Глава 3
8 июля 2020 г., 20:54
Ранним утром летнее солнце не сильно жарило. По тропинке через поле шёл огромный бурый медведь, на его спине сидела маленькая девочка лет четырёх. Рядом шёл мальчик лет девяти. Иногда он останавливался, и срезал какое-то растение. Потом мальчик показывал растение медведю, тот или недовольно морщился, или одобрительно кивал. Вокруг носился волк. Волк Хомо мог передвигаться быстро как молния и за минуту убежать на несколько сотен ярдов, но он предпочитал быть поблизости. Странная группа подошла к старому возку. Гуинплен осторожно снял Дею со спины медведя и помог девочке войти в возок. Дея нуждалась в его помощи, потому что была слепа. Может быть, она ослепла в бурную зимнюю ночь 1689 года, когда умерла её мама, а может быть, была слепа от рождения. Ни Урсус, ни другие лекари не могли её вылечить.
Медведь отошёл от детей подальше, чтобы превратиться в высокого худого лысого мужчину с пышной седой бородой, уже старого, но ещё крепкого.
─ Объясняешь ему, объясняешь, ─ проворчал старый лекарь, ─ Гуинплен! ─ крикнул он, ─ сныть с цикутой перепутал! Научишь тебя, балбеса такого, как же!
Вечером Урсус составит подробную инструкцию для своего ученика, как отличить сныть от цикуты, а так же напишет о лекарственных и отравляющих свойствах цикуты. Оставит записи на письменном столе, где мальчик сможет взять их и прочитать. Подходить к ребёнку Урсусу мешало сильное чувство неприязни, вызванное проклятием, с которым он так и не нашёл способа справиться. Гуинплен привык к жестокости и пренебрежению, пока жил с компрачикосами, он был благодарен Урсусу, несмотря на то, что тот не всегда мог себя контролировать рядом с ним. Лекарь мог общаться с мальчиком только в образе медведя. Так что единственными существами, с которыми проклятый мог находиться рядом, были Хомо, медведь Урсус и Дея.
Дея, даже когда подросла и стала разговаривать, так и не начала избегать Гуинплена: напротив, она души в нем не чаяла. Урсус попробовал познакомить Гуинплена с другими детьми, но ничего не вышло: дети всех возрастов, даже совсем маленькие, реагировали на него как на заговорившего полураздавленного таракана. На Дею заклятие почему-то не действовало. Может быть, имела место впитавшаяся с молоком привычка? Но Урсус подозревал, что дело в способностях Деи. Очень скоро стало понятно, что, помимо слепоты, девочка обладает необычным магическим даром, природу которого Урсус не до конца понимал. Из рассказа Гуинплена он понял, что некое ментальное воздействие заставило его найти Дею. И, очень похоже, что именно Дея и была источником этого воздействия. Кроме того, девочка каким-то образом направила Гуинплена и дальше, прямо к лапам Урсуса. Врожденные способности к ментальной магии и, возможно, дар предвидения? Пока было рано об этом судить. К сожалению, это невероятное сочетание вряд ли могло помочь Гуинплену избавиться от проклятия. Пока оно давало лишь возможность двум детям играть вместе и заботится друг о друге. Это обстоятельство очень радовало Урсуса. Он с большой теплотой издалека наблюдал за играми детей или играл вместе с ними и волком в облике медведя.
Дети казались счастливыми. Но что будет дальше? Урсус сам не мог толком учить Гуинплена. Больших трудов стоило обучение мальчика грамоте. Хотя после этого занятия, казалось бы, должны были пойти на лад, Урсус уже не мог выдержать постоянного напряжения. Его сил теперь хватало только на полчаса ментальной защиты в день. Урсус пытался найти способ снять заклятие или хотя бы ослабить его. Ресурсы странствующего лекаря весьма ограничены. Ему удалось поговорить с коллегами из больницы святого Мунго, он искал ответы в магической библиотеке Оксфорда, и кое-что он в результате нашёл. Был один довольно сомнительный способ изменить проклятие Гуинплена и дать ему возможность нормально общаться с другими людьми. С людьми, обладающими крепкими нервами, по крайней мере.
Урсус сомневался. Надев ментальный щит, он позвал Гуинплена.
