бы отправили кого-то другого, но у Хосока с Юнги в тот день назначена одна очень важная поставка, а мы с Намджуном должны заключить давно желаемую сделку. Поэтому приходится отправлять тебя на передовую. Ты не подумай, мы тебе доверяем, - тут же быстро добавляет он, - просто Барон может выкинуть все, что угодно, и только мы знаем, как нужно действовать в таких ситуациях. Чонгук невесело усмехается. Ему, вообще-то, все равно. Его уже давно перестали пугать подобного рода истории о странных клиентах, особенно после того, как Юнги рассказал ему об одной жене какого-то бизнесмена, которая неправильно прочитала имя в документе и чуть не отпилила парню руку перочинным ножом. По всей видимости, Сокджин принимает смешок парня за проявления нервозности и успокаивающе треплет его по голове. - Не волнуйся, Чонгук-и, мы тебя подготовим, еще неделя впереди. Но почему-то вместо предстоящего задания все мысли Чонгука заняты Техёном. Он думает о нем, когда ложится спать, думает, когда просыпается, когда идет в душ, когда завтракает, даже когда тренируется. Будто блондин поселился в его голове и вообще не собирался уходить. Пустил корни и спокойно поглощал все мысли и чувства. Он не понимал, что так привлекало его в Тэ. Он часто видел его улыбающимся и беззаботным, но иногда, когда никто не смотрел, он замечал, что лицо Техёна принимало отрешенное выражение, а глаза становились стеклянными, будто он смотрел глубоко в себя. Он должен был непременно выкинуть его из головы. Потому что это было ненормально, и не могло привести ни к чему хорошему. У него не было нормального опыта с парнями, такого, чтобы были свидания, постоянные переписки, одним словом, отношения. Был только один интимный опыт в выпускном классе из чистого интереса, и то, не вполне удачный. Поэтому он совершенно не знал, что делать. Точнее, он совершенно точно не собирался что-либо делать, потому что это было бы неуместно. Да, они жили под одной крышей, но он не мог позволить себе отвлекаться на кого-то или на что-то. Но в голове постоянно возникал его образ в той полупрозрачной темной рубашке. И он неплохо так держался, пока однажды не проснулся посреди ночи весь в поту и с огромным стояком, потому что во сне стонал чужое имя. Он помнил сон отчетливо, будто кадры поочередно ставили на «стоп». Он даже с открытыми глазами мог видеть лицо Техёна, который во сне покрывал его шею и грудь поцелуями, спускаясь ниже, и оставляя дорожку из мокрых следов на теле. Внизу от такой картинки все сводило судорогой. В комнате царил такой жар, будто начался пожар. В какой-то степени, Чонгук и правда горел. Понимая, что после такого он не сможет смотреть парню в глаза ближайшие пару месяцев, но не в силах как-либо еще исправить положение, Чонгук обхватывает рукой изнемогающий от прикосновений член и откидывается на подушки. Перед глазами стоит постанывающий от удовольствия Техён все в той же синей рубашке, и это напрочь сносит все выстроенные вокруг баррикады. На следующее утро он не мог не то, что в глаза, он вообще не мог смотреть в сторону Техёна. Потому что было до безумия стыдно. А еще в тайне, глубоко внутри, хотелось ощутить прикосновения этих губ там, где это только снилось. И за это было стыдно вдвойне. Чонгук чувствовал себя чертовым насильником, разве что в комнату к нему ночью не пришел. Хуже же становилось еще и от того, что они не разговаривали. Нет, Тэхён не игнорировал его совсем, но определенно старался свести их общение к минимуму, ограничиваясь лишь стандартным набором фраз. И это сводило с ума. Потому что, Чонгук уже практически признался себе, ему не хватало его улыбки и смеха. Не хватало их ночного киносеанса и разговоров ни о чем. Но он умудрился просрать и это. Юнги все это время как-то странно поглядывал на него, но ничего не говорил, лишь