Выбирай сам

      Кир совсем не помнил, как они добрались до дома. Вроде пешком, но он не был уверен. У него слипались глаза, хотелось пить, ноги еле переставлялись. В какой-то момент Даня попытался взять его на руки, но Кир категорически отказался отцепляться от его ладони. Кря-кря. И все же Дане как-то удалось добуксировать Кира до квартиры. Он усадил его на диван и под пристальным взглядом достал с полки бутылку воды. Ополоснул стакан, налил воду и протянул Киру. Тот выпил все залпом и, поскольку изо рта могла вырваться одна икота, с умоляющим взглядом протянул стакан обратно. Даня хмыкнул и принес еще водички. Отдал ее Киру и вдруг направился к двери!       Кир рванул за ним. На ходу он подавился, раскашлялся и брызнул водой на ковер. Даня, тут же очутившийся рядом, принялся аккуратно постукивать его между лопаток. Потом отобрал стакан, усадил Кира обратно на диван, а сам присел перед ним на корточки.       — Я только до машины. Вещи заберу. У тебя глаза закрываются. Надо помыться, переодеться и спать.       — Я пойду с тобой, — выпалил Кир, подаваясь вперед.       Даня внимательно посмотрел на него. У него еле заметно дрогнули губы, но он тут же вздохнул и кивнул:       — Ладно. Пойдем.       И только когда Данька вытащил из багажника все сумки, Кир понял, в чем заключалась трудность: нести все в одной руке было тяжеловато и слишком уж объемно. Одни Кирины пять пакетов чего стоили! Кир с сожалением выпустил Даню и пристроился рядом. Но тот хмыкнул насмешливо и снова взял его за руку.       — Тебе же тяжело! — замотал Кир головой.       — Ничего подобного, — отмахнулся Даня и снова потащил за собой.       Как оказалось, в круглосуточную прачечную. И пока Даня что-то обсуждал с пожилым омегой за стойкой, Кир ухитрился уснуть за его спиной. Просто так уткнуться носом Дане в толстовку и задремать. Попытался проснуться, когда подогнулись ноги, но не смог. Слава богу, Даня ухитрился поймать его и подхватить на руки.       В квартире он распаковал залипающему Киру щетку, сунул ее с пастой в руку и отправил чистить зубы. Кир пару раз задремывал, но вздрагивал и снова принимался возить щеткой по зубам. Когда он выполз, Даня дал ему пижаму и отвел к кровати. Кир заторможенно переоделся и залез под одеяло. И тут сон разом как ветром сдуло. Кир пялился в потолок и слушал, как шумит вода в ванной. Он повернулся на бок. Тоненькая полоска света между портьерами мешала. Кир вздохнул и повернулся на другой бок. Так было неудобно. Кир повернулся на живот — стало нечем дышать. Кир начал злиться, но тут вышел Даня. И стало понятно, что без него не уснуть. Что дело не в положении на кровати, а в нарастающем напряжении, из которого мог вывести один-единственный человек. Кир слишком устал, чтобы думать, какое впечатление произведет. Он слез с подиума и выглянул из-за угла. Даня задумчиво стоял посреди кухни.       — Я не могу уснуть, — прошептал Кир.       Даня испуганно вздрогнул и резко обернулся.       — Я думал, ты спишь, — укоризненно покачав головой, сказал он.       — А я не сплю, — капризно заявил Кир и нахмурился.       — Сходить в аптеку?       — Зачем это?       — Успокоительное, снотворное, мята в пакетиках?       — Не. Полежи со мной, пока я не усну.       