Рожденные дважды

В оставшиеся выходные Чимин пытается не скатиться в пучину отчаяния. Он знает, что его лечащий врач сделает всё возможное, чтобы спасти его больную ногу. Но за все 4 года не смог смириться с новой реальностью. Большинство друзей уехало из Сеула после окончания колледжа, который окончил Чимин. Родителям он не хотел надоедать своим присутствием, поэтому два года назад съехал от них в свою квартиру неподалеку. После похода к врачу парень решает провести все выходные дома с коктейлем из соджу и пива. Его мать всегда говорила: «Если хочешь погрустить — грусти. Но дай себе время. Час, день, два. А затем возвращайся в реальность». И он любил проваливаться в эти «выходные», когда не было особой нужды выходить из квартиры. Чонгук же почувствовал прилив энергии после общения с Паком. Он отчаянно ждал наступления среды, так как их расписания пересекались, и он бы вновь увидел его, а возможно бы и обнял, благодаря за встречу. И действительно. Парни пересеклись в среду, но из-за сокращенного дня Чимина всего лишь на час. У старшего не было настроения, и он редко отвечал на вопросы Чона. На что младший расстроился и стал чувствовать себя потерянным, как и несколько лет назад, когда так называемые «друзья» отвернулись от него. Парень отчаянно пытался вернуться в строй танцев, упорно репетировал и старался не думать о грустном Паке, который отдалялся от него. Ведь он действительно хочет помочь старшему, видя такие пустые глаза. Даже когда хён улыбался, то Чон видел грусть во взгляде. Так прошла неделя, за которую Чимин неоднократно чувствовал себя опустошенно. Походы к врачу участились из-за боли в колене. Его лечащий врач все это время пытался выяснить причину, ведь по анализам было все хорошо. А Чимин грустил, не зная, куда себя деть. Часто приходя домой после уроков, где он больше сидел, а Хосок или Чонгук помогали показывать связки для студентов, парень танцевал сидя на полу, чтобы не напрягать ногу, а после заваливался на кровать от безысходности. Вновь наступила суббота. В эти дни в студии выделяли два часа на собрания хореографов и отбора связок для учеников. Но в эту субботу планы танцмейстеров в студии изменились. — Конкурс! — радостно прокричал Хосок на собрании. — Через две недели будет проходить соревнование на денежный приз в пятьсот тысяч вон. Также, победившая пара, да, именно пара, будет выступать на концерте в Корейском Национальном Университете Искусств. Так как я закончил этот университет, они пригласили поучаствовать наших танцоров с одним номером на концерте. Прошу желающим разбиться на пары и подойти ко мне после собрания. Чонгук сначала не видит Пака среди танцоров вокруг, но потом понимает, что, возможно, тот опоздает и придет позже. Так и происходит. Когда люди почти разбились по парам, Чонгук уже думает подойти к своей знакомой и поставить с ней уличный танец, но в студию едва заметно заходит Пак. — Чимин-хён, — кричит сквозь гул Чон и подбегает к старшему. — Я тебя ждал! Тут… — он уже почти начинает задыхаться, пытаясь объяснить ситуацию. — Тише, Чонгук, я знаю, что Хосок объявил конкурс. Извини, я задержался в балетной студии. Так что… — он не успевает договорить. — Давай ставить танец вместе! Пожалуйста! — Чон загорается желанием выиграть и начинает прыгать вокруг старшего, словно маленький ребенок, желающий получить заветную игрушку. — Да, я это и хотел предложить. Давай уделаем всех тут! — хён улыбается впервые перед Чонгуком за эту неделю. И это была не измученная улыбка, а искреннее желание победить. Пак со всей теплотой относится к Чонгуку, потому что тот волновался за него, когда они сталкивались на уроках. Он желает Паку только добра. От всего сердца хочет помочь ему, если видит искаженное от боли лицо знакомого. Ему хотелось стать другом Чимину и всю жизнь оберегать его. Но некая закрытость обоих мешает им открыть друг другу сердце со всей его искренностью. — Конечно, Чимин-а! — он улыбается во все зубы, видя изумленное лицо старшего. На эмоциях он вовсе забылся, что назвал хёна, как называет его только в своих мыслях. — Извини, Чимин-хён, — его лицо искажается от стыда за свои слова. — Ничего страшного, — Пак спокойно улыбается при виде неподдельных эмоций младшего. — Можешь так иногда называть меня. — Правда? — Чонгук мило улыбается и хлопает в ладоши от