в глазах горел интерес. Они собрались за столом в кои-то веки всем составом, потому что Намджун вдруг решил, что им просто необходимо пообедать всем вместе. Чонгук сидел рядом с Хосоком, а напротив него сидел Юнги. Он с преувеличенным интересом рассматривал узоры на своей тарелке. Чонгук уже было подумал, что можно наконец-то расслабиться, потому что никто не обращал на него внимания, когда на соседний стул опустился Техён. - Чонгук-и, передай соевый соус, пожалуйста. – чужое дыхание было в опасной близости от лица Чонгука. Он, даже не взглянув на парня, протянул ему соусницу. – Спасибо. – чужие пальцы будто бы невзначай, всего на секунду, накрыли его, забирая соус. Чонгук так и замер с протянутой в воздухе рукой. Увидев насмешливый взгляд Юнги, Чонгук тут же опустил руку и принялся с двойным усердием поедать рамен. Но никакой аромат специй не мог перебить невесомый, чуть солоноватый шлейф одеколона Техёна. Он как будто забрался Чонгуку прямо в нос и не собирался уходить. - Юнги, твой рекорд наконец-то побили. Хоуп обошел тебя на два очка! – чужая рука легла на его колено, и Чонгук чуть не подавился лапшой. Он удивленно посмотрел на Тэ и снова замер. Сегодня он был в белой рубашке в тонкую черную полоску, которая была на размер а то и на два больше, поэтому открывала вид на чужие ключицы. Туда Чонгук совершенно точно не собирался смотреть. Но глаза будто жили собственной жизнью, и он так и сидел бы, не мигая, если бы Техён не убрал, в конце концов, руку, а рядом бы не послышался смешок. - Слюнки подотри. – шепот Юнги предназначался Чонгуку, но Техён бросил на него свой коронный нечитаемый взгляд. Чонгук тут же уставился в свою тарелку, перед этим зло посмотрев на друга. Все оставшееся время он так и не проронил ни слова. Пятница, 18:02 Чонгук не уверен, но, кажется, у него мутнеет рассудок. Иначе он не может объяснить себе, почему все внутренности внутри скручивает от одного лишь вида такого Тэхёна. Который сейчас в пропитанной потом майке-борцовке и спортивных штанах жмет штангу. Он лежит на скамье, равномерно поднимает и опускает над собой железный гриф, и Чонгук может видеть, как его под тонкой, прилипшей к коже тканью мышцы играют от каждого движения. Гук тяжело сглатывает и моментально отворачивается, когда ловит слегка задумчивый взгляд голубых глаз. Где-то на подкорке сознания Юнги многозначительно хмыкает. Суббота, 10:35 В доме сейчас остались только Чонгук, Хосок и Техён. Чонгук не уверен, но ему кажется, что Хоуп слишком задумчив и сосредоточен. Он постоянно нервно посматривает на экран телефона и точно чего-то ждет. Чон помнит, что в четверг у Хосока с Юнги запланирована поставка какого-то очень важного товара, и видимо, это было действительно важно, потому что такими сосредоточенными парень видел их впервые. Спустя минут десять Хоуп что-то невнятно бормочет и уходит из гостиной. Чонгук не смотрит в сторону блондина, но все же чувствует его проницательный взгляд. Гук решает, что вернуться в спальню означает позорно сбежать, и поэтому остается. Он берет пульт от телевизора и начинает с преувеличенным интересом переключать каналы. И всеми силами старается не подать виду, когда чувствует прикосновение чужого бедра к своему. Краем глаза он замечает, что Техён садится так близко к нему, но при этом тоже смотрит куда-то в сторону телевизора. Чонгук мысленно усмехается. Блондин точно затеял какую-то игру. Что ж, играть по правилам он точно не собирается. Суббота, 19:00 Намджун курит у окна и пытается не выглядеть взволнованным, но Чонгук чувствует, что мужчина переживает. И отдаленно догадывается о причине. Про его предстоящую встречу с Бароном знали все, но почему-то ничего не говорили. Каждый раз, когда Чонгук пытался что-то узнать, потенциальный источник информации начинал мямлить что-то