По очереди

      Разумеется, никого в Гусу Вэй Усянь перцем так и не отравил. Чего доброго, Лань Цижэнь так разгневается, что выставит его из Облачных Глубин. Сам-то он будет не в печали, но вот Лань Чжаню нелегко придётся, уж он-то знает, как тяжело покидать родной дом. Поэтому сейчас он старательно размышлял, как усыпить бдительность Лань Ванцзи, но при этом не лишить его рассудка. Вэй Усянь поглядел на Ченьцин, которую машинально крутил в пальцах, замер, затем поднялся на ноги и зашагал по цзинши, то и дело посматривая на флейту.       Возможно, ему нужен совет. Пришедшее ему в голову определённо требовало мнения того, кто годами изучал музыкальные техники. Что ж, ему нужен Лань Сичэнь.       Где искать первого нефрита клана Лань, Вэй Усянь не знал, поэтому сначала направился к его дому. К счастью, Лань Сичэнь оказался на месте, погружённый в медитацию.       Вэй Усянь постучал по дверному проёму, но попытка привлечь внимание не удалась — разум Цзэу-цзюня был где-то далеко. Смерть и предательство Цзинь Гуаньяо слишком сильно пошатнули его душевное равновесие, и Вэй Ин прекрасно понимал, как ему было сейчас тяжело, однако больше в Облачных Глубинах обратиться было не к кому. Поэтому он уселся на деревянные ступени перед входом в цзинши и приложил к губам флейту, пропуская сквозь музыку свои переживания.       Когда ноги уже затекли, а солнце перекатилось за полдень, на плечо Вэй Ину мягко опустилась ладонь, прервав его излияния. — Полагаю, господина Вэя что-то беспокоит? — как всегда доброжелательно поинтересовался Лань Сичэнь.       Опустив Ченьцин, Вэй Усянь поспешил встать и сложил ладони в учтивом поклоне. — Доброго дня. Прошу прощения за беспокойство, но мне нужно поговорить с вами. — Я догадался, — улыбнулся Лань Сичэнь, — иначе Старейшина Илин не играл бы мне “Песнь очищения сердца”. Пройдёмте.       Они устроились за столом друг напротив друга. Лань Сичэнь, изящно придержав длинный рукав, разлил по пиалам ароматный чай и жестом предложил объяснить суть проблемы. — Ваш клан столетиями изучает разные музыкальные техники, и я хотел бы узнать, есть ли среди них мелодия, обладающая силой убеждения?       Лань Сичэнь едва заметно свёл брови и смотрел на Вэй Усяня долгим внимательным взглядом. — Могу я поинтересоваться, для каких целей она понадобилась?       Вэй Ин постучал пальцем по подбородку, поджал губы, и его скулы едва заметно порозовели, совсем немного, но Цзэу-цзюнь понял, что тема была довольно личной, и захватывать мир никто не собирался. Нет, о последнем он совсем не думал. Если бы Старейшина Илин желал власти, то получил бы её ещё тринадцать лет назад. Причём без особых усилий. — Полагаю, — Лань Сичэнь не смог сдержать упорно растягивающую губы улыбку, — что в этом замешан Ванцзи?       В проницательности первому нефриту клана Лань не откажешь, но Вэй Усяню это только облегчало задачу. — Мне нужно кое в чём убедить вашего брата, но я не хочу лишать его воли, я хочу, чтобы он меня понял. — Хм, признаться, я удивлён. Я считал, что Ванцзи может свернуть ради вас горы. Неужели есть то, чего он не хочет вам дать?       Вэй Ин сжал губы, изливать Лань Сичэню душу он как-то не собирался. Но этого и не потребовалось, тот и так всё понял без лишних слов. — Что ж, нечто похожее действительно существует, песня “Оковы разума” полностью подчиняет человека воле заклинателя. Однако, во-первых, она относится к запрещенным, а во-вторых, вам вряд ли подойдёт.       