Поцелуем проклят (Kisses Cursed)

Он выглядел как Загадка. Почти. Та же красота, то же тело — как будто оживший портрет. Но… не совсем верный. Вместо шикарных, пусть и холодных, синих глаз, которые были на портрете — обсидиановые чернила. И, ярким контрастом на бескровной белой коже, так отличающейся от здорового кремового цвета на портрете, выделялись темные, как и взгляд Монстра, вены. Вкупе с черной одеждой, он выглядел старой черно-белой фотографией. Как кто-то, высушенный досуха. Цвет был лишь на губах, яркий и кровавый. Монстр улыбнулся.  — Нас шестеро, — он оперся плечом на косяк, но не переступил порог. — Ты познакомился с Чудовищем, Загадкой и Сам-Знаешь-Кем. У мужчины перед ним голос не был похож на высокий и холодной голос Волдеморта, у него был приятный баритон Загадки. — А ты Монстр, — подвел итог Гарри. — Верно. Ладно. Ублюдок, конечно, выглядел пугающе, не поспоришь, но Гарри не мог понять, почему тот монстр. Не видел, чем этот облик настолько хуже всех остальных. Безымянный, или Сам-Знаешь-Кто, как его назвал Монстр, пугал куда сильнее просто внешне. И, если Монстр выглядел как испорченная версия Загадки, то, видимо, Чудовище напоминал Безымянного. Он снова посмотрел на портрет. Лицо Сам-Знаешь-Кого было бесстрастным, но он внимательно наблюдал за ними, правда, уделяя больше внимания Монстру. Гарри резко выдохнул. — Почему тебя называют монстром? — негромко спросил он. Монстр пожал плечами. — Почему тебя называют жертвой? — Можешь и на это ответить, если не сложно, — отозвался Гарри с легким раздражением. — Я тут меньше суток и понятия не имею, что происходит. Хотя бы крики остановились. — Наверное, тебя это бесит, — сказал Монстр. — Почему не сбежишь? Он отошел от двери, освобождая путь. Внутренности Гарри словно в узел скрутились. Может, конечно, это было предубеждением, но он не собирался так быстро доверять кому-то, кого называют «монстром». Но все же. — Загадка тоже сказал, что нужно уйти, когда темно, — вспомнил он. Пытаясь понять. — Конечно, — подал голос Безымянный. Гарри снова посмотрел на него, по спине пробежали мурашки. Он уже это слышал. Но в тот раз говорил Загадка в ответ на то, что Волдеморт запретил ему уходить. Они противоречили друг другу, и решить, кому верить, было невозможно. Могло статься, что никому — и эта мысль прямо-таки придавала оптимизма. Но он не мог сбежать. Он сам вызвался. Конечно, Гарри не ожидал именно такого, но все равно не собирался сбегать сейчас. Он перевел взгляд с одного на другого, во рту появился плохой привкус. Его тело все еще было слишком тяжелым — с самого ужина. — Почему его называют монстром? — спросил он у портрета. — Потому что это его суть, — ответил Сам-Знаешь-Кто. — Что такого плохого он сделал? — настойчиво спросил Гарри, надеясь на ответ, а не очередной тавтологический нонсенс. Безымянный промолчал, сжав губы. — Что ты сделал? — спросил Гарри у Монстра, раздраженный отсутствием нормальных ответов. Тот прежде отвечал ему, может, сделает это снова. — Выйди и я покажу, — он послал ему короткую очаровательную улыбку, сжав губы. Гарри сощурил глаза, скрещивая руки на груди. Тот все еще не переступил порог, и, вспоминая слова Волдеморта, что нельзя выходить из комнаты… Видимо, Монстр не мог зайти. Чудовище тоже? — И что, обычно такое предложение срабатывает? Монстр пожал плечами, улыбка стала шире. Гарри покачал головой, отворачиваясь. Одно открытие за другим, все в один день, и сил уже просто не хватало. Он вздохнул, взъерошивая волосы, и посмотрел в окно. Не то, чтобы там было много чего видно, дом был словно заключен в оболочку из ночной тени. Снова зазвучали крики, громкие и звонкие. Гарри едва слышно выругался, поворачиваясь обратно. Монстр не двигался с места, явно не собираясь уходить, и не сводил с него похолодевшего взгляда, словно почувствовал пренебрежение. Понял, что у Гарри мурашки по коже от всего этого. Может, стоило просто захлопнуть дверь перед его лицом. Да, точно. Крики прекратились. — Это твоих рук дело? — спросил Гарри о… криках. Он не знал, как тот мог бы это сделать, но… Монстр, под внимательным взглядом Гарри, впервые действительно открыл рот. Губы растянулись, широко и хищно, открывая зубы острее всех, что он прежде видел. Острее, чем у волков, которые охотились в лесу. За ослепительно-белыми зубами виднелся черный змеиный язык. В следующую секунду раздался крик — голоса доносились изо рта Монстра, как будто