Выстрел

Чимин просыпается от чьих-то громких разговоров и смеха. Черт, голова гудит, а во рту словно кто-то сдох. Вчера он выпил слишком много. Каждый стакан соджу, коньяка и водки был лишь для того, чтобы забыться. Вчера ему хотелось просто отключить голову и раствориться в алкоголе. Как будто это могло помочь. Чимин знал, что такое забвение всегда временно. И длится оно ровно до того момента, пока ты наутро не откроешь глаза. Смех, доносившийся из соседней комнаты, звучит смутно знакомым. Вчера ночью он точно его слышал и не раз. Чимин пытается вспомнить его обладателя ровно тридцать секунд, после чего сдается, обреченно вздыхая. От напряжения голова начинает раскалываться еще сильнее. По-хорошему, он должен сейчас встать, привести себя в порядок и, наконец, выпить целую пинту ледяной воды, но вместо этого парень продолжает валяться в кровати, натягивая одеяло до подбородка и с каким-то отчаянием утыкаясь лицом в подушку. Но заснуть больше не удастся, и Чимин это прекрасно знает. Просто ему ужасно не хочется выбираться из этого чудесного, мягкого и теплого плена. И когда Чимин уже окончательно оставляет свои жалкие попытки покинуть уютную постель, кто-то рывком стягивает с него одеяло и громко кричит: - Проснись и пой, Чимин-а! Чимин от неожиданности подпрыгивает на кровати, а потом хватается за голову. От громких звуков боль начинает пульсировать в висках. Тэхён стоит около кровати с его одеялом в руках и загадочно улыбается. Чимин запоздало понимает, что смех принадлежал именно ему. - Верни мне одеяло. – он протягивает руку и пытается выхватить его из цепких пальцев брюнета, но тот оказывается быстрее и прячет одеяло за спину. - Этой ночью кто-то умолял меня отвести его на шопинг. – Чимин отчаянно стонет и падает обратно на подушки. Тэхён выгибает бровь и прикусывает изнутри щеку, всеми силами сдерживая рвущийся наружу смешок. – Нанкин-Роуд, Чимин. подумай об этом. Фешенебельные бутики, роскошные рестораны, Французский квартал… - Ладно-ладно, уговорил! – Чимин обреченно вздыхает и наконец-то отрывает лицо от подушки. Ему определенно не помешает хороший завтрак. - Я уже практически встал, видишь? - Жду тебя в гостиной. – Тэхён подмигивает и скрывается в коридоре. Одеяло он забирает с собой. Желание вернуться обратно в кровать пропадает, потому что без одеяла слишком холодно, и Чимин на самом деле хочет прогуляться. Вчера он весь день провел один в номере, потому что Юнги ушел еще до того, как Пак проснулся. А ключ от номера все еще был только у него. Чимин ужасно злился и сходил с ума от одиночества. Его бесила собственная беспомощность. Он даже пытался вызвать обслуживающий персонал по внутреннему телефону, но администратор на том конце на очень хорошем английском с притворным сожалением сказала ему, что в его номер запретили кого-либо впускать. Чимин от злости чуть не запустил этим самым телефоном в окно. Поведение Юнги злило его больше обычного. Мало того, что его привезли в эту страну незаконно и против его воли, так еще и заперли одного в номере! После их первого совместного вечера в баре Чимин почему-то окончательно перестал видеть в этих незнакомых людях что-либо опасное. Наверное, он зря терял свою бдительность, но ничего не мог с собой поделать. Единственное, что его теперь волновало, - пропущенные пары в универе. Если он не вернется туда на следующей неделе, то с сессией можно попрощаться. И с университетом, соответственно, тоже. А если его отчислят, об этом непременно узнают родители, которые каждый год вынуждены отсылать туда деньги. А это означало проблемы. Чимин не знал, что ему делать. У него даже не было мобильного, чтобы просто написать им, что он в порядке и просто приболел, чтобы хоть как-то оправдать свое отсутствие. А еще работа. Черт возьми, теперь его точно уволят. И это бесконечное количество проблем окончательно бы добило его, предоставленного самому себе в четырех стенах, если бы в тот первый вечер в ресторане к нему не подсел Тэхён и не решил познакомиться. Удивительным образом они быстро нашли общий язык. Парень рассказал Чимину, что они занимаются элитной логистикой, и Чимин слишком хорошо понял истинное значение слова «элитный», но не стал задавать лишних вопросов. Что-то ему подсказывало, что навряд ли ему позволят знать больше, чем это необходимо. Брюнет так же не поднимал причину их неожиданного знакомства, а Чимин