Поцелуем проклят (Kisses Cursed)

Этой ночью Монстр так и не появился. Гарри не смог решить, хорошо это или плохо. С одной стороны, ему не пришлось слышать крики своих близких. Загадка сказал, что Монстр делает это, пробуждая звуки из воспоминаний Гарри, обращая его разум против него же. С другой стороны, то, что его не было за дверьми, вело к вопросу, где же он был, и мешало Гарри покинуть спальню и встретиться с Прошлым. Конечно, можно было попытаться пробежать по особняку, но это казалось глупостью без договоренности о безопасности — и если Монстр поймает его, то он труп. И он не мог договориться, если существа не было. Та еще задачка. Это оставляло его с Безымянным и словами Прошлого о портретах. Безволосые брови поднялись на его взгляд. Гарри расправил плечи, подошел к картине, осторожно протянул руку и — не смог зайти. Рука наткнулась на твердое полотно, хотя ладонь Сам-Знаешь-Кого прижалась к его, так, чтобы пальцы располагались под его собственными. Это была лишь краска. Может, он ошибся. — Пока рано, — сообщил Безымянный. Гарри склонил голову, обдумывая фразу. — Я еще не открыл тебя. Как это сделать? Ты можешь мне сказать? Мне нужно полностью справиться с тобой, но для этого мне нужно попасть в твою картину, верно? Как с Прошлым? Безымянный тоже склонил голову, слегка, изучающе смотря на него алыми глазами. — Ты даже не можешь сказать, как попасть в твою картину? — отчаянно воскликнул Гарри. — Как вообще можно победить? — Думаю, для этого понадобится хоть какой-то ум, — протянул Безымянный. Гарри мрачно посмотрел на него и отдернул руку. — Или, — продолжил портрет. — Можно положиться на других. Гарри проследил за его взглядом — и увидел дневник Гермионы, лежащий на кровати. — Я его весь прочитал, там ничего нет, — растерянно произнес он. — Она сказала, что запишет цены разных ходов, но… — Страница двадцать три, — был ответ. Гарри нахмурился, но пересек комнату, сощурил глаза, вглядываясь в почерк Гермионы сквозь непривычную тьму. Где начало, там конец, Первый он, в конце — близнец. То, что будет, хочешь знать? Стоит прошлое искать. Для ответов — вопрос знай, Маску лишь тогда снимай. Но помни, жертва: все с ценой, Для поцелуев есть срок свой. Дверь покрепче запирай, Роз шипы не забывай. Гарри моргнул. Перечитал. И снова. — Вы ненавидите прямые ответы? — пробурчал он. Потер виски и попытался все обдумать, бросая частые взгляды на дверь. — У каждого проклятья есть испытания. Ты должен доказать, что достоин, — ответил Безымянный. Гарри подавил желание снова мрачно посмотреть на бесящую кляксу. — Вторая часть явно про то, что нужно пройти сквозь Прошлое, чтобы дойти до Пророчества. Пророчества это ведь будущие события, ну или они рассказывают о них. Он бросил взгляд на Сам-Знаешь-Кого, но тот лишь насмешливо улыбнулся. Видимо, он был прав. Гарри прикусил губу. Чудовище сказал, что Гарри открыл Прошлое, и… Это делает Прошлое «первым» из открытых? — Боже, есть еще порядок, в котором нужно с вами справляться и открывать? — простонал он. — У всех замков свои комбинации. Гарри никогда не хотел разбить голову сильнее, чем сейчас. — И что будет, если я открою вас в неправильном порядке? — Возможно, что ты откроешь не то, что хотел. И, скорее всего, будешь отправлен своим близким в спичечном коробке, а мир падет во тьму. Гарри растерянно моргнул — и на ответ, и на то, каким абсолютно обыденным тоном он был произнесен. — Прекрасно, — пробормотал он. Он снова посмотрел на загадку, повторяя строчки, и подавил зевок. Можно было нормально поспать, раз уж Монстр не кричал. Но ему необходимо поговорить с Прошлым. И Пророчество может быть полезен. Может, он сможет с ним договориться, если он контролирует дом… Но все же… — Загадка это вопрос, — пробормотал он. — И ответ. Вопрос, который сам дает ответ. Речь о Загадке? Безымянный молча смотрел на него. Ночь будет длинной.

