Рожденные дважды

Пахнет приближающейся осенью. Под ногами слышится хруст редких листьев, которые уже прожили свою короткую жизнь. И Чимину иногда хочется стать опавшей листвой: вначале смешаться с толпой, такой же пожелтевшей зеленью, а позже попасть в гербарий одинокого человека. Идя по полупустой улице рано утром, он вспоминает с лёгкой ностальгией своё школьное время. Маленький Пак любил собирать желтые и красные листья, выпрямлять их под прессом из старых книг родителей и затем составлять небольшие пейзажи, приклеивая их на белый картон. Так он оставлял частичку каждой осени на своей полке. Но проходило время. Мальчик рос, а его сентиментальная сторона умирала. С каждым годом приходилось бороться с окружающим миром, который начинал постепенно давить своей взрослостью. Романтик в душе становился всё меньше и меньше, и это никак нельзя было предотвратить. На глаза попадается падающий прямо под ноги лист клёна. Красивый, красный с переходом в оранжевый и немного засохший у кончиков. Чимин поднимает его, останавливаясь посередине тротуара. Под лучами утреннего солнца, которые падают сквозь зелень на деревьях, листок становится ещё более потрясающим. Пак достает из своей сумки записную книгу и кладет листок меж страниц. Он вновь хочет сохранить хоть какое-то воспоминание об ушедшем лете, хотя моментов накопилось много, если сравнивать с обременительной жизнью до этого года. Чимин рад, что встретил Чонгука, ведь всё стало связано с ним. Это лето было наполнено алкоголем и болью, плохим сном, но всё это перекрывают хорошие моменты: победа в танцах, работа в студии с Хосоком, откровения с Чоном, искренние поцелуи и объятия, в которых он купается почти каждый день. Парень бережно кладёт книгу в сумку и направляется в сторону парка около реки Хан. Люди попадаются редко, так как на часах шесть утра. Тишину города иногда перебивают проезжающие мимо машины и первые автобусы. Воздух чист, особенно около реки, от которой дует прохладный ветерок, освежающий после душной квартиры. Пак доходит до своей скамьи, к которой подходит уже какое утро, и кладет спортивную сумку. Затем сидя начинает разминать шею и плечи, переходя к ногам, и растягивает их. К утренним разминкам на свежем воздухе его приучил Чонгук, который раньше сам выходил рано утром на пробежки. Людей мало, им не до спортсменов, которые выходят, чтобы взбодриться перед тренировками. Поэтому Чимин одобряет предложение младшего иногда выходить из дома и заниматься на улице. Ему постепенно становится жарко, и Пак расстегивает серую толстовку. Он поднимается на скамью с ногами и начинает тренировать мышцы, отталкиваясь от воздуха свободной от поверхности ногой. Такие движения помогают не потерять форму в фигурном катании и тренируют более высокие прыжки. Парень около месяца не появлялся в студии своего тренера Седжина. Он рад, что тренер взял отпуск и уехал из страны, так как перестал названивать Паку и интересоваться его здоровьем. В начале своих репетиций с тренером это очень напрягало. Но затем он понял, что это ещё один человек, который будет стоять за него горой и не даст в обиду перед другими тренерами, которые за спиной парня советуют бросить фигуриста, так как он не особо перспективный. А после общения с Чонгуком и Хосоком, которые как-то сказали ему: «Ты не один. У тебя есть родители, другие друзья, которые тебя поддержат. У тебя есть мы», Пак и вовсе начал понимать, что он не одинок. У него есть люди, которые дают стимул жить дальше каждый день и стараться стать тем, кем Пак хочет быть. За последние месяцы с появлением Чонгука и правда многое изменилось. Он перестал строить из себя идеального человека, стал понимать себя и свои желания чётче, словно сходил к профессиональному психологу. Пак избавился от навязчивых мыслей о том, что он везде лишний, и стал чувствовать свою некую исключительность, что так давно хотел. В один из вечеров Чон пришел к Чимину, потому что тому было плохо, и он вновь чувствовал себя плохо после страшных снов, напоминающих о прошлом. — Знаешь, — Пак лежал головой на коленях Чонгука с закрытыми глазами, — я хочу рассказать тебе, что произошло. Возможно, ты возненавидишь меня после, но я не боюсь этого. — Сам для себя отрицательно двигает головой, как бы не веря, что такое действительно произойдёт. — Я попал в аварию четыре года назад. Ехал по трассе к родителям, потому что у них что-то произошло на даче за городом, и отвлекся на уведомление в телефоне. Я знаю, что так нельзя делать. И моя машина столкнулась с другой. Я не ехал по встречной, поэтому всю вину скинули на парня за рулём той машины, но… — он сглотнул, открыл глаза, чтобы отвлечься от слишком ярких и болезных картинок перед глазами, — мне до сих пор снится этот момент, когда я поднимаю глаза и… — Пак закрыл глаза руками, чтобы не заплакать перед Чоном. — Всё хорошо. Я думаю, тот парень выжил, да и ты… главное, что ты жив. — Чонгук обнял его и крепко прижал к себе. После этого Паку стало немного легче. Хоть вина иногда давила на грудь до сих пор, но уже не так сильно. Он не просыпался в холодном поту и стал меньше рыдать после снов, где все друзья отворачиваются от него из-за протеза. Чимин знает, что Чонгук не отвернется от него в любом случае. Его парень и правда не собирается это делать. Он сам хочет довериться Паку, но всё же боится, что он отвернётся от него. Во снах до сих пор его преследует кричащая мать и два трупа. Иногда в этих людях он видит своего отца и себя. И эта ужасная картина предстает перед младшим почти каждую ночь, как было несколько лет назад. Пак часто приглашал Чонгука к себе, чтобы вместе ночевать, потому что боялся, что вновь Чон не будет спать из-за кошмаров. Он не расспрашивал его о прошлом, так как думал, что воспоминания нахлынут сильнее, и у друга вновь случатся панические атаки, которые всё меньше стали появляться. Также Пак не давил на младшего и не заставлял ходить по врачам из-за того, что они один раз поссорились по этому поводу и не разговаривали несколько дней. Позже Чон позвонил Чимину, когда тот был дома, и сказал, что заблудился в районе друга и почти начал рыдать в трубку, потому что очень хотел извиниться, но потерялся во дворах и всё испортил. Фигурист надолго запомнил эту сцену, когда он нашел его рыдающим в соседнем районе под большим клёном в парке. Они быстро помирились и пошли выпить по банке пива домой к Паку, а потом валялись, обнимая друг друга. Сейчас, во время тренировки, фигурист вспомнил это и подумал, что нужно отдать ему этот лист клёна, который подобрал только что. А затем он вспомнил, что Чон говорил ему о своём скором дне рождения. Он садится на скамью, выпивая оставшуюся воду из бутылки и думая о подарке любимому.