все так же не спрашивал. Да, все это было странно, неправдоподобно и очень настораживающе. Но то ли присутствие пусть и отстраненного, но все же знакомого Чонгука успокаивало Чимина, то ли осознание того, что пятеро парней не такие страшные и опасные, как он себе представлял изначально. Что бы там ни было, Чимин решил пока не лезть на рожон, а просто наблюдать. Пока никто не тыкал дулом пистолета ему в лицо, все было не так уж и плохо. Единственное, о чем он спросил Тэхёна, почему они взяли его с собой, а не бросили в Сеуле. «Бросили» подразумевалось как «убили», и новый знакомый очень хорошо это понял. - Слушай, я знаю, что мы, фактически, только познакомились, и ты нам не доверяешь. – начал тогда Тэхён, с сожалением качая головой. Этот разговор начался после третьего стакана виски, который организм Чимина воспринимал уже, как обычную воду. – Но мы не настолько плохие люди, чтобы взять и просто убить тебя, потому что ты оказался не в том месте и не в то время. Алкоголь давал о себе знать: в голове у Чимина было легко, и мысли быстро путались. Именно поэтому в ответ он лишь согласно кивал. - Значит, тот парень был в нужном месте и в нужное время, раз вы его… - язык Чимина развязался, а разум давно валялся в отключке, чтобы иметь возможность его остановить. - Я думаю, ты и сам догадался, что мы не обычные клерки, протирающие задницы в офисе. – Тэхён в ответ лишь недовольно цокнул языком. Не будь Чимин таким пьяным, он бы обязательно заметил, как другой брюнет, кажется, Джин, кидал на его нового знакомого предупреждающие взгляды. - Вы могли просто отпустить меня. Я бы никому ничего не сказал. – продолжал бормотать Пак, не обращая внимания на вдруг напряженную атмосферу. - Возможно. – парень задумчиво вертел в руках стеклянный стакан с прозрачной жидкостью, - Но не думаю, что в таком случае ты бы все равно смог так просто уйти. – его губы тронула легкая полуулыбка. – В любом случае, теперь тебе предстоит терпеть наше общество в ближайшем будущем, поэтому нам стоит узнать друг друга получше. Если ты, конечно, не против. – быстро добавил он и с интересом посмотрел на Чимина из-под пушистых ресниц. «А он красивый». Вот, что вертелось в тот момент в голове у Чимина. «Черт, они все просто красавчики! Как с обложки GQ» ничего не соображающий Пак глуповато улыбался и вообще прослушал последние слова своего собеседника. Оставшийся вечер прошел как в тумане. Чимин помнил, что тот же Тэхён помог ему дойти до номера и уложил в кровать. А наутро Чимин проснулся совершенно один. Юнги куда-то ушел и оставил его запертым в номере. И только ближе к вечеру его сосед вернулся. И не один, а с Тэхёном, который участливо поинтересовался, как Чимин себя чувствует. А потом, игнорируя недовольное бурчание Юнги, брюнет подхватил Пака под руку и повел на выход. Так они оказались в небольшом ресторанчике неподалеку, где Чимин с превеликим удовольствием уплетал запеченную утку, а потом с легким румянцем на щеках выслушивал про свои ночные алкогольные похождения. И как-то так получилось, что вечер они решили продолжить в баре отеля, а ночь для Чимина снова прошла под эгидой халявной выпивки (потому что платил не он) и ни к чему не обязывающих разговоров. С Тэхёном было интересно. К тому же, он пока единственный из их большой компании, кто проявлял к нему дружелюбие и какой-то искренний интерес. Это, несомненно, подкупало. Тогда-то Чимин, по всей видимости, и начал жаловаться на бессмысленное времяпрепровождение в номере отеля. Сейчас Чимину немного стыдно, но он решает избавиться от этого чувства, потому что, в конце концов, он все еще их пленник. Пусть и в золотой клетке. Пак выходит в гостиную в простых голубых джинсах и футболке, которые ему принес Хосок в большом пакете вместе с другой одеждой еще в первый день. Он замечает Юнги, который, уткнувшись в ноутбук, сидит на диване. Чимин решает проигнорировать его и просто проходит мимо. Тэхён, завидев его, сразу направляется на выход. - Доброе утро. – как ни в чем не бывало, говорит Юнги. Чимин не сразу понимает, что обращаются к нему. А когда понимает, делает вид, что ничего не слышит. И только когда он уже обувается, Юнги откладывает ноутбук и впивается в Пака нечитаемым взглядом. - А вежливости тебя, похоже, никто не научил. Чимин лишь фыркает и скрывается за дверью. Он решает про себя, что сегодня же, как только вернется с