невразумительное и быстро исчезал из поля зрения. Даже Юнги не говорил ничего определенного, убеждая его, что все необходимое он узнает от Намджуна. И вот теперь Чонгук сидел в знакомом, но так до конца и не изученном кабинете и прожигал чужую спину выжидающим взглядом. Он даже не сразу заметил сидевшего в кресле Джина, который листал какую-то книгу и медленно попивал виски. Он старался выглядеть безмятежным, но Чонгук прекрасно видел, как его пальцы с силой сжимали стакан. Если честно, ему уже надоели все эти ужимки и невразумительные ответы. От этого образ Барона, созданный не самым здоровым сознанием Чонгука, выглядел еще более зловещим. Поэтому парень предпочел бы как можно скорее развеять все ненужные сомнения и начать готовиться к предстоящей встрече. - Чонгук, я хочу, чтобы ты со всей серьезностью отнесся к тому, что я тебе скажу. – Намджун делает несколько затяжек и выпускает длинную струю дыма, которая несколько секунд плотной завесой просто висит в воздухе перед тем, как полностью раствориться. – Барон – не просто клиент. И он не обычный человек. – Джун делает еще одну короткую затяжку, но лицом к Чонгуку так и не поворачивается. – Он уже больше десяти лет владеет самой крупной сетью элитных ночных клубов, которые, для определенного круга лиц, превращаются в нечто большее. К тому же, как ты мог догадаться по его кличке, он ведет подпольный бизнес, связанный с наркоторговлей. – Чонгук уверен, что слышал, как Джин в другом конце комнаты недовольно выдохнул и слишком сильно припечатал стакан к журнальному столику. – Он шел к этому очень долгое время, никого и ничего не жалея. – мужчина наконец поворачивается лицом к Чонгуку и бросает на него задумчивый, глубокий взгляд, за которым кроется что-то еще, чего парень разобрать пока не может. – И также он уже несколько лет пытается заполучить нас в качестве своей рабочей силы. - Грубо говоря, - раздается неожиданно громкий голос Джина, - он хочет, чтобы мы занимались для него поставкой наркотиков и шлюх. – Чонгук чувствует, как волна раздражения и отвращения накатывает мужчину с головой. – А так как наш статус высок, а репутация идеальна, для него мы – ценный приз на золотом блюдечке, который стоит на высоком пьедестале, до которого он пока не в силах дотянуться. И надеюсь, никогда не сможет. - И раз у него не получается с нами договориться, - как ни в чем не бывало, продолжает Намджун, - он пытается найти на нас хоть какой-то компромат, чтобы шантажировать. И ты должен быть предельно, максимально осторожен с ним. Каждое твое слово он будет ловить как паук бабочку. Я более чем уверен, что, как только он узнал, кто с ним будет встречаться в этот раз, тут же собрал на тебя большое досье. Будь готов к тому, что он будет давить на самые больные точки. Но ты должен говорить только заученные рабочие фразы, ни больше, ни меньше. Если честно, после этих слов Чонгук по-настоящему начал волноваться. И волновался он в большей степени от того, что мог случайно поставить под удар парней, а не себя самого. - И тебе придется научиться пользоваться оружием. После того, как Чонгук получает всю необходимую информацию по Барону, а также свое новое расписание, которое теперь включало в себя уроки по стрельбе, он выходит из кабинета и понимает, что организм просто требует выпить. Он идет прямиком к Хосоку, который буквально на днях хвастался пополнением своей алкогольной библиотеки. Суббота, 22:45 Чонгук сидит на заднем дворе прямо на остывшей земле и курит очередную сигарету. Какую, он и сам не знает, потому что сбился со счета. А может, он и не считал. Он делает неторопливые затяжки и медленно, с каким-то извращенным наслаждением выпускает дым. В отличие от Юнги, который курит быстро и будто бы не получает от этого никакого удовольствия. Чонгуку же нравится, как