***

До первого сентября остаётся всего несколько дней, а Чимин не знает, что же ему делать. Чон был большим интровертом, чем Пак, поэтому идея неожиданного сюрприза в студии с остальными хореографами тут же отпала. Как оказалось, парни были оба родом из Пусана. Поэтому у фигуриста была идея отвести старшего в родной город и отпраздновать там, но Чон был слишком занят для таких импровизированных поездок. Чимин, спустя неделю раздумий о подарке, уже сломал голову и начал раздражаться. То у Чона благотворительный показ мод, то ещё какие-то дела. У него создалось ощущение, что младший вовсе не хочет праздновать. Остается два дня. Ни подарка, ни идеи нет. — Чонгук, я хочу с тобой поговорить. — Чимин в комнате останавливает хореографа, который только что зашел в комнату отдыха между уроками. — Да? Что такое, Чимин-хён? — Чонгук оборачивается на Пака, который сидит на подоконнике и болтает ногами. — Что ты хочешь? — Чим поправляет свои волосы, осматривая уставшее тело младшего. Может его на массаж отправить? — Ты про сейчас или вообще? — Он снимает мокрую футболку и подходит к хёну. Чимин от неожиданности шумно сглатывает. Он до сих пор не привык к тому, что встречается с таким накаченным парнем, который почти каждую вечернюю прогулку носит его на руках и при этом говорит, что не устаёт. Пока Чон шагает к подоконнику, Пак непроизвольно облизывается и смотрит на капли пота, которые катятся по шее любимого. — Так что? — Танцор замечает взгляд старшего на своем торсе и ухмыляется. Специально подходит вплотную к парню. — Что? — переспрашивает хён, теряясь от близости тела Чона. Он слишком сильно сосредоточен на том, чтобы сопротивляться желанию коснуться накаченной груди. Поднимает руку, чтобы поправить свои отросшие волосы, которые мешают обзору, но руку нагло перехватывают и кладут ладонь на середину грудной клетки. — Я… — Чимин забывает, что хочет сказать. Его биение сердца разгоняется с невероятной скоростью, когда он чувствует гладкую кожу и стук чужого сердца под пальцами. Чонгуку безумно нравится смущать хёна в общественных местах своим безрассудным поведением. Сейчас он готов поиграть с ним в кошки-мышки, а затем привести к себе домой и увидеть, как Чимин садится к нему на колени и страстно впивается в губы. — Спроси ещё раз. — Чон наклоняется к Чимину и шепчет слова прямо в ухо, зная, что это эрогенное место любимого. Пак не знает куда себя деть, но рукой продолжает трогать крепкие мышцы торса. Чонгук выглядит, как чёртов Аполлон без одежды. В этом Чимин убедился ещё когда однажды ночевал с парнем у себя и увидел того в одном белье, когда он выходил с мокрыми волосами из душа. И он безумно стал завидовать сам себе, понимая, что этот парень только его и ничей больше. Чон тем временем продолжает напирать на хёна, практически прижимая его к стеклу. Он чувствует, как его сердце вот-вот выпрыгнет, потому что он ни разу не делал такого в опасном месте. В любой момент могли зайти другие хореографы и спалить их. Но адреналин в голове играет слишком сильно, и парень нагло берет Чимина за подбородок и закидывает его голову назад, чтобы тот, наконец, перестал прятать глаза. Пак в этот момент буквально плавится от прожигающего душу взгляда. Зрачки расширяются, а гормоны, ответственные за возбуждение, выплескиваются в кровь. Чону хочется подчиняться, стать невинным мальчиком и лечь под тело этого демона. Парню безумно нравится такая собственническая сторона любимого. — Я спросил… что ты хочешь, — подыгрывает парень, закусывая губу, когда хореограф сильно хватает его за волосы. Он не хочет проигрывать в этой игре и включает свою нахальную сторону, кладет свои руки на широкие плечи. Чонгук под усмешкой скрывает то, как его сердце начинает трепетать под напором Чимина. Он тоже готов сдаться такому повелительному голосу и соблазнительному взгляду. — Прямо сейчас? Тебя, — шепчет в ухо Пака пусанским грубым диалектом и тут же практически рычит, когда Чимин хватает его за волосы на затылке. Но тут слышится звук двери, которую пытаются открыть. Чон вовсе забывает, что после входа в комнату закрылся на защёлку. Сердца парней почти уходят в пятки от испуга. — Сейчас. — Младший старается восстановить сбившееся от возбуждения дыхание и отпрыгивает от Чимина, быстро натягивая чистую футболку. Пак расстроено что-то бубнит себе под нос и приводит волосы в порядок.