прогулки, запросит отдельный ключ. Они тратят на прогулку по Нанкин-Роуд три гребаных часа. Чимину кажется, что его ноги скоро откажут, но при этом он соврет, если скажет, что такое времяпрепровождение ему не нравится. Когда жара и количество людей на улице становятся просто невыносимыми, они решают передохнуть и выпить кофе. Брюнет отводит его в неприметное на первый взгляд кафе, и Чимина неожиданно накрывает ностальгией по своей работе. Пока они ждут свой кофе, Пак впервые всерьез задумывается о том, какая жизнь его ждет в дальнейшем. Сможет ли он когда-нибудь снова просто жить, просто работать и просто учиться? Или он так и будет их пленником? Но это же не может продолжаться вечно. И как бы Чимину не было сейчас хорошо, он понимает, что все то время, что они гуляли, Тэхён ни разу не оставил его одного. Если Чимин останавливался у витрины, Тэхён тут же становился рядом. Если Чимин шел в туалет, парень ждал на выходе. Даже в магазинах он следовал за ним, как тень. И от осознания этого становилось паршиво. Ему пускали пыл в глаза. Давали мнимую свободу, чтобы он не чувствовал себя заложником. Но, по сути, это ровным счетом ничего не меняло: Чимин больше не принадлежал себе. - Что вы будете со мной делать? – Пак выпалил это так резко и неожиданно, что застал Тэхёна врасплох. Видимо, тот что-то говорил, и этот вопрос очень выбивался из темы разговора. - Этот вопрос надо задавать не мне. – брюнет поджал губы и перевел взгляд за окно. - Кому? - Послушай, Чимин, - Тэхён как-то обреченно покачал головой, гипнотизируя взглядом свою кружку, - я знаю, что тебе хочется ясности, но сейчас не лучшее время это обсуждать. Мы не просто так приехали сюда, на то были свои причины. - Да, какой-то там Барон хочет вам за что-то отомстить. – Чимин нетерпеливо перебил его. Ему надоели эти пространственные рассуждения. - Ты слышал. Ну, конечно. – на выдохе произнес парень, так тихо, что, не сиди Чимин так близко, он бы не услышал. – В общих чертах, да. - И почему я не могу поговорить о такой важной вещи, как моя жизнь, сейчас? – Пак начинал злиться, хотя и понимал, что это, по сути, бессмысленно. Его просто снова запрут одного в номере и больше не выпустят. - Тебе стоит обсудить этот вопрос не со мной. Только Намджун решает, как поступить с тобой. Намджун. Ну конечно. Чимин помнил этого мужчину со странным европейским акцентом, который, если честно, немного пугал его. Он видел его всего раз, в тот первый вечер в ресторане. После своей речи он ушел куда-то с Чонгуком, а потом пропал. В тот момент Чимин не обратил на это внимания. - И когда я могу поговорить с ним? – бравады как-то вмиг поубавилось, но Чимин старался держать лицо. Тэхён устало вздохнул и пробормотал что-то про разговоры, но Чимин не смог разобрать. Он терпеливо ждал ответ. - Если ты действительно не можешь подождать неделю, - начал парень и, видимо, прочитав все по его глазам, продолжил, - ох, хорошо. Я передам, что ты очень хочешь поговорить. Думаю, он сможет уделить тебе пару минут. Чимин кивнул и прикрыл глаза. Он слишком устал. * У Юнги болела голова. Он не спал вторую ночь подряд. Сначала этот дурацкий вечер, который решил устроить Джун. Юнги не понимал этого фарса. Сидеть в ресторане, хлестать алкоголь, но делать вид, что все в порядке. Нахрена? Ради Чонгука? Конечно, Юнги переживал за него. Ему никогда не нравилось скрывать от парня правду, но Намджун дал четкие указания еще в тот день, когда Мин притащил его, окровавленного, домой: ничего не говорить, пока он не поймет, что парень готов. И это «готов» растянулось на три месяца. И Юнги постоянно приходилось придумывать тупые отмазки на все «куда вы едете» и «что за клиент». Он ненавидел это. Он ненавидел лгать, но, неожиданно для себя, научился делать это слишком хорошо. И вот теперь, когда Чонгук все узнал, да еще и таким образом, все покатилось по пизде. Юнги видел его взгляд, с которым парень смотрел на них. В нем сквозили отчаяние и страх. И если первое можно было понять, то второе до чертиков пугало. Мин боялся, что парень просто уйдет. А Юнги слишком привязался к нему. Что тоже было херово. Он будто видел в нем младшего брата, за которого нес ответственность. Связано ли это с тем, что именно он стал причиной того, что Чонгук появился в их жизни? Или с тем, что он единственный, кого парень подпустил к себе, когда хоронил родителей? На самом деле, это