его грудная клетка сначала слегка втягивается на вдохе, а затем не спеша опускается на выдохе. Небо над головой настолько темное, будто кто-то разлил чернила. И только маленькие огоньки звезд слабо сверкают, будто дразня. - Ты простудишься. – его голос, такой низкий и глубокий, словно патока. Чонгук не поворачивает головы, потому что и так знает, кому он принадлежит. В ответ он лишь делает очередную затяжку. Техён опускается на землю рядом, всего в паре сантиметров от Чонгука. Он скрещивает ноги и чуть отклоняется назад, опираясь на руки. Чонгук кидает на него беглый взгляд, надеясь, что он не заметит. - Ты тоже. – хмыкает, пожимая плечами. Техён молчит, и Чонгук не знает, нужно ли что-то сказать, чтобы разбавить эту тишину. По правде, она не так уж и напрягает. Он тушит окурок о чуть влажную землю и ложится на спину, подложив руку под голову. Они лежат так достаточно долго для того, чтобы Чонгук начал замерзать, но двигаться он не хотел. Тихое размеренное дыхание рядом успокаивает. - Видишь созвездие Большой Медведицы? – вдруг тихо спрашивает Техён, и Чонгук от неожиданности слегка вздрагивает. - Мм, кажется, да. – Чонгук не так хорошо разбирается в астрономии, но помнит, как в детстве мама показывала ему на звездное небо и рассказывала, что звезды – это маленькие ангелы, которые наблюдают за ним. - Если внимательно присмотреться, то под ручкой большого ковша можно увидеть россыпь, на первый взгляд, не связанных между собой звезд. – Техён, осознанно или нет, двигается чуть ближе, и Чонгук чувствует, как почти соприкасаются их плечи. – Это созвездие Гончих Псов. Самая яркая из них, видишь? Чонгук честно пытается сосредоточиться, но может лишь вслушиваться в чужое дыхание. - Вот, смотри. – неожиданно блондин оказывается слишком близко. Он пальцем пытается указать Чонгуку на нужную звезду, а его дыхание опаляет ему правую щеку. Кажется, Чонгук только что перестал дышать. – Видишь? – Техён смотрит на него, а Чонгук тонет в его пронзительных глазах и лишь слабо кивает. – Это Сердце Карла. Самая яркая звезда созвездия. Астроном, который обнаружил ее, дал ей название в честь своего отца, которого казнили. – добавляет он уже тише. Чонгук молчит, потому что не знает, что сказать. Если честно, то он с трудом может думать. Потому что все, на что он может обращать внимание – это близость чужого тела и чужое дыхание. Если он повернет голову, то их лица будут в паре миллиметров друг от друга. И Чонгук не знает, хочет этого или нет. И он не успевает понять, потому что Техён вдруг отстраняется и ложится обратно на землю. - Самое интересное, что эта звезда состоит из двух систем – холодной бело-голубой и теплой желтой. Поэтому ее сияние переменно. – теперь Техён практически перешел на шепот. - Она красивая. – Чонгук не уверен, точно ли он смотрит на ту самую звезду. Как и не уверен, что говорит именно о ней. Они еще долго лежат, замерзают, но продолжают смотреть на небо. И только их руки иногда слегка соприкасаются. Воскресенье, 12:32 Уже два часа Чонгук изучает правила безопасного обращения с оружием и технические элементы: хват, стойку, выхватывания оружия из кобуры и скоростную перезарядку. Все это время Хосок то тяжело вздыхает, то из последних сил сдерживает себя от того, чтобы не заржать. Чонгук и сам понимает, что выглядит нелепо, но от этого не легче. Он не выспался, потому что они с Техёном до четырех часов утра лежали на заднем дворе, пока Чонгук, в конце концов, не заметил, что блондин уснул. И когда он шел в свою спальню, то увидел, как Юнги почему-то выходил из комнаты Хосока. Который сейчас стоял перед ним, бодренький и свежий, как майская роза. - Помни о балансе. И старайся унять дрожь в руках, а то пуля прилетит тебе в ногу. Чонгук закатывает глаза, хотя Хосок не может этого видеть из-за защитных