Даня бросил быстрый и какой-то грустный взгляд на кухню и пошел к Киру. Тот совсем не привык церемониться в постели. Укладывался всегда так, как считал нужным. С Русиком — спиной к спине, с Деном — макушкой в подмышку, с… В общем, находил оптимальное положение. От Дани вкусно пахло привычной свежестью и немного — новой одеждой. Наверное, купил свой гель для душа, а пижаму вот постирать, как и Киру, не удалось…       Кир широко зевнул и привалился к Дане спиной. Но это было не то. Кир поерзал и подлез в подмышку. Даня послушно приподнял руку, позволяя умоститься самым комфортным образом. Но это тоже не подходило. Кир грозно засопел и сел. Глаза слипались и болели оттого, что их приходилось держать открытыми. Кир потер их и снова зевнул. У Дани блестели глаза и дрожали губы.       — Ты опять, что ли, смеешься надо мной? — нахмурившись, спросил Кир.       — Ничего подобного, — мотнул головой Даня и похлопал себя по плечу.       И тут Кира осенило! Ну конечно, вот же она — идеальная поза! Наверное, Даня думал, что Кир приляжет головой ему на плечо, но не тут-то было. Кир влез прямо на него, устроился на груди, утыкаясь макушкой Дане в подбородок, и тут же уснул. Было тепло, безопасно и с гарантией, что Даня не сможет выбраться и куда-нибудь сбежать. Всю ночь Киру ничего не снилось. Он просто провалился в серый колодец, а очнулся уже утром. Конечно, с Даньки Кир скатился — невозможно же на твердом всю ночь пузо отдавливать! — но закинул руку и ногу. Кир осторожно снял их и, стараясь не шуметь, проскользнул в ванную. На удивление, выглядел он неплохо. Глаза припухли — это да, а так ничего, не скажешь, что вчера нервы наизнанку целый день выворачивал.       Кир со страхом, оступаясь на каждом шагу, пытался прислушаться к себе. Но внутри было пусто. В направлении вчерашнего не думалось, как будто кто-то блок поставил. Словно они с Даней просто приехали в Питер на недельку, а вчера, ну, к примеру, проспали. На этом славном ощущении Кир и решил остановиться. Не буди лихо, как говорится.       Даня продолжал спать, даже когда Кир вышел из ванной. Только на бочок повернулся. Кир нашел на столе квитанцию, прихватил ключи и вышел из квартиры. Нужно было зайти в магазин. Поскольку Кир как-то совсем не знал Даниных вкусов, он решил сделать на завтрак всего по чуть-чуть. Тем более вчера они после кофе так и не поели. Ладно Кир — ему и не хотелось ничего, он слезами наелся. А вот Даня должен был проснуться зверски голодным. И стал понятен его грустный, растерянный взгляд, когда Кир утягивал его спать.       Воздух был невероятным, с привкусом смога, но при этом свежим. Кир радостно потянул его полной грудью и широко улыбнулся. Внутри зарождалась, потихоньку начинала бурлить странная энергия. Позитивная такая, созидательная. Кир мог бы сейчас, на этом подъеме, прихлопнуть Андрейку, сбегать за Тошей и потом с Русиком и Деном под мышками станцевать что-нибудь заводное и зажигательное. Кир думал, что будет наутро разбитым, вялым и с мыслями о каком-нибудь временном суициде, а по факту оказалось не так уж и плохо. Весело и с огоньком.       Кир закупился в магазине, потом заскочил в прачечную, раскланялся с по-питерски вежливым омегой и помчался домой, стараясь не обращать внимания на то, как штормит от тяжеленных пакетов. Но чистое белье и близкий завтрак грели душу, так что Кир поднажал.       Даня дрых сном младенца. Кир тихонько разгрузился и убежал в ванную. Ухитрился голову помыть, а Даня так и не проснулся. Зато скинул одеяло. Кир мазнул по нему взглядом, смутился, задернул портьеры поплотнее и убежал готовить завтрак.       Даже фартук удалось найти! Кир переоделся в пижаму, потому что ее не жалко было и заляпать — он вторую прикупил, вымыл овощи и принялся за готовку. Энергия не погасилась ни забегом до магазина, ни тасканием пакетов, и Кир пританцовывал около плиты, мурлыча дискотечную бомбу, казалось, набившую оскомину. В реальность вернул звук затвора на телефоне. Кир обернулся и увидел Даню.       — Извини, — хрипловато и смущенно пробормотал тот. — Надо было спросить. Я удалю, если хочешь.       — Да нет, — улыбнулся Кир, мотнув головой. — Если хорошо вышло, зачем удалять? Мне перекинь потом. Доброе утро, кстати.       — Доброе, — тепло ответил Даня. — Эм… А ты сможешь со мной поделиться? Очень вкусно пахнет…       — Естественно! Собственно, для тебя все и затевалось. Умывайся, пока я готовлю. Щетка в ванной.       Кир повернулся к сковородке и вывалил нарезанные помидорки. От неожиданного прикосновения он вздрогнул и обернулся. Даня с сосредоточенным видом разглядывал его спину.       — Что там? — попытался изогнуться и осмотреть свои лопатки Кир.       — Смотрю, начали ли прорезаться крылья, — все так же серьезно пояснил Даня.       Кир рассмеялся и подтолкнул его в сторону ванной. Когда Даня закончил, все уже было на столе. Кир с голодухи приготовил яичницу, кучу сандвичей и кофе в двух огромных кружках. Кажется, нормальные люди из таких пьют бульон.       — Вау! — восхищенно оглядел все Даня. — Спасибо!       — Ты сначала попробуй, — выразительно проговорил Кир. — Может, я какой-нибудь солепоклонник. А яичницу люблю с сахаром.       Даня поджал трясущиеся губы.       — Мне сразу есть в туалете?       — Да ладно уж, — смилостивился Кир. — Присаживайся.       И ведь Даня даже не задумался, даже на долю секундочки не задержал вилку перед ртом. Зажмурился от удовольствия и улыбнулся.       — Очень вкусно, — с чувством похвалил он.       — Какой-то ты слишком уж доверчивый, — пропел Кир, приступая к своей порции.       — Ничего подобного, — мотнул головой Даня. — Я просто помню, как Ден предвкушал твой омлет.       Кир чуть не подавился и возмущенно уставился на посмеивающегося Даню.       — Я тебе это припомню, — пригрозил он.       — Я все время теперь буду начеку, — пообещал Даня.       В таком теплом ключе они и позавтракали. На пару помыли посуду и закинули вещи в стиралку, а потом пошли гулять. И в метро, поразительно стимпанковском, благодаря затворам, Кира осенило.       — Я хочу сделать татуировку, — ухватив Даню за руку, выпалил он. — Ты же знаешь здесь какой-нибудь хороший тату-салон?       Эта идея словно закручивала энергию внутри в какую-то четко ориентированную воронку. Кир аж подпрыгнул от предвкушения. Вот только Даня совсем не выглядел вдохновленным. Он вздохнул и покачал головой:       — Кира, тату — это не то, что стоит набивать под влиянием момента. Тем более не… гиперпозитивного. Надо, чтобы потом смотреть, вспоминать и радоваться.       — Я набью что-нибудь красивое и буду радоваться, — Кир загорелся и не собирался так легко отступать.       — Что красивое?       — Ну… — задумался Кир. — Вот, например, как у тебя, — и он ткнул Даню в руку.       Там под толстовкой была одна из самых классных, на Кирин взгляд, татушек. Какие-то колесики и винтики, которые будто бы были у Дани вместо плоти и крови. Ну очень круто! Но только Даня смотрел настолько скептически, что Кир пошел на попятную.       — Что-нибудь другое, что мне подойдет.       — Розочки? — выгнув бровь, терпеливо поинтересовался Даня.       — Что-нибудь более брутальное, — упрямился Кир.       — Крапиву? Борщевик?       — Ах ты! — Кир силился не улыбаться, хотя смеялся Даня очень заразительно. — Тогда… — Водоворот уже завертелся, и Кир просто не мог оставить мысль о преображении. — А! Точно! Постригусь! Я давно хотел.       Вот тут Даня посмотрел на него с неприкрытым ужасом.       — Нет, — умоляюще простонал он. — Только не это. — Он растер ладонями лицо и снова заговорил: — То есть ты, конечно, можешь постричься. Я отвезу тебя в хороший салон, но… — Даня подцепил один из Кириных локонов на палец и завороженно оглядел. — У тебя такие красивые волосы. Очень красивые.       Вообще Киру часто делали комплименты относительно волос, так что он в некотором роде привык. Но от Даниных слов вдруг смутился, а желание стричься поугасло.       — А что же мне тогда делать? — нахмурившись, спросил он.       — Вариант про оздоровительный бег в облегченной форме одежды принимается?       — Это что значит?       — Снимать трусы и бегать, — с кислой миной предложил Даня.       — Мой потолок — это бег в трусах.       Даня изумленно вскинул бровь.       — У Дена потом спроси. У него вроде даже видос имеется.       Даня вскинул обе брови.       — Мы были молоды, глупы и с Тошей.       Даня фыркнул и покачал головой.       — Маленькую татушечку, — продолжал продавливать свою тему Кир.       — Дело же не в размере…       Внутри клокотало. Даже живот начал побаливать. Кир нахмурился, решительно развернулся и потопал на выход. Даня тут же догнал его и ухватил за руку.       — Куда ты, Кира?       — Искать салон.       — Ладно, — вздохнул Даня. — Поехали.       Через час они уже были у салона. И тут что-то Киру боязно стало. Но после всех выкрутасов идти на попятную было как-то неловко, так что он решительно зашел внутрь. Даня шумно приветствовался с таким же забитым чуваком, а Кир оглядывался. Место было, конечно, аутентичненькое… Данин знакомый, Рустам, узнав в общих чертах о ситуации, тоже принялся Кира отговаривать.       — Ну давайте какую-нибудь временную сделаем. Есть же такие, которые месяц держатся.       — И получишь через месяц пятно, которое придется сводить лазером.       Кир вздохнул. Отчасти чтобы унять подступающие слезы. Вот только повторения вчерашнего дня не хватало!       — Давай ухо проколем, — предложил Рустам.       — У меня проколоты, — грустно ответил Кир, приподнимая волосы.       Даня с Рустамом переглянулись и заулыбались, с умилением разглядывая Кира.       — Не мочку, — пояснил Рустам. — Хрящ.       Через пару часов Кир обзавелся двумя проколами и восхитительным мехенди, потому что мышление у Рустамового омеги оказалось куда более креативным. А еще через пару часов Кир, совершенно окрыленный, выскочил из отрекомендованного салона с обновленными каким-то суперкомплексом волосами. Все время, пока парикмахер колдовал над ними, Даня не сводил настороженного взгляда — Кир видел в зеркале. И, кажется, в любой момент готов был подорваться и отобрать ножницы. Кир пофыркивал, но так и не решился подговорить мастера подшутить над Данькой — и так ему досталось закидонов.       Выглядел в итоге Кир восхитительно. Он старался заглянуть в любую зеркальную поверхность и то и дело залипал на расписанной руке — даже рукав закатал, чтобы было хорошо видно.       Потом Кир уговорил Даню покататься на кораблике. Даня пытался заменить корабль на небольшую яхту, но Киру отчего-то хотелось людской скученности, и Дане пришлось уступить. Им неимоверно повезло с экскурсоводом, который своими тонкими язвительными комментариями так чудесно оттенял рассказ о достопримечательностях, что Кир заслушался, не переставая улыбаться и хихикать. Хотя вообще-то обычно залипал на видах по сторонам.       — А теперь в крепость, в крепость! — скандировал Кир, которого все раскручивало и раскручивало, стоило им только ступить на землю.       