было не так важно. Теперь. Потому что Юнги не хотел, чтобы он уходил. Но поговорить с другом не мог. Просто в глубине души надеялся, что Чонгук еще считал его, Мин Юнги, другом. А вторая главная проблема, не считая Барона, - это Пак Чимин. Который во всех смыслах случился не вовремя. Так еще и Намджун сказал, что Юнги теперь за ним должен присматривать. И запихнул в один номер. И Юнги бесило все вокруг в тысячу раз сильнее. От размышлений его отвлек настойчивый стук в дверь. Юнги нехотя поднялся с мягкого дивана и направился к двери. Хосок впечатался в него поцелуем сразу же, не дав Мину даже до конца открыть дверь. Юнги удивился всего на секунду, а затем позволил делать с собой, что вздумается. Ему тоже этого не хватало. - А если бы здесь был Чимин? – задыхаясь, спросил Юнги, пока Хосок покрывал его шею поцелуями. - Я знаю, что Тэ увел его. – Хоуп отстранился, но только для того, чтобы стянуть с себя рубашку. В следующую секунду он уже прижимал Юнги к стене. - И очень вовремя. – со стоном протянул Юнги и помог стянуть с себя футболку. От прикосновения горячего тела и влажных губ возбуждение накатило моментально. Хосок слишком хорошо знал, куда нужно надавить, чтобы получить желаемое. Разгоряченный после бурного секса Юнги направился в душ, оставив Хосока валятся на кровати. Тот всегда любил после обниматься и просто лежать в постели, Юнги знал это. Но сам он не считал это необходимым, поэтому предпочитал уходить первым. К тому же, сейчас время играло против них, и Чимин мог в любой момент вернуться. Вот и еще одна вытекающая от его появления проблема – отсутствие возможности в любой момент потрахаться, живи Хосок с ним. Юнги возвращается спустя пятнадцать минут и застает Хоупа уже одетым. Он вальяжно развалился на диване и листал какой-то рекламный проспект. - Ты подумал над моим предложением? – заметив Юнги, Хосок кидает на него взгляд, в котором едва уловимо поблескивает огонек надежды. - Я уже дал тебе свой ответ. – Юнги недовольно закатывает глаза и опускуается в кресло напротив. Желудок настоятельно требует еды, а еще порцию никотина в качестве хорошего аперитива. - Ты сказал, что подумаешь. – парень недовольно поджимает губы и с преувеличенным интересом утыкается в брошюрку. Юнги, который думает, что для вылазки в ресторан слишком вымотан, решает заказать еду в номер и уже тянется к телефону, когда слова Хосока вынуждают его вымученно простонать и снова закатить глаза. - Послушай, мы это уже обсуждали. – он начинает этот разговор уже во второй раз, и это его откровенно напрягает. – Мы с тобой просто трахаемся. Спим друг с другом, помогаем снять напряжение. Называй как хочешь. – Юнги раздраженно всплескивает руками. – Совместный отдых все только усложнит. А мне не нужны сложности. Хосок, листавший все это время проспект, на середине монолога едва уловимо вздрагивает и замирает. Но он быстро берет себя в руки и отбрасывает рекламу на диван не глядя. - Мы могли бы трахаться каждый день. – он пожимает плечами. Лицо невозмутимое, и только слегка учащенное дыхание выдает его. Но Юнги делает вид, что ничего не замечает и, наконец, берет в руки телефон. – Несколько раз в день, если быть точнее. Юнги понимающе хмыкает и набирает номер администратора. Сейчас ему хочется кусок сочного стейка, картофель и бокал красного вина. Несколько лет жизни с Намджуном привили ему любовь к европейской кухне. А еще – хороший английский. - Да, стейк. Количество порций? – Юнги всерьез задумывается, сможет ли он осилить двойную, а потом решает, что если Хосок не будет есть, блюдо можно оставить Чимину, который, Мин от чего-то уверен, точно не станет есть холодное. Именно поэтому он говорит: - Да, на двоих. И какое вино вы посоветуете? Хосок смотрит на него в открытую, его лицо напряжено, между бровей пролегла морщинка, будто он что-то напряженно обдумывает. Юнги уже решает спросить, что такого могло произойти за пять минут, как парень встает и просто уходит, бросив напоследок «увидимся вечером». Мин лишь пожимает плечами и возвращается к своему заказу. Когда возвращается Чимин, время уже начинает приближаться скорее к раннему ужину, чем к позднему обеду. На оставленную еду Чимин лишь фыркает и исчезает в спальне. В любое другое время это бы Юнги разозлило, но хороший секс также хорошо расслабляет, поэтому ему слишком лень что-либо говорить. И двигаться тоже. Он остается