Вэй Усянь задумчиво покрутил в пальцах выбившуюся из хвоста прядь волос, ему действительно не нужна была абсолютная и бездумная покорность, однако, он ведь всегда мог добавить что-то своё. — Позволите взглянуть на ноты? — Возможно, если это останется только между нами. — Разве я похож на дурака? — усмехнулся Вэй Ин.       Лань Сичэнь только понимающе склонил голову и поднялся, лёгким жестом приглашая следовать за ним.       В библиотеке, как обычно, царила мёртвая тишина, стеллажи и столы располагались так же, как Вэй Ин запомнил со времён обучения. А вон там, возле окна, он когда-то сидел, переписывая бесконечные правила ордена Лань. От воспоминаний защемило в груди, поэтому он поторопился за Цзэу-цзюнем в тайное хранилище, слишком больно было осознавать, что почти всё здесь было некогда сожжено кланом Вэнь.       Лань Сичэнь прошёл вдоль узких полок и вытащил с одной из них бамбуковую планку. — Доверяюсь вашему благоразумию, — с этими словами Цзэу-цзюнь протянул ноты. Да уж, благоразумие никогда не было сильной стороной Вэй Ина, но Лань Сичэнь прекрасно знал, что тот скорее откусит себе руку, чем причинит вред любимому мужу. — Если этого будет мало, то в главном зале есть рукописи по обретению взаимопонимания.       Поблагодарив за оказанное доверие, Вэй Ин опустился за один из столов и приступил к изучению. “Оковы разума” оказались очень похожи на песнь “Подавления”, но были гораздо мощней и проникали в духовные каналы, а при неправильном применении могли вовсе лишить разума. Такой подход Вэй Усяня категорически не устраивал, поэтому вскоре он добрался до предложенных Сичэнем книг и разложил перед собой. Чистый свиток быстро заполнялся интересующими заклинателя темами, чернильными кляксами и нотами, прыгающими поверх иероглифов. Будучи раскритикованным своим автором, жестоко сминался и отправлялся под стол, затем начинался новый. И так множество раз, пока пол вокруг Вэй Усяня не превратился в бумажные сугробы.       Прокручивая в пальцах кисть, Вэй Ин довольно пересматривал плоды своих трудов, стоивших ему нескольких часов непрерывной работы, пропущенных обеда и ужина. Подхватив флейту, он сыграл получившуюся мелодию и остался удовлетворён тем, что вышло. Теперь нужно только вернуться в цзиньши и дождаться возвращения Лань Чжаня. На удивление Лань Ванцзи не только был дома, но и принёс поднос с разными кушаньями. Даже не забыл прихватить кувшинчик с вином. Ванцзи сидел за столом в своих неизменно белых одеждах, словно сошедшее с небес божество, и от мысли, что это неземное создание принадлежало ему, Вэй Усянь закусил нижнюю губу. Почти неодолимо его тянуло забраться на колени к своему мужчине и целовать эти бесстыдно пухлые губы, слегка разомкнувшиеся, когда Лань Чжань поднял взгляд. Но вопреки моментально разгоревшимся желаниям, Вэй Ин невозмутимо подошёл и опустился напротив, вдыхая пряные ароматы блюд. — М-м, Лань Чжань, ты снова приготовил мне ужин? — счастливая улыбка расплылась по губам. — Где ты был? — в ровном тоне Вэй Усянь различил почти неуловимую нервозность. — М, ты что, ревнуешь, Лань Чжань? — он подался вперёд и игриво повёл бровями. — Вэй Ин, — почти угрожающе. — Хорошо-хорошо, — поднял он руки, сдаваясь, — в библиотеке. И не смотри на меня так, это правда. Можешь у Цзэу-цзюня спросить.       Ванцзи смерил его внимательным взглядом, но выяснять больше ничего не стал, а Вэй Усянь в подробности своих изысканий вдаваться не торопился. Лучше он результаты продемонстрирует, так сказать, наглядно всё покажет. — Тебе разве не интересно, чем я там занимался? — Интересно. — Но даже не спрашиваешь. — Не спрашиваю, — подтвердил Ванцзи и налил в пиалы чай.       