Выстрел

22 часа назад Пак Чимин знает, что ему требуется ровно один час и тридцать две минуты на то, чтобы доехать до университета от дома на двух автобусах с пересадками, ровно час и пять минут - на метро. А от универа до работы - двадцать пять минут на автобусе или сорок минут пешком. Он знает это, потому что засекал время. На самом деле, Чимину нравится все знать. В смысле, все, что непосредственно касается его и его жизни, и ещё половину, если это касается его друзей. Потому что перегружать голову лишней информацией он тоже не любил. И самое удивительное, что даже тогда, когда он знал, сколько времени потребуется на тот или иной путь, он все равно опаздывал. Не специально, просто так получалось. Он знал, что если начнёт собираться прямо сейчас, то приедет на десять или пятнадцать минут раньше, а если начнёт через двадцать минут, то опоздает на полчаса. Поэтому, каким-то непостижимом образом, он всегда и везде опаздывал в среднем на двенадцать минут. И да, он считал. Но когда кто-то пытался его в этом упрекнуть, он гордо заявлял, что это его изюминка. И вообще, если человек не хочет его ждать, значит он и не стоит того, чтобы с ним встречаться. Но сегодня он, вообще-то, по всем расчетам должен был прийти на работу вовремя и уйти тоже. Но весь день пошёл наперекосяк с самого утра. И виной тому - чайный пакетик. Когда Чимин просыпается, ровно по будильнику, то позволяет себе полежать в кровати ровно пять минут, потому что предусмотрительно заводит будильник на эти пять минут раньше. Затем встаёт и идёт в ванную. После полноценной утренней процедуры, включающей в себя умывание, чистку зубов и быстрый прохладный душ, он одевается и идёт на кухню. Кофе никогда его не прельщал, а вот крепкий чёрный чай бодрил лучше, чем самые сильные энергетики. Как назло, от заварки в чайнике ровным счетом ничего не осталось, и парень с легкой грустью тянется к шкафчику, где всегда хранит чай в пакетиках. На случай вот таких вот форс-мажорных случаев. Чимин кладёт пакетик в кружку и, пока закипает вода в электрическом чайнике, достаёт из холодильника вчерашний кусок пиццы. На самом деле, он был приверженцем здоровой еды, но иногда позволял себе маленькие поблажки. Но случалось это крайне редко. Напевая под нос какую-то песню из рекламы кукурузных хлопьев, парень наливает воду в кружку и заваривает чай. После чего вынимает пакетик, собираясь выкинуть его в мусорное ведро, стоявшее под раковиной. Но в последний момент он выскальзывает из пальцев и приземляется прямиком на кафельный пол, и под ним тут же расползается противное темно-коричневое мокрое пятно. Чимин наклоняется, чтобы выкинуть пакетик и вытереть маленькую лужу кухонной тряпкой. И в момент, когда он выпрямляется, со всей силы впечатывается затылком в край деревянной столешницы. На секунду в глазах темнеет, и резкая боль ударяет в голову. Изо рта вырывается полу всхлип, полу стон. Чимин стоит какое то время, пытаясь смириться с болью и потирая ушибленное место, а в глазах теперь мелькают неясные тёмные пятна. Он ждет, пока зрение придет в норму, а боль хоть немного утихнет. Спустя пару минут темные пятна наконец-то исчезают. Выкинув ненавистный пакетик, парень решает приложить что-нибудь холодное, дабы избежать шишки на затылке. В морозилке обнаруживается только пакет с замороженной брокколи. Парень сидит какое-то время на стуле, прижимая к голове замороженные овощи, а его рука постепенно начинает неметь от холода. Несуразный завтрак давно забыт, а чай безнадежно остыл. Чимин переводит взгляд на небольшие настенные часы в виде цыпленка и недовольно хмурится. Он уже опаздывает. И если не выйдет из дома прямо сейчас, то не успеет и на вторую пару. Пак обреченно вздыхает, убирает брокколи, которые уже растаяли и намочили ему футболку, обратно в морозильную камеру и уходит в комнату, чтобы переодеться. Когда он все-таки добирается до университета, до начала второй пары остается пять минут. Чимин практически срывается на бег, и мысленно молит всех богов о том, чтобы он не забыл ничего важного дома. На пару он все-таки опаздывает, потому что по пути к кабинету встречает своего одногруппника Миндже, которому вдруг срочно понадобилось кому-то позвонить, а телефон, естественно, разрядился. В итоге за опоздание, уже третье в этом семестре, хотя учиться они начали всего две недели назад, его оставляют на отработку после