радости. Наконец он получил ту реакцию, которую хотел давно увидеть. Это заставляет сердце биться чаще. Вскоре все хореографы, у которых было более-менее свободное расписание, записались на конкурс. После короткого собрания остались две пары, и они разошлись по танцевальным залам, чтобы обсудить музыку и стиль танца. Чимин и Чонгук остались в холле, чтобы быстро обсудить их планы. Парни договорились, что поставят танец, где смешают оба своих стиля: более страстный Чона и соблазнительный Пака. Старший сначала предложил песню Lie. Они подумали и согласились с мыслью, что Чону такой стиль не подойдет. Парни не хотят проиграть и при этом хотят сохранить свои стили, которые многим нравятся. Через какое-то время к ним подошел Хосок, предложил песню Пак Джи Юны*, чтобы показать и взрослость парней в соблазняющем ритме, и страсть. После обсуждения идей Чонгук ушел по срочным делам. Пак и Чон-старший перешли в небольшую студию, которая была уже свободна. — Чимин? — окликает его Хосок, когда они остаются одни в студии перед зеркалами. — Что с тобой? У тебя лицо такое уставшее… Откуда мешки под глазами, а? — Он обеспокоенно рассматривает лицо младшего. Парень знает, что Пак редко изводит свое тело до истощения. Только в очень серьезных случаях. Чимин же старается держать лицо, но чувствует, как пустота внутри окончательно вырывается наружу, и он начинает рыдать. Навзрыд. Садится на пол и закрывает глаза руками. — Хоби, я больше не выдерживаю. Мне…если мне скажут сделать вторую операцию, я не смогу потом танцевать, — голос едва слышен из-за слез. Хосок садится рядом с ним и гладит по черным волосам парня. — Я не думаю, что в твоём случае Намджун-хён скажет делать операцию. Куда ещё-то? Уверен, он придумает что-нибудь. — Я.… я уже ни в чем не уверен. Он сказал, надо ждать, пока он не сделает то, что давно собирается. Я знаю, он работает. Но мне нужно это, не могу бросить то, что начал. И Чонгук… Я переживаю за него. — Пак поднимает уставший взгляд на Хосока. — Чонгук… — Хосок задумывается. — Он не знает о твоей ситуации? — Нет, конечно. Тогда я бы не стал его идеалом. Ты же видишь, как он смотрит на меня. Словно я какой-то ангел. Я начинаю чувствовать давление… — Вновь слезы душат Чимина, и он закрывает глаза, чтобы хоть как-то совладать с собой. В мыслях вновь возникает младший с его теплым взглядом, в котором Паку так хочется раствориться каждый раз. Крупные карие глаза и милая улыбка часто стали появляться в мыслях Чима. Он никак не мог совладать с мыслями, в которых крутились слова «Как ты себя чувствуешь?». Их как-то произнёс Чонгук, когда фигурист не смог совладать с болью в колене и упал посередине репетиции. Это был первый человек, от которого он почувствовал искреннюю теплоту сердца, кроме родителей. При этом в голову все чаще стали проникать давно забытые мысли. «Я боюсь разочаровать людей вокруг себя», «У меня не получается делать все хорошо, как бы я ни старался». И этот нескончаемый поток мыслей сбивает с ног, не давая спокойно жить, репетировать, выступать. Хосок, сидя рядом с младшим, вздыхает. Он понимает, что чувствует Пак. Ведь он принял его к себе, когда тот еще толком не стоял на ногах после операции. Хосок все три года видел, как Пак отчаянно пытается выбраться из испытаний, которые неожиданно преподнесла жизнь такому целеустремленному парню. В какой-то момент всё стало хорошо. Чимин перестал сильно давить на себя - не без помощи психолога, конечно. Даже вернулся на лёд. Но тут появляется Чон, и кажется, что все рушится вновь. — Чимин, ты же помнишь, что тебе сказал психолог? — Хосок садится рядом и обнимает зареванного парня, который вытирает рукавами кофты слёзы. — Я не виноват в том, что произошло, — едва слышно шепчет Пак. — Правильно. Не вини себя, — кивает хореограф. — Надо двигаться дальше, слышишь? А Намджун-хён поможет. Он же умный, даже ездил учиться в США ради того, чтобы вытащить тебя. Чимин убирает ладони от глаз и смотрит на друга. Он громко вздыхает и встает на ноги вместе с Хосоком. — Давай начнем? — Его голос осип от слёз, но он не может просто так сидеть и опускать руки. Пак должен бороться. Этому учили родители с детства. И их сын не должен подвести. — Да. Но запомни: ты имеешь право отказаться. Я думаю, Чонгук поймет твой выбор. Пак коротко кивает, и они начинают репетицию.