***

На радость Чимина наконец наступает день рождения Чонгука. Он ждал этого дня больше чем свои дни рождения. Во-первых, он может поздравить своего близкого человека, а не просто рандомного, который позвал его на свой праздник. Во-вторых — Пак придумал довольно простые подарки, но с небольшой изюминкой, и не смог спокойно спать всю ночь перед долгожданным днём. Чон же наоборот считает свои дни рождения ничем не примечательными. Чаще всего они выпадают на рабочие моменты, поэтому он не привык праздновать его с размахом. А в детстве и вовсе праздновал его один или с горничной, которая готовила ему торт. Мама после его поступления в школу стала всё реже находиться с ним рядом и откупалась от него дорогими подарками, о которых обычные дети не могли и мечтать. Но Чонгуку не нужны были дорогие вещи, богатые коттеджи, в которых они жили. Ему всегда не хватало любви и заботы матери. Её поведение сын считает предательским до сих пор. Как мать могла заботиться о нём первые шесть лет, а позже отдалиться, променяв его на деньги и мнение общества? Именинника будит звон телефона под ухом. Он пытается отключить его, но тут же понимает, что это был звонок, а не будильник. — Да? — Чон хрипит в трубку, не понимая, кто так рано звонит ему. — С днём рождения, сынок, — теплый низкий голос слышится по ту сторону, отчего парень резко просыпается. — Привет, пап. Спасибо. — Он не ожидал, что отец позвонит в этот день. Его отец — Чон Джинхо, действительно является драгоценным человеком для сына, что соответствует значению его имени. Мужчина всегда заботился о нём с уважением. Он никогда не заставлял ребёнка делать то, чего не мальчик не хочет. Всегда по-отцовски проявлял заботу, дарил полезные подарки. Да, иногда он ставил свои условия, например, когда позволил сыну пойти в модели, он сказал, что это произойдет только при условии занятий спортом. Тем самым привил интерес у Чонгука к соревнованиям и спортивной борьбе. Правда в последнее время он всё чаще пропадает на работе и всё реже звонит сыну. — Извини, что так рано. Я думал, ты по утрам ходишь на пробежку. — Чон-старший понял, что Чонгук, возможно, поменял своё расписание, к которому он сам его приучил. — Конечно хожу, но не в дни, когда возвращаюсь поздно ночью домой. — Чон садится на кровати, ставя стопы на прохладный пол. — Это хорошо, что ты не бросаешь спорт. — Даже через телефон сын чувствует добрую улыбку отца. — Раз у моего единственного сына сегодня день рождения, давай сходим в наш любимый ресторан. Я освободил себе часть дня. — Да, я с удовольствием, пап. Только возможно к нам подойдёт мой друг. Ты не против? — Чонгук уже договорился на свои свободные обеденные часы встретиться с Чимином, а потом дойти до студии вместе с ним. — Нет. Конечно, зови, это же твой день. — Хорошо. Тогда в час дня за нашим столиком. — Отец и сын прощаются и заканчивают разговор. После разговора он написал Чимину адрес встречи и предупредил, что там будет его отец. Затем принял холодный душ и отправился на репетицию благотворительного показа, который будет через пару дней. Пак едва открыл глаза в одиннадцать часов утра. Ему повезло, что расписание было сдвинуто на вторую половину дня и занято репетициями и поздравлением его парня. От сообщения Чонгука он насторожился и хотел позвонить, но вспомнил, что Чон слишком занят. Почему он написал, что представил Пака как друга? Он боится отца или же расскажет позже? Они особо не говорили окружающим о своих отношениях. О них знали пару человек в студии и несколько друзей, подписанных на инстаграм Чимина. На улице парни не привлекали внимания, потому что объятия среди парней считались нормой. Людей не смущали романтичные взгляды парней друг на друга во время этого. С размышлениями о будущей встрече Пак пошёл выбирать одежду и ставить кофе. Чонгук едва не опоздал. Ровно в час он буквально влетает в двери ресторана и быстро идёт к столику, где его ждёт отец. Прическу он не менял с репетиции: черные волосы по бокам аккуратно подстрижены и уложены, чуть длинная челка аккуратно лежит по бокам, открывая лоб. Серая приталенная рубашка слегка прилипает к телу от долгого бега по улицам, пиджак и брюки слегка мнутся в автобусе. Но наряд в целом выглядит вполне прилично, чтобы не опозориться перед отцом, который привил привычку всегда выглядеть аккуратно на их встречах в этом ресторане. Помещение выглядит роскошно, в стиле ампир. Вокруг так и веет богатством, блеском бриллиантов и дорогими ценниками даже на обычный «Цезарь». Чон-младший не любил и до сих пор не любит эти встречи в вычурном стиле, но отцу не сопротивляется. Сейчас он понимает, что эти встречи привили ему этикет и мораль, как вести себя в богатом обществе. Это изредка помогало по работе, когда временные работодатели приглашали на подобные встречи. Чонгук коротко кивает отцу и аккуратно садится на стул за белоснежную скатерть. — Как у тебя дела? Ты весь запыхался, — тихо говорит Джинхо и придвигается к столу, убирая телефон из рук. — Всё хорошо, отец. У меня скоро показ, поэтому немного занят. — Сын смотрит на приборы на столе, пытаясь вспомнить, что для чего предназначено, так как очень долго не был в подобных заведениях. — Тогда всё отлично. А на что деньги собирают? — Мужчина аккуратно достает большой пакет с подарком для сына