Вэй Ин поморщился на безвкусную жидкость и потянулся к кувшину вина. — Ладно, тогда я тебе покажу. Хочешь? — Мгм, — согласился Лань Чжань, глотая свой чай. — Но сначала я съем всё, что ты приготовил.       Доев последний кусочек мяса и запив вином, Вэй Ин достал из-за пояса Ченьцин. Нежная мелодия полилась звучными переливами, то ускоряясь, то замедляясь, но от этого становилась ещё более гармоничной. Украдкой Вэй Усянь посматривал на Лань Чжаня, стараясь уловить момент, когда можно будет вставить придуманные с таким старанием ноты. Ванцзи даже глаза прикрыл, вслушиваясь в упоительное пение флейты, по которой любовно бегали тонкие пальцы. В последний раз комнату огласил протяжный звук, и Ханьгуан-цзюнь нахмурился, открывая глаза. — Что это было? В Гусу нет такой техники. — Так и знал, что заметишь, — вздохнул Вэй Усянь, откладывая флейту на стол. — А я на неё почти весь день потратил. — Что это? — настойчивей повторил Ванцзи, поднимаясь с колен. — Да расслабься, Лань Чжань, ничего плохого я с тобой не сде… — Вэй Ин осёкся, когда увидел кулем оседающего на пол мужа.       Он бросился вперёд и успел подхватить его голову, не позволив удариться. Широко распахнутые глаза Ванцзи без слов рассказали всё, что он думал об экспериментах супруга. — Ну не смотри на меня так, Лань Чжань, эффект вышел немного… хм, не таким, как я ожидал. Я всего лишь сказал расслабиться, а ты воспринял это слишком буквально. Наверное, я ошибся с какой-то нотой, нужно будет слегка доработать… — Доработать?       Вэй Усянь поморщился, голос Ванцзи звучал пострашнее Цзыдяня, обещая все муки Ада. — Отпусти! Я тела не чувствую. — Ого, вот уж расслабился, так расслабился, — недоумённо пробурчал Вэй Ин, забравшись ладонями под ханьфу и не чувствуя обычной жесткости мышц. — Только я тебя не держу.       Распахнув ткань на груди, он с растущим подозрением пробрался к животу, но и там не обнаружил привычно твёрдого пресса, затем пальцы без стеснения сдвинулись ещё ниже, погладили очень важную часть тела, сжали, снова приласкали. Да, Лань Чжань был расслаблен везде. И не так, как хотелось Вэй Ину. Совсем не так. — Лань Чжань, пошевели пальцами. — Вэй Ин! — Хм, не вышло, — он нахмурился и погладил Ванцзи по волосам.       Так у него с Лань Чжанем точно ничего не получится, иначе любое действие с ним в таком состоянии будет лишено всякого удовольствия, а хотелось-то как раз именно чувственности, ощущать отклик любимого, знать, что ему нравится то, чем они занимаются. Точнее, занимались бы. И что ему теперь делать? — Прости, Лань Чжань, — сокрушённо покачал головой Вэй Усянь, — эффект продлится часа три. Отменить не получится, я не думал, что это понадобится. И заменить на другой приказ тоже не выйдет, потому что я вовсе не хотел безоговорочного подчинения. Всего-то чуточку подтолкнуть к нужному решению. — Вэй Ин! — Прости, у тебя, наверное, всё затекло на полу лежать. Сейчас, — Вэй Усянь перебросил руку Лань Чжаня себе через плечо, подхватил под коленями и поднял.       До кровати они добрались без происшествий, и Вэй Ин заботливо уложил свою драгоценную ношу на покрывало. Казалось, будто равнодушное лицо сияло в свете свечей и, как обычно, напоминало мраморное изваяние, но сегодня оно приобрело едва уловимую мягкость, которая никого бы не оставила равнодушным. А Вэй Усяня тем более.       