лежать на диване, просматривая на экране ноутбука отчеты за прошлый квартал. Мозг у него тоже работает медленно, будто бы все процессы в организме решили взять перерыв в своей работе, и Юнги постепенно отключался, погружаясь в царство Морфея. - Я хочу поговорить с Намджуном. Чужой голос не дает ему отключиться, и Юнги раздраженно открывает глаза. Чимин стоит в арочном проеме, подпирая плечом стену, и смотрит на него выжидающим взглядом. Первое желание – послать нахуй и провалиться в сон. Но Юнги после секса – добрый Юнги. И только поэтому он нехотя принимает сидячее положение и отставляет ноутбук в сторону. - Причина? Чимин хмурится и, по всей видимости, обдумывает свои дальнейшие слова. Юнги терпеливо ждет и в попытке хоть как-то себя отвлечь начинает рассматривать ткань обивки дивана. Она мягкая и очень приятная на ощупь. И вообще, этот диван такой удобный, что даже при желании может заменить кровать. Юнги всерьез задумывается над тем, чтобы в следующий раз трахнуть Хосока прямо на нем. - Я жду. – напоминает Мин, когда понимает, что молчание слишком затянулось, а его мысли свернули на опасную дорожку. Он, наконец, отрывается от дивана и поднимает свой взгляд на Чимина, который продолжает стоять в той же позе, только глаза у него закрыты. - Я не обязан перед тобой отчитываться. Просто устрой мне встречу. – парень, наконец, открывает глаза, и в них Юнги может разглядеть смятение и еще немного - страх. В ответ он зло усмехается. - Ты слишком много на себя берешь, недоразумение. – Юнги решает, что ему не помешает хороший часовой сон перед ужином, поэтому держит путь прямо в спальню, но Чимин загораживает проход и не дает ему пройти. – Отойди по-хорошему. – а вот теперь Мин по-настоящему начинает злиться. Этот парень слишком многое себе позволяет. - Иначе что? Свяжешь меня? – Чимин чуть ли не плюет ему эти слова в лицо. - Я не исключаю такого развития событий. – Юнги лишь равнодушно пожимает плечами. Боже, он просто хочет вздремнуть. Почему этому парню нужно начинать непонятные разборки прямо сейчас? - Вы и так заперли меня здесь. Я имею право на объяснения! – Пак уже в открытую злиться и практически кричит. - Здесь у тебя нет никаких прав. Уйди с дороги. – Юнги неосознанно переходит на угрожающий тон. Чимин продолжает стоять и прожигать его взглядом. Юнги надоедает это уже на пятой секунде, поэтому он делает единственное, что ему остается. С легкой ноги он делает парню подножку и, когда тот теряет равновесие, ловит его, хватает руки и заводит за спину. Пока Чимин пытается понять, что произошло, Юнги быстро разворачивается, несильно отпихивает Пака в сторону гостиной, а сам, наконец-то, достигает желанной кровати. Чимину хватает пары минут, чтобы вернуть себе утерянное самообладание, но вместо каких-либо дальнейших разборок он решает действовать иначе. Так, как он обычно это делает: из-под тишка. Дождавшись, пока из спальни не послышалось чужое сопение, Чимин бросился к вещам Юнги, которые тот так непредусмотрительно (для него, конечно) оставил валяться на прикроватной тумбочке. Стараясь издавать как можно меньше звуков, Пак нашел ключ от номера, мобильник и кошелек. Чужой запароленный телефон навряд ли бы ему пригодился, поэтому он оставляет его на месте. В кошельке обнаруживается парочка кредиток и несколько сотен наличными. Достав одну карточку наугад, Чимин довольно улыбается и выходит из спальни. Сегодня у него будет потрясный вечер. * Чонгук не мог уснуть вторую ночь подряд, потому что чувство вины, которое созрело слишком быстро, больно давило в область груди. Закрывая глаза, боль становилась только сильнее. Чонгук понимал, что если он не извиниться перед Тэхёном как можно скорее, то гарантированно заработает бессонницу. Наутро после разговора с Намджуном Чонгук и правда заставил себя выбросить все мысли из головы и просто плыть по течению, раз другого варианта просто нет. Изводить себя мучительными переживаниями ему надоело. И каждый раз, когда он вспоминал свои слова на набережной, то видел перед собой глаза Тэхёна. И тогда чувство вины давило еще сильнее. Он пытался поговорить с ним вчера, но в их номере никого не оказалось. Либо ему не хотели открывать. Он все же склонялся ко второму варианту, потому что он всегда был тем, кто убегал от разговоров. Не Тэхён. И теперь, сжимая в руках телефон, он уговаривал себя написать это чертово