***

— Ты выглядишь на удивление отдохнувшим, — заметил Чудовище. Он сидел напротив него за столом, явно не беспокоясь о том, чтобы скрывать себя после того, как Гарри его уже увидел. Хотя Гарри не слишком бы протестовал, если бы этого гротескного зрелища не было, пока он пытался есть. Он старался не пялиться слишком явно, хотя взгляд продолжал возвращаться к окровавленной розе. — Итак… — начал он, когда тишина стала совсем неловкой, и поковырялся в своем завтраке — полном свежих фруктов и дорогих деликатесов, которых не было в деревне. Чудовище не сводил с него взгляда. Как Безымянный. Молчал. — Итак, — снова начал Гарри, уверенно. — Ты сказал, что ты и Пророчество отсчитываете разное время. Твои часы — до того момента, когда проклятье нельзя будет снять и оно расползется повсюду. А часы Пророчества? — Ты поймешь, что пророчества на удивление самоисполнимы, — тихо сказал Чудовище. Гарри нахмурился. — И я должен снять проклятье, почему он будет считать время до чего-то еще? В этот раз ему точно не показалось, что на секунду глаза Чудовища окрасились белым. Он почти отшатнулся. Они снова стали алыми пару секунд спустя, а во рту Гарри пересохло. — Я не могу ответить, — сообщил Чудовище. — Это был Пророчество, верно? Он контролирует доску. Он помешал ответить мне, — сказал Гарри, чувствуя, как быстро бьется сердце. Гермиона сказала опасаться Пророчества. Чудовище вытащил ножницы из складок своей шелковой мантии и протянул их над столом. — Обрежь её. Если за розой хорошо ухаживать, это может дать больше времени.

