Выбирай сам

      Вот есть в мире такие счастливые люди, которые напиваются, творят дичь, а на следующий день не помнят ничего. Но Кир помнил абсолютно все ровно до того момента, как вырубился на мотоцикле. И потому наутро голова болела не только от похмелья, но и от дичайшего стыда. Как вообще такое можно было вытворить? Кир тоскливо заныл. Вот ведь идиот!       Хмарь за окном совершенно не идентифицировалась как утро, день или вечер. Кир тяжко вздохнул и потянул с тумбочки телефон. У иконки мессенджера висела мерзкая красная единичка. Кир прямо-таки видел исходящее от нее обещание глобального стыда. Кир вздохнул еще раз и ткнул в иконку.       «Пьяница-омега — горе в семье!» — гласило сообщение от Дена.       К нему он прикрепил фотку, где Кир сладко дрыхнет на мотоцикле, а сзади сидит растерянный Даня. Явно к таким омежьим выкрутасам не привыкший и потому решительно не понимающий, что же делать с вырубившимся Киром. Фотка была немного размыта — по-любому засранец Дениска ржал, когда фотографировал, вместо того чтобы самоотверженно броситься на помощь товарищам. Кир решил в самое ближайшее время порадовать его исполнением карательного хита «А за деревом дерево». Ну или «Шел по пустыне караван». А возможно, попеременным исполнением одного и другого.       Кир залез в недавние контакты и набрал Дена. Потому что, судя по заимствованной толстовке и присутствию на дне рождения, Даня с ним был в хороших отношениях. Так что что-нибудь Ден точно знал.       — Да-а-а? — глумливо протянул он в трубку противным довольным голосом. Не удалось, что ли, разбудить засранца?       — Ну, это… Он сильно на меня обижается?       — Кто? — наигранно недоумевал Ден.       — Даня, — процедил Кир.       — Так ты помнишь. — Кир вот прям видел, как он улыбается.       — Естественно.       — Ужасно.       — Что?       — Обижается ужасно. Весь остаток ночи вчера ходил и охуевал от тебя.       — О господи… Я обязательно извинюсь перед ним сегодня. Ты не мог бы узнать, пойдет ли он в клуб?       — Ну не зна-а-аю. Не уверен, что вам вообще стоит пересекаться. Дани и так-то не особо мягкий и добрый чувак, а уж когда бесится… В клуб он точно пойдет — мы договаривались, а вот идти ли тебе — вопрос.       — Ой, — пролепетал Кир.       — Ладно, — выдавил Ден. — Пойдем. Если что, я попробую разобраться.       — Спасибо.       В клуб ехать было боязно. Тоша умотал в Москву на несколькодневное свидание. Русик предавался меланхолии и сплину. А Ден был бодр и свеж. Он сиял как начищенная монетка и мурлыкал песенки про «несмотря на милое личико», «синего рыжего мальчика» и всякое другое, что только сильнее погружало Кира в пучину отчаяния.       Даня был угрюм и суров. Кир, разглядев его на трезвую голову, покрылся холодным потом. Даня оказался высоким, мощным, каким-то мрачным и темным. Наверное, за счет смуглой кожи, черных глаз и волос, ну и конечно, за счет дреддов и татух. Короче, именно такие чуваки, по мнению Кира, в древности с упоением рубили головы врагов, а потом купались в их крови и пили какой-нибудь ерш из отполированных черепов. Кир надеялся только на то, что его маленькая ничтожная черепушка для этой цели окажется непригодной.       — Привет, — проблеял он, на ватных ногах подойдя к Дане.       Тот обернулся и сразу стал каким-то изумленным и растерянным.       — Как дела? — тем же тоном пробормотал Кир и тут же, не давая ответить, продолжил: — Мы можем поговорить?       — Конечно.       Они отошли к магазину неподалеку.       — Я хотел извиниться, — старательно дырявя глазами дырку в земле, пробормотал Кир. — Мне жутко неудобно за то, как все вышло. Не знаю, зачем вообще так накидался. Я так-то нормальный. Ну, может, немного с чудинкой, конечно, но обычно ни на кого не набрасываюсь и не веду себя как свин, — затараторил он.       — Эм, — пробормотал Даня.       Кир поднял глаза. Выглядел Даня озадаченным.       — Я, если честно, не очень понимаю, за что ты так извиняешься. Ты вчера ничего такого не сказал и не сделал.       — В смысле? Я наговорил тебе всякого и потом еще… эксплуатировал всячески.       Даня рассмеялся знакомым уже Киру заразительным смехом и сразу резко перестал выглядеть жестким и пугающим.       — Да нормально все! — отсмеявшись, покачал он головой. — Это было даже мило, когда ты отчитывал меня. А что до эксплуатации — можешь обращаться в любое время, если нужно посмотреть чего или потолкать.       Он снова рассмеялся, и Кир заулыбался в ответ. А потом сообразил:       — Подожди-ка, но ведь Ден сказал, что ты от меня в ужасе и…       Даня выглядел настолько недоумевающим, что Кир сразу обо всем догадался. Он медленно повернулся и увидел Дена. Тот зажимал себе рот и сгибался от беззвучного хохота.       — Старшин! — взревел Кир. — Ах ты дрянь!       Дрянь перестала зажимать рот, загоготала в голос и припустила на сверхзвуковой. Кир рванул за ним, но не успел. Ден подбежал к старому, но крепкому сарайчику за клубом и, подтянувшись, залез на крышу. Низкорослому Киру путь туда был заказан.       — А ну, слез живо! — рявкнул Кир.       — Не-а, — с широченной улыбкой ответил Ден и запустил в него высохшей сливой, найденной на крыше. — Как вообще в такую херню можно было поверить? Вот правду говорят: либо умный, либо красивый.       — А ты-то тогда какой?       — На альф не распространяется. Так что я и умный, и красивый.       — И говнарь!       — Ну, должны же у меня быть хоть какие-то недостатки, чтобы оттенять такое совершенство.       — Я щас тебе оттеню совершенство под глазом, — пригрозил Кир и пошел к клубу.       Там в закутке стояла длинная палка, которой можно было снимать шторы и заодно колотить забравшихся на крышу альф. Только когда Кир вернулся к сараюшке, Ден благополучно смылился.       — Ну подожди же, говна кусок, — пробормотал Кир.       Палка оказалась очень уж увесистой, так что он чуток подотпустил ее. Палка наклонилась и стукнула что-то за спиной.       — Ауч!       Кир резко развернулся, вздергивая палку. За спиной стоял Даня и потирал лоб.       — Хотел позвать тебя потанцевать, — печально сказал он.       Кир закивал — медляки он любил, а Даня был еще такой милашно-несчастный, что отказать смог бы только человек с поистине каменным сердцем. Но пока они шли до клуба, песня кончилась.       — Давай погуляем? Покажу тебе прикольные места, — предложил Кир, прежде чем Даня снова расстроился бы.       — Давай, — заулыбался тот.       Конечно, прикольных мест было немного, хотя для Кира, обожающего свою дачу, каждый сантиметр был удивительным. Плюс воспоминания, которыми были напичканы приснопамятные заросли крапивы, небольшой прудик, где они с Тошей в детстве ловили тритонов, луг, зарастающий разнотравьем, на котором часто устраивали пикники. В общем, много всего было. Наверное, все это казалось глупостями человеку постороннему, но Даня действительно интересовался, не скучал от Кириных рассказов и даже вопросы задавал.       Он вообще не соответствовал своему образу. Был милым, немного робким и молчаливым. Но очень внимательно слушал — умел это делать, и с ним оказалось очень приятно. Бонусом прилагались заразительный смех, очаровательная улыбка, от которой на Даниных щеках появлялись маленькие ямочки, и длиннющие пушистые ресницы. Ну и красивым он был, тут уж не поспоришь. Этакий Джейсон Момоа на минималках, когда вроде и страшновато с таким в темном переулке встретиться, а вроде и было бы совсем неплохо…       Короче, Кир периодически залипал и думал о том, что какому-то омеге очень повезет.       — Кстати, почему Дани? — вдруг всплыл в его голове вопрос.       Даня снова улыбнулся.       — Потому что я на четверть испанец. И большую часть детства провел у папиных родителей в Испании. Деду, да и всем там проще. Ну и из-за внешности еще. Какой же я Даня? Даня — это такой, знаешь, милый омежка. А не… — он широким жестом обвел себя и скептически ухмыльнулся.       