Всей душой и всем сердцем

      Урсус предложил Гуинплену попросить помощи у разных людей в школе. Хоть отец и говорил в первую очередь искать поддержки у учителей, Гуинплену не нравилась эта идея. Кроме Урсуса мальчик был хорошо знаком с несколькими взрослыми из шайки компрачикосов, и это знакомство сделало Гуинплена недоверчивым к взрослым. Тем более, в школе учеников по большей части предоставляли самим себе и смотрели на конфликты сквозь пальцы. Однажды преподавательница травологии спросила о причине его слёз, и, когда мальчик, не в силах держать в себе свои несчастья, рассказал ей, из-за кого он плакал, она обещала помочь и приструнить обидчиков. Но в действительности ничего не поменялось: то ли преподавательница забыла о данном обещании, то ли её увещевания не оказали должного воздействия на однокурсников Гуинплена.       Также Урсус сделал предположение, что чистокровные волшебники могут быть менее предвзяты к мальчику, чем его однокурсники с Гриффиндора. Поэтому Гуинплен решил искать помощи у слизеринцев. Для начала он решил попросить помощи у Дориды Блэк: среди первокурсников Слизерина она, казалось, имела наибольший авторитет.       ─ Мне нужна твоя помощь, ─ без долгого вступления начал переговоры Гуинплен после совместного урока истории магии.       ─ Да? ─ Дорида была несколько обескуражена внезапной просьбой, ─ и почему ты думаешь, что я буду тебе помогать?       ─ Потому что я слышал, что на Слизерине ценят чистокровных волшебников и уважают традиции. Я прошу вас оказать мне услугу, в ответ я окажу услугу вам, ─ Гуинплен говорил то, о чём слышал от Урсуса. Только вот отец говорил, что в сделки с чистокровными волшебниками следует вступать с большой осторожностью. Лучше вообще не вступать. Но в данную минуту Гуинплен был слишком взволнован, чтобы показывать чудеса дипломатии: он делал то, что первое приходило ему в голову, а это, конечно же, оказывались самые крайние и рискованные меры.       ─ Значит, ты чистокровный волшебник, ты можешь это доказать, и ты просишь об одолжении? ─ уточнила Дорида.       ─ Так и есть, ─ подтвердил Гуинплен.       Гуинплен рассказал Дориде, что его прокляли в младенчестве. Что рос он в шайке похитителей детей. Что волшебная палочка, которая ему подошла, принадлежит неизвестному волшебному роду.       ─ Маги похитили меня и прокляли, потому что знали, что я тоже волшебник. Им не было смысла проклинать магловского ребёнка, ─ повторил аргументы Урсуса Гуинплен.       ─ Похоже, что ты действительно не из простой семьи. Где-то у тебя есть враги и, возможно, огромное наследство, ─ резюмировала Дорида, ─ но всё это никак не свидетельствует о том, что ты потомок волшебного рода. Проклятие ─ не достаточное препятствие для магов, чтобы не искать и не найти своего ребёнка. Больше похоже на магловские разборки, волшебники в которых только наёмники. Какой-нибудь троюродный племянник твоего настоящего отца мог прибегнуть к помощи магов, чтобы получить твое наследство. Но мне не интересны магловские аристократы. Вы так же невежественны и тупы, как и прочие маглы, но при этом мните себя чуть ли не богами, от чего вы мне во сто крат противнее. И я не заинтересована в ваших гриффиндорских дрязгах. И твоя волшебная палочка могла выбрать тебя по любой причине. Вовсе не обязательно ты принадлежишь к семье, в которой этот предмет передавался из поколения в поколение. Может быть, ей понравилось твоё проклятие или твой хвост. Ты этого не знаешь. Попробуй обратиться ко мне, когда у тебя будут более веские доказательства принадлежности к волшебному миру, чем те, что ты мне уже предоставил. А до тех пор можешь наладить отношения с леди Джозианой. Может быть, она примет ближе к сердцу затруднительное положение попавшего в беду маленького лорда, или кем ты там в действительности являешься. Можешь снова облить её чем-нибудь, тогда она точно не останется равнодушной к твоим проблемам.       Гуинплен сгорал от смущения. Он не нашёл, чем возразить Дориде Блэк. Поэтому, стараясь сохранять невозмутимость, попросил прощения за беспокойство и попрощался со слизеринкой. Доводы Блэк не приходили ему в голову, когда он говорил с Урсусом. Теперь он гадал, были ли у его отца какие-то неизвестные ему причины думать, что он может быть потомственным волшебником, или Урсус мог просто ошибаться.       Никакого желания обращаться за помощью к «леди Джозиане» у Гуинплена не возникало.       Решительность и уверенность, появившиеся у Гуинплена после зимних каникул с семьёй, таяли, как утренний туман. После отказа Дориды помочь, мальчик не осмелился искать помощи у других. Он не видел способа справиться с издевательствами однокурсников, поэтому старался избегать их. Он раньше всех вставал и уходил из спальни, приходил позже всех. Проводил всё время в библиотеке. Но однокурсники изводили его всё сильнее. Стоило учителям отвернуться, ребята портили его вещи, накладывали проклятия, делающие его речь неразборчивой для окружающих, обливали какой-нибудь неприятно пахнущей гадостью, на которую не действовали обычные очищающие чары. Однажды, когда Гуинплен пришёл вечером в гриффиндорскую спальню, он обнаружил свою постель покрытой чем-то мокрым и отвратительно воняющим. Гуинплен тогда спал в гостиной.