очков, но старается следовать указаниям. У него болят руки и плечи, а шею от напряжения сводит так, что он даже не может ее повернуть без того, чтобы не поморщиться от боли. - А теперь прицелься, - Хоуп стоит в нескольких метрах и пристально наблюдает. - Чаще всего люди прицеливаются, используя свои доминантный глаз и закрывая второй. Пpaвильнaя стрельба из пистолета требует восприятия глубины, поэтому старайся практиковать прицеливание c открытыми глазами. Тебе нужно будет научиться игнорировать картинку нeдoминaнтнoгo глаза, пpи этом воспринимая всю объёмность. - Чего? – Чонгук чувствует себя тупым. И, кажется, это не лечится. - Говорю, подмигивать не надо. – наверное, это должна была быть шутка, только вот парню не смешно. – Стрелять надо с открытыми глазами, старайся концентрироваться только на мишени, игнорируй боковое зрение. – Контролируй дыхание. Перед тем, как нажать на спусковой крючок, задержи дыхание. Чонгук честно пытается, и когда слышит щелчок, непроизвольно дергается. Он знает, что пистолет не заряжен, но все равно немного пугается. - О господи, дай мне сил! – Хосок обреченно стонет и, становясь рядом, достает свой Глок 17. Вторник, 22:38 Чонгук с уверенностью может сказать, что руки у него отвалились. Потому что двигать он ими не может, и они просто болтаются, как два ненужных отростка. Он даже стакан не может поднять без того, чтобы его не повело от дрожащей руки. В общей сложности они провели на стрельбище почти четыре часа, после чего Джин еще отправил его изучать богатую на события биографию Барона. Ему чертовски хочется спать, но он сидит в гостиной и равнодушно листает какой-то очередной журнал, чтобы хоть как-то отвлечься. Неожиданно в комнату заходит Юнги, и парень понимает, что тот злой. Он дергает галстук, стараясь как можно быстрее избавиться от него, и бросает его куда-то в угол. Чонгук предусмотрительно молчит, потому что знает, что в таком состоянии Мина лучше не трогать. - Блять. – чертыхается Юнги, потому что при попытке налить себе в стакан джин половину проливает мимо. – Ненавижу. Он одним глотком осушает стакан и наливает еще. Чонгук решает, что он здесь лишний, и по-тихому сваливает. По пути в спальню он не перестает думать о том, что встреча с Бароном уже послезавтра. А еще он впервые хочет, чтобы кто-то подстраховал его. Чонгук решает, что лучший способ расслабиться сейчас – принять душ. Захватив из комнаты сменное белье и пижамные штаны с футболкой, он практически влетает в ванную и так же быстро удивленно замирает. Перед ним стоит Техён, который, по всей видимости, только что из душа. В помещении еще стоит пар, и пахнет освежающим, словно морской бриз гелем для душа. Его волосы мокрые и слегка кудрявые на концах, а по обнаженной груди стекает вода. Чонгук взглядом ловит одинокую каплю и следит за ней до тех пор, пока она не оказывается слишком низко. В той зоне, которую лучше не пересекать. Он испуганно поднимает глаза и сталкивается с чужим взглядом. Техён, кажется, совсем не удивлен и ни капельки не смущен. Он лишь изгибает губы в легкой ухмылке и, взяв полотенце, начинает вытираться. Слишком медленно, как кажется Чонгуку. - Может, ты закроешь дверь? Мне холодно. – Чонгук вздрагивает и быстро захлопывает дверь, запоздало понимая, что следовало бы сделать это с той стороны. Он продолжает стоять как вкопанный и отстраненно наблюдать за блондином. Надо взять себя в руки, причем сейчас же! Черт, он ведет себя, как четырнадцатилетний подросток с бушующими гормонами. Потому что при виде обнаженной фигуры блондина внутри что-то обрывается, а потом возбуждение накатывает огромной волной и так, что не выбраться, а только тонуть. Чонгук запоздало понимает, что в джинсах становится слишком тесно, а взгляд Техёна направлен именно туда. И парень выбегает из