А Кир про себя подумал, что да, именно Даня-то и подходит ему больше всего.       — А почему у тебя акцента нет?       — Билингв, — хмыкнул Даня. — Но, — тут сбоку залаяла собака, и он обошел Кира, встал с той стороны, — когда я приезжаю из Испании, есть небольшой акцент. Да и когда я туда приезжаю, тоже.       Кир кивнул. Тоша, возвращаясь из деревни, тоже начинал слегка «окать».       Тут привычной трелью залился телефон, напевая о лете и порезанных джинсах. Кир улыбнулся, бросил Дане извиняющуюся улыбку и ответил Юре.       — Я соскучился, — печально пробубнил тот.       — И? — заулыбался Кир.       — Я в Москве, жду тебя.       — Уже насовсем? — удивился Кир. Юра обожал свою деревню и сидел там безвылазно, пока жареный петух не клевал, иногда забивая парочку первых учебных недель.       — Не. Просто очень захотелось тебя увидеть. Видосы не спасают, — Юра скорбно сопнул, и Кир засмеялся, представив его деланно печальное лицо.       — Ладно. Завтра приеду. Встретишь?       — Ты еще спрашиваешь! Спасибо, солнышко. Люблю тебя.       — И я тебя, — тепло проговорил в трубку Кир.       Юрка на той стороне чмокнул и повесил трубку.       — Твой альфа? — спросил Даня.       — Угу, — довольно кивнул Кир. — Завтра еду к нему.       — Вы не вместе отдыхаете? — удивленно поинтересовался Даня, но тут же смущенно поправился: — То есть это не мое дело, конечно…       Но у Кира уже был готовый ответ, потому что вопрос этот задавали слишком уж часто:       — Мне не очень интересно с его компанией, а ему — с моей. Так что мы решили не мучить себя, а просто разъезжаться на лето. Периодически вот так встречаемся в Москве. И, если честно, это не так уж и плохо. Я устаю от режима двадцать четыре на семь. А здесь появляется возможность соскучиться. Попереписываться и поперезваниваться опять же. Разнообразие, понимаешь?       Даня кивнул. Но не так, как большинство, с видом «я соглашаюсь, конечно, но вся эта ваша идея с раздельным отдыхом — полное дерьмо». Даня действительно понимал и принимал Кирину точку зрения.       — Главное, что вас двоих это устраивает.       — А как же «скажи мне, кто твой друг»? Разве я не должен был органично влиться в его тусовку?       — Да нет, — пожал плечами Даня. — У моего лучшего друга тоже так себе характер. Так что, если мой омега скажет, что не хочет с ним общаться, это будет понятно, — он сделал такую постную физиономию, что Кир рассмеялся.       — А как же ты с ним общаешься?       — Мы с детства вместе. Сросся уже. Да и со мной он все-таки немного по-другому себя ведет.       — О, — многозначительно пропел Кир, — крепкая дружба двух альф! Понимаю…       Он слишком привык поддевать на эту тему Русика с Деном, которые уже только вяло отмахивались, чтобы упустить столь сочный шанс позубоскалить. Хотя, конечно, такие шуточки малознакомому альфе отпускать было чревато. Кир уже даже хотел извиниться, когда Даня невероятно плавным для своей комплекции движением схватил его и взъерошил волосы.       — Вот и помогай ему после этого, — делано скорбно поведал Кир в сгустившийся сумрак. — Вот и показывай места, где можно ноги переломать.       Даня рассмеялся и помог пригладить волосы:       — Сам виноват.       Кир покивал и примирительно улыбнулся:       — На самом деле, очень уж описание твоего друга на Денчика смахивает. Так что могу понять.       — Ну вот уж нет, — фыркнул Даня. — Ден — ангел божий по сравнению с Маем.       Кир прищурившись скосил на него взгляд:       — А по имени и не скажешь.       — Да по внешности тоже не скажешь, — хмыкнул Даня. — Но что есть, то есть.       Это была Тошина любимая игра. Именно он обожал играть в «а что если», и вот, видимо, заразил Кира. Потому что спустя минуту молчания Кир спросил:       — А что, если твой омега и Май не поладят?       — И? Ну буду общаться с ними по отдельности.       — Но нельзя же всю жизнь общаться по отдельности.       Жужжащую где-то далеко на периферии мысль о том, почему этот вопрос так волнует, Кир старательно и успешно отгонял.       — Хм. Знаешь, я вообще-то стараюсь не задумываться о таких вещах, если они не мешают вот прямо здесь и сейчас. А гадать… Это такое себе, — улыбнулся Даня. — Ты можешь быть уверен, что друзья всегда будут на первом месте, потому что с ними ты прошел огонь и воду, они временем проверены, а потом встречаешь омегу — и все. Пропал. Плевать на друзей. Или друзья сливаются, когда огонь и вода — это уже не строгие родители и двойка по химии. Ну и омега… Никаких с вами гарантий, — он шутливо подтолкнул Кира плечом, вызывая насмешливое фырканье. — Как-то так. В общем, не рекомендую так уж запариваться на эту тему.       Звучало правильно и логично, и Кир, удовлетворенный таким ответом, кивнул. Да и пришли они. Сделали большой круг по скудным достопримечательностям и вернулись на то же место, откуда стартовали.       На следующий день Кир махнул в Москву. Юра встречал на вокзале, сияя улыбкой и размахивая миленьким букетом. Кир взвизгнул от радости и рванул к нему. Запрыгнул на шею, обхватил ногами и стиснул в объятии.       — Маленький мой, — проурчал Юра, покачивая Кира на руках. — Как же я по тебе соскучился.       — И я, — заныл Кир ему в шею. — Очень-очень.       — А у меня купоны на роллы, — Юра спустил его на землю и подвигал бровями.       Кир запрыгал от радости, потому что шашлыки — это, конечно, хорошо и даже здорово, но к концу лета они приедаются. Так что Кир, ухватив смеющегося Юрку на буксир, стартанул к метро.       Еще с эскалатора они безостановочно целовались, обнимались и болтали обо всем на свете, как будто не было ежедневной переписки и звонков в мессенджерах. И наверное, счастливей омеги, чем Кир, в тот момент было просто не найти.       Они с Юркой заточили два сета, а потом сжигали калории, топая по набережной от Воробьевых гор до Александровского сада. На следующий день бесцельно бродили по центру, останавливаясь, чтобы поесть бургеров или выпить кофе. Было тепло, но не слишком — самое оно, чтобы периодически прижиматься к Юркиному плечу. Потом они выбрались в парк и целый день катались на велосипедах. А вечером Юра разложил плед и устроил маленький, но уютный пикник на берегу пруда. Кир смотрел в лучистые Юркины глаза, сжимал его руку и ловил себя на мысли, что лучше альфы в мире нет. Он прямо так и заявил Тоше, когда они возвращались обратно. Тоша оторвал взгляд от окна и кивнул. Он вообще был странно задумчивый в тот день, как будто периодически проваливался куда-то вглубь себя. Такие вот периоды рефлексии у Тоши Кир не любил. Это означало, что проблема настолько велика или сложна, что Тоша не вывозит самостоятельно. И Кир боялся этого, как маленький ребенок боится того, с чем не может справиться родитель. И все же со свойственной ему прямолинейностью выпалил:       — Из-за чего грузишься?       — М? — Тоша снова с трудом выплыл из аналитических глубин. — Да я что-то как-то задумался.       — О чем?       — Об Андрее.       — И что надумал?       — Да в том-то и дело, что надумать ничего не могу. Как-то мне неспокойно с ним. И вот я пытаюсь понять, то ли это внутренние колокольчики трезвонят, то ли ваши с Деном исключительно голословные обвинения, которые я слишком близко к сердцу принимаю.       Они часто так делали. Вставали к барьеру и, даже если согласны были друг с другом, приводили контраргументы. Полезная штука оказывалась. Сколько раз Кир находил правильное решение именно в таких вот битвах разумов.       — И сильно звонят?       — Достаточно, чтобы я прислушался, — вздохнул Тоша.       — Так у вас период такой, вы притираетесь друг к другу. Потихоньку перестаете играть в идеальных альфу и омегу и показываете какие-то недостатки. Он все-таки твой первый альфа…       — Меня смущают не недостатки. Меня смущает то, что я не могу понять, откуда звонит.       — Развод из-за разбросанных носков?       Тоша грустно усмехнулся и покачал головой.       — Носки не звонят, лисик. Они тупо бесят, и все. Это что-то глубже и… неприятнее. Ладно, — он отмахнулся от своих переживаний и внимательно посмотрел на Кира: — Как у вас все прошло?       И встрепенувшийся Кир принялся рассказывать, пересыпая события собственными эмоциями. Тошу зацепило, и в успокаивающем романтизме они добрались до дома. У Тошиной калитки стоял приметный розовый велик. Энжик, приплясывая от нетерпения, подскочил с лавки и бросился к ним.       — Экстренные новости! Срочно в номер! — сверкая от возбуждения глазами, заговорил он. — Господа, вы все просрали!       — Ох, как же я не люблю вот это вот «срочно в номер», — давя ухмылку, скорбно пробормотал Тоша. — Прям чувствую аромат дерьмеца.       — И твое обоняние тебя не подводит, друг мой! — воскликнул Энжи и захохотал.       Энжик приезжал на лето в соседнюю деревню. Ту самую, что чутка цивильней. И периодически, когда альфам надоедало мериться письками, они начинали мериться Киром и Энжиком. Типа у кого омеги круче. Энжи был классическим идеальным омегой под стать своему имени. Белокурый, с голубыми глазами, точеной фигуркой и томным взглядом — принц принцем. Вот только характером обладал совершенно не ангельским. Даже вреднющий и резковатый Денчик не раз обламывал об него зубки.       — Ну, — явственно заражаясь Энжиковым энтузиазмом, поинтересовался Тоша, стоило им усесться на кухне, — рассказывай.       — Ита-а-ак, — протянул Энжи, — мудакозавод имени Джорджио Армани прислал нам очередной тестовый образец.       — Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Тоша и откинулся на спинку стула, не сводя с Энжи блестящего взгляда.       — Зовут Май…       — Май… — защелкал пальцами Кир, силясь вспомнить — имя-то приметное, он точно где-то слышал его.       — Да-да, — подтвердил Энжи. — Это друг Дани. Приехал, точнехонько когда ты умотал, — он кивнул на Кира.       — А! Точно. Ну и как?       — Внешне вот прям Май! Радость блондинистая. Высокий, спортивный. Полный комплект удовольствий.       — А внутренне?       — А внутренне — чистый ноябрь. Мрак и говны.       — Так это по твою душу экземплярчик, — глумливо пропел Тоша, все шире расплываясь в улыбке.       — Я уже послал его на хер.       — С чего это?       — Да потому что самовлюбленный засранец! Считает, что при виде него омеги должны из штанов выпрыгивать точнехонько ему на член. Вот уж хренушки! — возмущенно фыркнул Энжи.       — И много навыпрыгивало? — продолжая давить улыбку, выспрашивал Тоша.       — Как минимум трое. Борюсик вот вчера закатил драму на три действия.       — На тему?       — На тему, что его самая большая в жизни любовь потерпела фиаско после одного перепихона.       — Какая еще большая любовь за три-то дня? — недоверчиво спросил Кир.       — Ой, да это ж Борюсик, — махнул рукой Тоша. — Он и в пень влюбится при нужном настрое.       — Вот-вот, — подтвердил Энжи. — Но вы все-таки будьте осторожны. Борюсик, конечно, дурачок, но Май красавчик, как ни крути.       — У меня к красавчикам стойкий иммунитет, — усмехнулся Тоша.       — А у меня Юра, — хмыкнул Кир.       — Ну, мое дело вас предупредить, потому что поговаривают, что Май интересовался Кирюшей.       — С чего бы такая честь?       — Кто знает, — таинственно пробормотал Энжи.       И видимо, действительно интересовался, потому что в клубе на первом же медляке пригласил Кира. А тому, чтобы понять, кто же есть Май, не потребовался даже всезнающий Энжи. Выражение «входит секс» очень четко описывало его появление. И все же, помимо яркой внешности, было в Мае что-то еще, что сразу и прочно приковывало к нему внимание. Наверное, именно это и называется харизмой, внутренней притягательностью. Май совершенно определенно был в курсе этого.       