занятий. Чимину хочется взвыть. Если он еще и на работу опоздает, то его непременно уволят. Раньше он мог хотя бы попросить кого-то из коллег его подменить, но после того, как куда-то внезапно исчез парень из утренней смены, Чонгук, их осталось только трое. И Чимин понимал, что просить просто некого. И он ужасно злился на этого парня, который как сквозь землю провалился. Он вообще был странным, и сколько Чимин не пытался наладить с ним контакт, все его попытки обрывались еще на банальном человеческом «привет». Поэтому Пак даже не сильно удивился, когда однажды в обеденный перерыв к ним наведались полицейские, которые искали этого Чонгука. Это случилось еще в июне, и с тех пор прошло три месяца, а замену ему так и не нашли. Чимину даже показалось, что их босс в какой-то степени обрадовался тому, что у него в подчинении стало на один карман меньше. Ведь можно было раздать дополнительные смены трем несчастным сотрудникам, не заплатив при этом ни гроша. И Чимин, наверное, должен был давно уволиться, только вот удобное расположение и улыбки посетителей парню слишком нравились. К тому же, несмотря на все недостатки, кофе у них был и правда отменный. На отработке профессор заставляет его помочь с материалом для предстоящей лекции, и Чимин проводит около часа в библиотеке в попытках сделать нормальную презентацию. На работу он опаздывает уже больше, чем на час. Его точно уволят. Закончив с презентацией, Чимин бежит на автобус, но будто бы вся Вселенная вдруг решила его, несчастного Пак Чимина, за что-то наказать. Потому что двери захлопываются буквально у него перед носом. Автобус уезжает, напоследок злорадно мигая задними фарами, а парень понимает, что следующий приедет только минут через двадцать. Он сокрушенно качает головой и идет пешком. Сумин, милая девушка, которую он должен был сменить, имела поразительную способность превращаться в настоящую мегеру, когда кто-то, а в большинстве случаев это был Чимин, заставлял ее работать больше положенного. Пожалуй, единственное, что было в том Чонгуке хорошего, - на все опоздания Пака он лишь недовольно смотрел на него и что-то бурчал себе под нос. Чимин вбегает в кофейню и врезается прямо в спину главного администратора. Мужчина смеряет парня таким уничтожающим взглядом, что Чимину хочется сжаться до крошечных размеров и исчезнуть с его поля зрения. Но он стойко, насколько у него хватает сил, выдерживает испепеляющий взгляд и смиренно принимает наказание. А именно – дополнительные рабочие часы, а также всю уборку и закрытие кафе. Хоть он и понимает, что наказание вполне заслуженное, но все равно злится. На менеджера и на себя тоже. А еще на тот злосчастный чайный пакетик. Это выглядит жалко. Чимин чувствует себя жалким. До закрытия остается два часа, а посетителей меньше не становится. Чимин не понимает, почему в середине рабочей недели люди не спешат домой, чтобы поскорее лечь спать. Потому что сам парень уже буквально засыпает на ходу. Он принимает заказы и делает кофе на автомате. У него даже не получается сделать нормальный рисунок на кофейной пенке. А ведь он в этом деле спец! Когда последний клиент наконец-то уходит, оставив после себя гору крошек от сахарного печенья и небольшую кофейную лужицу, Чимин готов поклясться, что может уснуть прямо так, протирая столы. Он собирает в себе последние силы и готовит помещение к закрытию. Повар и администратор давно ушли, и в кофейне непривычно тихо. Пак выключает свет, закрывает кассу и идет в подсобку, чтобы забрать свои вещи. Он как раз выходит с черного входа, когда, в поисках проездного на метро, понимает, что в рюкзаке нет его ключей. Нет, такого точно не может быть. Он же закрывал с утра перед выходом дверь. Закрывал же, да? - Черт! Чимин возвращается обратно в подсобку и выворачивает весь свою рюкзак прямо на пол. Но кроме тетрадок, ручек и пустой упаковки из-под орешков он ничего не находит. Нет, сегодняшний день определенно занимает первое место в рейтинге самых неудачных дней Пак Чимина. Он даже обходит тот самый день празднования его восемнадцатого дня рождения, о котором он поклялся себе никогда больше не вспоминать, настолько стыдно ему было. Но сейчас у него не было выбора. Ночевать придется на старом потрепанном диване. Слава богам, они купили его в прошлом году, хотя поначалу, никто и не хотел скидываться. И вот теперь Чимин сворачивается на нем калачиком и надеется, что