из-под стола и ставит на него, пока тот думает, что заказать. — Наводнение в Австралии. — Жмёт плечами Чонгук. Взгляд шокировано смотрит на ценник простой пасты. «Да на такие деньги можно есть целый день», — думает парень, стараясь сохранить хладнокровное лицо. В детстве он не задумывался о богатстве и деньгах и не понимал корейцев, которые стремились заработать миллиарды. В подростковом возрасте, сидя всё за этим же столиком, не понимал, почему люди не отдают деньги нуждающимся, а тратят на бренды. А в более зрелом возрасте пытался слиться с толпой обычных студентов, чтобы окружающие не тыкали в него пальцем и не пытались забрать себе его деньги. И из-за такого отношения к высоким ценам, богатым людям, Чон часто думал, что его просто взяли с бедного приюта, но однажды в поведении своей бабушки по отцовской линии он увидел такое же отношение к деньгам и расслабился. Сын с отцом заказали себе и немного опаздывающему Чимину по порции пасты и стейка. Наконец Чонгук замечает пакет и вопросительно смотрит на отца. — Это твой подарок. Не забудь его. — Мужчина спокойно улыбается сыну, пока тот сует свой нос в подарок. — Зачем? Это же так… — Чон замирает, не зная, как реагировать на коробку, в которой лежит профессиональный фотоаппарат. — Дорого? Если честно, то… — Мужчина по-доброму улыбается, снимая свою маску богача, и становится на пару секунд простым отцом, который хочет порадовать своего сына. — Если честно, то я хочу, чтобы ты был просто счастлив. Я знаю, что ты не любишь дорогие подарки после того случая, но ты профессионал. Тебе он просто необходим. — Спасибо. — Чонгук пытается не накинуться на шею отца, чтобы обнять его, и просто со всей благодарностью улыбается мужчине. — А где твой друг? — Джинхо поднимает взгляд с винной карты на сына, которую начал рассматривать, чтобы перестать смущаться. — Он сейчас должен… — но тут младшего перебивают. — Здравствуйте, отец Чонгука. — Перед столиком возникает Чимин и кланяется им. Пак поправляет свои вновь светлые волосы, которые идеально подчеркивают его аккуратное лицо. В ушах блестят аккуратные длинные серебряные сережки. Тонкая талия, худощавое телосложение подчеркиваются отлично подобранным черным костюмом с такого же цвета рубашкой. Акцентом является темный галстук в горошек и любимые Чимином челси. Пока отец делает короткий поклон парню, придерживая пиджак и приподнимаясь из-за стола, Чонгук восхищенно рассматривает блондина. В подобных нарядах Пак всегда выглядит, как идеальная модель для показов строгих костюмов. Изящный, прекрасно подающий себя, словно является воспитанником королевской семьи. Чонгук в такие моменты, как сейчас, испытывает приступы очарования Чимином, зная, через что ему пришлось пройти. Пак под такими восторженными взглядами со стороны обоих Чонов чувствует себя немного неуютно, но даёт себе расслабиться и мило улыбается. — Пак Чимин? Рад вас видеть. — Блондин вместе с младшим удивленно смотрят на главу семьи Чон. — Простите, а откуда вы знаете моё имя? — Парень чувствует на себе небольшое давление, когда садится за стол под наблюдающим взглядом серьёзного мужчины. — Ваш отец делает такой замечательный массаж, — на что Чонгук вообще не понимает, что происходит за столом. И только через минуту он начинает понимать, почему Пак на публике всегда подаёт себя так, словно родился в богатой семье. Из слов отца он осознаёт, что семья Чимина держит свою частную клинику по лечебному массажу в Каннаме, куда так часто ходит Джинхо. — А, значит отец рассказал вам обо мне. — Чимин расслабляется и, мило улыбаясь, рассматривает меню. Он уже стал подозревать, что отец Чонгука следит за ним. Кто знает, что у этих богачей в голове? Чонгук всё это время молчит и рассматривает винную карту. Все замолкают, и на фоне едва слышно играет скрипка. Наконец приносят их заказ, и обед начинается. — Знаете, а Чонгук, оказывается, так похож на вас. — Паку становится неуютно в молчании, и он аккуратно начинает разговор, чтобы не испортить мнение о себе. — Правда? — Чон-старший благодарно улыбается. — А говорят, что он больше похож на мать. — Отец, не надо, прошу. — Чонгука едва заметно передергивает от упоминания женщины. — Извини. Наконец хоть кто-то увидел, что это мой сын. — Он аккуратно промакивает уголки губ салфеткой. Чонгуку становится неудобно сидеть с прямой спиной уже долгое время. Он расстегивает пиджак и слегка откидывается на спинку стула. Смотрит на Пака и ловит очарованный взгляд в свою сторону. Его уши слегка краснеют, и он касается ими кончиками пальцев. Чимин понимает, что его взгляд слишком заметен, и тут же начинает смотрит на тарелку перед собой. Вдруг его отец старых взглядов и хочет женить Чонгука? Вот этому он точно не позволит случиться, поэтому от накрученных мыслей поднимает голову, слегка приоткрывает рот, чтобы возразить, но останавливается. — Чонгук, ты хочешь что-то сказать? — Чон-старший видит, как его сын начинает ворочаться на стуле. — Да. Мы с Чимин-хёном… — он проглатывает последние слова и закусывает губу, опуская голову. Ему страшно признаваться в этом отцу, который хорошо всегда к нему относился. Боится перестать быть почти идеальным сыном. — Вы встречаетесь? — Взгляд Джинхо становится немного строгим. Мужчина не любит, когда сын скрывает что-то