Поцелуем проклят (Kisses Cursed)

Чудовище. Загадка. Безымянный. Монстр. Прошлое. Пророчество. Шесть частей должны были бы составить целое, но все равно чего-то не хватает. Я пришла к выводу, что шесть частей создают головоломку, которую нужно решить, а не соединяются в решение. Жертва должна полностью справиться с каждой из них, чтобы снять проклятье. Или чтобы хотя бы выжить. На счастье жертв, проклятье само хочет, чтобы его сняли. Но победе в этой ужасной игре мешает то, что не все части хотят соединяться. Не доверяй им, будь осторожен с именами, которые им даешь. В пределах дома ходы бесконечны, но каждый имеет цену, и действовать нужно осмотрительно. Не знаю, пригодится ли тебе это, надеюсь, что да, но я, пусть и примерно, записала шаги и всю информацию, которую смогла узнать, пока была здесь. Я не справлюсь, но могу лишь верить, что записи помогут уничтожить тень, нависшую над нашей деревней прежде, чем пострадает еще больше людей. Чудовище запретит ходить в левую часть дома и свои покои. Не пытайся оказаться там днем. Это смертный приговор. Он тебя убьет. Чудовище следит за строгим соблюдением правил, тогда как Монстр — хаос в этой игре. Джокер. Но, как ты можешь, к сожалению, догадаться, это значит…

***

Гарри уже съел половину завтрака, когда кто-то, встав за его спиной, сжал его подбородок. Он замер, не понимая, почему даже не слышал приближающихся шагов. Можно было догадаться, кто это, даже если тот еще не сжал своими паучьими пальцами его бедро. Гарри осторожно выдохнул. Сглотнул. — Ты убьешь меня прямо сейчас? — его голос был ровным. Он скосил взгляд, пытаясь увидеть хоть что-то, но Чудовище был вне поля зрения. — Ты пережил ночь. — Чудище лишь днем придет, монстр ночью позовет. Интересная у тебя жизнь, — негромко сказал Гарри, помрачнев, и сжал губы. Он не знал роль Волдеморта в этом проклятье, стал ли он его причиной, или был так же проклят, как остальные… Но это никак не меняло того, что дом оставил слишком длинный след из жертв. — Я так понимаю, мне все еще нельзя смотреть на тебя? — Я подумаю об этом. Губы прижались к его шее, голову чуть потянули назад. Гарри изо всех сил старался сохранить спокойствие, и это было задачей не из легких, учитывая, что у многих жертв разорвали горло. Сердце, помимо воли, забилось быстрее. Он сжал ложку, пытаясь привести мысли в порядок. Гарри не дергался, хотя, если честно, хватка Чудовища была стальной, и он не был уверен, что у него при всем желании получилось бы это сделать. — Ты убьешь меня прямо сейчас? — снова спросил он, незаметно закрывая записную книжку перед собой. Гарри захватил её из библиотеки по пути в столовую, потому что не хотел тратить время. Чем дольше у него не будет информации, тем быстрее он умрет. Записную книжку оставила другая жертва — девушка, Гермиона Грейнджер. — Не сегодня, — ответил Чудовище. — Мне она нравилась. Одна из тех, кто был лучше остальных. И на вкус была бы прекрасна. Богата идеями. У нее было сильное сердце. Гарри бросил взгляд на записную книжку, которая явно не ускользнула от внимания Чудовища, и почти вздрогнул. — Что с ней случилось? — До нее добрался Монстр, — спокойно отозвался Чудовище. Ледяная рука сомкнулась на его талии. Это явно был не в знак привязанности — скорее, чтобы не дать ему повернуться. Завтрак был готов попроситься обратно. — Кто такие Прошлое и Пророчество? Другое… Другие? Что за пророчество? Оно имеет отношение к проклятью? Где они? — Не твое дело, — в голосе Волдеморта слышалось предупреждение. Гарри сжал губы. Если что-то и было его делом, так это. — Почему мне нельзя тебя увидеть? — Потому что тогда ты никогда не выйдешь из своей спальни, и это будет скучно. Гарри раздраженно вздохнул. — Ты выглядишь, как Безымянный, верно? Монстр и Загадка похожи друг на друга, так что и тут должно быть так же. Он пожалел о своих словах, едва они сорвались с губ… Но, если честно, прошло двадцать четыре часа и раздражение выбросило вежливость в окно. К счастью, Чудовище, казалось, был доволен. — Гарри, ты умный мальчик, — промурлыкал он. — Но ты видел Загадку и Монстра и должен был заметить разницу. — Вряд ли ты настолько плохо выглядишь, — недоверчиво сказал Гарри. — Просто покажись. Я все равно умру, не то, чтобы кто-то узнает правду. — У всего своя цена. Гарри вздохнул — стоило ожидать. Никто тут не собирался ему помогать — не считая Загадки, и то только потому, что это была его обязанность. — И что у тебя за расценки? Моя… возможность чувствовать вкус? Цвет глаз? — Это расценки Монстра, не мои. Хотя у тебя красивые глаза, я бы от них не отказался. То, насколько легко Чудовище это сказал, пугало. К горлу подкатила тошнота. — У тебя и Монстра разные расценки? — Ну конечно. Не могло же все быть легко и просто! — Почему? — Мы ищем разное. Ты можешь понять это по судьбам жертв, — в голосе Волдеморта зазвучала скука, но Гарри замер. Он об этом даже не задумывался. Он понял, что в доме были разные… существа, но… Может, его мозг заледенел от холодной хватки на подбородке. — И кто из вас уродует и рвет людей на части? — Он не был уверен, что хочет знать ответ. Хотя мог догадаться. — Я. Гарри этого не ожидал. Его чуть не стошнило на месте. Не стоило завтракать. — Почему? — Цена, цена… — цокнул языком Чудовище. Просто прекрасно.