к утру не замерзнет насмерть. Потому что сентябрь, точно по щелчку, стал холодным и сырым. Чимину снится какая-то наркоманская муть, в которой он в виде ромашки пытается соблазнить пчелу, чтобы она его опылила. Он хихикает и застенчиво скручивает свои листья, но пчела почему-то игнорирует его. Чимину-ромашке это не нравится, и от злости он начинает рвать на себе лепестки. И почему-то вдруг становится больно, словно кто-то решил переломить ему стебли. - Черт! Кто… Больно же! – он кричит сквозь сон, но моментально открывает глаза, когда понимает, что боль настоящая, и он вообще-то, никакая не ромашка, черт бы ее побрал. - Чимин? Сначала Паку кажется, что он все еще спит и голос – игра его воспаленного разума. Но глаза, которые обычно ему не врут, видят в темноте будто бы знакомый силуэт. А уж голос, пусть и прошло уже много времени, все равно нельзя спутать. Чимин подскакивает с дивана, при этом чуть не падает с него, и сонно потирает глаза. Но силуэт не исчезает. Перед ним и правда стоит парень. - Чонгук? – голос спросонья все еще немного охрипший, и он кашляет, чтобы прочистить горло. – Что ты здесь делаешь? Чонгук стоит с точно таким же обалдевшим выражением лица. Он смотрит на Пака и будто бы ждет, что тот вот-вот исчезнет. Потом парень переводить взгляд куда-то за плечо Чимина и будто бы посылает кому-то мысленные сигналы. Чимин озадаченно поворачивает голову и только теперь замечает рядом с диваном еще один силуэт, который также принадлежит парню. Он чуть ниже Чимина и одет почему-то в какую-то военную одежду. Лицо у него выражает крайнее недовольство. - Это, блять, кто? – голос у парня хриплый и будто бы немного шепелявый, а смотрит парень на Чонгука. На Чимина он взглянул лишь раз и то всего секунду. Чимину почему-то стало обидно. - Чимин. – Чонгук все еще не отошел от шока. - Это я уже понял, - не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что тот парень недовольно закатил глаза, - что он здесь делает? - Эй, вообще-то, я здесь стою! – Чимину надоело играть роль мебели. И вообще, он просто спал, а эти люди взяли и вломились сюда прямо посреди ночи. - Шуга, уймись. – еще один незнакомый голос слышится прямо из-за спины. Чимину начинает казаться, что его взяли в плен. Кто еще здесь прячется? - Ты серьезно? – парень рядом с Чимином, по-видимому, и есть Шуга, возмущенно подскакивает на месте. – У нас, блять, труп Змея, Барон, который, наверное, уже ищет нас, и теперь вдобавок какой-то стремный парень в качестве свидетеля! - Я не стремный! – до Чимина не сразу доходит весь смысл слов незнакомца. А когда доходит, то он удивленно распахивает глаза и озадаченно смотрит на парня. – Погодите, в смысле труп? Тот обреченно вздыхает. Голос за спиной негромко чертыхается, а Чимин смотрит на Чонгука в ожидании хоть каких-то объяснений. Он даже ущипнул себя пару раз, чтобы убедиться, что это все еще не продолжение его наркоманского сна. Чонгук наконец-то отмирает, но все еще совершенно не представляет, что делать в сложившейся ситуации. Пак Чимин – последний человек, которого он ожидал встретить ночью в кафе, когда у них на руках настоящий труп, а сам Чонгук все еще не знает, что произошло час назад. - Так, парень, сядь ка, иначе мне придется связать тебя. – Юнги хмурится и смотрит на Чимина своим уничтожающим взглядом. Чимин недоверчиво переводит взгляд с Чонгука на Юнги и обратно. Он будто бы по лицам пытается понять, говорит ли тот правду или все-таки шутит. - Мне уже идти за скотчем? – Юнги предупреждающе делает небольшой шаг вперед, и Чимин тут же падает обратно на диван. - Я не собираюсь играть роль вашей марионетки и не дам относиться ко мне, как к какому-нибудь недоразумению! – Пак обиженно складывает руки на груди и пытается сделать лицо как можно более грозным. Но в помятой одежде и с гнездом на голове он больше похож на нахохлившегося птенца. Это забавляет Юнги, и он против воли хмыкает, на что тут же получает недовольный взгляд от Чимина. - У вас есть большой холодильник? – Хосок выходит из-за дивана и встает так, чтобы скрыть от парня валяющийся в углу труп. - Нет, мы же не в ресторане. – недовольно бурчит Чонгук. – А в обычный я не дам тебе это запихнуть. И потом, за пару часов он не стухнет. Юнги издает какой-то смешок, который пытается замаскировать кашлем. На лицо Чимина страшно смотреть. Парень явно в шоке и вообще не понимает, что сейчас