Он схватил Даню и принялся буксировать к Неве. Каждое начинание оказывалось в итоге настолько успешным, что Кир подумывал замахнуться на что-то уж совсем, казалось бы, недостижимое в привычной будничной жизни. Он перебирал варианты, но все чушь придумывалась. А крепость-то — вот она! Блестит шпилем. И Кир, почти как в той книге про постапокалиптическое будущее, где красные звезды манили и влекли, топал к острову. Они даже перешли Неву, но тут Киру приспичило спуститься. Даня отвлекся на развязавшийся шнурок, а Кир подсеменил к Неве, спустился на ступенечку и опустил руку в воду. На мелких волнах прыгали блики заходящего солнца. Очень красиво.       — Кира… — раздался сзади неуверенный Данин голос.       — А?       — Мне кажется, это не очень хорошая идея.       Кира все настолько устраивало, что он вообще не мог понять причин для волнения.       — Почему плохая?       — Потому что…       Даня не договорил. Прошедший слишком близко кораблик пустил волну. Нет, не ту, на которой весело кувыркались блики. А ту, которая исподтишка хлестнула так, что окатила Киру весь левый бок. Он вскрикнул, вскочил, и тут же вторая волна облила ему кеды. Кир охнул, отпрыгнул туда, куда вода не доставала, и, ошеломленный коварством воды, уставился на Даню. Тот настолько отчаянно силился не заржать, что даже позлиться на него не получалось. И Кир смог только по-детски оттопырить нижнюю губу.       — Ох, бедолага, — не выдержав, захохотал Даня, быстро подходя и обнимая Кира. — Пойдем-ка домой!       — А как же крепость моя?       Даня снова зафыркал ему в макушку:       — Завтра сходим.       — Завтра Петергоф, — закапризничал Кир.       — Значит, сходим послезавтра. А сейчас пойдем, пока ты не заболел.       По дороге он затащил Кира в парк и заставил переодеться в свою толстовку. Она оказалась настолько удобной, что все оставшееся время пути Кир думал о том, что лучше — сгонять в тэцэшку и поискать такую же толстовку своего размера или умыкнуть у Дани эту. В итоге все больше склонялся ко второму варианту, представляя, как удобно будет зарыться в нее целиком, натянув подол на поджатые ноги, а капюшон — на голову. Для осенних посиделок у костра — лучше не придумаешь.       Даня, не подозревая о коварном замысле, отвел Кира в квартиру и убежал за пиццей. А Кир, пока мылся-переодевался, неожиданно для самого себя вдруг устал. Клубящаяся энергия ухитрилась закончиться в один миг. Пицца очень вкусно пахла, но Кир даже не мог ее толком разглядеть — все расплывалось перед слипающимися глазами. Вкуса он тоже не чувствовал.       — Кира, — увещевал сидящий рядом Даня, — нужно поесть. День был насыщенный, а ты только завтракал.       Кир хотел сказать, что он пил кофе с булочкой, но голос у Дани был такой журчащий, приятный и успокаивающий, что Кир просто устроился на его плече, довольно вздохнул и улыбнулся, закрывая глаза.       — Нет, Кира, — затормошил его Даня. — Не спи!       Кир отстранился, попытался разлепить глаза, но у него ничего не получилось. Даня вздохнул и погладил его по голове.       — Ладно. Я только проколы тебе обработаю.       А больше Кир ничего не помнил. Но судя по тому, что проснулся он в одной футболке на своей кровати, а рядом на тумбочке стоял мирамистин, Даня все сделал, как и обещал.       Кир выглянул из-за шторки. Даня, сова-полуночник, спал на диване, закутавшись в одеяло, а вокруг царили чистота и порядок. Ни намека на недоеденную пиццу или грязную посуду. Кир подхватил мирамистин и убежал в ванную. А когда вышел, Даня уже сидел на диване и сладко зевал.       — Доброе утро. Ты чего это так рано?       Даня потянулся и хитро посмотрел на Кира.       — Во-первых, ты хотел прямо с утра поехать в Петергоф. Я билеты купил. У нас через два с половиной часа метеор отходит. А во-вторых, вчера кое-кто так заразительно задрых в восемь вечера, что я не сильно отстал. Доброе утро.       — Ю-ху! Петергоф! — запрыгал Кир.       — Одевайся, — Даня, проходя мимо, потрепал его по голове и прошел в ванную.       Они быстро собрались, поели в кафе — голодный Кир прихватил с собой булочку и сок, половину которых в итоге скормил Дане.       От поездки Кир был в восторге. Начиная прогулкой на метеоре и заканчивая, собственно, самим Петергофом. Вот только поездка заняла не целый день, и теперь Кир судорожно думал, что бы еще такого посмотреть. Можно было, конечно, закончить уже вчерашний маршрут, но набежали тучи и шпиль блестел не так нарядно. А Киру хотелось вот прям идеального.       — Зоопарк! — выдал он, разглядывая карту.       — Хорошо, — как всегда покорно согласился Даня.       Кир, честно говоря, думал, что весь такой мужественный Данька залипнет на каких-нибудь львов или медведей. Жираф тоже должен был впечатлить. Но Даня, как ни странно, без особого энтузиазма разглядывал совершенно восхитительного льва, воображулю и красавца. Да и на жирафа долго не смотрел. Кир решил не расспрашивать, чтобы не выяснилось, что Даня вообще к животным без интереса относится. Но только в какой-то момент, разглядывая птичек, Кир вдруг обнаружил, что Дани рядом нет. Он заозирался и обнаружил его около еще неисследованного вольера. Даня сидел на корточках, почти прилипнув к панорамному стеклу. Кир тихонько подкрался. В вольере сидели зайчишки. Совсем маленькие пушистые комочки. А у Дани светились глаза.       — Никому не рассказывай, — наигранно грозно проворчал он, не отрывая взгляда от зайчат.       — Про что? — стараясь не улыбаться, спросил Кир.       — Что мне нравятся милые зверьки, — ответил Даня и покраснел.       Кир представил себе Даню в окружении зайчат и понял, что принцы Диснея и рядом не стояли. «Ты очень милый», — проговорил он одними губами, чтобы не смущать Даню еще больше. В общем, потом они застряли еще у клетки с зайцами и белочками и уже после, совершенно довольные, пошли домой.       И снова, стоило только сесть за стол, Кир начал засыпать. Даня тормошил его, пытался разговорить, но Кир просто выключался. Как по щелчку: вот Кир пытается впихнуть в себя что-то мясное, а вот он просыпается следующим утром в кровати. На улице было пасмурно, и энтузиазм и кипучая энергия предыдущих дней стали как-то затухать. Кир поежился и нахмурился.       Даня как считал его состояние. Был молчалив, хотя обычно старался если не поддержать неумолчное Кирино тарахтение, то как-то сынициировать его. А теперь, когда Кир слишком отчетливо балансировал на грани, когда настроение не поднималось выше отметки «хреновастенько», когда за каждым красивым фасадом отчетливо представлялся затхлый дворик, Даня упорно молчал. Только периодически брал за руку и вел за собой.       Сколько они километров в тот день отмотали, Кир даже предположить боялся. Но в какой-то момент очутились около небольшого мостика. И не похож он был на тот, от которого Даня так старательно отводил маршрут, а Кир залип. Стоял, вцепившись в ограждение, стылое, зябкое, и не мог отвести взгляда. Кир закусил губы до боли и все смотрел. Плакать не хотелось, но в голове, как заведенный, вдруг закрутился один-единственный вопрос. Глупый, эгоистичный, неправильный и неотвратимый. И Кир задал его совсем не тому, кто мог знать ответ:       — Почему он? Почему не кто-то красивей, умней и лучше меня?       Даня подошел ближе и, прямо как Русик, приобнял за плечи.       — Потому что рядом с принцем может быть либо король, либо слуга. Слугой долго быть трудно, а с ним получилось почувствовать себя королем. С тобой пришлось бы меняться, делать что-то, чтобы стать лучше. А там и так отлично.       Кир все ждал, когда же хлынут слезы. Смотрел на темную воду и ждал. Но плакать не хотелось. Даня молчал и только грел плечо ладонью. И понемногу отпустило. И даже вопросов не осталось. Да и какие, в самом деле, могли быть вопросы? Чувство гадливости, нежелание думать в сторону того, что раньше казалось едва ли не самым важным. Вот, собственно, и все.       — Надо ехать домой, Кира, — тихо проговорил Даня, вытягивая его из почти бездумной медитации. — Ден мне каждый вечер мозги выносит, а Рус грозится оторвать все самое дорогое и ценное, если я только посмею распустить руки.       — Но ты ведь не распускаешь.       — Но доказать-то я никак не могу. Сдается мне, Рус ждет меня с паяльником, чтобы уж наверняка все вызнать, — кисло пробурчал Даня.       Кир рассмеялся:       — Не волнуйся. Я тебя защищу!       — О! — Даня восхищенно закатил глаза. — Тогда мне нечего бояться, мой рыцарь.       Кир снова рассмеялся, чувствуя, как потихоньку отпускает. Он боялся, что скоро нахлынет снова, но странным образом удавалось оставаться в обретенном равновесии. Бесшабашная энергия перестала клокотать внутри, и Кир, уже никуда не спеша, наслаждался последним днем в Питере. На выглянувшем солнце блестели оконные стекла, витрины и вода. И Кир будто впитывал в себя каждый мелькнувший солнечный зайчик. Он сжимал Данину руку, уже не стискивая, не волоча его за собой. И стало хорошо. Спокойно. Кир с легкой душой уезжал из Питера.       Вернулись они ровнехонько к середине дискотеки. И вот тут-то Кир осознал, что придется объясняться с Русом и Деном, которые за все время не получили лично от Кира ни единой весточки. Это было сказочное свинство. Но только осознание пришло, когда поздно стало что-то менять.       Даня затормозил у магазина. Кир мгновенно выцепил взглядом лучших друзей. Те тоже сразу двинулись в их сторону. Кир выкатился из машины и, стараясь не паниковать, смотрел на их приближение. Стоило бы начать извиняться вот прям издалека, но Кир, как ребенок, молчал и только виновато глядел исподлобья. Рядом встал Даня, но в данном случае на его помощь рассчитывать не приходилось — бить-то Кира никто бы не стал.       Рус с Деном остановились напротив. Кир поднял на них несчастные глаза, стараясь не шмыгнуть носом.       — Развод мостов-то посмотрели хоть? — совершенно неожиданно спросил Рус и улыбнулся.       И тут до Кира дошло. Он изумленно вылупился на Руса, потом на Дена, у которого тряслись губы, а потом перевел ошарашенный взгляд на закусившего губу Даню.       — А как же… — промямлил он. — Это что же… Мостушечки мои… Даня?       Альфы расхохотались, а Даня потрепал его по голове:       — Вот и повод снова поехать.       Обнадеживало, но не слишком. Кир вздохнул и кожей ощутил повисшую выжидательную паузу. Альфы внимательно смотрели на него. Кир оглядел всех троих по очереди, решительно не понимая, чего им всем нужно.       — Ты в клуб прогуляться не хочешь? — с жирным намеком спросил Рус. — С Энжиком перетереть за Питер и неудавшийся развод мостов?       Он вскинул брови и помахал в сторону клуба. Дениска весело усмехнулся. Даня обнадеживающе кивнул.       — А… — допетрил Кир. — Да. Надо бы.       