The Wyvern

После смерти Руководителя Проекта Виверна стала настоящим оружием ГИДРЫ. Она больше не находилась постоянно на одной базе, вместо этого руководство организации постоянно перемещало ее по всему миру туда, где требовалось ее присутствие. Кроме того, у Виверны не было постоянного куратора. Она работала одна и в команде, обычно, получая задания напрямую от Директора. Но ее никогда не отпускали в мир одну, за исключением миссий: Виверна принадлежала ГИДРЕ, ведь только постоянный цикл подавления памяти и кода подчинения был гарантией того, что мощнейшее оружие останется у них в руках. Виверна делала все: убивала, собирала информацию, охраняла важных сотрудников организации, когда это было необходимо, разрабатывала программное обеспечение, взламывала коды и базы данных, обучала солдат. Девушка редко появлялась без крыльев и униформы и казалась скорее чудовищем, чем обычным агентом ГИДРЫ, как для коллег, так и для врагов. Никто больше не курировал ее работу над инженерными разработками, как это было на базе в Квебеке. После смерти Питерса, Сандерс и Марино поток экспериментов и усовершенствований прекратился. Однако Виверна создала себе пару боевых перчаток, на кончиках пальцев которых находились острые зубцы, так что ее руки теперь были столь же смертоносны, как и другие части тела. Девушка находила некоторое утешение в возможности снять эти перчатки после завершения миссии, ведь шипы в пятках и позвоночник из Адамантия были с ней постоянно. Перчатки были сделаны из другого металла, но все же отлично справлялись со своей задачей — хватать предметы и разрезать плоть. Руководитель Проекта сообщил руководству ГИДРЫ, что секрет Адамантия умер вместе с Марино еще в 2001 году. И Виверна не сочла нужным упомянуть о своем знании, ведь напрямую ее об этом так никто и не спросил.