запертые прежде в его горле. Пожалуйста, Гарри, помоги! Останови его! Прекрати, я сделаю все, что… Гарри побледнел. Он смотрел, широко распахнув глаза, не в силах отвести взгляд. Рот Монстра со стуком закрылся. Он снова приятно улыбнулся, все еще не говоря ни слова. Боже. Гарри сглотнул. Он снова посмотрел на картину, пусть и подозревал, что ни успокоения, ни объяснения ему не дадут. Безымянный приподнял брови, рассматривая свои ногти. Хуже всего, у Гарри было нехорошее предчувствие, что крики его близких из горла Монстра были лишь началом. Он сжал кулаки. У него зародилось ужасное подозрение, что это будет еженощный ритуал. Даже если он закроет дверь, это не спасет от криков. Как ему вообще спать? Он на это не соглашался! Ну да, он вызвался сам, но не ожидал, что ему придется столкнуться с чем-то подобным. Гарри ожидал, что на него будут охотиться, разорвут на части и сожрут на месте — но не бросят в эту «игру», где нужно по своей воле выйти и умереть. Он уже однажды вызвался на смерть. Повторить будет сложней. — Что ты хочешь? — Тебя. Хочу свою жертву. И я не остановлюсь, пока это не получу. — Это? — пораженно повторил Гарри. — Я не чертово «это». Личность. Человек. Знакомые слова? — он перевел взгляд с одного на другого, глаза сверкнули. — С той минуты, что я пришел, вы все ведете себя так, словно это какая-то игра. — Это игра, — произнес Безымянный. — В каком-то смысле. Гарри сжал губы. Конечно, Загадка сказал что-то похожее, но то, что они явно обращались с этим — с его жизнью, — как с развлечением… Желчь царапала горло. — Меня от вас тошнит, — его голос дрогнул. — Так сбеги, — почти пропел Монстр. — Это ведь не твой выбор. — Вообще-то, мой, — отрезал Гарри. Они оба замерли. — Ты… вызвался сам? — переспросил Безымянный. — Как будто такого раньше не было. Для таких разных существ, они смотрели на него со слишком одинаковым выражением лица. Гарри моргнул. — Было же? Родители вместо детей? Родственники за родственников? Он не мог быть единственным. — Он и правда Жертва, — прошептал Безымянный, едва дыша. — Вы же меня так и называли все это время? — Гарри поднял брови. Ничего не изменилось, это не было новостью — и он все еще не понимал, что происходит. — Чудовище знает? — спросил Монстр у портрета. — Остальные? Остальные. Он встретил четырех из шести. На секунду, ему стало интересно, как они себя называют. Был ли среди них кто-то милый? И, пожалуй, учитывая происходящее, было бы неплохо встретить Сердце. — Знает что? — воскликнул он, теряя терпение. — О чем вы? Что это значит? Почему то, что я вызвался сам, так важно? Он даже не знал, чего в нем было больше — страха или растерянности. Склонялся к растерянности, бояться было бессмысленно, спальня ведь была безопасна. Монстр пугал, но если он, и правда, не мог до него добраться, пока Гарри не переступил порог… То бояться было нечего. Если бы они встретились за пределами спальни, в середине ночи, все было бы иначе. И этого он всем сердцем надеялся избежать. Под изучающим взглядом молчащего Монстра, Гарри снова посмотрел на Безымянного в поисках объяснения. — Он не может тебе ничего рассказать, — наконец, произнес Монстр. — Я могу. Загадка расскажет. Чудовище и Безымянный не могут. Это против правил. — Ты можешь, но Загадка точно скажет? И что за правила? — Монстр — это монстр, не считая входа в эту спальню, он может делать, что хочет. Он — уродство, — жестко ответил Безымянный. — Но это не значит, что он захочет рассказать. Загадка обязан отвечать на все вопросы, которые ты ему задаешь о доме и твоей…ситуации. Но, конечно, учитывая, как его звали, вряд ли этот ублюдок ответит прямо. Он отвечал так, как того требовало имя, хотя информация была правдой. Просто замечательно. — А Чудовище? — напомнил Гарри. — Почему он не такой же, как Монстр? И не говори, что потому, что он не Монстр. Безымянный закрыл рот, хотя собирался ответить. — Это против правил, — пожал плечами Монстр. — Он не может. — Почему не нарушить правила? Что вас удерживает? У него точно вот-вот разболится голова. Насколько все было бы легче, если бы его просто убили. — Никто не нарушает правила, — сказал Безымянный. — Почему нет? — настойчиво спросил Гарри. Никто не ответил. — Чудовище, Загадка, Безымянный, Монстр. Еще двое? Что они могут? Кто они? Чтобы их встретить нужно кровавое полнолуние или что-то в этом духе? Он не знал, почему посмотрел на Сам-Знаешь-Кого, хотя тот продолжил рассматривать