происходит. - Я все еще жду свой кофе. – Юнги кидает на Чонгука выжидающий взгляд, на что тот опять недовольно бурчит, но все же уходит на кухню. – Теперь ты. – Мин переводить недовольный взгляд на Чимина. - Я? – Пак удивленно моргает. Сонливость уже давно покинула его, но ощущение, что происходящее ему только кажется, - нет. - Как тебя там? – парень слегка прищуривает глаза и как-то оценивающе пробегает ими по лицу Чимина. – Ай, хотя не важно. Хоуп, - он поворачивается в сторону второго парня, а Пак так и застывает в шоке от так нагло брошенного «неважно», - Что мы с ним делать будем? Еще один труп нам совершенно ни к чему. Хосок задумчиво складывает руки на груди, а на лице у него пролегает морщинка между сведенными бровями. - Господи, за что нам это все. – недовольно вздыхает он. – Я не знаю. Надо звонить Монстру, в конце концов, это ему решать. - Ага, как и еще миллион дел. – Юнги хмурится. – Мы даже не знаем, как там обстоят дела с домом. Он не писал тебе? - Нет. Но мы не можем его здесь бросить. Уж точно не после того, как он нас увидел. Барон и на него сможет выйти в случае чего. - Черт, парень, - Юнги поворачивается и смотрит на Чимина, - зря ты сегодня домой не ушел спать в свою кроватку. - Я не виноват, что забыл дома ключи. – недовольно цедит Чимин, но на парня не смотрит. Он вообще решил их игнорировать. Наконец появляется Чонгук с двумя дымящимися кружками. От терпкого, чуть горьковатого аромата у Чимина начинает бурчать желудок. Парни в полном молчании пьют кофе, а Чонгук стоит почти на том же месте и всячески старается избежать озадаченного и недовольного взгляда своего бывшего коллеги. До Гука только-только начали доходить события сегодняшней ночи. И он не знает, как на это реагировать. Он не понимает, что должен чувствовать после того, как увидел, что его… друзья?... убили у него на глазах человека. Точнее нет, не так. Зверски убили человека, а потом застрелили в голову другого, пусть он и угрожал Чонгуку пистолетом. Но перед глазами до сих пор застыла картина того, как Намджун вырывает чужое человеческое сердце. Сердце. Человеческое. Чонгук должен испытывать отвращение и ненависть. Но, по правде говоря, внутри только пустота. И еще обида. И обида почему-то на себя самого. Потому что он ничего не заметил. Не понял, что они что-то скрывают. Хотя ему неоднократно об этом намекали собственные глаза и уши. И даже их клиенты. Чонгук настолько увяз в своем хрупком спокойствии, что ничего не заметил. А еще. Еще его отвлекали непонятные чувства к Тэхёну. Парню, который вызывал внутри него непонятный ураган из чувств и эмоций, который Чонгук не мог успокоить. Внезапно Чонгук замечает, что блондина в подсобке нет. Но он ведь точно шел прямо за ним. Куда он мог исчезнуть? - А где Тэхён? – Чонгук озадаченно смотрит на Юнги, будто тот точно знает ответ. - Он поехал к Намджуну. – Шуга допевает кофе и довольно облизывает влажные после напитка губы. – Он разве не сказал тебе? Чонгук отрицательно качает головой, после чего достает телефон. Там ни одного сообщения или пропущенного. Все еще хуже, чем парень предполагал. Неожиданно раздается противный звук входящего вызова. Хосок чертыхается и пихает Чонгуку в руку пустую кружку из-под кофе, попутно отвечая на вызов. - Да, Монстр. – парень молчит, видимо слушая информацию от Намджуна. – Черт, это не к добру. Ты уверен, что завтра к нам не заявится свора его собак? Нет, у нас все в порядке. Хотя, - Хоуп бросает какой-то нечитаемый взгляд на сидящего на диване Чимина и вздыхает, - есть одна небольшая проблема… блять. – парень несколько секунд смотрит на экран смартфона, после чего опять вздыхает и выходит на улицу. Связь здесь всегда была отстойной. Но как только он скрывается за дверью, Чимин бросает взгляд на то место, где только что стоял Хосок. И его взгляд замечает какую-то темную гору, брошенную прямо в углу. Ему хватает пары секунд на то, чтобы рассмотреть в ней чью-то голову и с ужасом осознать, что прямо перед его глазами лежит самый настоящий человеческий труп. Чимин пытается сделать вдох, но воздух застревает где-то на полпути к горлу, и парень начинает судорожно кашлять. - Эээ, Чимин, ты в порядке? – неуверенно спрашивает Чонгук, который и сам не знает, что должен делать и испытывать. Юнги почти сразу понимает, на что так остро реагирует Пак и только недовольно цокает языком. - Не смотри туда, если