***

Август, 2004 год (Мэгги 18 лет) Москва, Россия Иван Ванко сидел в ветхой квартире отца, держа в руках бутылку дешевой водки, и время от времени откидывал назад жидкие сальные волосы. Мужчина немигающим взглядом уставился на дыру в штукатурке и слушал, как отец передвигается в соседней комнате, громко кашляя и гремя ящиками шкафа. Отец слабел с каждым годом, но, казалось, нашел в себе силы громко выразить свое разочарование сыном, когда тот вернулся из тюрьмы. Иван с силой откинулся назад на стену и почувствовал, как штукатурка осыпается ему на волосы. Конечно, он провел пятнадцать лет в том adskom meste не для того, чтобы избегать собственного отца в крошечной квартирке, заливая в себя дешевый алкоголь в попытке пережить еще один день. После нескольких часов молчаливого пьянства Иван резко вскинул голову, следуя инстинктам, которые выработались у него за годы, проведенные в тюрьме. Он поставил бутылку на стол. Что это было, что он услышал? Мужчина еще немного прислушался и, наконец, понял в чем дело. Тишина. Его отец перестал хлопать дверцами и пытаться выкашлять легкие. Иван поднялся на ноги и прошел вглубь квартиры. Тусклый свет пробивался сквозь тонкие занавески, освещая драные обои и груды хлама вокруг рабочего стола отца. — Отец? — позвал он. Из соседней комнаты послышался резкий вздох. Иван прошел между свалки механизмов и кипой газет и остановился как вкопанный от открывшейся перед ним картиной. В мастерской отца смежной с маленькой кухней сидели двое незнакомцев. Один из них был явно моложе, в длинном хорошо сшитом коричневом плаще и темной шляпе. Он стоял, прислонившись к кухонному столу и сложив руки на груди. Когда Иван вошел, этот человек пристально посмотрел на него темным бесстрастным взглядом. Другой незнакомец больше походил на…демона. Демона, облаченного в черное и серое, с металлическими крыльями за спиной. Черный капюшон полностью покрывал голову человека, и только красные глаза сверкали из-под плотной ткани. — Gospodi, spasi nas, — прошептал Иван, уставившись на демона. Он — она — склонилась над его отцом, который лежал на пыльном полу. Хорошо одетый человек ухмыльнулся. — О, никто не спасет тебя, Иван. А теперь, Антон, дай мне формулу, и я не буду приказывать Виверне кормить тебя собственным языком. Демон — Виверна — склонила голову набок, ее красные глаза впились в лицо пожилого мужчины. Иван покачал головой, пытаясь скинуть алкогольную пелену. Это были не глаза, а очки. И крылья — металлические суставы и двигатели. — Otpusti ego! — закричал Иван и бросился на демона. Две причины, по которым он смог выжить в тюрьме: сила и злость. Он выживал в бесконечных жестоких драках и тюремных бунтах, противостоял людям с самодельными заточками. Даже утро, проведенное вплотную с бутылкой водки, не могло уменьшить его силы и злобы. Но в то утро на кухне не прошло и секунды как Иван уже лежал на спине, хватая ртом воздух и ощущая на шее давление длинного тонкого лезвия. Даже уткнувшись в грязный пол, Иван смог оценить всю смертоносность оружия и лишь удивился тому, как оно появилось из пятки демона. Мужчина не шевелился, старался даже не глотнуть, только бы не порезаться о лезвие. — Pozhaluysta, — прохрипел отец, приподнимаясь на диване. — Ne nado. Незнакомей в плаще поджал губы, переводя взгляд с лежащего на полу Ивана к его отцу. — Формула, Антон. Я больше не буду спрашивать. Виверна ведь может и устать. Но Виверна не дрогнула, ее взгляд был прикован к лицу Ивана, сплошь покрытому пылью. Мужчина снова уставился на нее. — Хорошо, — прохрипел Антон с сильным акцентом, — Хорошо, все здесь. Незнакомец склонил голову на бок. — Виверна, если Антон попробует выкинуть что-нибудь смешное, проткни Ивану горло. Пожилой мужчина поковылял в соседнюю комнату, сопровождаемый незнакомцем, и Виверна не пошевелила ни единым мускулом. Они не двигались: Иван прижался к полу, стараясь хоть немного отдалиться от лезвия, она с занесенной над горлом ногой. — Ty d'yavol'skoe otrodye, — прохрипел Иван, сжимая кулаки, — ya ub'yu teba! — он плюнул в нее, но Виверна не двинулась с места. — Отлично, Виверна, — произнес мужчина, выходя из соседней комнаты. — Мы уходим. Лезвие со щелчком исчезло в пятке Виверны, и она перешагнула через голову Ивана, следуя за агентом в плаще. Иван с трудом поднялся на ноги и дико огляделся, ища взглядом отца. Тот стоял, прислонившись к потрепанной стене, и выглядел очень маленьким в своей поношенной одежде. Человек в плаще заговорил: — Спасибо, Антон, за сотрудничество. Виверна будет присматривать за тобой и твоим восхитительным сыном, так что не следует распространятся о нашем визите. Иван слушал мужчину, но не сводил взгляд с Виверны: та смотрела поверх головы его отца. Эта стена была увешана старыми газетами о бывшем деловом партнере Антона — Говарде Старке — и несколькими свежими заметками о его сыне. Иван ненавидел его, ненавидел то, как предательство привело его отца в эту грязную, забитую хламом лачугу, где кроме болезни и никчемного сына ничего не было. Он ненавидел этих людей, которые думали, что могут угрозами и запугиванием получить от отца все, что им требуется. Незнакомец поправил шляпу и направился к двери. — Всего доброго, Антон, — крикнул он уже в дверном проеме. Виверна не шевельнулась. Она все еще смотрела на газетные вырезки на стене. Взгляд Ивана метнулся к ножам на кухне. — Виверна! — позвал незнакомец, словно хозяин окликнул своенравную собаку. Виверна вскинула голову, повернулась на каблуках и вышла из квартиры вслед за мужчиной, даже не оглянувшись. Махнув рукой на странных гостей, Иван бросился к отцу: — Otets, ty v poryadke? Тот стоял, прислонившись к стене и сморщив лицо. По щекам его текли слезы. — Ya provalilsya, — вдруг завопил он, отталкивая руки Ивана, и опустился на пол. — Ya oblazhalsya! Ya podvel tebya! Иван сделал несколько попыток помочь отцу подняться, но тот только бил его по рукам, заставив отступить. — Ostav' menya. Иван отошел от плачущего сгорбленного старика и вернулся в соседнюю комнату. Бутылка водки все еще стояла на столе. Мужчина соскользнул по стене на пол, держа бутылку в руках, и сделал большой глоток.

