Выбирай сам

Слэш
NC-17
В процессе
1202
автор
_matilda_ бета
Размер:
планируется Макси, написано 134 страницы, 13 частей
Описание:
Кир считал себя очень счастливым. У него было все, о чем многим можно только мечтать. А потом перебор счастья обернулся головной болью. По-другому назвать влюбленность в него аж двух шикарных альф Киру просто не удавалось. Так кого выбрать?
Посвящение:
Моему правописательному ангелу _matilda_ и Так просто *сердечки в глазах*
Примечания автора:
Это для меня "тасамаяработа" сразу после "Зверю в сердце". Очень близкая и родная. Отнеситесь с пониманием, пожалуйста. Она полна пасхалок, но без мира оборотней. А ГГ так же близок к Марти Сью, как и все мои работы - к флаффу. Плюс гаремник, да.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1202 Нравится 846 Отзывы 377 В сборник Скачать

-10-

Настройки текста
Примечания:
Всем моим певуньям-вдохновительницам!
      У Киры много было друзей-приятелей омег, кто в течку страдал. Подавители не подавляли, а только притупляли ощущения. Даже альфа не всегда был панацеей, потому что не каждый же выдержит напор ополоумевшего омеги.       А Киру вот повезло. Ну да, хотелось. Ну да, ощущения были ярче. Но все легко убиралось нужными препаратами. Хотя и они в последние годы не требовались. А теперь вот Кир, начисто забывший, что таблеточки закончились, колесил в аптеку. Ясное дело, к соседям, потому что в их деревеньке из цивилизации имелись только фонари.       В аптеке было блаженно прохладно. Кир одобрительно застонал вполголоса и стянул кепку. Потом потрещал с фармацевтом Володей, купил свои таблетосики и бутылку воды и тут же выпил, оттягивая встречу с уличной жарой.       Кошелек раздуло от накопленной мелочи, с которой Кир терпеть не мог возиться. Застежка-молния грозила расползтись в ближайшую секунду. Кошелек свой Кир нежно любил, так что решил слить монетки, не отходя от кассы. Тем более аскорбинки и гематогешки обожал. Он старательно пересчитывал накопления, когда звякнул колокольчик у двери. Кир удивленно обернулся. Он специально поехал в самый полдень, чтобы никого не встретить. Все дедули в это время сидели по домам и смотрели муть про свадьбы и разводы с дележом имущества. Так что посетитель был действительно внезапным.       Май, насквозь больной, с красным носом и слезящимися глазами, нетвердо подошел к окошку.       — Дайте что-нибудь от температуры, пожалуйста.       Даже Володьку не узнал! И тут Кир заметил, как тяжело он опирается на подставку для сумок, как заторможенно моргает. И кажется, вообще не понимает ничего.       Если и были у Кира слабости, то исключительно дети. Их он обожал. Потому поступил после окончания школы, вопреки всем стонам и жутким предсказаниям, на дошфак. И, по всей видимости, чудаковатая Кирина психика воспринимала детей и больных альф очень сходным образом. Вся эта беспомощность, потребность в сильном и взрослом человеке рядом…       Кир просто ничего не смог с собой поделать. Да и делать-то не пытался. Подскочил к Маю и схватил его под руку.       — С ума сошел? — выпалил он, оттаскивая не сориентировавшегося еще Мая к стулу. — Зачем в таком состоянии да в такую жару из дома вышел?       Май был горяченным. Первое впечатление не обмануло. И тут Кир почувствовал, как к чувству ответственности за сирых и убогих примешивается вина. Та вода в шланге была холодной. И уезжал Май мокрым насквозь. И пусть он тысячу раз заслужил тот душ, но такого финала Кир точно не хотел.       А тут еще Май вскинул на него мутные, несчастные глаза и тихо, недоверчиво спросил:       — Кира?       И аж прошило жалостью. То ли таблетки не подействовали, то ли слезящиеся температурные глазищи как раз таки подействовали, но Кир аж губу закусил. Из секундного ступора вывел Володя, подбежавший с градусником. Точными движениями он достал его, обработал, стряхнул и сунул Маю под мышку. Видно, температура у того была немаленькой, потому что он вздрогнул и поежился. Май все еще продолжал таращиться на Кира, так что пришлось покивать и погладить по плечу. Май устало вздохнул и привалился горяченным лбом к Киру. Но взвинченный Володя заснуть ему не дал.       — Открой-ка рот и скажи: «А-а-а».       Май все с тем же видом умирающего выполнил требуемое. Володя заглянул ему в горло, подсвечивая телефонным фонариком.       — Горло красное, конечно. Но диагноза от меня не ждите, — сразу открестился он. Поморщился, нервно потопал ногой: — И Ник, как назло, уехал на вызов.       Ник был законным Володиным супругом и единственным врачом на их округу. Так что в правдивости информации сомневаться не приходилось.       — Далеко они? — Кир скосил взгляд — Май обмяк и только дышал жарко.       — К черту на рога. Да там еще и вызов хреновый. Дай бог часа через два вернутся.       Володька принялся жаловаться на не старого еще деда, ипохондрика и жалобщика. Так и время вышло.       — Тридцать восемь и два, — констатировал Володя. — Жить будет. Ща, жаропонижающего бахнем.       Он выдавил таблетку из блистера и пихнул Маю в рот. Тот скривился и жалобно пробормотал:       — Невкусная.       Кир быстро сунул ему свою бутылку с водой. Май запил таблетку и так же скорбно прошептал:       — Горло болит. — Он выломал брови домиком и поочередно осмотрел Володю с Киром.       Ох не ту Май стратегию выбрал для завоевания омег! Не с пьедестала вниз надо бы ему поглядывать, а вот такой взгляд бросать — и даже железобетонная выдержка даст трещину.       — Так, — выдохнул Володя. — Я звоню альфам и пробиваю все лекарства. Пусть идет домой спать.       И тут Май посмурнел. Даже попытался сесть ровнее, не так очевидно приваливаясь к Киру.       — Погоди, — тормознул Володю Кир. — Не вызванивай никого. Я сам его провожу.       Володька уже хотел возмутиться — сделал недовольно-удивленное лицо и рот приоткрыл, — а потом поймал Кирин многозначительный взгляд и остыл.       Отношения с местными альфами у Мая складывались не слишком хорошо. А все те, с кем он дружил или приятельствовал, уехали на какой-то концерт в Москву и сейчас должны были спать и пьянствовать. Кир знал точно, потому что руководил операцией шиложопый Денчик, старательно пытавшийся сманить Кира с собой. Даня, естественно, был с ними. Грустное недоразумение, пытающееся прикорнуть на Кире, скорее всего, тоже должно было поехать, но не сложилось. Вот потому-то и не хотел Кир звать альф на помощь. Даже если помогут, не попытаются насвинячить, то потом непременно припомнят. Как-нибудь извернут ситуацию, чтобы Маю поднасрать.       — Сам справлюсь, — обреченно подтвердил Кир.       — Точно? — скептически поинтересовался Володя, выдвигая ящики с лекарствами.       — Как-то же он сюда дошел. Значит, и обратно дошлепает. Ну и своих дуралеев я таскал — неужели с этим не справлюсь?       — Ладно. — Володя быстро пробил лекарства.       Кир стукнул по терминалу своей картой и забрал пакет с коробочками. На поиски кошелька Мая не было ни времени, ни желания. Да и взял ли он его в состоянии невменоса…       — Пойдем, — затормошил Кир Мая, успевшего в очередной раз прикорнуть.       — Кира?       И опять этот несчастный, виноватый взгляд. Володька, конечно, не болтливый, но наблюдательный. Слухи и так пойдут, после того как Кир оттащит Мая домой, и подогревать их еще больше не хотелось.       — Да-да, — проворчал Кир, принимаясь тянуть Мая со стула.       Тот тяжело поднялся и поплелся за Киром. Рука у него была горячая. Кир нахмурился и пошел чуть быстрее, затылком ощущая взгляд. Хотелось думать, что Володька отслеживает их перемещения, но окна в аптеке выходили на другую сторону.       — Не нашел старых спортивок и футболки? — хрипло спросил Май и, когда Кир тормознул и обернулся, вымученно улыбнулся.       Кир сначала не понял, а потом фыркнул и закатил глаза. Еле стоит ведь, но пытается в юморок, шутник фигов.       — И водой специально окатил. Мы раз-бо-бо-разбойники, — проворчал Кир.       Солнце палило. Май, растерявший остатки сил, навалился на плечо. К конечной точке маршрута Кир был липким, как переваренная макаронина. Он, кряхтя, попытался придать Маю устойчивое вертикальное положение, но тот сразу же начал оседать.       — Маюшенька, — засюсюкал Кир, — давай, постой немножко. Где у тебя ключи?       По опыту он знал, что с альфами лучше всего срабатывает именно эта стратегия. Омеги отчего-то адекватнее реагировали на четкие, твердые инструкции, собирались и все делали, а альфы начинали нудеть и строить из себя господ. А вот лаской из них удавалось веревки вить. Из желеобразного Мая свить хоть что-то требовалось в кратчайшие сроки.       — Маюша, — снова принялся уговаривать Кир, опирая того о забор, — ну пожалуйста!       Май капризно захныкал и замотал головой:       — Потом. Я немножко посплю и потом постою.       Он попытался улечься на землю.       — Здесь нельзя спать, — пресек его попытку Кир. — Еще сильнее разболеешься. Пойдем домой.       Май сморщился и открыл печальные, подернутые пеленой глаза.       — Немножечко, — дрожащим голосом попросил он.       Кир недрогнувшей рукой погладил его по голове.       — Хорошо, — пообещал он. — Сейчас войдем, и ляжешь. Где ключи?       Май снова закрыл глаза и подставился под руку. Волосы были влажными, значит, жаропонижающее подействовало. Вот и рубит несчастного.       Ключи после мучительных шуршаний по карманам обнаружились в заднем и были переданы Киру. Тот ласковыми уговорами затащил Мая не только в дом, но и на далекий второй этаж — в спальню. К тому времени Май был мокрым насквозь. Укладывать его таким в постель Кир не собирался. Он ласточкой метнулся в ванную, схватил висевшее на крючке небольшое полотенце, намочил его и вернулся в комнату. Май, свернувшийся в явно неудобный комок, спал на пуфике у кровати.       — Нет-нет-нет, — метнулся к нему Кир. — Не спи пока, Маюша! Надо переодеться и лечь в постель!       На этот раз Май даже не ответил ничего. Скрутился плотнее и накрыл голову рукой. Так нередко делал Юркин кот. Кир фыркнул, умилился и принялся тормошить очеловечившегося котика. Добудиться толком так и не получилось, так что Кир буквально силой усадил Мая, стащил с него футболку и принялся обтирать. Полотенце остыло, и Май закапризничал.       — Холодно, — канючил он, отпихивая полотенце.       — Потерпи, — уговаривал Кир, продолжая обтирания.       Он стащил с Мая шорты и дотолкал до кровати. Там Май зарылся в одеяло и снова скомковался. Кир проверил одеяло и, решив, что оно не слишком теплое, не стал разорять гнездо.       Бдение у кровати, хоть и имело ряд плюсов в виде умиления и эстетического удовольствия, деятельной Кириной натуре не подходило. Так что он забросил грязное шмотье в стиралку, налепил Маю на лоб охлаждающий компресс и спустился на первый этаж, в кухню. Сомнительно, что Май проснется голодным, но бульон лишним не будет. Кир порылся в холодильнике и, к своей неописуемой радости, нашел огромный пакет всяких кусков курицы, по всей видимости ждущих шашлычного маринада. Отобрал несколько и поставил бульошку. Даже луковицу откопал и обжарил для красоты и золотистости. Кир собрал мусор и нажал на педальку мусорного ведра. Обертки, штук шесть, от того самого мороженого взгляд выцепил сразу. Слишком уж много их было. И это при том, что Май не любил мороженое в принципе.       — Вот дурной, — вздохнул Кир.       Мало того, что мокрым ехал, так потом еще и холодного налопался. Вот и зачем, спрашивается? Где Майская, в общем-то неглупая и светлая, голова была?       Кир выбросил мусор и в задумчивости доварил бульон. Телефон на столе грустно и обиженно зажужжал, объявляя о выключении. Кир ехал исключительно в аптеку с половиной батареи и о том, что надо бы взять зарядку, и подумать не мог. На фига она в аптеке? Кир глянул на темный экран и налил бульона в чашку. Времени прошло прилично, так что Май мог проснуться. Кир тихонько поднялся на второй этаж.       