***

      С момента смерти Оливера Кромвеля и восстановления династии Стюартов на престоле маги Британии почти перестали участвовать в делах маглов. Поэтому смерть королевы не была большим событием для магического сообщества. Дориде Блэк было интересно, что чувствует аристократка Джозиана по поводу смерти королевы. А с Джозианой за зимние каникулы произошли заметные перемены: она почти ни с кем не общалась, много времени проводила в библиотеке, её теперь нельзя было увидеть весёлой. Дорида Блэк была впечатлена смелостью Гуинплена, решившего обратиться к ней за помощью. До этого случая ей казалось, что мальчик забитый и робкий. Если уж у него хватило решимости просить помощи у слизеринки, то и Дориде стыдно проявлять робость. Девочка решила расспросить Джозиану о причине её переживаний.       Случай вскоре представился: Джозиана одна сидела в библиотеке и читала что-то. Дорида подошла к девочке и увидела, что та читает книгу о магических дуэлях.       ─ Хочешь узнать, чем магические дуэли отличаются от магловских? ─ спросила Дорида, ─ Я могла бы тебе объяснить.       Джозиана посмотрела на слизеринку, слегка нахмурилась и вздохнула. Если даже чистокровные волшебники не обладают манерами, что говорить об остальных? Девочка пожала плечами.       ─ Магловские дуэли, ─ Дорида презрительно усмехнулась, ─ совсем не то же самое, что магические. Маги не убивают друг друга из-за каждого неосторожного слова. В нашем сообществе принято на оскорбление отвечать оскорблением. Есть ещё ритуалы, созданные для разрешения конфликтов между волшебниками, или семьями волшебников. Но к дуэлям они не имеют отношения. Магические же дуэли ─ это просто способ выяснить, кто сильнее. Были попытки проводить дуэли магов по аналогии с магловскими, но заканчивались они обычно гибелью обоих участников. Тем не менее, ─ неодобрительно вздохнула девочка, ─ среди каких-нибудь гриффиндорцев всё еще регулярно попадаются недоумки, которые не против свести счёты с жизнью из-за того, что их, вполне справедливо, назвали тупыми баранами или случайно наступили им на ногу.       ─ Значит, если кто-то будет распространять порочащие слухи о ваших умерших родственниках, вы скажете ему что-то вроде «а ваша мать сношалась с гиппогрифом», и на этом конфликт будет исчерпан? ─ спросила Джозиана, раздражённая надменным и самоуверенным тоном слизеринки.       Дорида попыталась представить, что кто-то осмелился обвинить госпожу Блэк в интимных отношениях с крылатым зверем.       ─ Всегда можно проклясть оскорбившего тебя волшебника, ─ надменно ответила она.       ─ Он проклянёт в ответ, ─ Джозиана пожала плечами, ─ после этого вы снова проклянёте его, он проклянёт кого-нибудь из ваших близких. По-видимому, вы, леди Дорида, считаете, что кровопролитная война без правил намного разумнее честного поединка. Втягивать в конфликт, по мере его развития, всё новых и новых участников правильнее, чем ограничить количество жертв двумя людьми, ─ девочка поджала губы, ─ как представительницу древнего магического рода, я могла бы вызвать вас на дуэль, случись вам нанести мне оскорбление. Но считать равной себе персону, придерживающуюся таких диких взглядов, я не могу.       ─ Что же, леди Джозиана, я смотрю, спустя несколько месяцев вы всё-таки набрались храбрости, чтобы ответить на оскорбление, нанесённое вам сэром Гуинпленом, ─ язвительно заметила Дорида, ─ я впечатлена упорством, с которым маглы готовы отстаивать свою честь.       Оставив за собой последнее слово, Дорида удалилась, кипя от злости. Ей не должно быть дела до проблем безмозглой грязнокровки! Если эта девчонка считает, что в мире волшебников она сможет руководствоваться магловскими обычаями, то можно только пожелать ей удачи дожить до совершеннолетия.       Она хотела подружиться с Джозианой, первая пошла на контакт. Дала девочке информацию, которую та искала в книгах. А маглокровка в благодарность плюнула ей в душу! Она, видите ли, не может считать представительницу древнейшего и благороднейшего магического рода равной себе! Потому что Дорида Блэк не согласна придерживаться дурацких магловских правил сведения счётов с обидчиком и с жизнью! Да никто в здравом уме не станет оскорблять леди Блэк, поэтому у волшебников и нет нужды в дуэлях: ведь за каждым чистокровным магом стоит такая сила, с которой никто не захочет связываться. А Джозиана, будь она хоть наследницей английского престола, в мире магов одна и никто не поддержит её. Если её или её родных кто-то оскорбит, ей придётся утереться, как последней простолюдинке. Дориде даже нет смысла отвечать на оскорбления Джозианы: девочка сама себя наказала, отказавшись от поддержки и дружбы чистокровной ведьмы. Дорида твёрдо решила выбросить из головы упрямую рейвенкловку. Её освещённое лунным светом заплаканное лицо и всех её умерших родственников, кто бы ни пытался их оскорбить.

