По очереди

      Узкая ветка мерно раскачивалась под тяжестью удобно развалившегося на ней мужчины. Одну руку для большего комфорта он подложил под голову, а другой крутил флейту, ловко перебирая пальцами. Глубоко погружённый в размышления, Вэй Ин иногда хмурил брови и цокал языком. Или же мотал головой, словно отгоняя дурные мысли.       Покачавшись на ветке ещё какое-то время, он распахнул глаза и раздражённо фыркнул, затем поднёс к губам Ченьцин, извлекая из неё умиротворяющую мелодию. Однако сколько бы Вэй Усянь ни играл в попытках утихомирить взбудораженное сознание, успокаиваться оно не желало.       А всё началось с подслушанного совершенно случайно разговора.

***

      Вэй Ин спускался по узкой тропинке к источнику, рассчитывая найти там Лань Чжаня, однако вскоре понял, что его там нет. В воде находились Сычжуй и Цзинъи. Вэй Усянь уже хотел повернуть обратно, но, невольно уловив суть разговора, остановился. Разумеется, любой другой человек, принадлежащий клану Лань, не стал бы подслушивать чужую болтовню, но когда это Вэй Ин соблюдал правила приличия? Тем более, что обсуждаемая юными адептами тема напрямую касалась его самого и Ханьгуан-цзюня. — Ладно тебе, Цзинъи, хватит уже! — в голосе Сычжуя проскользнуло возмущение. — А что такого? Интересно ведь! Вот как ты считаешь, кто из них сверху? — Не знаю, и знать не хочу! Неприлично обсуждать такие вещи. — Ай, Сычжуй, не будь занудой, — протянул Цзинъи, окатив друга россыпью водяных брызг. — Наверняка у них всем учитель Вэй заправляет. — С чего ты это взял? — А ты думаешь по-другому? — Ничего я не думаю, — взмахнул руками Сычжуй и плеснул водой в ответ. — Может у них равенство. — Это как? — Это по очереди.       Судя по наступившему молчанию, Цзинъи серьёзно задумался над таким вариантом, но вскоре снова заговорил. — Да нет, вряд ли, — с сомнением протянул он. — Учитель Вэй такой активный, явный лидер, а вот господин Ханьгуан-цзюнь совсем другой. — Ты ставишь под сомнение лидерство господина Ханьгуан-цзюня? — Да нет же, просто он… Совсем не похож на человека, который будет проявлять инициативу в постели, всегда такой сдержанный.       Тут Вэй Ин чуть не выдал себя, едва не прыснув со смеху — это Лань Чжань-то сдержанный? У него даже спину заломило от воспоминаний, когда Ванцзи почти час вжимал его в траву, словно дикий необузданный зверь. А уж что они творили сегодняшней ночью… — Откуда ты знаешь, как ведёт себя Ханьгуан-цзюнь, когда они остаются наедине, — осадил Сычжуй не в меру болтливого Цзинъи. — И вообще хватит об этом, правилами клана запрещено сплетничать. — Ну ты же меня не выдашь? Ты тоже правила нарушил, — усмехнулся Цзиньи.       Сычжуй издал неопределённое фырканье, дальше послышался плеск воды, подсказавший Вэй Ину, что юноши решили покинуть источник, а, значит, ему пора уходить, если он не хочет быть застигнутым за подслушиванием.       После этого Вэй Усянь не мог найти себе места несколько дней. И вроде бы ничего совсем уж аморального не услышал, уж он-то в своё время и не такое с друзьями обсуждал. Чего только стоили эротические брошюры Не Хуайсана, уж там было на что посмотреть и о чём поговорить. Болтовню Цзинъи и Сычжуя можно назвать детским лепетом, но что-то необычное скреблось на краю сознания, не давая покоя.       Разумеется, Вэй Усяню было лестно, что Лань Цзинъи видел в их паре лидером именно его, хотя сам он никогда над этим не задумывался, всё сложилось как-то само собой и вроде бы даже всё устраивало. До сих пор. И тут до него дошло.       Вэй Ин распахнул глаза. Мелодия флейты резко оборвалась. Он приподнялся, оттолкнулся ногой и спрыгнул с облюбованного дерева. Вот оно! Почему в постели Лань Чжань всегда сверху? Конечно, Вэй Ину нравилось и текущее положение дел, но внезапно захотелось поменяться с Ванцзи местами, узнать, каково будет ощущать себя внутри него. Будет ли удовольствие таким ошеломляющим, каким оно отражалось в глазах Лань Чжаня каждый раз?       