***

22 Апреля, 2005 год (Мэгги 18 лет) Университет Калвера, штат Вирджиния Теплый ночной ветерок трепал волосы репортерши, которая стояла под темными сводами корпуса университета. Она уже начала жалеть, что не согласилась пойти в бар с друзьями, и вместо этого пыталась идти по следу с сомнительными доказательствами. Но Эллен работала в газете всего второй год, отчаянно желая доказать свою состоятельность как репортера. Кроме того, давний друг ее парня пообещал ей опубликовать статью. И вот она здесь в девять тридцать вечера пятницы, прохлаждается на ступеньках научного корпуса в ожидании руководителя, который должен был появиться еще в девять. Закатив глаза, Эллен достала телефон и просмотрела последние сообщения. Друга бойфренда звали Билл, и он, по-видимому, работал в научной лаборатории, в которой на прошлой неделе произошел взрыв. Знаменательный день для студенческой газеты, ее редактор даже отправил на происшествие трех своих репортеров, чтобы те всесторонне осветили происшествие. Но Эллен не была одной из них. Оказалось, что в лаборатории проводили эксперименты с радиацией, в результате которых и произошел небольшой взрыв, и теперь группа военных искали информацию по всему университету. Несколько ученых погибли. Но после пятиминутной паники, вызванной утечкой радиации, ботаники Калвера помахали перед ними счетчиком Гейгера, и все было кончено. Билл, однако, каким-то образом раздобыл номер Эллен и отправил ей кучу сверхпараноидальных сообщений: «Происшествие в лаборатории Калвера не то, чем кажется. Военные прикрывают кого-то. Я не могу позволить доктору Беннеру пойти на это и хочу говорить за него, но все должно быть сохранено в секрете. Ступени научного корпуса, в девять вечера» Эллен связалась со своим редактором: на том факультете действительно работал доктор Беннер, но он уже несколько недель находился в отпуске. Девушка подождала еще пятнадцать минут, вновь закатила глаза и вышла из здания, на ходу убирая телефон в сумочку. — Пошел ты, Билл, — пробормотала она, направляясь к бару. — И друг твой придурок. А на другом конце города полиция уже обматывала желтой лентой ужасную автомобильную аварию возле жилого дома. Позже судмедэксперт установил, что двадцати четырехлетний Билл Уилкинс находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, когда попал в аварию в 8:45 в пятницу вечером, и признал его смерть несчастным случаем. Эллен быстро пробежалась по статье, написанной ее коллегой, об этом несчастном случае на следующий день, но не подумала связать это происшествие с Биллом из университета. Три недели спустя Брюс Беннер превратился в Халка и в попытке сбежать в Канаду ранил нескольких полицейских штата. После успешного окончания миссии Виверне стерли все воспоминания. Руководство решило не поручать ей погоню за Беннером, поскольку этим уже занимались американские военные. Ведь когда военные получат Халка, его получит и ГИДРА.