сообщение. Всего лишь гребаные три слова. Почему это так сложно? Набирая сообщение дрожащими пальцами, Чонгук нажимает «отправить» и неосознанно задерживает дыхание. Кому: Тэ «Мы можем поговорить?» Ответ не приходит ни через пять минут, ни через двадцать. Чонгук удрученно вздыхает и убирает телефон в задний карман джинсов. Ему нужно выпить. Желательно, что-то очень крепкое. А еще убойная доза никотина. Начатая пачка сигарет лежала в сумке и терпеливо ждала своего часа, а Чонгук не любил, когда его ждут. Поэтому, захватив ее, он направился к лифту. Вроде бы, Хосок говорил что-то про умопомрачительную крышу. Но, зайдя в лифт, Чонгук до нее так и не доезжает. Он чувствует вибрацию телефона и в спешке достает его, открывая входящие сообщения. На экране появляется только одно слово. Даже не слово, а просто набор цифр. От кого: Тэ «132, 28»

i love you [slowed, pitched + reverb] Billie Eilish

Чонгук с такой силой жмет на кнопку двадцать восьмого этажа, что практически вдавливает ее внутрь. Ему кажется, что лифт едет слишком медленно. И у него от чего-то снова дрожат руки. Черт, надо было сначала покурить. И когда Чонгук позорно решает все-таки сбежать на крышу, лифт останавливается, и двери равнодушно разъезжаются в стороны. Чонгук делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить безумно бьющееся сердце, прежде чем подходит к нужной двери и поднимает руку, чтобы постучать. Тэхён открывает практически сразу же, будто бы он ждал его. Чонгук собирает остатки своей смелости, чтобы поднять взгляд. Брюнет стоит в нескольких метрах от него, сложив руки на груди, и смотрит нечитаемым взглядом. Чонгук понимает, что Тэхён ждет его слов, но он не в состоянии выдавить ни звука. Его взгляд блуждает по такому знакомому лицу, жадно выискивая хоть какую-то человеческую реакцию, а потом, так и не дойдя до глаз, опускается ниже. На Тэхёне сегодня свободная черная рубашка, заправленная в черные джинсы и расстегнутая на груди. Чонгук тяжело сглатывает и заставляет себя не пялиться. - Ты, вроде, хотел о чем-то поговорить. – голос Тэхёна звучит, на удивление, мягко. Чонгук слабо кивает и наконец находит его глаза. Они настолько темные, что Чонгуку кажется, что он тонет. И если раньше он тонул в бесконечно холодных льдах, то теперь это бесконечная Вселенная. - Этот цвет идет тебе больше. – слова вылетают из него прежде, чем он успевает их обдумать. И испуганно замирает. Тэхён улыбается уголком губ, и Чонгук облегченно выдыхает. - Если ты думаешь, что таким образом можешь меня отвлечь, то сильно ошибаешься. - Чонгук против воли нерешительно улыбается в ответ. – Ты так и будешь стоять здесь? – брюнет вопросительно поднимает одну бровь. Чонгук поспешно разувается и делает несколько шагов вглубь помещения. Тэхён уверенно идет вперед, и Чонгук старается не отставать, но он все же удивленно замирает, когда они оказываются в огромной просторной гостиной. Наверное, она могла бы вместить два их номера целиком, и еще бы осталось. Невероятные панорамные окна впускают в комнату мягкий оранжевый свет закатного солнца, окрашивая все вокруг в золотой и бронзовый. Тэхён стоит спиной к нему и смотрит на открывающуюся перед ним панораму вечернего города. У Чонгука перехватывает дыхание, и он заставляет себя подойти ближе, хотя очень хочется остаться стоять вот так и просто любоваться этим человеком. Они стоят рядом и их плечи почти касаются друг друга, но оба молчат. Чонгук понимает, что должен начать говорить. Но все заготовленные слова извинений вдруг куда-то испарились. За окном начинает темнеть, и он уже может разглядеть их слабое отражение в стекле. Не стоящее на месте время заставляет его одуматься. - Тэ, я должен… - неловко начинает он, пытаясь собрать мысли в кучу. – Прости меня. Я наговорил лишнего. Я просто… Просто был зол и рассержен и … - он тяжело вздыхает и очень хочет ударить себя чем-нибудь тяжелым, лишь бы вернуть себя хоть немного уверенности. Потому что он звучит сейчас, как провинившийся ребенок. – Я совсем не хотел этого говорить. Я был не прав. Знаю, что я постоянно пытаюсь извиниться, и у меня никогда это нормально не выходит, но ты, почему-то, продолжаешь меня прощать, хотя я бы уже и сам перестал это делать. Но я… Тэхён молчит и продолжает смотреть в окно. Чонгук боковым зрением изучает его профиль и тихо ждет. - Чонгук, - голос брюнета опускается до шепота. – я правда