ванной, проклиная себя всеми возможными словами. - Черт. Черт, черт, черт! Он падает лицом на кровать и надеется провалиться сквозь землю. Стыд накрывает его новой волной, щеки пунцово сияют, а в штанах все так же тесно. Нет, он не будет этого делать. Не сейчас. Не сейчас, когда объект его мучений находится так близко и обо всем догадывается. Еще спустя минуту Чонгук понимает, что не заметил на его лице отвращения. И удивления. Ничего. Только загадочную полуулыбку. Чонгук встает и обреченно вслушивается в звуки. Он ждет, пока шаги блондина окончательно не стихнут и только после этого выходит из комнаты. В душ уже не хочется. Хочется просто исчезнуть. И он идет на кухню, чтобы сделать себе большую порцию черного кофе и попытаться выкинуть ненужные мысли из головы. Он принципиально не включает свет, потому что не хочет, чтобы сюда пришел кто-то еще. Ждет, пока кофемашина выплюнет ему в кружку остатки темно-коричневой жидкости и нервно постукивает пальцем по столешнице. Он так сосредоточен на напитке, что даже не слышит приближающиеся шаги. - И долго ты будешь от меня бегать? – голос Техёна так близко, что его дыхание опаляет кожу. Чонгук не поворачивается, только сильнее цепляется рукой за кухонную тумбу в надежде, что та не даст ему упасть от нахлынувших ощущений. - О чем ты? – его голос предательски дрожит. - Посмотри на меня, Чонгук. – голос Техёна вкрадчивый и обманчиво спокойный. Потому что, Чонгук может поклясться, он слышит, как громко бьется его сердце. Брюнет медленно разворачивается и оказывается прижат чужим телом к тумбе. Он чувствует, как размеренно поднимается и опускается грудь блондина, а его губы в опасной близости от его губ. И с каждым последующим словом Чонгук тонет все глубже, не в силах выбраться на поверхность. Он ловит взгляд голубых глаз, которые в темноте опасно сверкают, и падает в бездну. Если он хоть на сантиметр подастся вперед, то столкновения не избежать. От блондина все еще пахнет гелем для душа, и этот запах сейчас кажется ему самым лучшим и самым опасным на свете. - Ты что-нибудь хочешь? – Чонгук понимает, что несет какой-то бред, предлагая сейчас парню кофе. – Кофе? Чай? – и голос еще такой тихий и неуверенный, что хочется проломить себе череп. Желательно, с летальным исходом. - Только тебя. И Чонгук разрывается на миллиарды маленьких звезд, которые взрываются и сгорают, обнажая его нутро. Потому что Техён целует его, и от прикосновения его губ внутри будто пропадает гравитация, и Чонгуку кажется, что он сейчас взлетит. Его пальцы отчаянно цепляются за тонкую ткань чужой домашней футболки, потому что парень боится, что блондин вдруг исчезнет. Ему хватает пары секунд на то, чтобы понять, что все это время он не двигался, поэтому, выдохнув, он отвечает. И в этот раз поцелуй совсем другой. Не такой, как в клубе, когда Чонгук буквально изнасиловал его рот. Теперь губы Техёна мягкие, слегка влажные от слюны и такие родные, будто всегда принадлежали ему. Блондин слегка поглаживает его щеку подушечкой большого пальца, а Чонгук нежно трется кончиком носа о его. Поцелуй легкий и трепетный, без языков и надрывных стонов, но от этого не менее прекрасный. И хочется продлить это мгновение хотя бы еще немного. Поэтому, когда блондин все-таки заканчивает поцелуй, Чонгук не дает ему отстраниться. Он притягивает его к себе и утыкается носом в шею. И вдыхает такой прекрасный, самый лучший на свете аромат. Когда они отстраняются друг от друга, Чонгуку на долю секунды кажется, что его лишили воздуха. Он не хочет его отпускать, но мысли сейчас настолько спутаны, что он не может ясно мыслить. - Тэ? – блондин уже почти покинул кухню, но Чонгук хочет удержать его еще на мгновение. - Да, Гук-и. – голос Техёна переполнен нежностью, и кажется лучшим звуком во вселенной. А от того, как звучит