***

Каждый из них по-своему ищет то, чего у него нет. Монстр медленно заберет твою душу. Он будет забирать саму твою суть. Я не помню, как смеяться, но слышу свой смех из его рта. Они забирают понравившиеся части жертв и сохраняют себе. Поэтому я начала вести записи. Потому что из того, что у меня есть, мой разум нравится им больше всего. Это уже началось. Я не помню, что хотела написать раньше, наверное, обменяла это, но судя по контексту — если нельзя исследовать дом днем, нужно сделать это ночью. Ходить по дому Риддлов ночью — не самая лучшая идея. Если ты — за пределами комнаты, Монстр заберет то, чего желает, и отправит остальное домой. Лучший вариант — обмен на безопасный проход на ночь. Он попросит твое имя, но нужно предложить что-то другое. Если цена не оправдает запрос, и ты зайдешь в тени, он заберет долг — и ты уже не сможешь вернуть его. Иди в левое крыло дома…

***

— Что-то интересное? — насмешливо спросил Чудовище. Точнее, Гарри был уверен, что мужчина… существо… насмехался над ним. Интересно, проклятье мешал снять Чудовище или Монстр? Риддл-то точно не стремился помочь, учитывая, какими до сумасшествия расплывчатыми были его ответы. Насколько глупо будет спросить о левом крыле дома? — Какие у тебя расценки? Может, это даст ему подсказку. — Все кости твоей левой руки. Твои веки. Твое сердце. Твой язык. Твои колени. Зависит от твоего желания, Гарри. — Мило, — пробормотал Гарри. — Почему ты меня еще не убил? Монстр не мог это сделать, потому что я не покидал спальню. И на черта тебе мои колени? — Ты Жертва. Безымянный мне рассказал. — Я сказал тебе об этом, — растерянно напомнил Гарри. Или это было о… — Речь о том, что я вызвался сам? Что в этом такого важного? Чудовище промолчал. Гарри захотелось постучаться головой о стол. В книжке было написано, что ему нужно справиться с каждой «частью», если он хочет победить в «игре». Он был уверен, что для того, чтобы справиться с Волдемортом, необходимо для начала увидеть его лицо. Становилось понятно, почему люди умирали, пытаясь снять проклятье. Если он отдаст свои органы, то ему конец. Слава Богу, у него еще были гланды. Ходы могли быть не ограничены, в отличие от того, что он мог отдать и не потерять возможность играть. Ему действительно не хотелось лишаться частей тела. — Какие шансы, что я смогу посмотреть на тебя, не отдав глазные яблоки? Кажется, у него заканчивалось отрицание. — А что еще ты можешь предложить? — Губы Волдеморта вернулись к его уху. Может, он оставит Чудовище напоследок…