не можешь сдержать свои рвотные позывы. Для Чимина эти слова, как отрезвляющий душ. Почему-то ему не хочется показаться слабым перед этими парнями. И перед Чонгуком. И особенно перед этим Шугой. Который воспринимает его, Пака, как какое-то комнатное растение. Ну, уж нет, он уже взрослый мальчик. - Вообще-то, у меня довольно крепкий желудок. – достаточно громко говорит Чимин и притягивает к груди колени, обхватывая их руками. – А это настоящий труп? – вдруг спрашивает он, кидая еще один короткий взгляд в угол. - Сходи, проверь. – хмыкает Юнги и вдруг присаживается на край подлокотника. Вообще-то, у него чертовски устали ноги. Чимин кидает на него грозный, как ему кажется, взгляд, и утыкается обратно в свои коленки. У него много хороших слов вертится на языке, но он благоразумно решает промолчать. - Так ты теперь с мафией? Чонгука этот вопрос застает врасплох. Он удивленно смотрит на Чимина, а затем раздается смех Юнги. Шуга смеется и чуть не падает с подлокотника, в самый последний момент хватаясь за край дивана. - Да, Чонгук. Ты теперь с мафией? – спрашивает Юнги вроде бы и с сарказмом, но взгляд слишком серьезный. Чонгуку почему-то кажется, что от этого ответа зависит его дальнейшая судьба. Бред! Он не сможет жить и работать в одном доме с убийцами. Не сможет, ведь так? Он не знает, что ему делать. Эти люди, можно сказать, спасли его, обеспечили работой и предоставили жилье. И за все те месяцы, которые они провели вместе, они уже успели стать достаточно близки. За все те месяцы, что они скрывали от тебя правду, услужливо подсказывает подсознание. - Нет, Чимин, какая мафия, что ты несешь? – раздраженно отвечает Чонгук, когда понимает, что молчание затянулось. - Мы самые опасные люди, которых ты когда-либо видел. – Юнги наклоняется так быстро к Чимину и шепчет ему это на ухо, что даже Чонгук ничего не успевает понять. А Чимин от этих слов покрывается мурашками и чувствует, как где-то внутри просыпается необъяснимый страх. - Поднимаем свои жопы и идем к машине, Монстр ждет нас. – Хосок врывается в помещение вместе с потоком холодного ночного воздуха. – И ты идешь с нами. – он кидает короткий взгляд на Чимина. – Если не пойдешь добровольно, то мы тебя свяжем и запихнем в багажник к нашему холодному мертвому другу. Чимину все это не нравится. Он вообще не хочет иметь с этими людьми ничего общего и уж точно не собирается с ними куда-то ехать. - Я никуда с вами не пойду! – и будто в подтверждении своих слов он еще сильнее вжимается в диван. - Мы два раза повторять не будем. – угрожающе начинает Юнги и достает из кармана штанов что-то очень напоминающее веревку. - Что? Нет! – Чимин начинает кричать, когда понимает, что с ним собираются сделать. – Я не полезу в багажник к мертвецу! - Поздно. – Юнги в два шага нагоняет вскочившего с дивана Чимина и, схватив того за запястья, начинает быстро обвязывать их веревкой. Чимин брыкается, но немускулистый с виду Юнги оказывается поразительно сильным. – Если будешь молчать, то обойдемся без кляпа. Пак кивает, успокаиваясь, и смотрит куда-то себе под ноги. Шуга, убедившись, что парень молчит и не собирается никуда бежать, собирается уже развернуться, когда пах пронзает острая боль, от которой он невольно сгибается пополам. - Блять! Что ты..? – Юнги пытается выпрямиться и поднимает взгляд, мутный из-за выступивших слез, на парня. – Сука! Чимин сначала испуганно замирает, а когда понимает, что он сделал, то расплывается в довольной ухмылке. - Ну все, ты сам напросился. – Юнги окончательно приходит в себя и начинает угрожающе наступать на Чимина, который пятится спиной назад. В конце концов, он упирается в стену. – Пора тебе познакомиться со своим новым другом. – и с этими словами Шуга поднимает парня и закидывает себе на плечо, будто бы он и не весит ничего. Чимин яростно брыкается и бьет того кулаками по спине, но потом вдруг затихает. Чонгук не знает, что произошло, но надеется, что Юнги не бросит его в багажник к Змею. Может, Пак ему никогда особо и не нравился, но такого он бы ему точно не пожелал. Вместе с Хосоком они выносят Змея и складывают его обратно в багажник. Юнги уже бросил поразительно притихшего Чимина на заднее сиденье, а сам сел на водительское место. Когда остальные занимают свои места, а машина трогается с места, Чонгук видит, как за окном начинает медленно подниматься солнце. * Чонгук привык, что в их доме