его имя, Чонгук плавится, словно шоколад на солнце. - Спокойной ночи. – он говорит совсем не то, что хотел сказать. Но мысли все еще спутаны, и думать не получается совсем. - Спокойной ночи. Когда Чонгук стоит у двери в свою спальню спустя долгих десять минут, он все еще пытается успокоить бьющееся сердце. Ему почему-то кажется, что как только он заснет, то все, что случилось сегодня исчезнет, словно мираж. И от этого хочется задержаться в этом дне еще немного. Чтобы запомнить. И когда он открывает дверь и делает шаг, то может поклясться, что слышит, как из комнаты Юнги доносится стон. Вторник, 23:56 Юнги смотрит на свои руки и не понимает, почему они дрожат. Весь этот день он только и мечтал о том, как вернётся домой и наконец-то ляжет спать. Последняя неделя была настоящим адом, и он не знал, почему вдруг стало так тяжело. Никогда ещё его голову не посещало столько ненужных мыслей. Точнее, он никогда не давал им возможности развиваться, обычно подавляя в самом зародыше. И вот теперь его тело решило, что ему нужна разрядка. И это абсолютно точно была не игра в приставку и даже не любимый алкоголь. На лбу вдруг выступила испарина, а внутри стало так жарко, что ещё до того, как он понял, что происходит, он чувствует на себе этот взгляд. Он знает, что он чувствует это. Поэтому молча встаёт и идёт в свою спальню. Ему не надо прислушиваться, чтобы понять, кому принадлежат неторопливые шаги позади. Он заходит в комнату, а дверь оставляет открытой. Мин быстро снимает с себя рубашку и брюки, оставаясь в одних боксерах. Он подходит к окну и открывает форточку, вдыхает полной грудью такой желанный прохладный воздух. И слышит, как дверь с легким скрипом закрывается. Он чувствует его дыхание даже на другом конце комнаты. Хотя, оно уже так хорошо знакомо, что ему даже не надо смотреть. Прохладная ладонь ложится ему на живот, слегка поглаживая напряжённые мышцы, и от этих прикосновений все внутри скручивается в тугой узел. От напряжения уже начинают подрагивать колени. Сухие горячие губы касаются шеи, оставляя дорожку невесомых поцелуев. - Не знал, что ты можешь быть нежным. - Юнги хмыкает и слегка поворачивает голову, натыкаясь на напряженный взгляд чёрных глаз. - Ты многого обо мне не знаешь, Юнги-я. - говорит Хосок в промежутках между поцелуями. Его рука опускается ниже, останавливаясь на самом краю нижнего белья. Мин раздраженно цокает и накрывает чужую руку своей, быстро опуская ее ниже. Он чувствует, как напряжение уже скопилось там, и, управляя чужой рукой, с какой-то маниакальной страстью сжимает вставший член. С губ срывается рваный стон вперемешку со вздохом. - Ты сегодня слишком нетерпелив. -Чон опять усмехается, второй рукой обхватывая уже давно изученные вдоль и поперёк ягодицы. Он даже не пытается сдержать стон, лишь слегка прикусывает кожу на границе челюсти. - Я всегда такой. - Юнги наконец разворачивается полностью и резко притягивает Хосока ещё ближе. - хватит уже слов, ближе к делу, Хо. Мин врывается в его рот так быстро и нетерпеливо, будто с последней ночи прошло несколько лет, а не пара дней. Хосок отвечает с таким же накалом и не меньшей страстью. Его рука уже давно проникла под маленький кусочек ткани, прикрывающий чужой пах. В комнате становится ещё жарче, и даже уличный воздух нисколько не понижает температуру. Сплетённые тела, охваченные страстью, издают только негромкие стоны. Чей-то шёпот, стон, ещё один. У них нет сил дойти до кровати. Но это и не нужно. Каждый угол в этой комнате давно изучен и опробован. И сейчас стена служит для них неплохой опорой. Когда Юнги обхватывает ногами торс парня, он ещё пытается сдержать рвущиеся наружу стоны, но когда он чувствует первый толчок, его голос срывается, и он лишь надеется, что завтра не придётся выслушивать очередные шуточки Джина.