***

      Дорида Блэк назвала гриффиндорца сэром Гуинпленом. Интересно почему? Это было издевательством над статусом Джозианы и намёком, что все маглорожденные для неё одинаковы? Или у неё действительно были причины так его назвать? Если Гуинплен был дворянином, то Джозиане следовало вызвать его на дуэль в тот же день, когда он оскорбил её. Не сделав этого, Джозиана запятнала свою честь. Но разве может нищий мальчишка оказаться аристократом? Она видела его отца и сестру: они выглядели как простые горожане. Манеры тоже не выдавали в мальчике принадлежность к высшему сословию. Похоже, что Блэк просто хотела поиздеваться над ней. В магловском мире Гуинплена жестоко наказали бы за оскорбление герцогини, а здесь ему назначили отработки. Может быть, Джозиане следовало взять возмездие в свои руки? Но мстить этому беспомощному лишённому опоры существу у неё не было желания.       В магических дуэлях было ещё одно важное отличие от магловских. Дуэли могли быть проведены между магами, независимо от их статуса. Джозиана не думала, что ей подобает связываться с любым ничтожеством, посмевшим непочтительно говорить о покойной королеве. Но её терзали ненависть и обида, ведь любая магическая шваль может говорить про короля, королеву, хоть самого римского папу любую грубость и не получить даже выговора. Если бы у маглов в этом мире была толика власти, эти жалкие отродья гнили бы в тюрьме!       Джозиана чувствовала своё одиночество. Ей не хотелось общаться ни с Фиби Лоренс, ни с однокурсниками. Её бывшие приятели отдалились от неё с такой же лёгкостью, с какой ранее сблизились с ней.       В марте сэр Дэвид забрал её из школы на похороны сестры. Печальный король Вильгельм приветствовал девочку с теплотой: он не забыл, как юная герцогиня ухаживала за умирающей королевой. Джозиана стояла в церкви, одетая в черное платье, казавшееся ей невероятно громоздким после простых мантий волшебников. Марию Стюарт хоронили в закрытом гробу, на котором, окруженный цветами, стоял портрет умершей женщины. Похоронная музыка наполняла храм и души людей, провожающих королеву в последний путь. Джозиане казалось, что эти звуки врываются в её сердце и, как потоп ломает дамбу, сносят все её сомнения и ненависть, оставляют после себя только печаль, которая больше, чем сама девочка. (1)       После похорон Джозиана спросила Дэвида, была ли в музыке магия.       ─ Нет, герцогиня, ─ ответил Дэвид, ─ волшебники могут переплетать магию с мелодией и песней, но эта музыка придумана маглом, и волшебство в ней ─ это гармония и ритм.