Кир от приглашения отказываться не стал. Вежливо кивнул, столь же вежливо улыбнулся и поднялся с кресла. Несколько жестковато, пожалуй, пресек попытку прижать крепче допустимого при первом знакомстве. Но что поделать — он действительно не любил, когда совершенно посторонние люди лезли ближе необходимого. По крайней мере, в трезвом состоянии. А Май удивительно адекватно отреагировал: дистанцию увеличил и извинения принес. Кир даже удивился — не такой реакции он ждал.       — Я Май, — приятным, чуть вкрадчивым голосом проговорил он Киру на ухо. — Друг Дани.       — А я Кир.       Май кивнул и приятно улыбнулся:       — Мне говорили, что ты внешне не уступаешь Энжи, но я сомневался, если честно. А теперь вижу, что не врали. И правда очень красивый.       Кир никогда не заморачивался относительно собственной внешности. Уродом не был, и ладно. А все эти восхищения альф списывал на вкусовщину. Так что теперь он вежливо улыбнулся и буркнул дежурное спасибо. Кир ждал подкатов, но Май очень ловко перешел к вежливому диалогу только что познакомившихся людей, и Кир с удовольствием в него включился. Благо музыка не шпарила на всю и можно было разговаривать, просто придвигаясь к уху.       Май был маем. Без мрака и говн. Кир какое-то время поприглядывался, а потом решил, что омег массово закоротило. Или случилось, как оно нередко бывает: кто-нибудь, например, Борюсик, близоруко принял секс в первый день знакомства за предложение руки и сердца. Другой подхватил и тут уж все омежье воинство растрещалось. Хотя никто им ничего не предлагал, не обещал и даже никаких предпосылок не было. Кир, имеющий в своем багаже Русика и Дена, насмотрелся на таких вот обвинителей, хотя им все ясно и четко обозначили еще до горизонтали.       В общем, Кир успел сменить мнение с общественного негативного до личного позитивного. Но только, когда танец закончился, он, уже уходя на свое место, обернулся. И именно в этот момент ярким лучом высветило лицо Мая. Кир видел уже такой взгляд и такую улыбку. У Русика, когда тот, сосланный в глубокое Подмосковье, рассказывал о местных. В отличие от Дена, был в Русике какой-то снобизм, завышенное самомнение, хотя Кир был уверен, что эти альфы и омеги ничем не хуже него, а может, где-то и лучше. Но только Русику уже щелкнули по носу, а этому суперальфачу, видимо, нет, так что Кир стал ждать. И действительно, стоило выйти на улицу подышать свежим воздухом, как Май оказался рядом. Он даже голос понижать не стал, как и прятать лезущую из него самовлюбленность. Просто предложил:       — У меня новый дом рядом. Прогуляемся? Я тебе спальню свою покажу.       Вообще-то Кир спокойно относился к свободным отношениям. Не разделял такую позицию, но принимал и никогда не бухтел на тему проститутов и «кактакможна». Но пренебрежительный взгляд, как на очередную дырку, не заслуживающую даже внимания и каких-то усилий, Кира действительно выбесил. Сначала он импульсивно хотел просто послать Мая на хрен, тем более что многие прислушивались и приглядывались — подкатил он прямо на крыльце клуба, — а потом Кир понял, что психани он, и Май выставит его обычной истеричкой. Да и Ден с Русиком обязательно встрянут, а Кир не любил все эти конфликты альф, которым лишь бы мускулами поиграть. Так что он ослепительно улыбнулся и кокетливо кивнул.       — Давай. Только проверю, есть ли у меня… — Он начал старательно рыться в карманах джинсов. — Да где же? — И прежде, чем приоткрывший рот Май успел что-то вякнуть, воскликнул: — А! Вот же.       И Кир радостно ткнул ему факом прямо под нос.       — Вот что я думаю относительно тебя и твоего предложения.       Невольные зрители злорадно захохотали. Май перестал улыбаться и нехорошо прищурился. Но Кира его реакция интересовала слабо. Он прекрасно понимал, что Май не будет заморачиваться и при следующей встрече сделает вид, что понятия не имеет, кто Кир вообще такой. Не из такого он был теста, чтобы тратить время, преследуя отшившего омегу. Опыт не мог врать.