важное. Это, наверное, единственное, что смущает. Он воспитывал Чонгука храбрым, а жена сделала из него мальчика на побегушках. — Да, — Чимин подает голос одновременно с парнем, боясь, что младший ничего не скажет. — Хорошо. Я понял это ещё когда посмотрел твои фотографии в ленте, Чонгук. — Он расслабляется от нависшего молчания и коротко зовёт официанта, чтобы заказать вино. — Это надо отметить. — Хлопает парней по плечам, затем расслабляя свой галстук. Парни смотрят друг на друга, вначале не понимая, что произошло, но тут же улыбаются, почти смеясь. Вино быстро приносят и разливают по бокалам. — Наслаждайтесь, мальчики, пока молоды. — Они чокаются бокалами и делают короткие глотки. С плеч Чонгука и Чимина словно падает невидимый груз. — Так чем вы так привлекли моего сына? — Джинхо обращается к Чимину. — Я занимаюсь фигурным катанием. А он был на соревнованиях в… — начинает Пак. — Он моя муза, — перебивает Чонгук наконец, не сдерживаясь. — Это один из немногих людей, который принимает меня таким, какой я есть. Он вдохновляет меня становиться лучше. — Брюнет берет ладонь Чимина в свою, чем знатно смущает его и заставляет краснеть всех за столом. — Ого, а я не знал, что мой сын такой романтик. Весь в отца. — Смеётся Чон-старший и отпивает немного вина. Бокал алкоголя расслабляет сидящих за дальним столиком у окна. Через полчаса они прощаются, так как мужчине звонят и просят поскорее вернуться в офис. Они расходятся на улице. — У тебя хороший отец. Но не смущай меня так больше. — Чимин обнимает парня. — Это ты меня смущаешь. Такой красивый. — Чон чувствует себя очень счастливым в свой день рождения. Они направляются в сторону метро. Пак за время знакомства с отцом Чонгука забывает о телефоне и позже замечает кучу сообщений от Хосока. Он чертыхается и пишет ему, что скоро приедет с именинником, и надо подготовить сюрприз. Вновь начинает нервничать. Пока Чон витает в своих мыслях, они проезжают уже несколько станций метро. Пак дергает его за руку, чтобы тот вышел из транса, и они, наконец, пошли в студию. Чем ближе к зданию подходят парни, тем чаще Пак дёргается от уведомлений на телефоне, на что Чонгук подозрительно косится и начинает что-то подозревать. Наконец они заходят и переодеваются в обычной раздевалке, так как в студии сегодня нет учеников, а есть только Хосок, который согласился дать парням пару уроков по хип-хоп стилю. Пак быстро снимает с себя неудобный костюм, меняет протез и в спортивном костюме быстро бежит в студию, где его ждёт друг. — Он в порядке? — спрашивает шёпотом Чон про именинника. Из переписки он узнал, что парни встречались с отцом Чонгука. — Он то да. Лучше бы про меня спросил! — возмущенно шепчет Пак. — Я там чуть не откинулся, когда он решил рассказать про наши отношения. Чёрт знает, как бы отец Чонгука отреагировал. — Это уж точно! Хорошо, что ты сам вырос в такой семье. — Хореограф останавливает разговор, услышав, как дверь раздевалки захлопнулась. — Идёт, — обеспокоенно шепчет Чимин и быстро зажигает свечи на торте. Парни стоят в полутемном зале, где из освещения только свечи и верхний свет около зеркал. Вокруг раскиданы шары. По середине стоит столик с тортом и подарками. Чонгук заходит в помещение, не понимая, что происходит. Слышится залп хлопушек по бокам, и только тогда он замечает, как к нему подбегает Чимин с тортом. — С днём рождения! — кричат друзья брюнета и просят загадать желание. Младший, мило и радостно улыбаясь во все зубы, коротко чмокает Пака в щёку и задумывается о желании. В последнее время он понял, что достиг почти всего того, что хотел достичь к двадцати трём годам: у него есть отдельное жильё, накопленные деньги, спокойная жизнь, даже любимый человек появился. Единственное, что он желает, это здоровье себе и всем близким людям. Он с блаженной улыбкой задувает свечи и тут же откусывает торт под возмущенные возгласы друзей. — Ну нельзя же так! — Смеётся Чимин и тут же получает по носу взбитыми сливками. — Можно! Это мой день! — Звонко смеётся именинник и мажет щёки Хосока кремом, на что тот смеётся в ответ. Торт ставится на столик. Атмосфера в студии практически домашняя. Они носятся друг за другом, звонко крича, пытаясь измазать именинника кремом. Трое парней смеются и фотографируются. Одно фото они позже выставят в общий инстаграм студии и подпишут поздравления для хореографа. На снимке Чонгук с тортом, на котором фигурки с надписью «Happy birthday» и фигурка смурфика. Позади виднеются подарки от друзей. Так шумно и ярко Чон не праздновал день рождения ещё с подросткового возраста. Всё время родители не позволяли приглашать домой друзей, позже Чонгук и вовсе отучился праздновать такие дни. Единственный, кто делал подарки — отец. Но машину, — подарок на совершеннолетие, — он запомнил надолго, так как позже попал на ней в аварию. Поэтому позже перестал принимать серьезные дорогие подарки ото всех. Вспоминая своё прошлое, от вида коробок, перевязанных праздничными лентами, парень растрогался и быстро сглотнул подступающие слёзы. — Ну чего ты. — Увидев смущенного растроганного парня, Чимин вытирает слёзы рукавами своей толстовки. — Всё хорошо, хёны. Спасибо вам большое. — Он едва слышно шмыгает носом, беря в руки подарок от Хосока. — Открывай! Я думаю, тебе понравится. — Чон-старший наблюдает, как коробку