свои ногти, бросая на него взгляды, но не отвечая. Видимо, все же не мог. В чем тогда была его роль? Если это игра, то у всех была какая-то цель. Но в чем смысл Безымянного? Он снова посмотрел на Монстра. — Дай угадаю, ты не горишь желанием отвечать на мои вопросы? — Гарри фыркнул, сжав губы. — Зачем делать что-то бесплатно, если можно получить что-то взамен? — промурлыкал Монстр. — И какая цена? — Не надо, — предупредил Безымянный. В этот раз Гарри его проигнорировал. — О, зависит от того, что ты хочешь знать. Может, твоя первая улыбка, запах твоего дома из детства или звук твоего голоса. У Гарри во рту пересохло. Что это за список цен? Он посмотрел на Безымянного. — Ты говорил о библиотеке. Я найду там ответы? — Некоторые — да, и там есть правила, — ответил портрет. — Можешь задать вопрос Загадке, если сможешь расшифровать ответ. Но если ему было нужно немедленное и неограниченное знание, необходимо было заключить сделку с Монстром. Видимо, именно это таилось за четко выверенными словами Безымянного. — Тогда не согласен, — ответил Гарри Монстру. Тот оскалился в ответ. — Тебе придется выбирать, жертва. — Меня зовут Г… — Не надо. Гарри снова посмотрел на картину — тот говорил с прежней жесткостью, как в первый раз, требуя молчания. — У тебя пункт на именах? — У имен есть власть. Нужно осмотрительней давать кому-то имя и называть свое. Гарри нахмурился. Если у имен была власть, то какую власть давала «жертва»? Оно ведь явно что-то значило, особенно то, что он сам вызвался. — Он уже знает мое имя. Крики обращались именно к нему. — Знать — не значит получить. Он не может свободно его использовать. Разумеется. Он уже говорил, что умереть было бы куда легче? Он спросил бы, что Монстр имел в виду под «придется выбирать» — но подозревал, что без обмена не получит полезного ответа. Насколько важна была ему его первая улыбка? Но было бы глупо поспешно делать что-то сейчас, прежде чем он взглянет на библиотеку. Пока же он был заперт, заперт до рассвета. Это явно будет очень долгая ночь.

***

Гарри встретил следующее утро опухшими глазами и усталостью. Он и секунды не спал. Монстр всю ночь провел у его двери, крича различными голосами, пытаясь выманить, раз уж не получилось зайти самому. Лишь когда первый слабый луч солнца коснулся двери, тот исчез. Пошел рябью, как плохое соединение, и растворился в воздухе. Картина потемнела, и на ней снова появился Загадка, наблюдая за ним с той же насмешкой, что была заметна во взглядах остальных. Гарри расправил плечи. — Правила. Что в них входит? — сразу в лоб спросил он. — Доброе утро, Гарри, — ответил Загадка, удобно опираясь на рамку. — Вижу, ты пережил первую ночь. — Ты должен ответить на мой вопрос. Том поморщился. — Имеешь в виду, правила дома? — А о чем я еще могу спрашивать? Гарри почувствовал опаску, сворачивающуюся в животе. — Правила дома, — в этот раз, голос был сухим, лицо — равнодушным. — Первое — если ты что-нибудь съешь, то не сможешь уйти. Второе — уважай картины и дом. Третье — не называй Безымянного. Четвертое — если тебе даруют право уйти, не оборачивайся. Пятое — у входа и выхода есть цена. Так же, как и у ходов в игре. Гарри побледнел. Ну, это хотя бы не загадка? Портрет был обязан рассказать правила, если его спросят. Даже если у Загадки была свобода, ну, загадывать по другим вопросам. Но… Он уже поел? — Мог бы сказать и до того, как я пошел на ужин, — прошипел он, сжав кулаки. Загадка усмехнулся. — Ты не спрашивал. Ты выбрал ужин с чудовищем. Гарри едва не поперхнулся. Он не спрашивал? Откуда он вообще должен был знать, что нужно спросить? — И… жертва? Что это значит? — Жертва. Подношение. Дается дому и его обитателям деревней, чтобы Волдеморт не вошел в город. Загадка смотрел на него, как на идиота. Гарри сжал губы. — Имеет ли значение, что я вызвался сам? Я не подношение, это мой выбор. Загадка изменился в лице, совсем как Монстр и Безымянный до него. — Это вне моих полномочий, — ровно ответил он. — Тебе стоит спросить кого-нибудь еще. — Кого? Монстра? — Гарри горько рассмеялся. — В чем твой смысл? Что вообще значит «вне твоих полномочий»? — Если ты сам выбрал этот путь… — Загадка наблюдал за ним. — Иди позавтракай. Чудовище ждет тебя. Еда уже не имеет значения. Будь осторожен. — Я встретил Монстра и ты сейчас говоришь, чтобы я был осторожен? По губам Загадки скользнула улыбка. Гарри вздохнул. Ну, хотя бы, он пережил первую ночь — уже что-то.