Полюбовавшись родными чертами, он благоговейно провёл кончиками пальцев по высоким скулам, а затем склонился и коснулся губами лба. От нежности стало невыносимо тепло в груди, а ещё появилось до странности новое ощущение, которого раньше Вэй Усянь никогда не испытывал рядом с Лань Чжанем. И только спустя несколько минут он осознал, что это всего-навсего чужая беззащитность. Великий Ханьгуан-цзюнь сейчас абсолютно беспомощен, как новорожденное дитя, и полностью зависит от него. Даже в пещере Черепахи-губительницы, с искалеченной ногой и ослабевший от ран, он всё равно был сильным.       Почему-то стало тяжело дышать. Вэй Усянь не удержался и вновь поцеловал Лань Чжаня, на этот раз в губы, просто едва ощутимо коснулся, согрел дыханием бледно-розовую кожу, шепнув “спи” перед тем, как отстраниться.       Бережно подоткнув одеяло, он устроился рядом с кроватью. Нужно было подумать над тем, как исправить свою ошибку. — Вэй Ин, — он тут же обернулся на тихий оклик, — не могу уснуть.       Вэй Усянь инстинктивно бросил взгляд на открытое окно, за которым уже давно стемнело и звёзды сверкали с чернильного неба. Странно, раньше у Лань Чжаня никогда не было проблем со сном. Теперь он виноват ещё и в этом. Бедный Ханьгуан-цзюнь невольно нарушил правила и снова из-за него.       Что ж, Вэй Усяню был известен один безотказный способ уложить второго нефрита спать. — Погоди, Лань Чжань, я знаю, как тебе помочь.       С улыбкой он подскочил на ноги и унёсся прочь. Через пару минут Вэй Усянь стоял подле кровати, держа в руке пиалу, на которую Ванцзи подозрительно покосился.       Аккуратно приподняв голову свободной рукой, Вэй Ин поднёс к его губам тонкий фарфор. — Пей, — безапелляционно заявил он и влил в рот терпкую жидкость.       От вкуса вина глаза Лань Чжаня расширились и укоризненно уставились в нагло ухмыляющееся лицо напротив, однако уже через минуту взгляд потух и скрылся за отяжелевшими веками. Вэй Ин подождал ещё минуту, наклонился, проверяя ровное дыхание, и опустил голову обратно на подушку. Ну вот, одной проблемой меньше. Вторая пройдёт сама через пару часов, а вот что делать с третьей и самой наболевшей — Вэй Усянь уже не знал. А он так хотел Лань Чжаня, что иногда зубы сводило от одних только мыслей. Но по каким-то неведомым причинам у него ничего не складывалось как надо. Окинув страдальческим взглядом спящего, Вэй Усянь поджал губы и хитро прищурил глаза.       Лань Чжань. На кровати. Абсолютно беспомощный. Беспробудно спящий.       Вэй Ин подхватил край одеяла тремя пальцами и потащил в сторону, открывая затянутую в белое грудь. Наверняка спать одетым неудобно, ведь так? Поэтому он, как примерный муж, должен помочь супругу раздеться. Исключительно из благородных побуждений.       Откинув одеяло подальше, Вэй Ин невозмутимо принялся стаскивать с Лань Чжаня одежды, пока на нём не осталось ни единого лоскутка. Хотя нет, один всё же не снят, но на него у Вэй Усяня были особые планы. Он осторожно развязал налобную ленту и принялся плести мудрёные узлы. Её длины как раз хватило, чтоб зафиксировать вместе запястья и прикрепить к спинке кровати. Закончив, Вэй Ин придирчиво подёргал за ленту, убедился, что для того, чтоб выпутаться из неё, нужно хорошенько постараться, и удовлетворённо кивнул. Не всё же ему на себе испытывать, пусть теперь и Лань Чжань в его шкуре побудет. Вот только пока Вэй Усянь занимался делом, то старался не смотреть на обнажённое тело, зато сейчас связанный и расслабленный Ванцзи представлял из себя само совершенство с этой своей белой кожей, так и притягивающей взгляд, выпирающими ключицами, красивым рельефом мышц и прочими выдающимися достоинствами. Умопомрачительный, соблазняющий даже во сне своим невинным видом.       