***

Октябрь, 2006 год (Мэгги 20 лет) Федеральный Сберегательный Банк Вашингтон, округ Колумбия Виверна вышла из блестящей черной машины, припаркованной у банка, и посмотрела на величественные колонны и голубой купол. Она не была уверена, что бывала в этом здании раньше. Девушка поправила свой брючный костюм и закинула на плечо спортивную сумку, в которой находились ее крылья, униформа и оружие. Приказом было явиться в здание банка в штатской одежде и, чтобы сохранить конфиденциальность о местонахождении банка, Виверна приняла облик молодого офисного работника округа Колумбия. Она не любила носить туфли на каблуках, потому что те затрудняли использование пяточных шипов, но девушка надеялась, что сегодня вечером ей не придется вступать в драку. Ночь была ветреная, и сильные порывы, наполненные мусором с улиц и осенними листьями, ударили Виверну по ногам, пока она шла по тротуару. Девушка обошла офисное здание по соседству, вошла внутрь и затем открыла фальшивую стену, чтобы оказаться в казавшемся заброшенным банке. Виверна не могла вспомнить, где она была до того, как ей дали гражданскую одежду и посадили в черную машину, но на теле не присутствовало никаких повреждений. Значит, это была работа за компьютером или миссия с минимальным риском. Но все это не имело значения. Ей было приказано явиться в банк, и Виверна подчинилась. Охранники в темном вестибюле банка подняли оружие, когда девушка приблизилась к ним, и прищурились: — Назовите себя! — вскрикнула женщина, что выглядела моложе своего напарника. Палец ее лежал на спусковом крючке пистолета. — Виверна. Глаза охранников расширились, и они оба опустили оружие. — Нам очень жаль, Виверна, — произнес старший, поправляя кепку. — Мы вас не узнали… Виверна просто ждала. Она не знала, почему некоторые агенты ГИДРЫ разговаривали с ней, как с начальником, который может быть жесток или разочарован. Она — оружие, а оружие ничего не чувствует. Охранники, казалось, поняли, что девушка не собиралась с ними говорить. — Директор, э-э, внизу. В подвале, — женщина указала пистолетом комнаты позади. Виверна повернулась на каблуках и последовала в указанном направлении, оставив охранников с широко раскрытыми глазами и открытыми ртами. — Я думала, она старше, — услышала Виверна шепот женщины. — Я слышала много историй про агента-призрака, с тех пор как присоединилась. Виверна спустилась вниз и не услышала, что ответил мужчина своей напарнице. Оставшуюся часть пути по нижнему этажу девушку сопровождал гул машин. Виверна слышала пневматическое шипение открывающейся криокамеры и тихие голоса агентов ГИДРЫ. Она остановилась у закрытого хранилища как раз в тот момент, когда в другом конце коридора открылась дверь. Директор появился в поле зрения девушки, разговаривая с техником в лабораторном халате. Мужчина выглядел еще более седым и морщинистым, чем в прошлый раз, когда Виверна видела его, хотя и не могла вспомнить, когда это было. Директор поднял глаза и заметил Виверну в тоже время, как девушка увидела людей позади него: целая толпа охранников и техников, двое из которых поддерживали мужчину с металлической рукой. Лицо этого человека было расслабленным, глаза едва приоткрыты, а длинные волосы спадали на лоб. Он был одет в черный комбинезон с подкладом, который, как знала Виверна — каким-то образом — предназначался для наблюдения за жизненными показателями человека во время крио-сна. Мужчина еле передвигал ноги, пока охранники тащили его вперед по коридору. — Виверна, — позвал Директор. Девушка встала смирно, спортивная сумка все еще висела у нее за спиной, — ты рано. — Сказал он, окидывая взглядом ее одежду. Виверна никак не отреагировала. Ее прибытие целиком и полностью зависело от транспорта, который предоставила организация. Однако, Директор знал, что Виверна не собиралась вести с ним светскую беседу, поэтому он жестом пригласил ее войти в хранилище. Внутри помещения, в самом его центре, обнаружилась машина подавления памяти, вдоль стен стояли ящики с замками. Виверна последовала за ним, удивляясь про себя, почему процедуру стирания проводили так скоро, до тех пор, пока человек с металлической рукой не опустился в кресло. Путы сомкнулись вокруг его конечностей, как металлической, так и из плоти, и техник положил резиновую каппу ему в рот. Затуманенные глаза мужчины наблюдали за искрящимися металлическими пластинами, которые все ближе приближались к его лицу. Ученые следили за мониторами, когда мужчина начал кричать. Виверна, совершенно оцепенев, наблюдала за происходящим у двери хранилища. Приказа не было, и все, что она могла делать, это смотреть, как лицо мужчины исказилось от боли, руки его судорожно сжались, а грудь тяжело вздымалась. Сухожилия на его шее вздулись, борясь с электрическим током, и все содрогнулось от его конвульсий. Крики, казалось, вонзались прямо в грудь Виверны, оседая там, как снаряды. Мурашки узнавания пробежали по ее телу — так ли она выглядела, когда сама сидела в кресле? Когда процедура подошла к концу, техник прочитал слова из тонкой книги: десять случайных русских слов, которые успокоили учащенное дыхание человека, и маска пустоты образовалась на его лице, разгладив мышцы, сведенные в агонии боли. Виверна медленно выдохнула. — Dobroye utro, Soldat. — Ya zhdu prikazaniy. Директор прочистил горло. — Солдат, это Виверна. Виверна, это Зимний Солдат. Девушка посмотрела на Солдата, пересекаясь с его пустым взглядом. — Вы уже встречались, — упомянул Директор, глядя на них обоих. По-видимому, удовлетворенный их безразличием, он кивнул технику, который открыл наручники Солдата, а затем вручил каждому из них по папке. — У меня есть задание для вас двоих.