─ Друг мой, скажи, есть что-нибудь, что беспокоит тебя? ─ спросил Урсус своего подопечного.
─ У меня все хорошо, ─ робко сказал мальчик.
─ Может быть, есть что-то, чего бы тебе хотелось? Найти друзей, учиться? ─ Урсус нахмурился, пытаясь вообразить, какие еще желания могут быть у мальчика девяти лет.
─ Дея ─ моя подруга, книги, которые вы мне даете ─ мои учителя, ─ Гуинплен говорил, не глядя в глаза старому лекарю, ─ я не мог и мечтать о большем, ─ совсем тихо закончил мальчик.
─ Друг мой, ─ сердце Урсуса наполнилось жалостью, ─ ты можешь и должен мечтать о большем. Я мог бы сам учить тебя, потом ты мог бы отправиться в школу, найти там друзей. Дея бы потом присоединилась к тебе, вы учились бы вместе. Разве ты этого не хочешь? Разве такая жизнь хуже, чем провести вечность в компании полутора человек, одного медведя и одного волка?
─ Но разве это возможно? ─ Гуинплен наконец посмотрел Урсусу в лицо, его глаза выражали одновременно отчаяние и надежду.
─ Есть способ изменить твое проклятие. Но последствия будут необратимыми. И я не знаю, чего это будет нам стоить, ─ сказал Урсус серьезно и грустно. Он чувствовал себя совершенно измотанным: еще немного, и он будет не в состоянии удерживать ментальную защиту. Но детская рука Деи коснулась его руки, он почувствовал, как от прикосновения у него прибавилось сил.
─ Ты хочешь достать его? ─ спросила девочка. Урсус вопросительно нахмурился, ─ это холодное из Гуинплена, достать, чтобы все могли потрогать? Вывернуть наизнанку? ─ попробовала пояснить Дея
─ Наверно, примерно это я и хочу сделать, ─ Урсус почесал затылок, ─ и что ты думаешь?
─ Если что-то достать, ведь с этим проще разобраться? ─ неуверенно сказала девочка, ─ Мы ведь сможем победить это? Оно мне не нравится. Оно как стена, окружает, не дает никуда идти. Надо его достать, ─ более решительно заключила Дея.
─ Если мы достанем, положить уже не сможем, ─ снова вздохнул Урсус, ─ Ладно, идите, дети. Мне надо подумать. Гуинплен, не теряй надежду.
Опираться на мнение четырехлетней пророчицы, которая и пророчества-то никакого не сделала? Впрочем, дело не в словах Деи. Урсусу просто хотелось общаться с мальчиком, улыбаться ему, есть за одним столом. Стать ему отцом. Урсус уже все решил. Он это сделает, просто потому, что он не может не делать ничего.
Зелье, рунический узор, начерченный углем на полу гостиной, заклинание на латыни. Урсус был готов невидимое сделать видимым. Гуинплен согласился. Дея все равно будет с ним дружить, а к новому отражению в зеркале он как-нибудь привыкнет. Придется привыкнуть. Перспектива стать кем-то другим, кем-то неизвестным и странным, пугала его. Он не был уверен, что это сделает его жизнь лучше. Но он решил довериться своему учителю. Ведь Дея сказала, что так будет лучше.
За стенами возка поднялся ветер, свет за окнами померк, тьма сгустилась в комнате, окутала тело Гуинплена, воздух как будто бы стал плотным и тяжёлым. Мальчик согнулся от боли, задышал тяжело, на какое-то время сознание его тоже померкло. Потом все внезапно прекратилось. Гуинплен стоял посреди ярко освещенной солнечным светом гостиной и смотрел на Урсуса. Лекарь выглядел ошарашенным.
Урсус смотрел на результат своей магии и был не в силах произнести ни слова. Шок, отвращение, жалость ─ вот что он чувствовал, но более всего ─ удивление. Помимо воли, уголок рта дернулся вверх, и все, что смог сказать Урсус, было:
─ У тебя и хвост есть?!