Возбуждение охватило Вэй Ина так быстро и неотвратимо, что пришлось зажать пах рукой прямо через одежду, иначе он бы позорно кончил сию минуту. Отвернувшись, он глубоко вдохнул, выдохнул, больно прикусил щёку изнутри, медленно сосчитал до десяти, подобрал одеяло и быстро укрыл им Лань Чжаня по горло. Ну вот, так гораздо лучше. Небрежно сбросив собственное ханьфу, Вэй Ин отыскал флакон с ароматическим маслом, взял Ченьцин, а затем забрался на кровать, сел спиной к Лань Чжаню и задумчиво погладил флейту по резным узорам. Нужно было понять, что именно пошло не так, где он мог так ошибиться, что брошенная вскользь фраза превратилась в призыв к действию? С другой стороны, стоило ли вообще об этом думать? Лучше он поступит по-другому. Спрыгнув с насиженного места, Вэй Усянь подобрал своё ханьфу и вынул из складок измятый свиток с сегодняшними записями. Повертев его так и эдак, свернул в трубочку и занёс над свечой. Маленький огонёк почти сразу переметнулся, жадно облизывая тонкую бумагу, и не успокоился, пока полностью не поглотил её.       Вэй Усянь ещё долго смотрел на оставшийся пепел, пока позади не зашуршала ткань. Он почти бегом вернулся к постели и застал там довольно забавную картину: проснувшийся Лань Ванцзи явно снова обрёл связь со своим телом, а вот со здравым рассудком пока были проблемы, вино всегда действовало на него уникальным образом. Вот и сейчас он так забавно таращился на свои связанные запястья и встряхивал их, будто от этого лента сама по себе могла развязаться. От его дёрганий одеяло сползло чуть ниже груди, оголив розовые соски, на которых и застрял взгляд Вэй Усяня. — Лань Чжань, — позвал он, сглотнув, — если ты продолжишь в том же духе, то я за себя не отвечаю. — Что продолжу? — Продолжишь ёрзать и быть таким развратным, — с придыханием ответил Вэй Усянь, чувствуя вновь зарождающиеся волны жара в животе. — Почему связан? — Эм, я надеюсь, что это поможет нам прийти к некоему компромиссу.       На непроницаемом лице едва заметно шевельнулись брови, и Вэй Усянь понял, что Лань Чжань удивлён. А сам он завёлся ещё больше от одного вида обнажённых плеч и напрягшихся мышц на руках. — Развяжи. — Ну нет уж! Если я тебя развяжу, то снова буду… ай, Лань Чжань, просто помолчи и доверься мне!       Вместо ответа Ванцзи натянул ленту ещё сильнее, а под кожей проступили напрягшиеся вены. Вэй Усянь сглотнул, и его ноги сами шагнули к постели. — Пожалуйста, потерпи, я хочу, чтоб ты всё помнил, — он наклонился и ласково провёл ладонью по длинным волосам, разглаживая слегка спутавшиеся пряди.       Запах сандала ударил в нос, наполняя Вэй Усяня нежностью. Этот аромат на всю оставшуюся жизнь для него будет связан с Лань Чжанем и вызывать трепет и предвкушение. Вэй Ин склонился ещё ниже, упёрся руками в постель, а затем провёл носом по шее Ванцзи, вдыхая как можно глубже. Губы случайно задели кожу шеи, отчего адамово яблоко соблазнительно дёрнулось, а Вэй Усянь понял, что терпения у него не так уж много, как он изначально предполагал. Второй нефрит клана Лань сводил его с ума даже ничего не делая. Этому человеку достаточно было просто находиться рядом, чтоб Вэй Ин терял голову от желания. — Лань Чжань, ты… страшный человек, — он едва не захлебнулся словами и втянул в рот порозовевшую мочку.       