понимаю, почему ты сказал это. И ты имеешь право злиться на нас. На меня. – Тэхён хмурится и, неожиданно отвернувшись от окна, смотрит Чонгуку прямо в глаза. – Но я устал ждать, когда ты разберешься в своих чувствах. Ты постоянно отталкиваешь меня, и иногда мне кажется, что ты совсем не… Чонгук, который ожидал услышать совершенно другое, на последних словах вздрагивает и, не дав парню договорить, тут же выпаливает: - Ты тоже дорог мне. Эмоции на лице Тэхёна невозможно прочесть, и Чонгук пытается найти ответ в его глазах. Он замечает, как расширяются его зрачки и почти затапливают собой темно-карюю радужку. Он видит, как руки, убранные в передние карманы джинсов, напрягаются. Чонгук боится сделать шаг, поэтому продолжает стоять, затаив дыхание. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Тэхён все-таки начинает говорить. - Когда я первый раз увидел тебя, ты был без сознания, весь в крови. Не реагировал на наши слова и на нашатырный спирт. Я повидал много пулевых ранений, но почему-то именно тогда впервые испугался, что не смогу кого-то спасти. – Тэхён говорит шепотом, медленно, тщательно подбирая слова, а Чонгук, кажется, совсем перестал дышать. – Я все никак не мог достать эту чертову пулю, а Юнги был таким бледным, почти серым, что я испугался, что еще и его придется в чувства приводить. – он невесело усмехается, - Но ты выжил. Пролежал почти сутки без сознания, а я места себе не находил, думая, что не справился. И когда ты очнулся, я, наверное, впервые поверил в Бога. – у Чонгука сам собой на лице появляется намек на улыбку, хотя все внутренности скрутило, и он боялся, что сейчас на грани от того, чтобы не потерять сознание, как Юнги тогда. – А потом я увидел тебя в ванной, и ты был похож на живой труп. Но живой. Мне даже показалось сначала, что я увидел призрака. – Чонгук вспоминает тот день, а еще свое обнаженное тело и мысли, и предательский румянец заливает его щеки. – А потом ты сказал, что у тебя нет трусов, и так мило смутился, что, клянусь, мое сердце пропустило удар. – Тэхён поднимает руку, и, неожиданно, его теплая ладонь ложится Чонгуку на щеку, и от этого прикосновения внутри все снова замирает. Тэхён смотрит ему не в глаза. Он будто смотрит прямо в душу, разглядывает ее совершенно бессовестно, не стесняясь. – Следующие несколько дней ты ходил потерянный, хотя, уверен, пытался не показывать этого. Твоя стойкость удивляла. И я так хотел поговорить с тобой, но так боялся напугать. И каждый раз, когда я пробовал завести разговор, ты моментально закрывался, а когда случайно касался, то и вовсе убегал. Я подумал, что, должно быть, неприятен тебе. – во взгляде Тэхёна было столько сожаления, что Чонгук хочет перебить его и начать излагать свою версию событий, но брюнет предусмотрительно качает головой. – И когда ночью я застал тебя в гостиной, ты выглядел таким разбитым, господи, я подумал, что тебе совсем плохо с нами. Но при всем желании не смог оставить тебя одного и решил попробовать просто быть рядом. И ты позволил. – незаметно для Чонгука, брюнет оказывается ближе, и Гук может чувствовать на себе его дыхание. – И даже догадываясь о причинах, которые вынудили тебя приходить по ночам, я в глубине души был рад возможности просто оставаться с тобой наедине. Я подумал, что, возможно, у нас получится стать хотя бы друзьями. – Чонгук, который в то время пугался своих откровенных мыслей и неясных желаний, сейчас хотел просто кричать о том, что это ему было плохо, и это он терялся в неизвестности. Но Тэхён смотрит так, будто читает его мысли в его глазах и снова грустно улыбается. – Говорить о том, как я переживал, когда ты отправился на свое первое задание, думаю, бессмысленно. Опустим часть про устроенный, на самом деле, не вполне обоснованный скандал. – губы Тэхёна изгибаются в кривой улыбке. – Но когда ты заявился ко мне ночью, пьяный, и чуть не упал с порога прямо на ковер, признаюсь, я был слегка шокирован. – Чонгук почти ничего не помнит о той ночи, но дальнейшие слова Тэхёна напрочь вышибают из него дух. – Ты сказал, что у меня глаза другого цвета, а я и забыл, что снял линзы. А потом ты попытался меня поцеловать, но тебя очень не вовремя стошнило прямо на мою футболку. – Тэхён тихо смеется, а Чонгуку хочется провалиться сквозь землю и никогда не возвращаться обратно. - Подожди, но ты же сказал мне, что пошутил, я не… - бессвязно