Такие мысли заполонили голову Вэй Ина, пока он протаптывал дорожку в траве, нервно расхаживая туда-сюда. Ему так сильно захотелось донести свои мысли до обожаемого мужчины, что аж на лбу испарина выступила. Смахнув рукавом влагу, он решил навестить кроличью поляну, поскольку увидеться с Лань Чжанем всё равно не было возможности — вместе с Лань Цижэнем и Цзэу-цзюнем они закрылись в библиотеке, восстанавливая утерянные во время пожара рукописи. И если Сичэнь относился к Вэй Усяню довольно благожелательно, то старый зануда едва ли обрадуется, если он посмеет их прервать, да ещё под столь низменным предлогом. Не то чтобы Вэй Ин собирался его посвящать в свои планы.       Ушастые комочки принюхивались к потревожившему их человеку ровно до тех пор, пока не сообразили, что ничего вкусного у него при себе нет, поэтому, очень скоро потеряв к нему интерес, занялись своими нехитрыми делами. Вэй Ин же с удобством расположился в высокой траве, сунул в рот соломинку и усадил к себе на грудь одного из кроликов. Мысли о том, чем он займётся с Ванцзи сегодня ночью, будоражили сознание и плоть, воображение рисовало всё более заманчивые картины того, что можно будет сделать с любимым телом и доставить как можно больше удовольствия. Вэй Ин прекрасно знал, как нравилось ему самому, но вот реакция Лань Чжаня на те же манипуляции была загадкой, поэтому хотелось как можно скорее постичь новые грани постельных утех.       К тому моменту, когда Ванцзи, наконец, вернулся из пыльных архивов, Вэй Усянь был уже на грани помешательства. Находясь на взводе и подогреваемый воспалённым до крайности воображением, он натаскал горячей воды в купальную бочку, рассыпал по полу цветочные лепестки, раздобыл ароматическое масло, даже сменил постельное бельё, лишь бы не сидеть без дела.       Войдя в цзинши, Ханьгуан-цзюнь лишь слегка дёрнул бровью, ничем более не выдав своего замешательства, когда обозрел все новшества своего жилища. — Лань Чжань! — Вэй Ин мгновенно оказался рядом, будто только и ждал, когда муж переступит порог. — Я уже начал думать, что ты предпочёл мне книги.       Не обратив внимания на последовавшее молчание, Вэй Усянь бесцеремонно потянул за пояс, решительно стаскивая белое ханьфу. — Лань Чжань, ну помоги же мне, ты ведь не хочешь мыться в холодной воде? — Не важно, — обронил Ванцзи, стоически выдержав обрушившийся на него тайфун, который рьяно сорвал с него все одежды, а затем запихнул в бадью и с особым рвением намыливал бледную кожу.       Собственно, такая опека не была чем-то новым, Вэй Ин всегда был внимательным и заботливым, однако сегодня его поведение несколько отличалось от обычного, чем вынудило Ванцзи настороженно присматриваться к мужу в попытках понять, в чём же дело. Однако нежные поглаживания длинных пальцев вдоль спины, скользящие по предплечьям движения, перекатывающие уставшие за день мышцы, и тонкий аромат масла в комнате сделали своё дело. Ханьгуан-цзюнь расслабился. А Вэй Ин тем временем окунул в воду полотенце и мягко растирал им грудь, мурлыкая себе под нос незатейливую мелодию. Отведя тяжёлую волну волос в сторону, он коснулся основания шеи губами, слизывая капли воды с распаренной кожи. Едва теплившееся чуть ниже живота возбуждение, подавленное тяжестью напряжённого дня, начало разгораться с нарастающей силой, ярко вспыхивая следом за каждым новым прикосновением. Тёплое дыхание овевало влажную кожу, дразня и подогревая интерес. Ванцзи ощутил, как мышцы живота начали трепетать от предвкушения, когда на его плече сомкнулись зубы, а чужая рука бесстыже поползла вниз по груди. — Лань Чжань, Лань Чжань, ты уже чистый, пойдём скорее, — приглушённо произнёс Вэй Ин и прильнул к манящим его губам своими. — Мгм, — выдохнул в поцелуй Ванцзи и поднялся, одновременно подхватывая на руки необычайно разгорячённого супруга.       Вода на полу и мгновенно пропитавшиеся влагой простыни мало кого волновали, Вэй Ин вообще забыл как дышать, когда сильное тело накрыло его своей тяжестью, а горячие ладони забрались под слои ханьфу, обнажая грудь и впалый живот. Теперь уже его самого покусывали за шею и дразнили тягучими поцелуями. Дыхание сбилось, а сердце давно радостно стучало в груди, словно желало всеми силами быть как можно ближе к этому мужчине, который невероятным образом пронёс сквозь годы свою любовь к нему, к Вэй Усяню. Такой верный, такой благородный, невозможный. Иногда Вэй Ин сомневался, что такие люди существуют в природе, но стоило взглянуть на Лань Чжаня, и на душе становилось так тепло, будто солнце решило обратить свой лик на него одного.       