Безусловно, Рус и Ден волновались. Но столь же безусловно, Даня отчитывался без мельчайших подробностей. И сейчас Рус и Ден собирались вытрясти из него все до конца. А Кир совершенно не желал принимать в этом участие. Даня так удачно разрешал наваливающиеся проблемы, что Кир счастлив был свалить на него еще одну. Он не хотел ничего рассказывать. Вспоминать, размышлять, всколыхивать. Просто пусть сгниет и забудется. Не было этих лет. И вообще, у Кира Тоша потерянный, Энжик наверняка в Денискином непостоянстве. Ну или в собственном — все равно тяжко. Тем более Ден сиял шикарным малиновым засосом на полшеи. Природу его нужно было прояснить. Кир решительно двинулся к клубу.       У крыльца, подпирая столб, стоял Май. Кир замедлил шаг, вглядываясь в его лицо. Как будто маска. Легкий прищур, ленивая полуулыбка и изучающий, будто сканирующий взгляд. Одинаковый почти все время, даже когда Май знакомился и типа впечатление производил, даже когда зажимал в клубе и когда предлагал «быть хорошим мальчиком» перед Русом. Киру казалось, что он ходит по какому-то краю. Как рядом с ядовитой змеей или грозно порыкивающим псом. И нет никакой возможности ни свернуть, ни предугадать, что же может стать спусковым крючком. В те редкие моменты, когда маска падала, Киру было как-то проще, понятнее. Но для этого мало было просто идти своей дорогой. Сила противодействия требует такую же силу действия. Кир притормозил возле Мая и со всей возможной искренностью сказал:       — Спасибо.       Тот в изумлении округлил глаза. Уж наверняка не этого он ждал.       — За что?       — За то, что не дал клубу развалиться. Сколько ты уже стоишь подпираешь его?       Он был уверен, что Май вызверится. Вспомнит, что исповедует говноизм, и начнет в лучшем случае гундеть. И вначале все шло по привычному сценарию. Картинка невозмутимой презрительности поехала, дернулись уголки губ, в глазах мелькнуло что-то, кроме холодного снисхождения.       — Достаточно, чтобы… — Май, наверное, хотел сказать что-то другое, но вдруг оборвал фразу и внимательно оглядел Кира. — Чтобы захотеть потанцевать.       Он мягко улыбнулся, той улыбкой, от которой блестят глаза и не хочется зарывать голову и задницу в песок или асфальт, протянул руку, ладонью вверх, а Киру некстати вспомнилось другое приглашение на танец. Почти насильное. Внутри снова колыхнулось что-то, что Кир очень старался выставить страхом. Он вздохнул и вложил руку Маю в ладонь. Надо было потихоньку возвращаться к тому состоянию, когда Кир без лишних размышлений угнал тачку и вообще вел себя дерзко и непосредственно. А этот образ запуганного хомяка совершенно не грел душу.       Геннадий, видимо по случаю головных болей, врубил музыку настолько тихо, что можно было спокойно разговаривать. И Кир решил убить сразу несколько зайцев:       — Что нового произошло?       И вроде как разговор завел и снова примерился к Маю, и заодно, на самом деле, попытался выведать последние новости, так сказать, с другой стороны баррикад. Пока не подоспела омежья версия от Энжика.       — Ну, — задумчиво начал Май, — из озера Годзилла вышел. — Кир медленно поднял на него ошарашенный взгляд. — Под Алеком вулкан начал извергаться. И еще я точно не уверен, кто именно из их парочки, но то ли Рус, то ли Ден залетел, и теперь они собираются в Вегас, чтобы пожениться.       Кир прыснул.       — А если серьезно? — спросил он, отсмеявшись.       — А если серьезно, то что нового может случиться, пока главный источник любых катаклизмов шарашится по Питеру? — Май с постным лицом приподнял бровь.       Кир поборол искушение если уж не врезать, то хотя бы ущипнуть и изобразил недоумение:       — А я думал, что Даня — твой лучший друг. Нельзя так про друзей. Ай-яй-яй! — покачал он головой.       А вот Маю, человеку, не отягощенному даже зачатками стыда и совести, ничего не помешало Кира ущипнуть.