вскрывают, и слышит удивленный возглас именинника. — Вау! Как ты узнал о них? — брюнет тут же достает из коробки двухцветные кроссовки от Balenciaga и радостно обнимает друга. — Я знаю, что ты не особо любишь бренды, но кто-ж откажется от такого. — Хосок знал, что массивная обувь нравится Чону, но насчёт подарка идею подкинул Чимин. — Спасибо большое! — Именинник тут же обувает их и чувствует себя самым счастливым человеком. — Я, конечно, приготовил что-то менее впечатляющее, но тебя ещё ждёт подарок вечером. — Пак протягивает достаточно объёмную коробку. Чонгуку протягивается канцелярский нож, и коробка быстро вскрывается. На дне лежат три холста с грунтовкой разных размеров, набор базовых цветов акриловой краски и остальные нужные вещи для написания картин. Чимин немного смухлевал и купил этот набор ещё когда он с младшим прогуливались по торговому центру месяц назад. Он увидел блеск в глазах парня, когда они зашли в художественный, и тут же в онлайн магазине сделал заказ на этот набор. Но Пак хотел подарить это на их годовщину в середине сентября, а не на день рождения. — Спасибо. — Растроганный ещё сильнее Чонгук крепко обнимает Чимина, и позже к ним присоединяется Хосок. Через несколько минут парни решают убрать все вещи в раздевалку и начать репетицию. Но в начале они умываются и договариваются съесть торт после репетиции в кабинете Хосока. В начале парни немного разогреваются и затем учат движения для новой постановки. Час проходит незаметно. Ученики пытаются вникнуть в движения учителя. Чон-старший же пытается сосредоточить их внимание на самом стиле танца. Хип-хоп больше подходит самому Хосоку, нежели плавному Чимину и дерзкому Чонгуку. Но все в итоге удовлетворены и быстро запоминают большую часть танца буквально за полчаса. Именинник рад, что наконец смог отпраздновать свой день рождения с близким другом. Он слишком долго знает Хосока, но всё никак не мог часто проводить с ним время. Сейчас студия и частые встречи с понимающим Чоном поддерживают брюнета как никогда. Большую часть времени после знакомства парень часто задавался вопросом: почему же Хосок легко согласился помогать ему тогда? Тот же вопрос волнует и Чимина до сих пор. Несмотря на то, что у Чона-младшего был долгий тремор рук и небольшое онемение после того, как ему вытащили спицу из сломанной руки, да и Чимин был с протезом и ужасными навыками перемещения, Хосок видел в них потенциал. Вначале, увидев, как парни танцевали до несчастных случаев, Чон подумал, что они были айдолами, а не простыми любителями. Точнее он знал о Паке, который закончил то же танцевальное направление, что и он. А вот Чонгук удивил его своими навыками даже в своем ужасном нервном состоянии. Хореограф до сих пор помнит, как увидел дрожащие ноги младшего во время первого танца в студии, но в то же время он видел, как в глазах парнишки вспыхнуло желание жить, когда хореограф похвалил его. И тогда он понял, что хочет взять ответственность за этого парня, хочет научить его вновь жить жизнь, полную впечатлений и ярких воспоминаний. И правда — после первых уроков и начала их дружбы Чон-младший встал на ноги и стал делать всё с прежней страстью. С Чимином было сложнее. Парень занимался профессионально танцами с девяти лет, когда попал в детскую танцевальную студию. И лишился ноги спустя пятнадцать лет занятий танцами. Это ужасно подбило его. Хосок знал, что протезников принимали везде на работу, давали пособия, разрешали соревноваться наравне с другими, но в творчестве их до сих пор презирали. Люди почему-то решали, что таким «инвалидам» лучше жить обычную жизнь и не создавать проблем для других. Чон ненавидит таких людей. Нет. Он их даже за людей не считает. Отбросы общества. Как можно презирать творцов, которые буквально стараются прыгнуть выше своей головы, лишь бы их творчество заметили и начали воспринимать? Чон не понимает и до сих пор пытается помогать людям с протезами встать на ноги как психологически, так и физически. Родная мать хореографа половину жизни просидела на инвалидном кресле. Это сделало Хосока очень чутким человеком. Он всегда помогал ей, как и она в своё время помогла стать одним из хороших хореографов Южной Кореи. Позже парень смог отучиться на медицинских курсах, заработать на протезы и поставить её на искусственные ноги. И данный опыт помог Хосоку стать одним из самых компетентных хореографов на всём полуострове и поднять на ноги Чимина. На первых уроках парень помнит, как Пак пытался просто двигаться, сидя на полу, затем на стуле, а позже сделать вертикальный шпагат у станка. Также он до сих пор помнит, как спустя полгода наконец увидел страсть в глазах Чимина, как увидел вместо слёз счастливую улыбку. И ради таких моментов он готов жить до конца, лишь бы радовать и чинить сломанных людей. Сейчас, пока Чонгук и Чимин пытаются повторить всё под музыку, Хосок с гордостью смотрит на них, как на своих детей, продолжая громко считать ритм, чтобы они не сбивались. Наконец репетиция заканчивается и парни, обсуждая свои ошибки, поднимаются в кабинет Хосока. Комната всё в тех же темных оттенках что и студии на первом этаже. Единственное, что отличает кабинет хореографа от других, это большая кушетка для массажа в углу и множество фотографий. Всё это парни видели, но в глаза бросается