***

У Гарри на душе было неспокойно. Загадка тоже оставался лишь портретом, не пуская его. Дни шли, лепестки опадали, а Монстра не было и последующие ночи, и он не мог выходить. Безопасность спальни уже не казалась благословением. — Я бы точно не советовал тебе так поступать, — тихо сказал Безымянный. Гарри проигнорировал его, перепроверяя, что ножи, взятые из кухни, были на своих местах. Все, что он мог использовать в качестве оружия, если понадобится. — Жертва. Не пытайся сделать вид, что не слыш… — Я могу ждать? — повернулся Гарри к картине, раздраженно. — Нет, не думаю. — Ты же понимаешь, что именно этого хочет уродство, — заметил Безымянный, следя за ним. — И эти острые маленькие безделушки тебя не спасут. Он может сначала забрать твою силу воли. Желчь царапала горло. — У меня должен быть шанс против него. — Ты знаешь, что у имен есть власть, как власть есть и у жертвы. Гарри снова посмотрел на него. Тот зло улыбнулся. — Ты сегодня на удивление полезен, — пробормотал Гарри. — Мне стоит переживать? — Да, но ты, похоже, до тупого доверчивый, поэтому можешь даже не начинать, — ответил Безымянный. Гарри фыркнул. — Ты будешь скучать по мне, если я умру и превращусь в пустую оболочку, — негромко сказал он. — Без сомнения. Из-за потраченного потенциала. Гарри не знал, должно было это его успокоить или нет. Он смотрел на картину еще пару секунд, прежде чем собраться и выйти в темноту дома Риддлов. Крики начались в ту же секунду, когда он переступил порог; но на полпути к картине Прошлого прекратились. Это стало единственным предупреждением. Сначала было просто до смешного темно, но в следующий миг темнота вокруг ощерилась. Изворотливые щупальца теней вырвались из мрака, обхватывая его запястья, лодыжки и горло. Он попытался ударить в ответ ножом, но лезвие просто прошло сквозь казалось бы твердые тени вокруг. Гарри выругался. Имена, имена и жертвы… — Боже, боже. Ты и правда красивый дурачок, — дыхание обожгло ухо. Гарри повернул голову, но никого не увидел. Он попытался пнуть тени, но без результата, и он никогда бы не подумал, что и вправду будет сражаться с тьмой. — Том, — начал он, надеясь, что имя подействует как и на Прошлое. Тени прижались к его рту, заглушая. — Называешь меня, жертва? — Монстр, наконец, появился перед ним, и его взгляд был холодней, чем прежде. — Это уже просто грубо. Но ты уже показал себя грубым и глупым мальчишкой. Я ожидал от Жертвы куда большего. Ну, ты хотя бы милый. Гарри сердито замычал, сверля его взбешенным взглядом. Похоже, «давание имен» работало — если Монстр на это так реагировал. Сердце бешено стучало в груди, пока он пытался выбраться из теней. Монстр оскалился. Протянул бледные руки, провел по его плечам, коснулся спины. Прижался к нему, обжигающе-горячий по сравнению с прохладой воздуха. Он так и умрет? После всего этого? Нет. Гарри пережил все это дерьмо с тайнами не для того, чтобы так просто умереть. — Что бы забрать сначала, как думаешь, м-м-м? — выдохнул Монстр ему в шею, склонил голову и коснулся кожи языком, втянул её. — Вкус твоей кожи? Звук твоего голоса? Твою волю? Думаю, лучше пусть ты кричишь и сопротивляешься до самого конца. Мне интересно, какие звуки ты издашь до того, как я их украду. Гарри вздрогнул, широко распахнув глаза. — Если ты очень хорошо попросишь, я могу забрать боль, — продолжил Монстр, впиваясь острыми ногтями в его спину, нарочито медленно проводя ими сквозь ткань рубашки. Гарри бы ударился головой, если бы другая ладонь Монстра не держала его крепко за волосы, удерживая на месте. Он попытался думать. Может, с загадками у него все было плохо, но в драках он был полезен — но было сложно сражаться, когда его, словно кольца змеи, окружали тени. — Я не могу хорошо просить, если ты практически заткнул мне рот. Конечно, его слова были приглушены и едва различимы, но Гарри надеялся, что Монстр хотя бы примерно уловит фразу, угадает по выражению лица. Острые зубы царапнули его ключицу, заставив вскрикнуть и выгнуться от неожиданности. Как будто молния прошила, разрезая кожу. Гарри почувствовал кровавую дорожку, медленно сползающую по груди. Он выругался, пытаясь вырваться. — Или, может, я заберу твое удовольствие, — продолжил Монстр голосом, похожим на жидкий грех. Руки скользнули ниже, прежде чем, — А, у тебя его еще не было. В твоем прекрасно запутавшемся разуме нет ни одного неловкого, неуклюжего первого раза. Он читал его мысли? Конечно. Гарри бы покраснел до ушей, если бы ситуация не пугала так сильно. Хотя, он, наверное, все равно покраснел, но его наполнила свежая уверенность. Он сосредоточился на самых отвратительных воспоминаниях; на том, как в первый раз обжег руку, на жизни у Дурслей, пока их не забрали. Все плохое и слишком горькое, что у него было. Монстр вместе с тенями пораженно отшатнулся и Гарри упал на пол. Секундой спустя рванул к ножу, хватая его и прижимая к горлу существа. Тени были неосязаемыми и странными, но он был уверен, что сам монстр был куда реальней. — Боже, ты правда думаешь, что это остановит меня? Гарри удивленно раскрыл глаза, когда Монстр моргнул, словно плохое соединение, исчезая из его хватки и появляясь в метре от него. — Может, лучше попробуешь сбежать? Поиграем в прятки? И Прошлое может поиграть, он любит эту игру. Гарри резко вдохнул. — Ты не убьешь меня, — твердо произнес он. — Том. — О-о, у меня мурашки по спине, когда ты произносишь это имя, — отозвался тот слишком радостно. — Как будто кто-то прошелся по моей могиле. Гарри вскрикнул, когда он внезапно оказался за его спиной. Он вывернул его руку, заставляя нож бесполезно упасть. — Я не убиваю