Про марионеток, Кукловода и прочие радости жизни

      Вскоре Кукловод рявкнул в громкоговоритель, чтобы никто не заходил в Подвал, и ушел чинить камеру. Впрочем, он мог этого и не делать: комната до сих пор была затоплена, и никто туда не совался, боясь заболеть. Даже Джек сидел в Гостиной. Весь день из Подвала слышались плеск воды, шуршание электричества, ругань, а пару раз - даже удивленно-испуганные вскрики; видимо, маньяк падал в воду, споткнувшись о что-то. А на следующий день случилось то, что, в моем понимании, никак не могло произойти.       - Доброе утро, - обратился он к нам тихим, свистящим шепотом. - Хотя с этим можно и поспорить. Как вы знаете, не так давно один умник разбил мне камеру в Подвале. Я не буду называть имени, скажу лишь, что у него короткие волосы, и он руководит Подпольем. Потом еще один умник, я даже могу сказать умница, решила провести капитальный ремонт на Кухне, вследствие чего был затоплен этот самый Подвал. - Дженни на этих словах покраснела и опустила глаза в пол. - Камеру я починил, но произошло более ужасное событие. Одну секунду. - Раздался его ужаснейший кашель, после которого Кукловод стал говорить еще тише. - Я заболел. Некоторые из вас, быть может, знают, что болею я редко, но сильно, поэтому у меня начался ларингит. Я постараюсь воззвать к остаткам вашей совести и попрошу ничего в ближайшие дни не устраивать, чтобы я окончательно не сорвал голос. Рассчитываю на ваше понимание.       Мы с Дженни переглянулись.       - Он нас убьет.       - Прилюдно.       - И повесит на люстре.       - Всех четверых.       Несколько дней в доме было тихо. Все сидели по комнатам, вылезая наружу лишь в случае крайней необходимости. Через неделю Кукловоду стало лучше, по крайней мере у него появился голос, и он снова начал с нами разговаривать.       - Как ты?       - Только не надо меня жалеть.       - Я не жалею - я сопереживаю. Я помню, как хреново было мне.       Мужчина вздохнул.       - Нормально. Жить буду.       - Может, к нам спустишься? Джим тебе поможет.       - Я вполне могу справиться сам.       На этом моменте обычно вздыхала уже я, и разговор заканчивался.       Но через несколько дней произошло событие еще более из ряда вон выходящее.       В Кухню вошел Джим. Сел на стул и отсутствующим взглядом уставился на стену.       - Что случилось?       - Там в Гостиной Кукловод. И он зовет тебя, - он повернулся ко мне. Я едва не поперхнулась.       - Зачем?       - Не знаю. Но, судя по тому, каким осипшим голосом он со мной разговаривал, ему стало хуже.       Я вжала голову в плечи.       - Видимо, ему уж очень плохо.       - Не знаю.       Я зашла в комнату, прищурившись и глядя в пол, подошла к дивану и села спиной к Кукловоду.       - Здрасте.       - Привет, - голос его действительно был осипшим и очень усталым.       - Эм... Ээ... - я совершенно не знала, что делать. - Что?       - Что? - переспросил мужчина.       - Одну секунду, - я встала и подбежала к двери. - Джим, что делать-то?       - Для начала - его надо послушать, померять температуру и посмотреть горло.       - А последнее обязательно?       Док потер подбородок.       - Желательно, конечно, но ладно. - Он протянул мне стетоскоп.       - Я не умею.       - Если будет тихо - это хорошо, а если будут какие-нибудь звуки типа хрипа, свиста и прочего - не очень.       Я кивнула и понеслась обратно. Снова сев на диван, я зажмурилась и повернулась к маньяку. Вытянула руку и положила ее, скорее всего, на живот. Пальцы ощутили ребристую поверхность пуговиц. Я начала их расстегивать; это очень неудобно делать с закрытыми глазами. Как и следовало ожидать, в стетоскопе я ничего не услышала.       - Что ж, либо у него чистые легкие, либо ты не приспособлена для профессии врача. Ладно, дай ему градусник и покажи мне его аптечку.       Шкала термометра показывала неутешительные 38.5.       - Так, - док зазвенел пузырьками. - У него неплохой набор. Это глотать. Это пить. От кашля пока давать не будем. Дженни, принеси воды и ложку. - Девушка кивнула и убежала на Кухню. - Никогда не думал, что буду лечить Кукловода. У него хоть лекарства есть.       - Кукловод, - позвала я. - На, глотай. - Он взял из моих рук таблетку и стакан. Я повернулась к нему спиной и набрала сироп в ложку. - А это пить. Джим, - я снова подскочила к двери, - а дальше что?       - Пока - ждать.       Первый день все было нормально. Я сидела в кресле, повернувшись лицом к двери, Джим - в коридоре, а Кукловод спал на диване. Лучше ему не становилось, но и хуже, впрочем, тоже. Но к концу второго дня ситуация изменилась самым драматичным образом.       Температура мужчины поползла вверх, и никоим образом не желала опускаться. А потом он начал бредить. Не знаю, как он умудрялся говорить в таком состоянии, но тихие речи его совершенно бессмысленны.       - Какая у него температура?       - Почти сорок.       Мужчина закусил губу.       - Попробуй еще раз дать ему вот это.       - Может, его уксусом растереть? - спросила Дженни.       Но ни препараты, ни уксус особо не помогли. Вскоре маньяк потерял сознание. Я сидела рядом, едва не плача от собственной беспомощности. Потом он еще несколько раз приходил в себя. Я начала читать давно забытые молитвы. Внезапно он успокоился.       - Кэт.       Я подняла голову, едва удержавшись от того, чтобы открыть глаза.       - Кэт, - снова позвал он.       - Я... Я здесь, - положила ладонь на его щеку.       - Кэт, прости меня. Прости, пожалуйста, - он положил свою руку поверх моей. Я испугалась - он снова начал бредить. - Прости. - Я почувствовала, как пальцев касается теплая влага: Кукловод плакал.       Я взяла его за руку и начала целовать липкую от пота кисть. Из моих глаз тоже потекли слезы.       - Только не умирай, пожалуйста. Только не умирай.       Мужчина снова отключился. Я прижала его руку к своей щеке. Он умирает у меня на руках, а я ничего не могу сделать! Он доверился мне, а я не оправдала доверия! Он сохранил мне жизнь, а я ничем не могу ответить!       - Господи, помоги мне. Господи!       Внезапно он снова очнулся.       - Кэт, передай Сэму, я что я люблю его и очень сожалею, - и снова отключился. Я зарыдала.       - Не умирай, нет! Пожалуйста. Пожалуйста!       Сбившееся дыхание Кукловода стало ровным - он уснул. Я все так же сидела, рыдая и сжимая его руку. Мужчина еще несколько раз приходил в сознание, но уже ничего не говорил. Под утро я уснула.       Проснулась я, лежа у него на груди. От мужчины резко пахло уксусом и потом. Он все еще был горячим, но не таким, как ночью. Кукловод часто и глубоко дышал. "Кажется, все обошлось". Я выскользнула из его объятий и вышла в коридор. У двери спали Дженни и Джим. Тихо, чтобы их не разбудить, я прошла мимо и направилась в ванную. Там я долго стояла под душем, подняв глаза к потолку.       - Помоги, мне. Пожалуйста, помоги. Я не знаю, хватит ли мне сил справиться.       Спустившись вниз, я увидела, что Дженни уже ушла, а док сидел, протирая глаза. Он кинулся ко мне.       - Как ты?       - Нормально, - я сильно удивилась. - А что такое?       - Вы спали больше суток.       Я открыла рот.       - Нет, все в порядке, - я села на пол. Мужчина убежал на Кухню и вернулся с чашкой чая. - Джим, это было ужасно, мне казалось, что он сейчас умрет на моих руках. - Я прижала руку ко лбу.       - Все в порядке, - он погладил меня по голове. - Все обошлось.       Я начала пить, думая, сказать ли Файрвуду о последних словах маньяка.       - Знаешь, он называл меня Кэт. Он просил прощения. И плакал. - Док ошарашенно посмотрел на меня. - Мне кажется, в его жизни произошло что-то ужасное. У него волосы с проседью, хотя по голосу ему лет двадцать пять - двадцать восемь. Что же могло произойти в жизни человека, чтобы он так поступал?       - Мы узнаем, - мужчина обнял меня за плечи. - Мы узнаем.       - Джаннет, - прошептал Кукловод, когда я зашла в комнату. Я села рядом на диван. - Дай воды.       Мужчина выпил почти весь графин и лишь после этого снова лег.       - Как ты себя чувствуешь?       - Голова кружится.       - Это от слабости. Тебе надо поесть.       - Не хочу.       - Через "не хочу".       В дверь постучали. В коридоре стояла Дженни с подносом.       - Как вы?       - Я - нормально, а он ослаб, но есть не хочет.       - Придется заставить.       - Кукловод, кушай!       - Нет.       - Пожалуйста!       - Нет.       Я вздохнула. Заставить мужчину есть было труднее, чем казалось на первый взгляд.       - Кукловод, - послышался из-за двери голос Уоллис, - пожалуйста, поешь.       Маньяк замолчал.       - Ладно, - сказал он, наконец, с большой неохотой.       