***

В течение нескольких дней Чонгук борется с желанием позвонить Хосоку и спросить номер Чимина, но вновь понимает, что тот, наверное, не захочет говорить о его ноге. И отказывается от идеи. Вместо этого парень ищет выступления Пака в интернете и находит пару съемок, чтобы понять, какой всё же стиль у Чимина. В одном из видео он слышит знакомые мотивы и понимает, что это Lie. Выступление записано криво и без должного качества, Чону режет это глаза, как фотографу, но и выключить он не в силах. Мощная энергетика, бьющая даже через экран монитора, не дает выключить даже плохое видео. Пак кажется Чону потерянным алмазом в недрах земли. Он словно профессиональный айдол, который решил продвигаться самостоятельно. Нежность, граничащая с соблазнительностью самого демона, не оставляет равнодушным Чона. Парень несколько раз пересматривает некоторые моменты, не веря своим глазам. Идеальность, страсть, любовь к танцам видна в каждом движении, волне телом, шагами. Знание пространства сцены, доверие к подтанцовке, которая поднимает его на руки в конце, поражает Чона. После нескольких просмотров и восхищенных возгласов в пустой квартире он понимает. Понимает, что Пак пришел к Хосоку, чтобы вернуться в танцы на всю оставшуюся жизнь. Понимает, насколько парню плохо, но он не сдается и идет дальше. Это заставляет Чонгука почувствовать себя одновременно и никчемным человеком, и тем человеком, который хочет помочь Паку. Помочь безвозмездно, давая ту поддержку, которую попросит парень. Прямо сейчас он готов пробежать хоть тысячи километров ради парня, который вернул его к жизни. Который своим стремлением к мечтам не сдается, несмотря на боль в ноге. Который вдохновляет и дает яркость жизни просто своим присутствием. В поисках другого выступления он натыкается на пару видео со слухами о жизни Пака, но не лезет туда, так как это его не касается. Чон не хочет искать информацию о его жизни, слухи и верить им. Он доверяет Чимину настолько, что готов ждать годами, пока парень сам не расскажет о причинах своей боли. И не хочет портить их отношения сейчас, чтобы позже сблизиться и стать хорошими друзьями. Проходит несколько рабочих дней прежде, чем Пак и Чон встретились. Затем Пак вновь исчезает. В плохие дни Чон подходит к Хосоку за помощью, так как мало знал, что Чимин может сделать в танце, а что он не может. Также, он чувствует, что победа ускользает из их рук из-за редких репетиций. — Давай посмотрю, что придумали, — говорит Хосок, включая музыку на одной из тренировок. — Я прекрасно знаю умения и возможности Пака. Не думаю, что он откажется от пары с тобой, даже если и ходит редко в студию. Уверен, он репетирует то, что вы уже придумали. — Давай без особых крученных трюков и опоры на правую ногу? — Смотрит на связки младшего, который танцует уже готовый танец. Чонгук импровизированно заканчивает, убирая последние движения, связанные с правой ногой. Затем устало падает на пол, так как он репетировал все эти дни по несколько часов без перерывов. Из-за неустанного стремления Чона выиграть и постоянных репетиций у него начинают болеть плечи и рука, где татуировки скрывают шрамы. — Да что такое с Пак Чимином? — не выдерживает Чонгук и срывается, поднимая тон голоса несколько выше обычного, при этом хватаясь за больную руку. Хосок понимает, что это не со зла, просто одному действительно сложно ставить полноценный танец. Тем более непрофессиональному хореографу. — Он тебе не сказал? — Чон подходит к аптечке, когда видит отражение боли на лице младшего. — Он… — Хоби поджимает губы в неуверенности, говорить ли ему всё или нет. — У него была операция на ногу. Я до сих пор не знаю подробностей, почему это случилось, но не вини его. Я вижу, что ты