***
Лицо Гуинплена перекосило, оно стало неравномерно бугристым, а бледность его кожи в сочетании с новой формой лица, казалась болезненной. Нос его стал сплюснутым, а рот расходился в широченной нелепой улыбке до самых ушей. Он несколько вырос и стал более тощим. Вытянулись его конечности, стали тонкими и приобрели по лишнему суставу. И да, у него был хвост. Длинный и черный, с кисточкой на конце. Гуинплен вытянул перед собой свою странную руку, разглядывал её, сгибал пальцы. Согнул её в локтях. Испуганно зажмурился и тряхнул головой. Урсус не выдержал и разразился хохотом. Он смеялся долго, переставал, потом снова начинал. Смех его был не таким, как тот смех, которым смеялись над мальчиком в шайке компрачикосов. В нём не было презрения. Урсус смеялся от облегчения. И потому, что облик его подопечного был смешным. ─ Прости меня, ─ наконец сказал Урсус, вытирая слезы с глаз. Он подошёл к Гуинплену и обнял его. Впервые за долгое время. Гуинплен быстро привык к новому облику. Быстрее, чем он ожидал. Теперь он мог много времени проводить с Урсусом. Лекарь учил его варить зелья, объяснял основы магии, показывал, как творить заклинания, одалживая мальчику волшебную палочку. ─ Сейчас мир меняется, ─ однажды сказал Урсус, ─ раньше я мог бы обучить вас всему, что знаю. Научил бы вас, как моя мать научила когда-то меня, лекарскому делу и анимагии. Или чему другому, к чему душа лежит: книг бы вам нашёл, на первое время хватило бы. Мы бы вместе путешествовали, я бы людей лечил, в основном маглов, конечно. Но теперь нам предписано прятаться. Предоставить маглов самим себе. Оно, конечно, объяснимо. Маглы нашему брату много проблем доставили. Однако жаль их. Но не только маглы потеряют от нашего разрыва. Волшебное сообщество не велико, что станется с ним в изоляции ─ бог весть. Но вам, ребятки, теперь нужно искать своё место в магическом мире. И тут я плохой помощник. Лучше вам будет в Хогвартсе поучиться. Узнаете там, что из себя нынешнее магическое общество представляет, мне расскажете. Хоть я и так знаю, что снобы они все зажравшиеся. Иначе не приняли бы этот статут дурацкий. Дети у Урсуса были, конечно, один другого краше: чудовище и слепая. Но для волшебников это никогда не было проблемой: не маглы всё ж, чтобы от чудовищ шарахаться. А слепые волшебники еще фору зрячим дадут: у них, бывает, чувствительность возрастает к магическим потокам, ауру начинают видеть. Так что Урсус не сомневался ─ проблем с устройством в школу не будет. Расставаться с сыном Урсусу совсем не хотелось. Гуинплен был старательный и любознательный. Он с горящими глазами смотрел, как Урсус варит зелья, и очень много читал. Потом рассказывал часть из прочитанного Дее. Или уточнял какие-то непонятные для него моменты у Урсуса. Хотя у мальчика и не было возможности общаться ни с кем, кроме наставника и слепой девочки, он, казалось, был совершенно счастлив проводить время с ними. Однажды только Урсус увидел, как грустно и задумчиво Гуинплен смотрел издалека на играющих деревенских детей. Те носились друг за другом и смеялись. Гуинплену нельзя было подходить к ним. Даже если бы не было статута о секретности, с внешностью мальчика только прятаться и можно было. Только среди магов в Хогвартсе у него есть шанс найти друзей. Дела у лекаря тем временем шли неважно. Хоть и раньше он демонстрировал далеко не все свои способности перед маглами, но теперь его возможности были ещё сильнее ограничены новым законом. Он всё ещё мог продавать некоторые снадобья, но лечить заклинаниями, заговаривать раны он уже не имел возможности. Небольшие сбережения он собирался потратить на школьные принадлежности для детей. Также Урсус стал подумывать о смене профессии. Теперь он останавливался возле магловских деревень, играл на колёсной лире и показывал фокусы. Дея как-то после его выступления взяла лиру и стала её изучать. Интерес девочки не иссяк после нескольких экспериментов. Хотя возня Деи с инструментом и доставляла некоторые неприятные переживания Урсусу и Гуинплену, которые были вынуждены её слушать, старый волшебник не останавливал девочку. Напротив, он всегда был готов подсказать ей, если у неё возникали сложности.