всегда относительно тихо и спокойно, если никто не закатывает скандалы и не ругается. Поэтому он до сих пор не может привыкнуть к тому, что еще с порога он натыкается на разбросанные повсюду вещи, и слышит, как ругаются Намджун и Сокджин. Которые никогда на его памяти даже не препирались. Он оставляет парней в гостиной, а сам идет на поиски единственного человека, который сможет ему все объяснить – Намджуна. Он нерешительно останавливается у двери в его кабинет, которая немного приоткрыта, и слышит, как Джин что-то громко говорит лидеру. Так громко, что практически кричит. Сокджин, который и голос то повышает крайне редко. - … знаю, что мы должны с ним сделать! Не знаю! – слышится какой-то грохот, из-за которого первые слова не удаётся расслышать. – Предлагаешь убить его? – Намджун что-то тихо отвечает, после чего голос Джина понижается на несколько децибел. – Мы не убиваем простых людей, Джун-и, ты сам говорил. Чонгуку от этого «Джун-и» становится не по себе. Ему вдруг кажется, что он подслушивает что-то слишком личное. Намджун, видимо, опять что-то говорит, но слишком тихо для того, Чтобы Чонгук расслышал. - Тогда мы и Чонгука должны были убить! – Джин опять невольно повышает голос. У Чонгука от этих слов вдох застревает где-то в горле. - Нет, Джун, я всегда слушаю тебя, даже когда не до конца согласен, но сейчас нет. Этот парень ни в чем не виноват. И уж точно не виноват в том, что мы убили Змея. И только нам разгребать последствия. Мы не… - Чонгук? – Намджун открывает дверь и пристально смотрит на парня. Чонгук замирает. Взгляд лидера нечитаемый, но он пронизывает Гука насквозь, словно рентгеновский аппарат. Он точно понял, что парень все слышал. Но мужчина ничего не говорит, лишь молча смотрит Чонгуку в глаза. - Я так понимаю, ты пришел за ответами. – он невесело усмехается и делает шаг в сторону. – Проходи. – Чонгук неловко заходит в помещение и натыкается на расстроенного? Джина, который перебирает какие-то документы на рабочем столе Намджуна и раскладывает их по стопкам. – Думаю, говорить тебе о том, что сейчас не время, бессмысленно. Это даже не вопрос, но Чонук все равно утвердительно кивает. Он садится на край кресла и кладет руки на колени, потому что они снова слегка дрожат. Неимоверно хочется курить. Намджун, видимо, все понимает, поэтому протягивает пачку сигарет и зажигалку. Джин недовольно поджимает губы, но молчит. После первой затяжки Чонгук чувствует, как становится легче. Он и не успел заметить, как никотин стал неотъемлемой частью его жизни. Спасибо, Мин Юнги. - Что ты хочешь знать? – после нескольких минут молчания и пары затяжек наконец спрашивает Намджун. Чонгука накрывает чувство дежавю: он будто первый раз пришел в этот кабинет, чтобы узнать, кто они такие, и что здесь делает Чонгук. Тогда его жизнь кардинально поменялась. Что же случится теперь? - Почему ты… - Чонгук тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону. Даже произносить это становится тяжело. – Почему вы убили того человека? Не Змея. – на всякий случай уточняет он, хотя уверен, что Намджун и так все понял. - Чонгук, - мужчина медленно затягивается, а потом выдыхает густую струю дыма, которая какое-то время так и висит между ними, словно завеса, - когда мы говорили тебе, что занимаемся доставкой, то не врали. Просто не сказали всего. Ты должен нас понять, - взгляд мужчины стал задумчивым, - мы не знали тебя, ты не знал нас. О некоторых вещах лучше молчать. - И поэтому вы так долго скрывали? – в голосе Чонгука проскальзывает горечь от обиды, и он не даже не старается это скрыть. - Мы не знали, как ты отреагируешь. И потом, это только наше дело. О нем знает очень узкий круг лиц, и для них мы совершенно другие люди. - Ну да, еще скажите, что у вас есть поддельные документы и офшорные счета на Канарах. – невесело усмехается Чонгук, стряхивая пепел прямо на кофейный столик. Ему плевать. Никотин уже расслабил его и придал уверенности, растекаясь по венам. Но Намджун молчит, а Джин устало вздыхает, прикрывая глаза рукой. Он выглядит так, будто не спал неделю. Чонгуку почему-то становится его немного жаль, хотя он и старается избавиться от этого чувства. - Чонгук, - голос лидера звучит серьезно, но сам он тоже выглядит усталым. – Ты должен знать, что мы никогда не убиваем просто так. - Хотите сказать, что убивать за деньги, - это оправданно? – Чонгук тушит сигарету и зло