способен вытащить его из плохого настроения. Да и ты сам очень вырос в навыках при появлении Пака, несмотря на то, что тоже делал перерыв. — Он дает обезболивающие пластыри младшему, который тут же налепляет их на плечи и руку. Чон поднимает заинтересованный взгляд на Хосока. — Почему ты так говоришь? Слишком сильно видно, как я восхищаюсь им? — Он изумленно поднимает бровь. Ему не верится, что его влюбленность в идеальность Пака слишком очевидна. — Ха, а ты думал, такое можно скрыть? Ты вечно за ним бегаешь хвостиком и просишь показать, что умеет, когда он приходит сюда, — смеется Хосок, протягивая бутылку воды Чону. — Но я… — он почти начинает оправдываться, но слишком хочется пить, и открывает бутылку. — Знаю. Для тебя он чуть ли не ангел. Я сам попался в его ловушку, пока не понял, что он такой же парень, как и я. Не идеализируй его слишком. Хорошо? Это добром не закончится. — Хореограф поднимает парня на ноги и идет включать песню, не дожидаясь ответа танцора. Они продолжают репетировать. На следующий день приходит Пак. Младший тут же интересуется о состоянии Чимина. На что тот отвечает, что он в норме и готов репетировать каждый день, потому что репетиции на льду закончились. Но зачем он соврал Чону, не понимает. В дни, когда Пак танцевал на полу в своей квартире, он хотел бросить всё, приехать в студию и всё рассказать. Чимин хотел показать шрамы на ноге, раскрыть историю, почему он прошел через операцию. Но стоя перед Чоном, у которого такой нежный и заботливый взгляд, он сдается. Слова застревают в горле, потому что правда слишком шокирует, слишком ранит. Посередине репетиции они решают отдохнуть и сходить до соседнего магазина за раменом. Они договариваются не тратить время на переодевание, так как на улице уже май месяц. Пока они идут в соседнее здание, начинает лить дождь. Да такой сильный, что волосы парней быстро намокают. Пак быстро бежит под козырек магазина, чтобы не намочить одежду. Чонгук бежит за ним и тут же спотыкается. Он падает, опираясь на больную руку, и пытается не закричать от резкой боли в плече. Руки Чонгука в последние дни разболелись еще сильнее. Вновь появился тремор и давящая боль в районе шеи. Парень бы хотел сходить в больницу, но был так занят, что каждый раз забивал и дотянул до самого неприятного состояния. Благо рядом оказывается прохожий, у которого Пак выхватывает зонт и быстро бежит до Чонгука, который уже промок до ниток и пытается опереться на дрожащие руки. В голове младшего громко стучит звук, который каждый раз появляется в голове при приближающейся панической атаке. Звук стекла, который напрочь застревает в голове и не хочет выходить уже какой год. Парень пытается среагировать на окружающий мир, на крик Чимина, который едва слышен сквозь заложенные уши. Пульс уже превышает норму в несколько раз, а Чон отчаянно глотает воздух. И пытается не думать о тех ужасных вещах, которые произошли еще до знакомства с Паком. Чимин смотрит на младшего и вовсе теряется, отдавая зонт обратно прохожему. Он видит перед собой пустой взгляд и чувствует, как к горлу подступает ком, который не дает дышать. Быстро промокнув лицо холодной водой дождя, он отходит от подступающего приступа и поднимает на ноги Чона. Тот все так же не реагирует и двигается на автомате. Мыслями проваливается в прошлое. Звук разбитого стекла. Родной голос матери, которую больше не хочется называть таковой. Её ужасно громкие нотки сливаются с собственным криком и громким стуком сердца. На самом деле его зовет Чимин, но перед глазами лишь лица незнакомцев, которые осуждающе смотрят в его сторону и строчат гневные комментарии на странице парня. О том, какой он никчемный, ужасный и самый плохой человек во вселенной. Последняя