***

Опасайся Эвридики. Опасайся Пророчества. Опасайся проклятья поцелуем. Беги. Выбирайся. Это не безопасно. Прости. Прости. Про…

***

Гарри пролистал страницы книжки, пролистал до конца, даже зная, что там нет ничего счастливого. Оборванный конец все равно будил тревогу. Гермиона Грейнджер, если судить по диаграммам, заметкам и планам, была очень умной девушкой. В его рту остался неприятный привкус. Он провел за чтением весь день, изучая информацию, перекидываясь редкими фразами с Чудовищем. Тот так и не дал взглянуть на него. Комнаты, где он мог бы его увидеть, были утоплены в тени, и он мог заметить лишь глаза, горящие адским пламенем в темноте. И в тишине Гарри заметил. В первый вечер он был слишком отвлечен холодом присутствия Чудовища и уверенностью в своей смерти, но теперь… Очень тихо, едва слышно. Что-то капало. Сначала он подумал, что это Чудовище стучит пальцами или… что-то в этом духе. Но нет. Это было что-то иное, но из-за темноты Гарри не мог даже посмотреть, что именно. Но это действовало на нервы. Весь дом действовал ему на нервы. Но, несмотря на это, он предпочитал Чудовище Монстру. Даже если и не знал, зачем именно Чудовище оставил его в живых. Гермиона написала, что он «следил за правилами», и, быть может, Гарри просто их не нарушил. Так что, скорее всего, завтра он умрет. И комментарии ублюдка с картины, Загадки, повторяющиеся весь вечер, не особо успокаивали. — То не тень, а бег часов. Не проклятье, а засов. В этот раз он был готов к крикам. — Тебе не обязательно это делать, — Гарри зажмурился от ужасного звука. — Я знал, что ты появишься. Большинство людей бы просто поздоровалось. — Для вежливого приветствия необходимо знать имя, — отозвался Монстр. Гарри бросил взгляд на Безымянного, который следил за ним сощуренными глазами. Он расправил плечи и сосредоточился на Монстре, делая шаг вперед. — Что ты возьмешь за безопасный проход на сегодняшнюю ночь? Монстр восторженно засмеялся. Интересно, чей смех он сегодня использовал. Какой жертвы. — Твое имя, — нежно произнес он. — Ты же знаешь мое. Гарри сжал губы. — Я не назову тебе имя. — Тогда я не могу обещать твою безопасность, — он улыбнулся, обнажив острые зубы. — Но можешь испытать удачу. Может, я пропущу тебя. Может, нет. Во рту до отвращения пересохло. Ему больше всего хотелось попятиться, не выходить к этому. И теперь, когда он знал, на что Монстр способен, было лишь хуже. Гарри сделал вдох. Он был жертвой. Он был тем, чего они хотели… он не был подношением. У него была власть. В этой игре должен быть шанс на победу, иначе это было всего лишь резней. Нужно было в это верить. Иначе все потеряно. Даже после ночи и дня, он не мог допустить такую мысль. На следующий год Джинни могли выбрать снова. Или кого-то еще. Никто не был в безопасности, пока требовались жертвы. — То есть, ты ничего не хочешь от твоей жертвы? — спросил он. Безымянный моргнул, в глазах сверкнуло что-то, подозрительно похожее на насмешку. Монстр склонил голову к плечу. — За кого ты вызвался? Гарри нахмурился, не ожидая вопроса. — Прости. Это твоя цена - узнать? — Нет. Просто расскажи. — Я не отдам и её имени, — осторожно сказал Гарри. — Ты её любил? Гарри скрестил руки, слишком задетый расспросами. — У информации своя цена, — напомнил он. — Ты не отвечаешь на мои вопросы, я — на твои. В этот раз Безымянный засмеялся и Монстр бросил на него раздраженный взгляд. Потом расчетливо посмотрел на Гарри, словно впервые восприняв его всерьез. — Моя цена за безопасный путь — первый раз, когда ты влюбился. Гарри подавился воздухом.  — Что? — Ты меня услышал. Гарри смотрел на Монстра, сердце пыталось пробиться сквозь ребра. Первый раз, когда он влюбился? Он не особо разбирался в любви, как и в её ценности. Но он понимал, что это важно — он не был идиотом. В деревне рассказывали сказки, пытаясь поднимать дух людей. В них любовь всегда была высшей наградой. Что было важней — его имя или первая любовь? Если он вообще влюблялся — иногда, учитывая все вокруг, было сложно отличить истинную любовь от её бледной, отчаянной копии. Может, он еще не узнал любовь, и Монстр заберет саму возможность. Но если он здесь умрет, то уж точно не влюбится. — Мой первый поцелуй, — предложил он. Монстр склонил голову к другому плечу, не отводя от него взгляда. — Смелая Жертва, — пробормотал он. Гарри мрачно улыбнулся. — Твой первый поцелуй, — повторил Монстр. — За безопасный путь туда. Давай не притворяться, что не знаем, куда ты собрался. Вкус дождя в твоем рту за безопасное возвращение. Гарри моргнул. Пытаясь взглянуть на это со всех сторон, до боли осознавая, что, пока торгуется, теряет секунды. Разве так уж и важен вкус дождя? Он посмотрел на портрет в надежде на помощь. — Если ты глуп настолько, что заключаешь с ним сделки, я тебе не помощник, — ответил Безымянный. Гарри фыркнул и снова посмотрел на Монстра. — Хорошо. Договорились. Монстр улыбнулся, поманил его к себе пальцем, опираясь на дверной проем. Почему ему казалось, что он пожалеет об этом? Он шагнул за дверь.