людей, жертва, — пробормотал Монстр ему на ухо. — Технически, их сердца еще бьются. Гарри резко обернулся, но Монстр снова моргнул и исчез. Это сводило с ума, словно он общался с призраком. С полтергейстом. Похоже, он и правда был монстром. Гарри лихорадочно размышлял, щупальца снова тянулись к нему. Это заставляло желудок сжиматься — пугающее понимание, что он не уйдет отсюда собой. Уже нет. Кто знает, что Монстр уже забрал? — Ты не можешь забрать то, что я еще не испытал, — быстро сказал он. — Верно ведь? Так что, если съешь меня сейчас, это будет пустой тратой. Потерей ресурсов. Возможностей. Как если съесть закуску и салат, вместо основного блюда и десерта. Монстр остановился перед ним, склонил голову к плечу. Гарри сжал кулаки, но расправил плечи и смотрел в ответ, не опуская глаз. Спустя секунду Монстр рассмеялся. — Предлагаешь оставить тебя в живых, чтобы мне было вкусней потом? Как заботливо с твоей стороны, — мурлыкнул он. — На цикл же могут повлиять события и опыт из будущего, верно? Будущее это неограниченные возможности. Ты можешь получить всю… пищу, — Гарри сглотнул, — в которой так нуждаешься, все, что хочешь, и… тебе не нужно будет оставлять людей в том состоянии… как сейчас. Монстр склонил голову к другому плечу, взгляд пугающе цепко замер на лице Гарри, словно он пытался его впитать. На его губах появилась слабая улыбка: — Может, для тебя не все еще потеряно, моя жертва. — Так мы… мы договорились? — осторожно уточнил Гарри. — Потому что у меня мало времени и не хотелось бы оказаться не в том крыле на рассвете. Бледные пальцы сжали его лицо, лаская щеку. — Другие не будут в восторге, что ты договорился со мной. — Тогда им стоило бы сделать этот дом не такой смертельной ловушкой для гостей, — отозвался Гарри. Монстр почти восхищенно хмыкнул. — Я оставлю заказы на твой будущий опыт и заберу его себе, как только ты его исполнишь. Ты замрешь в своем развитии, как мы все, постоянно переживая каждую ночь, как сейчас, словно травму, — серьезней сказал он. — Взамен, я не заберу ничего из твоей прошлой и нынешней личности, кроме того, что уже получил. — Договорились. А теперь мне и правда нужно поговорить с Прошлым и получить… э-э-э, новый опыт. Он подавил начавшуюся было подниматься панику. Монстр хмыкнул. — Я бы на твоем месте не стал останавливать проклятье. Позволь миру утонуть во тьме, я присмотрю за тобой. Ты хорошо проведешь здесь время. Гарри отвернулся, сделал шаг назад. — Я не выбираю сторону. Что бы ты или Чудовище не думали. — Тебе придется, — тихо отозвался Монстр. — На одном выживании далеко не пройдешь. Пророчества чаще всего самоисполнимы. Гарри замер. Он знал, что нужно идти к картине, поговорить с Прошлым, все выяснить, но… — Пророчество, — сказал он. — Чудовище сказал, что он отсчитывает какое-то время. Не время до окончания проклятья. Или часов. Знаешь, до чего он считает? — Конечно. — Скажешь?  Как жест доброй воли? — Скажи свое имя и я скажу, что отсчитывает Пророчество. Черт. Будет глупо соглашаться. Монстр поднял брови. — Тик-так, — дразняще напомнил он. Гарри сжал зубы. — Я Жертва. Меня зовут Гарри Поттер. — Гарри Поттер, — он протянул имя как деликатес. По позвоночнику Гарри пробежали мурашки. — Ну? — требовательно спросил он. — Пророчества самоисполнимы. То не тень, а бег часов. Не проклятье, а засов. Проклятье — наш засов. Оно заморозило нас на наших позициях в игре, в этих формах. Во рту Гарри пересохло. — Дверь покрепче запирай, Роз шипы не забывай, — прошептал он. — Засов держит дверь запертой. Дверь — не в одну сторону. Если она открыта, ты можешь зайти и отправиться дальше, но ты не можешь контролировать, что выйдет. Чудовище сказал тебе, что если проклятье не снять, то тень распространится. — Да. Поэтому я и пытаюсь снять проклятье, — раздраженно отозвался Гарри. — Но будущее не определено, и поэтому пророчества пытаются сами исполниться изо всех сил. Они — неизбежность в постоянно изменчивом мире. — И что это значит? — Ребенок — существо неограниченных возможностей. Если у Прошлого в голове все, что было прежде, то Пророчество безумен — все будущее в его голове постоянно меняется. Дом вокруг опасно зашумел и Гарри тревожно огляделся. — Не понимаю. — Конечно, Пророчество хочет, чтобы проклятье сняли, и сделает для этого все. Но у него есть планы на все варианты исхода, не только тот, которого он пытается добиться. Если проклятье не снять, ему требуется вместилище. — И Пророчество — это самое вместилище, — сказал Гарри, вспомнив, как ребенок был привязан к дому. — Думаешь, ребенок хочет провести всю свою жизнь прикованным к стене детской? Если проклятье останется нерушимым, все мы можем ходить, куда угодно. Кроме Пророчества. Он — сердце проклятья, — Монстр зло улыбнулся. — Это центр силы, который помогает нам всем жить. — Но Пророчество не желает этим заниматься, — понял Гарри. Почему кто-то, тем более ребенок, которому легко заскучать, захочет провести жизнь в одном месте? У него будет полная власть над будущим, и при этом — своего будущего не будет. Каждая часть хочет чего-то, чего у неё нет. У Пророчества нет свободы от судьбы. — Но чтобы все работало, необходим сосуд, — сказал Монстр, не сводя с него взгляда, с пугающим выражением лица. — Если ты не сможешь снять проклятье, Гарри, могу уверить тебя, что Пророчество попытается оставить тебя вместо себя. Что скажешь о том, чтобы провести всю вечность прикованным к стене, с сердцем в ящике? К горлу подкатила тошнота. — И, быть может, тебе в голову приходила мысль, что некоторые ящики заперты не просто так? Гарри бросился к картине, в ушах звенел его собственный смех.