промелькнувшая в голове мысль заставляет посмотреть на тату на сгибе локтя, где написано «2019.7.19 — вся жизнь». Слёзы, смешанные с агрессией, сами подступают к горлу и выливаются наружу, душа танцора. Чимин хлопает его по лицу, но Чон видит перед собой лишь мать, которая называет его моральным уродом и бьет по лицу, ведь сын так похож на неё. Чонгук срывается и отчаянно кричит, вырывая руки из захвата Пака, который пытается удержать Чона на ногах. — Отпусти меня! Я же тебе не нужен! Раз так, то отпусти! Зачем ты меня мучаешь! — Тем самым разрывая сердце Пака на мелкие кусочки. Он понимает, что кричат не на него, а на другого человека в мыслях младшего. Но он не может спокойно смотреть на всё это и чувствует, как по лицу текут жгучие слёзы. Дождь продолжает лить и биться об асфальт глухим звуком, чем отвлекает Пака вновь. Слёзы смешиваются с небесной водой. Одежда парней промокает до нитки. — Всё хорошо, — пытается успокоиться Чимин, дыша глубоко и пытаясь придумать, как вытащить парня из паники. Младший, кажется, улавливает голос парня рядом. И перед глазами вновь асфальт, знакомая улица. Но сердце продолжает биться так, что вот-вот вырвется из груди. Пак видит рюкзак Чонгука, который свалился рядом, пока Чон пытался вырваться из захвата. Хён отпускает младшего, так как тот перестал орать. Он быстро открывает сумку и смотрит на содержимое. Видя знакомые таблетки от тревожности, он вытаскивает таблетку и, подскакивая на ноги, пихает её Чону в рот. На что тот согласно проглатывает её, морщась от неприятного вкуса. Пак глотает слезы, которые всё продолжают литься из глаз. Он сам находится в прострации, когда к ним подходит Хосок, который слышит крик из открытого окна своего кабинета. Парни не понимают, как оказываются в раздевалке студии, как их раздевает Хосок, чтобы укутать в большие полотенца, пока те отходят от случившегося. У обоих опустошенные взгляды. Как будто одновременно из них вырвали жизнь. Чон пугается таких видов парней, пытаясь понять, что произошло. Чонгук отходит от шока первым. — Чимин дал мне таблетку. — Младший трогает свои руки, как будто только понял, что жив и здоров. — Что произошло-то? — Хосока чуть самого не начинает трясти. Это его подчиненные, он обязан следить за их состоянием, как друг и как начальник, иначе будет худо всем. — Успокойся, — совершенно однотонно говорит Чон, как робот. Видимо, таблетка подействовала слишком сильно. — Мы пошли за раменом. Я упал под дождем и словил легкую панику. — Он поворачивает голову на Чимина, который поднялся на ноги со скамьи. — Легкую? Да ты чуть не вырвал мне руки, пока я пытался тебя успокоить. — Пак чувствует, как с каждым словом заводится от злости. На себя, за то, что не смог быстро успокоить Чона. На младшего, потому что тот не предупреждал о своих психологических проблемах. — Блять, успокойтесь! — Хосок перебивает парней, переходя на грубый тон. — Ещё раз увижу подобное, пойдете оба к своим же психиатрам! И ни ногой в студию! — Он резко садится на стул в раздевалке и задирает голову, смотря в потолок, пытаясь отдышаться. Чонгук и Чимин притихли. Оба поняли, что натворили со своим отношением друг к другу. Ведь скрываясь под масками счастливых лиц не будешь чувствовать искренность от себя и от своего окружения. — Извини, — шепчет Чонгук, беря Чимина за руку. — Я должен был предупредить. Я правда не знал, что такое произойдет. Давно не было приступов. — Он поджимает губы, чувствуя, как негативные эмоции не могут вырваться наружу из-за действия таблеток. — Это ты извини, я… я не смог вовремя понять, почему твои руки начали болеть. Не волнуйся за наше выступление. На следующей неделе я смогу работать лучше. Правда, — так же тихо шепчет в ответ Чимин.