ухмыляется. Он уже не уверен, что хочет услышать ответы на свои вопросы. - Мы выполняем заказы. На убийства. – как ни в чем небывало продолжает Намджун. – Чаще всего, заказы поступают от людей, которые хотят отомстить. И они готовы выложить огромные суммы, чтобы кто-то осуществил это за них, и им не пришлось пачкать руки в крови. И часто эти люди заслуживают смерти. - Это вас не оправдывает. – Чонгуку больно это все слышать, но он изо всех сил старается этого не показывать. - Я этого и не говорил. Но мы … - Еще скажите, что вы делаете мир лучше, избавляя его от таких же убийц, как вы. – голос Чонгука так и сочится злостью и презрением. - Чонгук, все намного сложнее, чем ты думаешь. – впервые Джин подает голос. – Все случилось так, как случилось. Сначала и я не понимал, как можно убивать. И мне было плевать, есть ли на то уважительная причина. - И что же заставило тебя передумать? – Чонгук пытается найти в лице Джина хоть какие-то намеки на неискренность, но видит только сожаление и усталость. - Это был третий или четвертый мой заказ, не помню уже. – Джин тяжело вздыхает и садится на край стола. – С нами связалась женщина. Ее восьмилетнего сына изнасиловал и убил его же тренер по футболу. Она знала, что это он, потому что на мужчину уже поступали жалобы за домогательства, но ему все сходило с рук, потому что он был заслуженным тренером и уважаемым человеком в своих кругах, а дети были слишком маленькими, чтобы кто-то поверил их словам. Она попросила сделать с ним то же, что он сделал с ее сыном, только в тысячу раз больнее. Она собрала последние деньги, чтобы заплатить нам. Конечно же, мы не могли ни о чем договориться, пока не провели собственное расследование. А когда выяснили, что до переезда в Сеул в его родном городе пропало несколько мальчиков, сразу все поняли. Мы даже не взяли с той женщины денег. - Что… что вы с ним сделали? – Чонгуку трудно дышать. От услышанного хочется закрыть уши руками и убежать, лишь бы не представлять все то, что он видит в своей голове. - Привязали его к столбу в поле. Обнаженного. И выпустили воронов. Перед этим несколько раз пустив ему кровь. Чтобы подольше помучился. – Намджун смотрит на Джина и печально улыбается ему уголком губ. – Они склевали его заживо. И все равно это было даже не вполовину больнее того, что испытали те дети и их родители. - Это… это, все равно, - Чонгук не знает, что сказать. Реальность обрушивается на него, словно цунами в погожий летний день. Слишком неожиданно. – Это не делает из вас хороших людей. – получается не очень уверенно. - Мы этого и не утверждаем. – Намджун слегка пожимает плечами. – Мы убийцы. И никакие красивые речи и мотивы этого не исправят. Но я хочу, чтобы ты понял, что в этом мире нет только черного и белого. Жизнь слишком сложная, чтобы делить ее на два цвета. - Я не… Я не знаю. – Чонгук выдыхает и удрученно качает головой. Он не знает, что делать с новой информацией. – Я не буду убивать. - Мы тебя и не просим об этом. Ты можешь и дальше продолжать делать то, что делаешь. У тебя неплохо получается. - А если я захочу уйти? – Чонгук поднимает взгляд и боится услышать то, что крутится у него в голове. - Уйдешь. – лидер снова едва заметно пожимает плечами. – Только я бы не советовал тебе спешить. Сейчас тебе лучше остаться с нами. Барон просто так это не оставит. И с нами тебе будет безопаснее. - Вы всегда убиваете только педофилов? – Чонгук решает проигнорировать последнюю фразу. - Нет, - мужчина невесело усмехается. – Но мы беремся только за те случаи, где месть оправдана. - Вам так легче? Убивать? - Если тебе так будет спокойнее, то нет. Чонгук хорошо различает подтекст его слов. Если тебе легче принять информацию, зная, что убивать нам нелегко, то успокаивай себя этим. Смешно. - Чонгук, я понимаю, что у тебя еще много вопросов, но пожалуйста, давай отложим их на потом. – Джин встает со стола и убирает одну стопку документов в черную дорожную сумку. - Джин прав, - Намджун хмурится и смотрит на Чонгука. – ты должен собрать свои вещи. Только самое необходимое. Мы уезжаем. - Что? Куда? – на Чонгука свалилось слишком много информации, которую он не успевает переварить. - Когда мы вернулись сюда, то не обнаружили ни чьих следов. Это значит, что Барон вынашивает какой-то план, и так просто он это все не оставит. Мы не можем здесь оставаться, зная, что в любой момент наш дом и правда могут