Ванцзи что-то промычал и выгнулся, выставляя умопомрачительную шею. От такого предложения отказаться было просто невозможно. С животным рыком Вэй Ин сорвал с себя рубаху, следом отправились штаны, а после на полу оказалось и одеяло, укрывавшее Лань Чжаня. Несколько мгновений он созерцал нефритовое великолепие во всей его возбуждённой красе, пока последние остатки выдержки не лопнули, как мыльные пузыри. Вэй Ин широким мазком прошёлся языком от ямочки между ключиц до самого подбородка, напоследок сомкнув на нём зубы. Ванцзи приоткрыл рот, со свистом втянув воздух, лобная лента опасно затрещала от натяжения, но Вэй Усянь придавил ладонью напрягшиеся запястья и заглянул в ещё затуманенные алкоголем глаза. На него смотрели так, словно он был каким-то божеством, хотя выражение лица ничуть не поменялось. Но Вэй Ин видел. Теперь видел всё.       Губы Лань Чжаня так и остались бесстыдно приоткрытыми, а Вэй Усянь святым не был, он набросился на них с такой страстью, будто хотел съесть. Проводил по ним языком, кусал и снова зализывал, пока дышать стало нечем и пришлось отстраниться. — Вэй Ин, — потянулся за ним следом Ванцзи. — Мой Лань Чжань, я здесь, — задыхаясь, проговорил Вэй Усянь и накрыл его своим телом.       Он хотел всего и сразу, хотел чувствовать, как бьётся сердце, как оно гонит по венам кровь, слышать шёпот дыхания, глотать его своими губами, объять его всего, влиться под кожу. Но и этого было бы мало.       Ладони скользнули по рёбрам, ниже, огладили бока и сжали талию. Обласкав грудь, губы мазнули вдоль напрягшегося живота и отстранились. Лань Чжань приподнял бёдра, недвусмысленно показывая, чего конкретно хотел. Влажная головка ткнулась Вэй Усяню в щёку, оставив блестящий след на коже. Ну разве мог он отказать своему драгоценному нефриту? Устроившись между разведённых длинных ног, Вэй Ин погладил пальцами жаждущий ласки член и наклонился, чтоб тут же насадиться на него ртом. Лань Чжань со свистом втянул воздух. Язык плавно скользил по гладкой тонкой коже, обводя каждую выступающую венку, гладил головку и нежно нырял кончиком в отверстие, собирая солоноватую смазку. Ванцзи вскинул бёдра, входя глубже, и тихо застонал. Вэй Ин тут же выпустил член изо рта. — Нет-нет-нет, Лань Чжань, ещё рано! — он торопливо сжал ствол у основания.       Другой рукой он коснулся поджавшихся яичек, а затем пальцы направились дальше, к давно вожделенному входу. От соприкосновения мышцы напряжённо дёрнулись, словно хотели спрятаться от Вэй Ина. Чертыхнувшись, он сунул пальцы в рот, смачивая их как следует слюной. Подготовленный флакон с маслом благополучно покоился где-то в складках сброшенного ханьфу. Где именно — Вэй Усянь сейчас не вспомнил бы и под пытками. В поле зрения ничего похожего не попало, а отправляться на поиски и оставлять Лань Чжаня вот таким, он не собирался ни за что на свете. — Потерпи, я сейчас, — Вэй Ин развёл ноги Ванцзи пошире, наклонился и лизнул сжатый узелок.       Белоснежные бёдра тут же задрожали, сверху послышалось невнятное сипение. Вэй Ин снова тронул языком оказавшуюся очень нежной кожу и втолкнул внутрь мокрый палец. Спина Ванцзи выгнулась, приподнимая почти всё тело над постелью, пятки проехались по простыне, и он рухнул обратно. От резкого движения палец погрузился ещё глубже, а Лань Чжань замычал сквозь зубы. Медленно вынув и втолкнув обратно несколько раз, Вэй Усянь решил добавить ещё один. Он хотел услышать умоляющие стоны своего мужа, но для этого нужно было найти то самое место внутри, заставляющее его самого теряться в наслаждении. Сложив пальцы, он двинулся внутрь, ощупывая нежную гладкость и дурея от жаркой узости. Вэй Ин наклонился и снова широко лизнул растянувшуюся кожу, чуть припухшую от непривычного трения.       