***

После этого приступа Чонгука парни ведут себя тихо. И все так же не говорят по душам. Пак решает не поднимать данную тему, так как придется рассказывать свою историю, а он не хочет этого. Он не хочет, чтобы этот рассказ попортил их отношения и был причиной того, что Чимин перестанет быть идеалом для Чона. Танцору был необходим этот маленький фанат в душе Чонгука, чтобы быть для кого-то нужным. Чонгук так же тихо репетировал, не говорил на отвлеченные темы с Чимином, как раньше, потому что боялся спугнуть. Он всё же пошел к врачу и прописал себе успокоительные, так как тремор рук всё равно давал о себе знать, после того как действие той таблетки прошло. И обещал самому себе начать ходить к психологу после конкурса. Его расписание по спорту и подработкам в СМИ пришлось передвинуть. На удивление парня, это не давило на мысли, а дало некую свободу, которую он тратил на себя. Пытался привести мысли в порядок, делать то, что давно не делал, например, рисовать. Пак, обещавший репетировать часто, сдержал обещание на какое-то время и вновь пропал. — Чонгук. Я понимаю, Чимин занят. Поэтому предлагаю отказаться от участия. Просто если… — его перебил младший. — Хосок-хён. Никаких «если». Я поговорю с Чимином, — Чон каждый раз повторяет эти слова при начале разговора о конкурсе. Парень вновь попал в свою же ловушку. Стремясь занять лидирующие позиции, а ещё точнее, победить, он ни перед чем не останавливался, а шёл напролом. Особенно если им двигала страсть и дикое желание. К тому же, к этому желанию прибавился Чимин. Чимин, который стал важен в его жизни, который стал двигающей силой и точкой опоры жизни Чонгука. В одну из ночей фотограф просыпается в своей кровати и понимает, что не может пошевелить рукой. Как будто её внутренние мышцы и связки отрезали от тела. Как будто она перестала быть функциональной, стала лишь бесполезным куском мяса. — Блять, — рассерженно шепчет Чон, пытаясь хоть как-то вылезти из кровати и включить прикроватный свет. Последнее ему не удается, и он решает выйти в зал, где свет загорается по щелчку пальцев. Чон понимает, что слишком тянет с лечением своей расшатанной психики. С чего бы ей нервироваться? Вроде, не напрягается, занимается, чем хочет. Даже нашел человека, который помогает ему с апатией. А внутри всё равно какая-то пустота. Он вновь смотрит на тату около локтевого сгиба и думает о прошлом. Зачем ему такая жизнь? Жизнь, где он искалечил жизнь людям из-за банальной невнимательности. Жизнь, где собственная мать не считает за человека. — Так, стоп. Почему у меня такие мысли? Все же хорошо, — он смотрит на себя в зеркало. В отражении заспанный, испуганный парень. Взгляд скачет из стороны в сторону, как будто сознание пытается понять, где он находится, и зацепиться за ниточки, которые выведут его из подступающей панической атаки. И взгляд цепляется за фотографию Чимина на уголке зеркала. Парень был сфотографирован незаметно от него, когда показывал новую связку ученикам, делая прыжок вверх. Это фото буквально отвлекает Чонгука от плохих мыслей. На карточке он видит ангела, который спасает его жизнь. Справившись с подступающим комом к горлу, он идёт к кувшину с водой на кухне и наливает себе стакан воды. Рука дрожит. Стакан быстро опускается на стол. Тревога новой волной надвигается на Чона. «Почему я такой? Почему я испортил жизнь людям? Зачем Чимину общаться со мной? Он же… он же испугается. Когда узнает, что я натворил». Его сердце не выдерживает такого напора мыслей и вновь бьется быстрее нормы. Чонгук пытается одной рабочей рукой вытащить таблетку из упаковки, но та не поддается, и всё падает на пол. В голове проносятся слова Хосока: «Тренировки снимают стресс. Так что я буду рад стать для вас своеобразным психологом». Чон отвлекается от таблетки и начинается двигаться в такт мелодии, которая крутится в голове. Затем он тихо включает колонку и начинает разминаться, чтобы