спалить. Только уже вместе с нами. И не твоя вина, что так вышло. Чонгук все равно в глубине души чувствует, что виноват. Виноват в том, что встреча с этим чертовым Бароном пошла наперекосяк. Виноват в том, что его выследил этот Змей. Виноват в том, что его убили из-за него. В каком-то извращенном смысле, чужая кровь теперь на его руках. - Но… - Никаких «но», Чонгук, – теперь голос Намджуна звучит твердо. Так же, как и всегда. – Ты не останешься здесь, когда в любой момент тебя могут убить. И поверь, так легко, как Змей, ты уже не отделаешься. Поэтому ты собираешь вещи и едешь с нами. Чонгук понимает, что он прав. Но часть его, та, что мыслит совсем не иррационально, говорит ему о том, что он живет в одном доме с убийцами, которые везут его непонятно куда. Гук решает, что сейчас лучше прислушаться к голосу разума. А он подсказывает, что с ними он и правда в безопасности. Настолько, насколько это возможно. - И куда мы уезжаем? - В Шанхай. У нас все равно было запланировано там одно дело. – словив недоверчивый взгляд Чонгука, Намджун добавил: - Не то, о котором ты подумал. Сейчас нам надо залечь на дно и не высовываться. Пусть Барон думает, что мы исчезли. Он, конечно, все равно рано или поздно поймет, где мы, но до тех пор у нас есть немного времени. И мы не станем тратить его попусту. Чонгук уже стоял у двери, наблюдая за тем, как Джин раскладывает документы по сумкам, а Намджун что-то ищет в ящике стола. - Держи. Твой новый паспорт. – он протягивает ему документ, но Чонгук может лишь растерянно моргать. – Господи, Чонгук, приди уже в себя! Ты серьезно думаешь, что мы разъезжаем по миру под настоящими именами? - Нет, просто… - он неловко чешет затылок и смотри куда угодно, но только не на лидера. – Вы сделали его мне? - Ну конечно, сделали. Ты думал, что мы тебя сможем теперь оставить? – Намджун качает головой и, в конце концов, убирает паспорт ему в карман пиджака. – Все, иди. - Подождите, - Чонгук останавливается в дверном проеме и разворачивается. – А как же Чимин? - Тот парень, которого Шуга назвал недоразумением? – Джин вдруг усмехается. – Он тоже едет с нами. Не оставим же мы его крайним во всей этой неразберихе. Так что советую тебе придумать для него какую-нибудь легенду. Что угодно, главное, чтобы он поверил и успокоился. Чонгук кивает и выходит в коридор. Он прислоняется затылком к стене и пытается успокоить бешено стучащее сердце. Ему еще слишком многое предстоит обдумать. Слишком многое. И если честно, у него уже не осталось сил. * Чимин сидит на мягком диване, неловко поджав под себя ноги. Руки у него затекли от неудобного положения, а кожа под веревкой саднит. Он наблюдает за тем, как двое парней перемещаются, судя по всему, по немаленькому дому, периодически заглядывая в гостиную и бросая на Чимина незаинтересованные взгляды. Он слышит их негромкие разговоры, но ровным счетом ничего в них не понимает. Ему хочется домой. В душ. И спать. Но уже наступившее раннее утро громко намекает на то, что до начала первой пары остается не так уж и много времени. И что-то ему подсказывает, что в универ он сегодня не попадет. Парень пытался придумать несколько вариантов своего побега, но все они не тянули даже на звание «приемлемых», что уж говорить о том, можно ли было их осуществить. Очевидно, нет. Он даже пытался вздремнуть, но голова, как назло, отказывалась отключаться. Поэтому он сидел, откинув голову на спинку дивана и бесцельно пялясь в белый потолок. - Ну что, недоразумение, вставай. Пришел твой час. – в гостиную заходит тот парень, Шуга, которого кто-то называл Юнги, и смотрит на Чимина. Пак вздрагивает от неожиданности и подскакивает на мягких подушках. - Что? В смысле? – Чимину даже немного страшно, но он всеми силами старается этого не показывать. Если бы его хотели убить, то сделали бы это давно. Ведь так? Или они поэтому и привезли его в дом, потому что не боятся, что он что-то может увидеть, так как в любом случае собираются от него избавиться? - Поднимай свой зад и иди за мной. – Юнги нетерпеливо закатывает глаза. – Тебе надо помыться, а то воняешь, как старые носки моего деда. - Что? – Чимину от злости хочется еще раз ударить этого говнюка, но, к сожалению, нечем. И руки у него, к тому же, связаны. Но он все равно чувствует, как раздражение распускается по лицу красными пятнами. Но раз ему дают привести себя в порядок, то не убьют же? Да?