Он столько раз представлял себе, как именно будет ласкать Лань Чжаня, однако сейчас не мог припомнить абсолютно ничего из того, о чём неоднократно грезил. Но знал точно, что Ханьгуан-цзюнь в любом случае лучшее, что случалось в обеих его жизнях. От очередного толчка Лань Чжань, наконец, издал глухой стон и попытался сам насадиться на пальцы. Вэй Ин понял, что нашёл то, что искал и снова постарался попасть в то же место. С нескрываемым восхищением он наблюдал, как Ванцзи стонал снова и снова, безуспешно пытаясь сдерживаться, даже кожа на шее порозовела от напряжения. Сердце забулькало где-то в горле от этого непристойного зрелища. Вэй Ин до боли сжал собственный член, потому что осознал, что для него всё кончится прямо сейчас, если он ничего с этим не сделает. Сцепив зубы, он упёрся лбом в согнутое колено Ванцзи и отдышался. А когда поднял голову, то встретился со взглядом светлых глаз, совершенно ясных, в них больше не было и намёка на алкогольный дурман.       Стараясь больше ни о чём не задумываться, Вэй Усянь направил себя и толкнулся вперёд. Несмотря на обилие слюны и естественной смазки, головка вошла с трудом. От обхватившей его горячей узости Вэй Ин зажмурился, перевёл дыхание и снова решился посмотреть на Лань Чжаня. И опять едва не кончил. Его лоб пересекла напрягшаяся вена, а покрасневшие глаза буквально прожигали насквозь, таким взглядом можно было резать плоть даже без Бичэня. Нет, не так. Это была золотая стрела, готовая сорваться с тетивы в самое сердце Вэй Ина. Мышцы на руках Лань Чжаня перекатывались при каждом движении в попытках выпутаться из ленты, Вэй Усянь почти потерял голову от желания расцеловать всё это диво до самых кончиков пальцев. Подавшись вперёд, он припал к губам Ванцзи и инстинктивно двинул бёдрами, входя глубже. — Развяжи! — потребовал Лань Чжань между жадными поцелуями, во время которых они явно пытались поглотить друг друга. — Нет, — едва дыша, выдавил Вэй Ин и продолжил вбиваться в рваном ритме. — Вэй Ин! — Нет… Нет… Нет… — повторял он, как заведенный.       А затем отстранился, резко перевернул Лань Чжаня на живот, так и не выполнил его единственную просьбу и вогнал член туда, где ему было так хорошо. Хотя это слишком слабо сказано. Вэй Ин теперь прекрасно понимал, почему Ванцзи иногда не желал выпускать его из объятий и менять положение. Он тоже не хотел ни на секунду отстраняться, будто Лань Чжань мог сбежать. Так бы и оставался целую вечность, слившись с ним воедино.       “Просветлённый бодхисаттва, если после этого я останусь жив, то никогда больше не буду пенять Лань Чжаню за однообразие, пусть делает со мной, что хочет” — подумал Вэй Ин, схватился за широкие плечи и чаще задвигал бёдрами.       Он почти ничего не видел, пот крупными каплями скатывался со лба, застилая глаза, и ему казалось, что он сейчас снова отойдёт в мир иной или сразу вознесётся на небеса, потому что так прекрасно на земле быть не может. Спина Лань Чжаня тоже была влажной и поблёскивала золотом в свете догорающих свечей. Вэй Ин касался её языком, слизывая солёные капли, а когда Ванцзи издал новый приглушённый полухрип-полустон, то впился зубами в основание шеи, рыча от удовольствия и подступающего конца света.       