отвлечься. Это отлично помогает ему уйти от дурных мыслей. Через полчаса он чувствует свободу от всего давящего на душу, и больная рука тоже начинает двигаться. Танцор радуется и начинает собирать сумку для тренировки в зале. Он готов не поспать ночь, лишь бы просто подвигаться, как он хочет. И вскоре он оказывается перед входом в студию, которую открывает ключами, не обращая внимания на отключенную сигнализацию. В помещении, конечно же, темно и пусто. Никто из танцоров не пришел в эту холодную ночь в студию, что не может не порадовать душу Чонгука. Он решает не включать свет, а закрыть входную дверь на замок и зайти сразу же в танцевальный зал, где он замечает какую-то тень в отражении света вдалеке зала у зеркал. Парень замирает. Его сердце падает куда-то под плинтус, а свет загорается над ним, когда он отмирает и начинает двигаться, но тут же тело цепенеет. — Чи… - Чонгук видит знакомое тело перед собой и… металл протеза голени, который Чимин снял и поставил рядом. Чонгука как будто обливает холодной водой. Улыбка сползает с лица. Он что? Кто это? Это его Пак Чимин? Который идеален во всем? Который говорит, что все хорошо? Как он… как он может такое говорить? Рой мыслей проносится в голове Чона. Он словно возвращается в прошлое. Где все разочаровывали Чонгука, где он остался совсем один. Когда нужна была помощь все покинули его. А… а Чимин такой же, да? Почему он такой? Тысяча вопросов и ни одного ответа. Все мысли падают на голову с грохотом, разбивая тело и душу на кучу маленьких осколков. Почему он не сказал ему? Он не доверяет Чонгуку? Он не хотел становиться ближе с ним? А это точно его Чимин? Его Чимин, который говорит, что все хорошо. Который милый, добрый и настолько идеален, что неприкосновенен в мыслях Чонгука. Каждая клеточка тела чувствует наступающее сумасшествие. В теле словно все выгорает резким огнем злости. Она буквально сдавливает его грудь в попытках сделать хоть вздох. Опустошение, разочарование захватывает мысли Чона. Он готов буквально закричать, но оцепенение тела не дает сделать ни шага в сторону. Может это его брат-близнец? Да, наверное, это так… Этого же не может… А вдруг может? И его идеальный Чимин такой? Тогда как ему можно верить? Это же аморально! Он не такой, нет! Никогда… Чимин никогда не будет таким. Таким разрушающим его маленького мальчика внутри, который с каждым годом всё больше разочаровывается в окружающих. Да, это не его Чимин. Это кто-то другой, но внутренний голос продолжает повторять имя. Слова «Пак Чимин» проносятся в голове Чона с бешеной скоростью, так что он готов вырвать себе волосы, лишь бы забыть притворщика, сидящего перед ним. — Чи… - дальше его язык не поворачивается, слова застревают в горле, когда он смотрит на металл, стоящий рядом с Паком. Голос, вместо имени парня, издает сиплый звук и немеет. Он всё смотрит на протез и не может выдавить ни слова. Это притворщик. Лживый грязный и порочный. Как Чонгук мог связаться с ним? Как он мог доверять, когда тот лгал ему все это время? Вновь звук стекла проносится в мыслях, а сердце готово разорвать грудную клетку от огромной всепоглощающей боли. Парень у зеркала не может повернуться. Его тело застыло, а слезы предательски горят на щеках. Пак чувствует, как его тело наполняется физической болью. Как будто из него, живого, стремящегося стать хорошим сыном, поддерживающим другом, отличным танцором и фигуристом, вырывают сердце. Он не знал чувства, когда живого человека закапывают под землю. Так почему сейчас он ощущает это, сидя в студии, пытаясь задышать и закричать охрипшим голосом? — Чонгук! — в голове голос слышится очень громко. Но на самом деле слова вылетают очень тихо и сипло. Он хочет, чтобы его убили на месте, чтобы никогда не чувствовать эту удушающую боль, когда слышит всхлип Чонгука за спиной и слова «Не трогай меня». Чонгук выходит из зала, оставляя Пака в удушающей темноте студии.