начинает бормотать он, жалея, что не может закрыть лицо руками. Волна стыда покрывает его с ног до головы. - Ты ничего не помнил, и я решил тебя не смущать. – парень хихикает, но затем также быстро возвращается к серьезному выражению лица. Чонгук, зная, о чем дальше пойдет речь, внутренне напрягается. – И потом, когда я хотел поддержать тебя, ты снова меня оттолкнул. – Тэхён не говорит про похороны вслух, и Чонгук мысленно благодарит его. – И дальше все продолжалось примерно также. Я приближался к тебе на шаг ближе, а в следующий раз ты отбрасывал меня на два шага назад. И я, наверное, в какой-то момент решил оставить все попытки, пока… - Пока мы не пошли в клуб. – Чонгук с сожалением прикусывает нижнюю губу. – Господи, мне до сих пор стыдно, Тэхён. Я повел себя, как самый настоящий уебок. Мне кажется, я так и не смог нормально извиниться за это. – лицо Чонгука пылает, но в глазах столько сожаления, что Тэхён и без слов все понимает. Он снова улыбается. - На самом деле, я не был обижен. – его лицо вдруг принимает очень красноречивое выражение. Он… смущается? – Скорее, я был зол. Потому что так долго хотел поцеловать тебя, и когда это случилось, ты снова был пьян, и я боялся, что ты снова этого не вспомнишь. Но я бы помнил. - Прости меня. – Чонгук вздыхает. – Иногда мне хочется, чтобы того поцелуя и вовсе не случалось. - Ты… жалеешь? – лицо Тэхёна вытягивается, и он хочет отстраниться, но Чонгук с таким отчаянием цепляется за его рубашку и притягивает к себе, что тот уступает. - Я не правильно выразился. – Чонгук смотрит ему в глаза, стараясь максимально правильно донести свою мысль. – Я бы хотел, чтобы наш первый поцелуй произошел при других обстоятельствах. И от этого «наш» оба замирают. Кажется, Чонгук снова забыл, как дышать. Это стало происходить так часто в последнее время, что он уже подумывает над тем, чтобы купить себе кислородную маску. - Я не жалею ни о чем. – Тэхён усмехается и обхватывает ладонями его лицо. – Все, что я хочу тебе сейчас сказать, это то, что ты на самом деле очень дорог мне, Чонгук. Поэтому, пожалуйста, перестань отталкивать меня, когда я просто пытаюсь быть рядом. Если Чонгук наклонится чуть вперед, то их губы непременно встретятся. Он ужасно хочет этого, но отчего-то вместе с тем боится. Поэтому говорит первое, что приходит на ум: - Надо же, а я думал, что это ты мне сейчас так сопливо в любви признаешься. И Тэхён смеется. Громко, легко и так завораживающе, что Чонгук сначала просто наслаждается его широкой квадратной улыбкой, а потом тоже начинает смеяться. Они стоят так какое-то время, пока небо за окном не окрашивается в темно-синий, и последний свет, который остается, - это мерцающие и переливающие огни небоскребов, заменяющие на небе звезды. Чонгук смотрит на Тэхёна и думает о том, что, не смотря на огромное количество вопросов, проблем, опасности и его неспособности разобраться в своем отношении к происходящему и неспособности принятии решений, он не хочет уходить. Тэхён замечает, как меняется его настроение и смотрит в ответ серьезно. - Чонгук, - он наклоняется ближе, и кончики их носов слегка соприкасаются. – Не уходи. Пожалуйста. – он снова шепчет, но теперь этот шепот звучит громче любого крика. Чонгук подавляет в себе желание закрыть глаза. Он понимает, что Тэхён имеет ввиду не сегодняшний вечер. Но он не готов так быстро принимать решения, которые никогда и не умел принимать. – Твое место рядом со мной. Его последние слова тонут вместе с дыханием, когда Тэхён, наконец, преодолевает последние миллиметры, и его губы почти касаются губ Чонгука, когда раздается протяжный звон, такой громкий, что они от неожиданности оба вздрагивают. Тэхён с сожалением отстраняется, но быстро натягивает на лицо легкую улыбку. - Не ответишь? Чонгук готов выкинуть свой чертов телефон прямо с двадцать восьмого этажа, но он видит во входящих имя «Юнги» и отвечает на звонок. Он запоздало хочет включить громкую связь, но Юнги кричит так громко, что слышно, кажется, даже на первом этаже. - Чонгук, где тебя, мать твою, носит? Надеюсь, ты не ушел в запой, потому что я не собираюсь… - Юнги, я в отеле. Что случилось? – Чонгук, кажется, еще не слышал друга таким злым. Скорее даже, взбешенным. - Стой, где стоишь, я сейчас буду. – слышится громкий хлопок двери, а затем чертыхание Хосока. - Ты объяснишь, что случилось? - Чимин, блять, пропал!