Руки становились всё настойчивее, всё грубее, несдержанней, и тут Вэй Ин вспомнил про свой план, сегодня ведь всё должно быть по-другому. Поэтому, улучив момент, он вывернулся из-под Ванцзи, перекатил его на спину и уселся на бёдра, притираясь к налившемуся кровью члену. Ощутив знакомую твёрдость, Вэй Усянь не удержался от громкого стона, наклонился вперёд, завладев ярко заалевшими губами, и схватил с рядом стоящего столика флакон с ароматическим маслом. Заметив сей манёвр Лань Чжань буквально прикипел взглядом к стеклянной бутылочке.       Вэй Усянь мысленно выругался. Что ж, с осуществлением задуманного придётся потерпеть, поэтому он показательно вылил на ладонь немного масла, растёр, и обхватил требующий внимания член. Ванцзи медленно выдохнул и прикрыл глаза, когда ловкие пальцы сжали ствол, не жестко, не мягко, а так, как надо. — Лань Чжань, — горячечно зашептал он, одной рукой лаская головку, а другой основание члена, — мой Лань Чжань.       Вэй Усянь внимательно следил за реакцией, скользя руками вверх-вниз и в который раз прикусывал себе язык, чтоб не сболтнуть что-нибудь не то, хотя отсутствие присущего ему красноречия тоже могло вызвать ненужные подозрения.       Ох, если бы он знал, что оно как раз их и вызывало. Ванцзи всегда знал, чего желал Вэй Ин, однако в этот раз ему пришлось ловить каждое изменение в его поведении, чтоб догадаться, чего именно тот хотел, и тем сложнее было понять, почему он так себя вел. Почему не говорил с ним об этом? Почему пытался обмануть? Разве он смог бы отказать Вэй Ину хоть в чём-то? Но тот упрямо молчал, и это раздражало Лань Чжаня всё больше и больше. — Мхх, — исторг Ванцзи, когда его гордо возвышающуюся плоть внезапно обволокло жаром влажного рта.       А когда он запрокинул голову на подушку, обнажая белоснежную шею с соблазнительно выступающим адамовым яблоком, Вэй Ин не выдержал и мазнул масляным пальцем по вожделенному входу, о котором грезил почти весь день. Лань Чжань едва заметно вздрогнул и замер, будто прислушиваясь к своим чувствам — не померещилось ли. И тут Вэй Ину бы отступиться, уделить внимание любой другой части тела, однако одурманенный желанием обладать этим в высшей степени прекрасным человеком, он погрузил в него кончик пальца и ошалел от новизны ощущений. Едва не умирая от вожделения, он хотел больше, гораздо больше, проталкиваясь дальше в узкую глубину. Горячо, влажно и безумно тесно. Но зайти дальше в своих исследованиях Вэй Усянь не успел, потому что в следующее мгновение был опрокинут на кровать, а над ним возвышался Лань Ванцзи с неизменно бесстрастным лицом. Вот только эмоции своей ледышки Вэй Ин уже давно научился читать, как открытую книгу, и в ней чёрным по белому было написано дикое возмущение. — Нет, — словно скалу обрушил всего одним словом. У Вэй Усяня внутри всё обмерло, он даже успел не на шутку перепугаться. — Лань Чжань? Прости, Лань Чжань, тебе больно?       Вместо ответа Ванцзи резко развёл его ноги в стороны и вошёл одним движением, не встречая ни малейшего сопротивления благодаря маслу, столь щедро нанесённому горе-экспериментатором собственноручно.       Лань Чжа-ань! — у Вэй Ина едва искры из глаз не посыпались от резкой перемены своего положения. — Лань Чжань, ну что ты за человек такой, разве можно так обращаться со своим мужем?! Лань Чжань, ты изверг, а-ах!       Больше Вэй Усянь ничего сказать не мог, потому что его рот был слишком занят требовательными поцелуями, сквозь которые с завидной регулярностью пробивались приглушённые стоны, побуждаемые сильными толчками.       Этим вечером Вэй Ин понял одно — просто так доступ к телу мужа ему не получить. Что ж, на скудность воображения он пожаловаться не мог, поэтому твёрдо вознамерился добиться своего во что бы то ни стало.