Просунув руку под подрагивающий живот, он обхватил ладонью истекающий соками горячий член. Лань Чжань тут же приподнялся, облегчая доступ, и пальцы заскользили в ритме толчков.       Свободной рукой Вэй Ин снял заколку, выпуская на свободу длинные волосы, их так и хотелось дёрнуть, чтоб вновь увидеть волнующий изгиб шеи. В следующее мгновение Вэй Усянь так и сделал, аккуратно намотал гладкие пряди на запястье и мягко, но настойчиво потянул назад. Лань Чжань полностью оправдал его ожидания, запрокинул голову и сглотнул, отчего адамово яблоко заскользило вверх-вниз под кожей. — Ох, Лань Чжань… — мир завертелся, и удовольствие охватило каждую клеточку тела, опустошая его досуха.       Лань Ванцзи почти сразу последовал за ним, пачкая ласкающую руку и простыни, а затем утыкаясь лбом в подушку, когда хватка на волосах ослабла. Вэй Ин дождался, когда головокружение пройдёт, подцепил с пола свою рубаху и стёр следы удовольствия. Затем приподнялся и развязал, наконец, ленту, готовясь ко всем карам, которые наверняка обрушатся на него, как только Лань Чжань придёт в себя окончательно. Освободившийся Ванцзи потёр затёкшие запястья и перевернулся на спину. Вэй Ин рухнул рядом. Он чувствовал себя высохшей рекой, но от этого разлившееся по телу удовлетворение делало его только счастливей. Он прикрыл глаза и ждал. Ждал. Но ничего не происходило. Тогда он повернул голову, чтоб посмотреть на Лань Чжаня. Тот лежал рядом и не двигался, только его грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания. — И что мне за это будет? — не смог не улыбнуться Вэй Ин, трогая пальцем блестящее от пота плечо. — Ничего.       Вэй Усянь моргнул, ему показалось, что он ослышался, и мотнул головой. — Что? — недоверчиво переспросил он, перекатываясь на бок. — Кажется, у меня что-то не то со слухом. — Ничего, — терпеливо повторил Ванцзи и посмотрел на него. — Лань Чжань, — улыбка стала ещё шире и хитрей, — тебе понравилось? — Мгм, — снова отвернулся, но Вэй Ин прекрасно видел дрожащие уголки губ. — Не обязательно было меня связывать. — Ха, обязательно! Знаешь, сколько раз я пытался это с тобой сделать? И каждый раз заканчивался одинаково.       Вэй Ин обиженно надул губы и скрестил руки на груди. — Мог бы просто попросить.       Вэй Усянь округлил глаза и неверяще уставился на Ханьгуан-цзюня. — И ты бы согласился? В первый раз ты явно дал понять, что не хочешь меняться местами. — Если бы попросил, то согласился бы, — в ровном тоне сквозила такая уверенность, что не поверить было невозможно.       И тут Вэй Усянь залился хохотом, от смеха он перекатывался с боку на бок и хлопал ладонью о постель. Лань Ванцзи терпеливо ждал, когда его муж успокоится, а потом потянул с пола одеяло и укрыл их обоих, заключая Вэй Ина в объятия. Всё ещё содрогаясь от смеха, тот обхватил Лань Чжаня поперёк груди. — Знаешь, сколько я ломал голову над тем, как заполучить тебя? А нужно было просто попросить?       Ванцзи снова кивнул в подтверждение своих слов. — И мы сможем это повторить? — заискивающе поиграл он бровями. — Когда захочешь. — Захочу. Но это оказалось очень утомительно, так что следующий раз за тобой.       Вэй Ин зевнул и пристроил голову на плече Лань Чжаня. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он вспомнил слова Лань Сычжуя и подумал, что по очереди — это отличная идея.