***

Их окружали дикие цветы и блеклый солнечный свет. Весна, ну или то подобие, что у них было в деревне. Они с Джинни собирали ягоды в поле, и у него под кожей жило дразнящее ожидание. Она ярко улыбалась ему всю неделю. Они остановились у ручья рядом с границами, смотрели на дикие заросли, которые обозначали конец земель деревни. И конец проклятья. Конечно, им нельзя было туда. Перейти реку было самоубийством, это уже случалось. — Интересно, каково там, — пробормотала она, задумчиво смотря на заросли. — Где-то еще. Он сжал её руку и подумал, что в тускнеющем свете её волосы напоминали пламя. Их губы нежно соприкоснулись. Первый раз из многих.

***

Гарри вскрикнул от удивления, когда его резко дернули от двери. Спина оказалась прижата к стене, чужие губы на его собственных, воспоминание промелькнуло в голове. И исчезло, и он пытался отдышаться, и нечеловеческое лицо Монстра было в дюйме от него. Гарри прочистил горло. Он знал, что менял, но в голове этого уже не было. Воспоминание исчезло, впитанное в рот Монстра. — Как сладко, — слегка наморщил нос тот. — Хотя, они обычно такие и есть. Мягкие, полные обещаний и надежд. Как марципан. Никогда бы не подумал, что ты марципан, жертва. — Может, ты наконец меня отпустишь? Ты обещал безопасный проход. — Я не причиняю тебе боль. Гарри нахмурился. — Чтобы куда-то идти, нужно двигаться. Я не могу всю но… Губы прижались к его, снова, жестче. Руки сжали талию, пока Монстр запечатал его рот обжигающим поцелуем. Гарри думал, что он будет холодным, как Чудовище. Он и представить не мог, что Монстр будет словно гореть от лихорадки, ничего в его внешности на это не намекало. Он ощутил его острые зубы, и издал тихий звук протеста, когда почувствовал на языке вкус крови. Монстр просто углубил поцелуй, его рука скользнула в волосы, заставляя задрать голову. Гарри тихо застонал, и этот звук тоже был проглочен. Он не знал, что удерживало его на месте — словно что-то обернулось вокруг него, легче шелка, но прочнее. Потом оно исчезло, и Монстр отступил. Гарри провел языком по нижней губе и порезу на ней. — Что это было? Это не входило в сделку, у меня кровь, в каком месте это безопасный проход?! — возмутился он, сощурив глаза. И если он был смущен, то отказывался это признавать. — Первый поцелуй, — улыбнулся Монстр. — Я забрал твой. И решил, что тебе нужен другой, получше. Будет не справедливо, что ты умрешь с таким ужасным поцелуем, как от нее. Ты же моя жертва, верно? В его глазах мелькнула злость. Да, это явно была месть за то, что Гарри пытался манипулировать сделкой. Черт. Сейчас он был рад, что получил безопасный путь. Гарри заставил себя сосредоточиться, и пошел по коридору, в его ушах звенел смех. Он хотя бы был жив.