***

Прошлое следило за ним, сжимая куклу в своих ручках. Красивую рыжеволосую куклу с зелеными глазами и полным боли взглядом. У Гарри все внутри перевернулось, когда он, остановившись перед картиной, увидел её. — Поиграешь со мной сегодня, Гарри? — спросил Прошлое. — Мы бы этого хотели. — Кто «мы»? Твоя… твоя кукла? — Её зовут Лили. Пожалуйста, поиграй с нами. — Лили, — Гарри словно ударили в живот. «Лили», как его мать Лили? — Если ты останешься с нами в картине, Монстр до тебя не доберется, — в лице Прошлого отразилось что-то, похожее на отчаяние. Отчаяние и голод. — И будущее тоже. — Может, в следующий раз, — он не мог отвести взгляда от куклы. — Вот, что ты делаешь? Превращаешь людей в куклы? — Они обещают поиграть, но вместо этого лишь грустят, — тихо сказал Прошлое. — Грустят и мне становится скучно. Здесь не очень много игр — лишь воспоминания. — Я хочу задать несколько вопросов. — с трудом выдавил Гарри, потому что времени не было. Он слишком долго был с Монстром, слишком долго. — Хочу узнать, откуда пошло проклятье.

***

Гарри вернулся в спальню, ничего не чувствуя, вместе с первыми лучами утра над домом Риддлов. В горле стоял комок. У Загадки было нечитаемое выражение лица, когда он появился, хотя его глаза, в отличие от Безымянного, сияли. Безымянный выглядел так, словно бы предпочел его убить. — Итак, теперь ты знаешь, как все началось. Почему это все не могло быть иначе. — Это могло быть иначе, — прошептал Гарри. Загадка улыбнулся, протягивая руку, очень напоминая сейчас младшую версию себя. — Заходи, Гарри. Может, ты хочешь поиграть со мной?