***

Позже, уже в самолете из Вашингтона, Виверна молча просматривала досье. Солдат сидел напротив нее и чистил свое оружие. Мужчина тщательно начищал четыре красивых ружья, которые были упакованы в черные футляры. С агентами была небольшая команда: пилот джета и три оперативника ГИДРЫ, которые были на подхвате и координировали агентов. Виверна и Зимний Солдат направлялись в Демократическую Республику Конго для убийства высокопоставленного дипломата ООН. Все должно было выглядеть как сопутствующий ущерб в ходе военных действий, но дипломата усиленно охраняли миротворческие силы ООН и военные группы нескольких иностранных государств. Очевидно, что Директор счел эту миссию достаточно важной и трудной, раз отправил на ее выполнение двух агентов такого уровня. Он упомянул, что они встречались раньше, и Виверна предположила, что это могло быть сотрудничество на других заданиях. Девушка понимала, в чем состояла польза Солдата: она была хорошим стрелком, но его снайперские навыки — очевидно — не имели себе равных. Мужчина также обладал силой и скоростью сыворотки. Но само знакомство с Солдатом, его блестящей металлической рукой и пустым взглядом не давало покоя Виверне. Директор сказал, что они встречались раньше, так что это не должно было ее беспокоить, но… Зимний Солдат поднял голову, почувствовав на себе взгляд девушки. Та не отвела глаз. Агенты долго смотрели друг на друга сквозь кабину самолета, темно-карие глаза против серо-голубых — оба взгляда были лишены каких-либо эмоций. — Три часа до Киншасы, — крикнул пилот. Оба агента вернулись к своим занятиям: одна к прочтению досье, другой к сбору винтовки.