Он выпил весь бульон и съел небольшой кусочек курицы. Я почистила апельсин.       - Я не буду. Я их не ем.       - А я не люблю рыбу, но мне приходится есть ее каждый четверг.       - Дженни мертвого есть заставит.       - На! Пальцы только мне не откуси.       - Они забинтованные, - но так или иначе, он съел почти половину.       Через несколько дней температура его опустилась до чуть более утешительной 37,5. Кукловод начал выходить из комнаты, но всегда возвращался. Джим также дежурил у дверей, а я - сидела в кресле.       Однажды в коридоре я столкнулась с Джеком.       - Не понимаю, почему вы с братом ему помогаете.       - А что, по-твоему, его надо убить, когда он будет спать? - Лицо Файрвуда-младшего выражало полную солидарность с этим предложением. - Ты с ума сошел? Мы должны ему помочь!       - С чего это?       - Он доверился нам, и мы не можем его предать. Джек, он сохранил мне и тебе жизнь. В тебе есть хоть капля благодарности?       - Как я могу быть благодарна человеку, который желает нашей смерти?       - Он не желает нашей смерти. Он хочет объяснить нам смысл свободы.       - Ты что же, тоже уверовала в него, как в учителя?       - Я пытаюсь понять его. Его и его действия. Джим тебе это уже объяснял.       Мы несколько секунд зло смотрели друг на друга, а затем парень развернулся и ушел.       Тем же вечером я сидела в кресле, смотрела на Кукловодову макушку и думала.       - Спасибо. За доверие.       Мужчина усмехнулся.       - Не за что. Мне интересно, а почему ты, когда садишься рядом со мной, закрываешь глаза?       - Я не хочу видеть твоего лица. Не хочу потерять твоего доверия.       - Если б я тебе не доверял, меня бы сейчас тут не было.       Мы замолчали. Я начала покусывать большой палец.       - Почему ты не убил меня тогда?       - Не знаю. Не захотел.       Я улыбнулась.       - Спасибо.       На следующее утро я проснулась, укрытая пледом. Кукловода в комнате не было. На столе лежала записка.       "Я выздоровел окончательно. Скажи это Джиму, чтобы он потом не мучил меня расспросами. Плед оставишь в своей комнате, я его потом заберу. К. P. S. Спасибо, что помогла мне".       Я улыбнулась и положила записку в карман.       - Джим, заходи!       Открылась дверь, и в комнату заглянул Файрвуд, за ним - Дженни. Они зашли вовнутрь.       - Он сказал, чтобы ты не доставал его вопросами.       Мужчина покачал головой. Уоллис счастливо улыбнулась.       - Я рада, что мы помогли ему. Пойду, чая заварю.       Док сел на диван.       - Ты молодец. Знаешь, я слышал, как он называл тебя Пером - символом свободы, который многое изменил в этом доме. - Я покраснела. - Серьезно, это его слова, и это правда. За то время, что ты здесь многое изменилось. И Дженни, и мы с братом, и сам Кукловод.       - Может, именно поэтому он мне так доверяет.       - Не исключено.       Через час, когда все поняли, что "кризис миновал", в доме снова начали ходить люди. Все эти дни я мало с кем встречалась и успела отвыкнуть от нормального человеческого общения.       - Доброе утро! - бодрым голосом заговорил Кукловод. - Да-да, я выздоровел, и не надо по этому случаю делать такие кислые лица. Я рад, что за мое, почти двухнедельное, отсутствие вы не разнесли дом. Джек, если ты думал, что я не замечу, как вы перемазали почти половину камер на втором этаже, то я спешу убедить тебя в обратном. Как я вижу, вы все хорошо отдохнули и набрались сил. И по этому случаю у меня для каждого есть индивидуальное задание. Но для начала, - он кашлянул. - Вы в Гостиной. - Мы все, человек пятнадцать, синхронно повернулись к камере. - Не все, а только вы трое. - Остальные опустили головы; я, Дженни и Джим продолжили со страхом смотреть на камеру. - Пока вы не съедите всю курицу и все апельсины, что есть в доме, я вас из Кухни не выпущу.       Мы дружно вжали головы в плечи.       - Болезнь пошла ему на пользу.       - Думаешь?       - Хорошо, что мы ему чай не заваривали.       - А! И запьете это все ромашковым чаем, так, для профилактики.       - Нееет!       P. S. На этом я вас снова покидаю, и теперь на более неопределенный срок. Вероятнее всего, вернусь аж в конце октября. У меня начинается одиннадцатый класс, а за ним маячат аж четыре ЕГЭ: по русскому, математике, физике (да, я самоубийца) и географии. Удачи вам во время учебного года! Мир, дружба, кактусы. Ваша Бездна.