***

      ─ В зависимости от степени оскорбления допустимо применять заклинания первого или второго уровня опасности, ─ Хлоя Вард с интересом заглянула в листок, лежащий на столе рядом с Доридой, ─ тебя так задели слова этой маглокровки, что ты решила составить свой дуэльный устав?       ─ Она не просто магла, она всё-таки аристократка. В магловском мире у неё есть власть и влияние, она знает многое, что нам неизвестно, ─ ответила Дорида, ─ Я предпочитаю не игнорировать опыт людей, обладающих иным мировоззрением, чем у меня. Если Джозиана предпочитает не обращать внимания на магические обычаи и пренебрегать дружеской помощью из-за раздутого самомнения, она обречена на разочарование и одиночество. Но мне уже не интересны её проблемы.       ─ Позволь поинтересоваться, ─ нахмурилась Хлоя, ─ под дружеской помощью ты понимаешь тот случай, когда ты поймала её в библиотеке и решила высмеять её магловские обычаи?       ─ Она искала информацию по магическим дуэлям, я её ей предоставила. Я не насмехалась над ней.       ─ Прошу меня простить, Дорида, но твоё обращение к грязнокровке было больше похоже на издевательство, чем на дружеский совет, ─ пожала плечами Хлоя.       Дорида мысленно воссоздала в голове сцену в библиотеке. Вот она подходит к Джозиане. Ей неловко, поэтому она начинает говорить без вступления, более грубо, чем планировала. Разговор становится более напряжённым и перерастает в ссору. А до этого разговора, какими были их взаимодействия? Первая встреча и первая ссора в Косом переулке. И тот момент, когда она откровенно злорадствовала унижению Джозианы. В то время, когда Дорида искренне хотела сблизиться и подружиться с маглорожденной, последняя имела все основания полагать, что слизеринка её ненавидит и презирает. Дорида решила, что она может исправить допущенные ошибки. В этот раз она не позволит своей неуверенности управлять ею.

***

      Алая дуга искусственной улыбки и затравленный взгляд зелёных глаз с недавних пор преследовали Джозиану. Она стала замечать, что мантия Гуинплена часто была изорвана или чем-то испачкана. Она видела, как однокурсники отбирают его вещи. Даже несмотря на то, что на лице мальчика было сложно прочесть его настоящие чувства, в последнее время было видно, что он измотан и подавлен. Джозиана попробовала напомнить себе, что мальчик нанёс ей оскорбление, но это не помогло: в ней росло сочувствие к нему. Она сама отстранилась от своих однокурсников и осталась один на один со своей печалью. Поэтому остро чувствовала, каким одиноким и беспомощным был Гуинплен. Она вспомнила, как перед началом учебного года думала, что забавно было бы подружиться со странным чудовищем. К сожалению, гриффиндорцы тогда решили, что очень забавно будет над чудовищем поиздеваться.       Джозиана бы давно встала на защиту мальчика, но она не могла просто отмести в сторону то, что он сделал ей.       После похорон сестры Джозиана начала ходить на дополнительные занятия в Хогвартсе. Она начала посещать класс музыки. Однажды после общего занятия она, окружив себя звукоизолирующими чарами, играла на виоле. (2) В магическом обществе на оскорбление принято отвечать оскорблением. Как сейчас низкие и протяжные созвучия терялись в звукопоглощающих чарах, так и эти слова забылись Джозианой. А сейчас вдруг вспомнились. Темп её игры ускорился, напряжение в музыке росло. В школе у герцогини не было слуг, друзей у неё тоже не было, её жених был далеко, и даже он не был искренен с ней. В этом мире она одинока так же, как и оскорбивший её мальчишка. Всего лишь случайность, что только он подвергся издевательствам, а не она. Дорида Блэк ненавидит и презирает её. Стоит Блэк только поманить пальцем, и чистокровные волшебники устроят Джозиане травлю, а сторонники короля Якова второго будут рады присоединиться к ним, если узнают о её отношении к Марии Стюарт. Джозиана поменяла тональность, музыка стала неустойчивой. Но Джозиана станет сильной волшебницей. Она отлично, лучше многих однокурсников, справляется с учёбой и волшебством. И она может доказать, что с ней нельзя обходиться, как им захочется. Ни с кем нельзя. Она защитит и себя и других, кого посчитает нужным. Музыка замедлилась, ушла в сторону, Джозиана потерялась в структуре и смысле, звуки вязли в заколдованном пространстве. Первый учебный год в Хогвартсе заканчивается, но экзамены ─ не самое сложное и не самое важное, о чём Джозиане предстоит позаботиться.