фотография на рабочем столе. На ней изображен Хосок, который держит на руках какого-то парня и целует в щёку. Лицо этого парня кажется Чонгуку очень знакомым. Но сейчас он не хочет вспоминать, где видел его. Возможно, это было здесь, в танцевальной студии или ещё где. — Кто это? Твой брат? — задаёт вопрос Пак, рассматривая фото, пока хореограф наливает парням колы и достает торт из мини-холодильника. — Ну ты даёшь. — Смеётся Чон-старший, ставя посуду на небольшой столик около кушетки. — Это мой Шуга. И не трогай рамку пожалуйста, она немного сломана, — обращается он уже к имениннику и усаживает парней за стол. — Это твой парень? — удивленно смотрит Чонгук на Хосока. Танцоры не знают ни о личной жизни друга, ни о родителях, потому что хореограф не любит говорить об этом. — Да, — пожимает плечами Хосок, — что удивительного? — Ты просто не рассказываешь об этом даже нам. — Обиженно смотрит Чимин на Чона-старшего. — А вам и необязательно знать об этом. — Парень поднимает стакан, предлагая чокнуться. Чонгук и Чимин переглядываются и чокаются. Пару минут все молчат и жуют немного холодный торт. — Я правда не хочу об этом говорить. Он сейчас в больнице, и я не собираюсь рассказывать, почему. Вдруг задуманное не сбудется. — Хосок с лёгкой грустью смотрит на фотографию, где Юнги улыбается своей детской улыбкой с дёснами. — Что всё обо мне да обо мне, Чонгук, как тебе в новых кроссовках? — Чон выдыхает и поворачивается к младшему уже с лёгкой улыбкой. — Замечательно, хён. Хотя я скорее их буду носить на улице, спасибо. — Брюнет опускает взгляд на свою новую обувь. — Главное носи и не забывай о своём хёне! — Смеётся хореограф, но в глазах виднеется усталость. — Хосок, ты что! Что за выражение, как будто помирать собираешься! — Чимина слова друга пугают, и он садится рядом с ним на кушетку. — Не собираюсь я! А вот уехать на пару месяцев из города, возможно, придётся. Юнги нужно лечение. — Хосок всё не сдаётся и пытается улыбаться шире, а в глазах пустота и усталость. — Всё хорошо будет! Если нужны деньги или ещё что, мы поможем! Правда же, Чонгук-и? — Пак толкает парня под бок, вытаскивая его из мыслей. — А? Да, хён, звони нам, — тихо говорит Чон и медленно жует свой кусок. Брюнету становится немного грустно от мысли, что его близкие люди не открыты, как и он сам. Парень в последнее время задумывается о причинах, по которым друзья могут скрыть от него какие-то важные факты о себе, например, как Хосок или Чимин. И всё чаще думает, что в этом виноват он. Виноват, потому что сам не может раскрыться полностью, потому что до сих пор не может рассказать Чимину о том, что случилось с ним четыре года назад. Он считает, что нужно быть в первую очередь честным самим с собой, а потом уже с остальными. Но факт аварии он не может принять уже долгое время. Чонгук застрял на стадии депрессии в принятии произошедшего горя. Проходит ещё какое-то время. Парни успевают доесть небольшой торт и выпить бутылку колы. — Спасибо вам, парни. — Хосок прощается с учениками и провожает их, когда те переодеваются и уходят. Парочка решает в начале завести все вещи в квартиру Чонгука, так как место, куда хочет сходить Пак, находится рядом с его домом, а позже забрать одежду и разъехаться.

***

Парни наконец оказываются в небольшом здании, где Чимин репетирует постановки на льду. Пак оставляет Чонгука в небольшом холле, где просит выдать парню коньки и говорит, где находится лёд. Затем быстро убегает, чтобы переодеться в костюм для тренировок. Они встречаются в ледовом зале. Чонгук отвлекается от своего телефона, когда Чимин выходит на лёд в обтягивающем трико и черной футболке. Чон был немного удивлен предложению блондина съездить на каток, причем где сам фигурист занимается танцами. Но при этом был очень рад этому, потому что может увидеть Чимина на льду вновь, да ещё и в его маленьком мирке. Пак, конечно же, волнуется. Всё время, как они добираются до ледового дворца, нервно дергает рукава куртки, кусает губы и старается меньше говорить, так как боится проболтаться о подарке. На льду его отпускает. Блондин чувствует себя как дома, и он спокойно подъезжает к Чонгуку, который стоит в дальнем углу небольшого катка. Пока Чимин катится в его сторону, Чон завороженно смотрит на телосложение парня. Чёрная облегающая одежда элегантно подчеркивает достоинства тела парня: крепкие мышцы торса, слегка накаченные бедра и эффектно выделяющиеся накаченные из-за тренировок ягодицы. Но при всём этом Пак кажется Чонгуку хрупким. Возможно, такое ощущение складывается из-за небольших пропорций и элегантных движений. А возможно только Чон замечает такое великолепие. — Хочешь покататься? — Протягивает фигурист руку ладонью вверх. Чонгук, конечно же, соглашается и берёт руку парня. Чимин легко тянет за собой Чона, пока тот смущенно перебирает ногами, так как давно не катался на коньках или роликах. И через какое-то время они расцепляют руки и катаются самостоятельно по небольшому кругу. Пак ощущает себя более уверенно. Он разогревается, махая руками, поднимая ноги, и спустя несколько минут делает двойной прыжок около Чонгука. Тот от неожиданности застывает и смотрит на своего талантливого парня. Не успев и моргнуть, он видит, как Пак уже приземлился на лёд и крутится вокруг своей оси. У Чона срабатывает