***

Киншаса, Демократическая Республика Конго Город полыхал огнем: повстанцы обменивались выстрелами и самодельными взрывчатыми веществами. Виверна и Зимний Солдат прибыли в Киншасу два дня назад и сразу приступили к работе. Они оба проникли в разные группы повстанцев после быстрой разведки и оценки ситуации. Несколько грубых выкриков в одном районе, выстрел в другом, коктейль Молотова, брошенный в середину толпы, и город вспыхнул, словно пороховая бочка. Виверна и Зимний Солдат хорошо работали вместе — им почти не нужно было общаться, они лишь обменивались несколькими словами и взглядами, абсолютно понимая друг друга. Но другие оперативники ГИДРЫ из их команды все же заметили напряжение между двумя агентами, которое неуклонно росло в течение нескольких дней. Они наблюдали друг за другом краем глаза, как хищники за потенциальной угрозой. Не обращались друг к другу по именам. Иногда Виверна смотрела на Солдата немигающим взглядом, будто могла пронзить его затылок и проникнуть прямо под кожу. Солдат периодически хмурился, глядя на девушку, словно та была загадкой, которую тот пытался разгадать. Но до сих пор они выполняли свою работу эффективно, так что оперативники могли смириться с небольшими странностями самого смертоносного оружия ГИДРЫ. Виверна наблюдала за ситуацией с воздуха. К полуночи одна из группировок повстанцев отрезала большую часть города от электросети. И девушка летала по городу, перерезая провода шипами на крыльях, чтобы усилить путаницу. Восьмиполосное шоссе, проходящее через деловой район города, было перекрыто горящими автомобилями, километровый участок дороги не севере был занят повстанцами. Весь город был в огне, мирные жители скрывались в домах или бежали, пока повстанцы охотились друг за другом по улицам. Даже в метрах от города, в небе, непрерывный грохот выстрелов, криков и взрывов громко отдавался в ушах Виверны. — Местонахождение цели? — раздался голос пилота по коммуникатору. Пилот выполнял задание из кабины джета, спрятанного в лесу в нескольких милях от города. Трое других оперативников наблюдали за ситуацией с земли. Виверна пролетела над огнями шоссе и приземлилась на многоэтажный дом. Она посмотрела через край на соседнее здание, где еще днем спрятались дипломаты. — Все еще в укрытии, — доложила Виверна, присев на край крыши. — Эвакуационные машины прибыли. — Холбрук, твоя очередь, — сказал пилот. Столб огня взметнулся в небо в миле вниз по дороге, затем последовал ударный взрыв. Холбрук находился с основной группой повстанцев и только что снял полицейскую блокаду. — Повстанцы приближаются, — раздался задыхающийся голос Холбрука. — Солдат? — уточнил пилот. — На месте. Услышав тихий шепот Солдата, Виверна повернула голову к заброшенному офисному зданию через дорогу, где, как она знала, он устроил снайперское гнездо. Оттуда открывался вид на улицу за пределами укрытия дипломатов, и с самого начала боев там не было видно гражданских лиц. Виверна представила Солдата с винтовкой, прислоненной к окну, терпеливо ожидающего появления цели. Она боролась с волной чувств, поднимающейся из груди при мысли о нем — это было похоже на тошноту, которая грозила захлестнуть ее и выдать неправильную реакцию. За последние два дня это чувство все усиливалось, вызывая зуд по всему телу, а голову пронзала пульсирующая боль. Виверна отвернулась от здания, когда услышала хриплые крики мятежников, бегущих по улице. Люди в эвакуационных машинах тоже заметили это, и миротворческие войска ускорили свои действия. Виверна беззвучно спрыгнула с крыши и мягко спланировала к соседнему зданию. Она вытащила гранату из кармана боевого костюма, зарядила и бросила снаряд, как только перелетела через край здания. Спустя