инстинкт фотографа, и он быстро включает камеру на телефоне, тут же снимая Пака на видео. Блондину нравится это — ему всегда нравилось внимание к его творчеству от людей, которые по достоинству могут оценить его артистизм. Парень считает, что если зрители после выступления Пака хотят посмотреть записи выступлений, вновь прокрутить внутри полученные эмоции, то это верх искусства. И узнавая, что люди хотят наблюдать за его ростом в фигурном катании и танцах, он понимает, что становится значимым для кого-то. Фигуристу нравится думать о том, что может вдохновить наблюдающих на новые творения, будь то истории о фигурном катании или фотографии. Поэтому он надолго сохранит слова Чонгука: «Он моя муза». И именно поэтому он решает подарить любимому танец на день рождения. — Чонгук, — Пак зовёт Чона, пытаясь вытащить его из ступора. — Послушай. Я не хочу, чтобы ты фотографировал и снимал меня сейчас. Просто посмотри и всё. — Подъезжает к парню и аккуратно забирает телефон. — Что? Ну почему? — Обиженно смотрит Чон, понимая, что его обломали. — Я хочу, чтобы ты запомнил меня живым парнем, а не фигурой с твоих снимков. — Хорошо. — Чонгук всё ещё дует губы, словно маленький ребенок, на что Чимин смеётся и кладет телефон на соседний от парней бортик. — Не суди строго. Возможно, это будет импровизацией. — Пак вновь стоит около Чонгука и целует его в прохладную щёку. Действительно. Всё, что сейчас происходит, уже чистой воды импровизация. Фигурист просто хотел показать парню своё творческое пространство, но неожиданно захотелось показать незавершенную постановку. Её блондин хотел показать на соревнованиях, хотя, по мнению тренера, она была слишком сырой. Чимин подаёт Чонгуку принесенную из гримерки колонку и просит того включить песню, когда он скажет. Пак понимает, что именно сейчас может и не произвести того самого эффекта «вау», так как нет подходящего освещения, костюма, громкой музыки. Но, несмотря на это, он хочет показать придуманную только им программу для короткого выступления. Фигурист начинает разгоняться, аккуратно катясь по льду. Подаёт знак, чтобы песню включили. Пак не знает языка, на котором поёт вокалистка. Но он знает перевод и понимает, что видит в этой песне и что хочет передать своими движениями. В зал вступает высокий голос девушки.

Тот, кто погас, будет ярче светить, Чем кометы, пролетающие над планетой.

Эту песню Чимин случайно услышал в рекомендациях, когда искал классические песни на иностранных языках. При этом не понимая слов, он смог уловить полёт птицы, свободу, яркое солнце в самой мелодии и лёгком, нежном вокале. Сейчас он старается двигаться так же свободно и легко, как и вокал. Тело фигуриста перемещается медленно и плавно, так что стук коньков едва слышен для Чонгука, который застыл от неожиданно ласковой мелодии. Пака отпускает. Он позволяет себе максимально расслабиться и перестать быть для кого-либо в этом мире удобным. Для себя блондин сейчас решает быть свободным от зажимов и рамок, в которых он варится всю свою творческую жизнь. Парень перестаёт существовать для всех тех, кто заставляет его делать то, что ему не нравится. Он представляет, как душа, словно птица из этой песни, перерождается. Освобождается от оков и прыгает куда-то ввысь, в безграничное небо.

Лети над землей, Словно орёл, словно орёл.

Чимин слишком давно не слушал эту мелодию, поэтому она вновь впечатляет его, как при первом прослушивании. Он не помнит перевода всех слов, но по наитию попадает в ритм и кружится по катку, словно перерожденный феникс. У Чонгука перекрывает дыхание. Он видит самого ангела и застывает, пытаясь не моргать, чтобы заметить, увидеть, запечатать в своём сердце надолго это воспоминание, которое Пак прямо сейчас вычерчивает на льду своими острыми коньками. Мелодия расслабляет напряженные мысли брюнета и отправляет в рай для ушей и глаз, потому что перед ним предстает чистый, невинный Чимин. Чимин, который не падает на колени от усталости, который не стремится произвести впечатление, а освобождает свою тонкую душевную натуру. Он вновь наслаждается своей жизнью, и эта аура свободы окутывает Чона нежными порхающими движениями. Это его Чимин, который однажды обнял его своей домашней аурой на катке, который дал надежду на лучшую жизнь, на перерождение. Им всё равно на неидеальность движений Пака, на плохие колонки и освещение. Но им не всё равно на свою свободу, которую они получают сейчас.

Ночь до зари, ты в душе береги свою птицу, Не дай ей разбиться.

Парни резко осознают, как они привыкли к миру рамок, где их желания запирают в темнице, где им говорят о недостатках, заставляют делать, что им не по душе. И благодаря этой мелодии они могут освободиться, стать теми самыми вольными птицами, осознать себя и вновь засиять. Чимин, завершая своё небольшое выступление, делает идеальный тройной аксель и эффектно останавливается около Чонгука. Чон смотрит на парня около себя и не может поверить. За эти мимолётные минуты его душу как будто вынимают из тела, а затем резко возвращают обратно на землю. Из колонки ещё слышится бит мелодии. Под ногами лёд. На ногах скользкие коньки. В объятиях Чимин. — С днём рождения, любимый, — тихо шепчет фигурист запыхавшимся голосом. — Спасибо, мой ангел, — так же тихо немного интимно шепчет Чонгук.