несколько секунд раздался громкий взрыв. Усиленный слух Виверны уловил крики дипломатов, когда те бросились прочь от взрыва, спасаясь от опасности за входной дверью. Она включила двигатели и взмыла вверх, перевернувшись в воздухе, чтобы оценить ситуацию. — Контакт с повстанцами через десять секунд, — доложила она. — Цель приближается к дороге. Виверна повисла в воздухе, пристально глядя на дипломатов, выбирающихся из здания как раз в тот момент, когда группа мятежников с Холбруком наводнили улицу, размахивая оружием и крича о своем политическом лидере. Два дня приготовлений вели к этому моменту. — Цель обнаружена, — доложил Зимний Солдат. Полсекунды спустя Виверна увидела, как из шеи цели брызнула кровь, окропив стоящих рядом людей и приводя повстанцев в еще большее неистовство. Звук выстрела Солдата затерялся среди шума происходящего хаоса. Девушка потеряла цель из виду в толпе других людей, поэтому вернулась на крышу жилого дома, ожидая подтверждения смерти. Наконец, раздался голос Холбрука: — Цель уничтожена. — Отступаем, — приказал пилот. Мышцы Виверны напряглись, готовясь спрыгнуть с крыши и скрыться в клубах дыма, когда ее внимание привлек еще один всплеск света и оглушительный рев. Она повернулась, зацепившись за карниз, когда ударная волна прокатилась по крыше дома. У основания заброшенного офисного здания, в котором укрылся Зимний Солдат, взорвалась заминированная машина. Виверна зачаровано наблюдала, как весь угол конструкции содрогнулся, треснул и рухнул вниз, подняв облако пыли и искр. Город, казалось, разломился на части — неистовые повстанцы разозлились еще больше, наводняя улицы и стреляя без разбора. Голоса оперативников в коммуникаторе превратились в жужжащий шум. Агенты ругались на обрушение здания и лихорадочно пытались придумать, что делать дальше. Все они требовали от Зимнего Солдата отчета, черт побери. Виверна осталась на крыше, разглядывая разрушенное здание и искрящиеся провода на другой стороне улицы. От Солдата не было ни слова. Наконец, пилот взял ситуацию в свои руки: — Агенты, возвращайтесь к джету. Виверна, сделай облет, найди Солдата. Виверна подчинилась. Она взмыла в ночное небо, чувствуя жар пламени внизу. Город был так поглощен хаосом и болью, что никто даже не подумал поднять взгляд. Никто бы не заметил ее в любом случае — облака и дым надежно укрывали фигуру девушки. Виверна дважды облетела здание, осматривая разрушенный угол и заглядывая в неповрежденные окна. Наконец, на третьем круге, она заметила блеск металла в обломках. Она опустилась ниже и приземлилась на ближайший фонарный столб. Тот застонал под ее весом, но выдержал. Куски бетона были разбросаны по тротуару, щебень и кирпич смешались с искореженной арматурой и сломанным офисным оборудованием. Солдат был примерно на пол пути к выходу, его ноги застряли под бетонной плитой, волосы намокли от пота и прилипли к лицу. Но взгляд Виверны был прикован к его животу: сквозь кожу и броню костюма торчал кусок пыльной, острой арматуры, весь покрытый алой кровью. Его рука из плоти надавила на металл, как из раны потекла кровь. Солдат смотрел на свой живот, грудь его вздымалась, глаза лихорадочно смотрели по сторонам. Его металлическая рука царапала обломки вокруг, ища опору. Виверна наблюдала с крыши, как взгляд мужчины переместился с раны на плиту, придавившую ноги, а затем переместился на верхушку фонарного столба. Их взгляды встретились. Вернее, Зимний Солдат посмотрел в лицо Виверне и понял, что та собиралась сделать. Мужчина стиснул зубы, но не отвел глаз. Он даже не произнес ни слова. Виверна еще мгновение смотрела на человека, лежащего на развалинах. Затем девушка расправила крылья и, оттолкнувшись от столба, взмыла в ночное небо.

***

— Виверна, отчет. Ты нашла Солдата? Последовала пауза. Девушка сжала кулак, вдавливая острые шипы в ладонь: — Он потерялся среди обломков. — Черт. Ладно, мы уедем, как только Холбрук вернется.

***

Четыре часа спустя Холбрук наконец добрался до джета, лицо его было потным и покрытым пятнами крови и грязи. Он потерял два пистолета и нож в драке за городом. Пилот выслушал предварительный отчет, а затем начал предстартовую проверку, чтобы незаметно вернуться на базу в США. Виверна осталась в своем костюме, ее лицо было закрыто маской, а красные линзы очков были устремлены на противоположную сторону самолета. Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание все еще было прерывистым. Она не подчинилась приказу, солгала своему куратору. Но это была не единственная причина ее физических страданий. Она хотела, чтобы Солдат умер, и почувствовала укол горького удовлетворения при виде его, покрытого пылью и собственной кровью. Но она помнила его крики там, в банке. Она помнила что-то еще, хотя и не могла точно описать, что именно. Эти воспоминания мелькали яркими вспышками перед глазами. Она хотела этого. Разве не так? Мысли Виверны превратились в огромную мешанину из противоречивых миссий и запретных чувств. Как раз в тот момент, когда пилот выполнял последнюю проверку, раздался лязг металла о корпус джета. Виверна вскочила на ноги, держа пистолет наготове, трое оперативников вскочили вслед за ней. Агенты сперва посмотрели друг на друга, а потом на Виверну. Девушка подошла к люку в задней части самолета, распахнула его и вскинула пистолет, чтобы встретить нападавшего. Когда она увидела, кто это был, Виверна почти среагировала. Она не была уверена, хотела ли выстрелить или бросить оружие. Снаружи стоял Зимний Солдат, мокрый и истекающий кровью из раны на животе. Его лицо скривилось от боли, а глаза, которые встретились со взглядом Виверны, казалось, были все еще пусты. Но девушка уловила вспышку эмоций — не гнева, но чего-то более глубокого. Что-то вроде понимания. — Черт, — вскрикнул Холбрук, опуская пистолет. — Это Солдат! — доложил он пилоту. — Ладно, тащи его внутрь, а то мы никогда не свалим отсюда. Солдат ввалился в самолет, и Виверна закрыла за ним люк. Мужчина занял свое место в кабине, прижав ладонь к дыре на животе. Вода капала с него на сидение, а мокрые волосы прилипли к лицу: должно быть, он перебрался через реку вплавь. Пока пилот запускал двигатели и взлетал над лесом, Холбрук опустился рядом с Зимним Солдатом. — Солдат, отчет. Виверна затаила дыхание. — Здание взорвали повстанцы, — процедил Солдат сквозь зубы, — меня накрыло обломками. Я выбрался. Холбрук хмыкнул, словно удивляясь самому себе за то, что ожидал более подробного рассказа, а затем приказал Дэвидсону, их медицинскому агенту, заняться Солдатом. Виверна сняла очки и капюшон, открыв наконец свое лицо. Пока Дэвидсон давил на рану на животе Солдата, тот взглянул на девушку. Между ними расцвело понимание. Да, Виверна оставила Солдата умирать. Нет, Солдат ничего не сказал кураторам. Теперь они оба нарушили приказ. Но что же тогда остается? Виверна не знала, то ли ей стало легче, то ли она хотела перепрыгнуть разделявшее их расстояние и всадить свой металлический шип в голову раненного мужчины. Девушка подозревала, что он не будет пытаться остановить ее, и она не понимала почему. Неразбериха из замешательства и ненависти в мыслях изматывала ее. Виверна не могла признаться себе, что должна была уважать врага, который мог выжить, даже если здание взорвется под ним. Она бросила очки на пол кабины и направилась подальше от Солдата. Оставшуюся часть полета девушка просидела рядом с пилотом, стараясь забыть о мужчине и его пустых серо-голубых глазах. По возвращению в Вашингтон, она — Виверна — лишь мельком увидела Солдата, когда тот уже возвращался в криокамеру. Он оглянулся через плечо, словно почувствовав ее взгляд. Она нахмурилась. Секунду спустя мужчина скрылся за дверью. Через полчаса желание Виверны исполнилось, и она забыла о Солдате.