Но тишина не требовалась. Судя по бодрому плеску воды, дельфинчик резвился в ванной. Кир аж зубами заскрипел. Зло грохнул чашкой о прикроватную тумбочку и хотел вообще уйти, раз уж этот идиот настолько бодр, но увидел разворошенную начисто постель. Замена белья не помешала бы совершенно определенно. Кир вздохнул и, проклиная свою жалостливость, стянул наволочку. Он закончил чуть раньше, чем Май перестал плескаться и выперся в одном полотенце и с мокрой бестолковой башкой. Кир открыл рот, чтобы рявкнуть что-нибудь подходящее, но Май вдруг тяжело привалился к дверному косяку и закрыл глаза.       — Че-то я погорячился, наверное, — прохрипел он.       Кир, все еще негодуя, но уже начиная жалеть, подошел к нему и помог доползти до пуфика.       — Вот просто скажи мне: зачем?       — Я был весь потный, — скривившись, пробурчал Май.       — Пережил бы.       Май даже глаза приоткрыл от возмущения.       — Нет! — безапелляционно заявил он.       — Переодевайся, — махнул рукой Кир, хотя хотелось огреть этого мойдодыра хорошенечко. — Где одежда и фен?       — В гардеробной и ванной.       Величественное слово «гардеробная» подсказало, что самостоятельно Кир будет искать нужные шмотки до второго пришествия, так что пришлось ему тащить Мая в темную-темную комнату за белой-белой дверью и вытаскивать из нужных ящиков и с полок все жизненно необходимое. Май снова загнездился на очередном пуфике и только давал ценные указания. Кир пошвырял в него вещи и ласточкой метнулся в ванную. Выволок и включил фен, стянул простынь и пододеяльник, а потом постучал к Маю.       — Не бойся, я не смотрю. Скажи мне только, где чистое постельное белье взять.       — Ну вообще-то, можешь и посмотреть, — куда бодрее, чем раньше, предложил Май. — Я не возражаю.       — Нет уж, спасибо. Поберегу свою хрупкую детскую психику.       Май захихикал и зашуршал, а потом вышел с нужной стопкой. Уже одетый в легкую пижаму. Кир отобрал белье, усадил Мая на пуфик, сунул в руки чашку, грозным «цыц» пресекая возражения, и врубил фен.       — Вообще-то, я не люблю, когда волосы трогают, — пробормотал Май, и Кир уже хотел отдернуть руку, когда Май неожиданно передернулся и застонал, — но, бля-а-а, как же приятно…       Скоро Май уже был весь как пластилиновый. Голова будто и не держалась на шее, а крепилась к разболтанному шарниру. Кир знал, что рука у него легкая и прикосновения приятные. Альфы из числа близких нередко склоняли к почесушкам. Но такой реакции Кир еще не наблюдал ни у кого. Так что перебирать Маю волосы оказалось забавно и приятно. Только ощутимо потеплевший лоб под пальцами заставил Кира нахмуриться и вспомнить, где, с кем и почему он сидит. Волосы у Мая к тому моменту высохли, так что Кир со спокойной душой выключил фен и принялся застилать постель. Краем глаза он отслеживал, чтобы Май не филонил и пил бульон.       Ужасной, гигантской, необъятной постели конца и края было не видать. Кир аж взмок, пока корячился с простыней, и облегченно выдохнул, затолкав под матрас последний ее кусочек. Он выпрямился и тут поймал в зеркале взгляд Мая. Тот самый, приснопамятный. От которого ознобом сыпануло от затылка до копчика. Потемневший почти до испанской Данькиной черноты. Только плохой. Ненужной и неправильной. Кир замер, мысленно просчитывая наилучший путь для побега, но Май вдруг закрыл глаза и печально ссутулился. Как воздух выпустили.       — Кира, — тихо зачастил он, — я обещаю, клянусь, даю тебе слово, что больше не напугаю тебя, как тогда. Прости. Пожалуйста. Я мудила и виноват. Больше никогда так не сделаю. Правда. Не бойся. Взгляды пока контролировать не могу, но я совершенно точно тебя не трону. Кира…       И столько отчаяния было в голосе Мая, так он не верил, что Кир не уйдет, что разом отпустило. Кир хмыкнул и взялся за наволочки.       — Бульон пей. Остынет же, — коротко приказал он, отчего-то силясь не улыбнуться.       — Кира…       — Просто пей бульон.       — Ты не уйдешь? — продолжил допытываться этот неугомонный.       — Мне еще с пододеяльником сражаться. Куда ж я денусь? — вздохнул Кир.       И краем глаза уловил, как довольно нахохлился Май и как старательно принялся пить несчастный бульон.       С пододеяльником удалось справиться на удивление быстро. Кир с восхищением оглядел плод своих трудов и довольно кивнул. Отобрал у Мая пустую кружку, стараясь не смотреть в поднятые к нему щенячьи глаза, ладонью проверил температуру и скормил Маю очередную таблетку. Закапал его и запшикал, а потом наконец уложил.       — И ты еще спрашивал, зачем мне такая кровать, — зарываясь поудобнее, довольно пробормотал Май.       — Какой долгоиграющий гениальный план! — восхитился Кир.       Спальня была действительно спальней, и, кроме пуфика в ногах, присесть было некуда. И Кир хотел уже приземлиться туда, дождаться, пока Май уснет и спадет температура, и свалить домой, но Май похлопал по месту рядом с собой. Кир скроил скептическую мину.       — Но я же пообещал, — несчастным голосом, с видом оскорбленной невинности протянул Май.       А Кир решил вдруг взять быка за рога:       — Ты зачем вообще тогда все это затеял?       Май внимательно посмотрел на него, вздохнул, опустил глаза, потеребил одеяло, видимо размышляя о чем-то, снова посмотрел на Кира, глубоко и внимательно, решаясь, и снова похлопал по кровати рядом с собой. Кир не раздумывал ни секунды. Плюхнулся рядом и выжидательно уставился на Мая.       — Я издалека начну, ладно? Иначе непонятно ни хрена выходит. Блин… Так, — он тряхнул головой. — Я знал, что не надо сюда ехать. Как только Данька в позапрошлом году… — Май осекся, замолчал на секунду. — Да похер, уже тайны никакой нет, а иначе не объяснить. Короче, нам с ним всегда одни омеги нравились. Не знаю почему. Мы и не соперничали никогда. Уступали, как-то договаривались.       Кир поморщился.       — Ну извините, пожалуйста! — проворчал Май. — Но уж как есть. В общем, когда он приехал и заебал меня непрекращающимся «Кира-Кира-Кира», я понял, что ничего хорошего ждать не приходится. И не надо мне ехать. И встречаться с тобой не надо. Прямо в черный список до знакомства. Но тут отец заманал меня с дачей этой. Плюс Данька здесь. Короче, я решил приехать. Типа, — Май пожал плечами, — а че такого? Можно ведь и не пересекаться с тобой. Я приезжаю, и мне говорят, что тебя и нет. И вроде мне бы радоваться. Охуенно же срослось! Сама судьба мне все выложила, как надо. Просто сделай дела, Май, потуси денек и съеби.       Май замолчал, грустно хмыкнул и помотал головой.       — Я такой ебанат, Кира. На хрена я решил тебя увидеть? Может, — он наконец перевел взгляд на Кира и пожал плечами, — потому, что с Энжи встретился, и типа норм, типа клевая детка, я б вдул. А мог бы и не вдувать. У меня хватает деток — так что похер. И тут ты, — Май вдруг посмотрел на Кира с таким обожанием, откровенным, совсем не скрытым, что того аж тряхнуло. — Я… — Май снова отвел взгляд. — Я тогда в первый раз обнял тебя в клубе и охренел просто. Так бывает вообще, чтобы вставляло просто оттого, что ты омегу держишь? Почему? Как так, блядь?! И ты еще, милашка, чик-чирик! Такой птенчик жизнерадостный. И я подумал, что обязательно трахну тебя.       Кир нахмурился и дернулся в сторону. Но Май глянул больным — совсем не от температуры — взглядом и покачал головой:       — Серьезно, Кира? Вот прямо сейчас ты веришь, что я продолжаю думать в том же ключе?       Кир твердо знал, что не думает. И дернулся инстинктивно. Так что он помотал головой и придвинулся обратно.       — И кто бы мог подумать, что этот доброжелательный милаш будет так четко и безжалостно меня макать в дерьмо? — Май улыбнулся и выгнул бровь. — У меня не было шансов. Но я же упертый. Я же пытался выкарабкаться. Надо было потерпеть. Не приезжать в этом году. Я бы справился. Наверное. А я приехал. И при первой же встрече ты спиздил мою машину, — Май тихо засмеялся, покачал головой и искоса глянул на Кира. — Ну как так-то, бесстрашный Твитти? Стоял тогда, как дебил, злился и понимал, что обожаю тебя. Что меня трясет от того, какой ты охуительный. Но я пытался. Подумал, что если мы не будем общаться, что если без искры и фейерверков, то отпустит. Ни хрена. Я проиграл, Кира.       Май замолчал, повернулся на бок и долгим взглядом посмотрел на ошеломленного Кира. Тот знал, конечно, что нравится ему — глупо было бы отрицать очевидное, но никогда и не предполагал, что все так. Что настолько глубоко, больно и отчаянно.       — Но ты ведь не об этом меня спрашивал? — приподняв бровь, поинтересовался Май, совершенно не ожидая от Кира ответа. — Ты ведь моими слетевшими тормозами интересовался.       Он прикрыл глаза и замолчал. Кир на автопилоте протянул руку и потрогал Маю лоб. Температура, кажется, немного спала. Май хмыкнул и пробормотал:       — Я так пиздецово ему завидовал. Даньке, — пояснил он, не дожидаясь вопроса от Кира. — Такой, сука, удачливый засранец! — Он открыл глаза и хитро глянул на Кира: — Всегда таким был. Ну вот как ему удалось в такой нужный момент рядом с тобой оказаться?       И Кир бы хотел объяснить, что завидовать Дане, по меньшей мере, глупо. Что вытерпеть многодневную истерику в разных ее формах — это ни хрена не удача, а что-то из противоположного. Но делиться этим всем не хотелось даже с Маем. Даже чтобы его вразумить. Слишком личное.       — Это тупо, я знаю, — хрипло, устало и уже безо всякой улыбки в голосе проговорил Май. — Но тебе ведь правда нужна, а не блестящая шелуха. Ее я вроде достаточно тогда у клуба насыпал. Так что вот… Но знаешь, все это было вполне себе… выносимо. Не было ж у вас ничего! Ну и похрен. Я даже убедил себя, что все ок. А потом, в тот день, я лазил у Данича в телефоне и увидел там твою фотку. Плита, фартук, завтрак — мечта любого альфы. И как-то вот это «ничего» оно чутка подразмылось. Я психанул, рванул домой и только немного успокоился — ты! Прямо у моих ворот. Стоишь, блестишь глазищами, — Май протянул руку и нежно щипнул Кира за щеку. — У меня столько сослагательного наклонения с тобой, Киря! Вот не надо было тебе открывать. Не надо было приглашать. Знал же! Но все через жопу! И ты, блин, еще Данькой начал восхищаться!       — Когда это такое было? — возмутился Кир.       — Дом спроектировал гений, ко-ко-ко! Здорово-великолепно, ко-ко-ко!       — Это Даня — архитектор? — восхищенно, начисто проигнорировав и тон, и обидное «ко-ко-ко», выпалил Кир.       — Ну ё-моё, Кира! — возмутился Май, но тут же махнул рукой и продолжил: — Что дальше было, ты знаешь. И ты, конечно, можешь не верить мне, это понятно, но я потом думал… Ну, типа вот если бы я тебя поймал. Тогда что?       — Что? — эхом спросил Кир, внутренне замирая и словно съеживаясь.       — Ничего. У меня просто была мысль, что тебя надо поймать. Чтобы… чтобы не ушел, наверное. Чтобы остался. Чтобы вот так сидел рядом. Я не знаю, что именно, но это не про ябвдул. Про другое… — тихо, убито закончил Май и поморщился.       Кир верил ему, но одна мысль свербела и не давала покоя.       — А раздевался зачем? — ворчливо поинтересовался он.       Май фыркнул и снова хитро глянул:       — Потому что злился на тебя и знал, что ты взбесишься. Ну и еще немного потому, что ты волосами своими размахивал.       — О боже! — закатил глаза Кир.       — Я знаю. Но решил пойти ва-банк. А вдруг?       — Никаких вдруг.       — И это тоже знаю.       Казалось бы, Киру только что признались в любви. Надо бы отреагировать, что-то сказать, наверное. Должно чувство неловкости возникнуть. Но не было ничего такого. Май ничего не спрашивал. Ни словами через рот, ни как-то невербально. Просто делился. Как будто и не о Кире. А Кир совсем не готов был в себе копаться. Там внутри такое месиво было, что проще тащить напалм и поджигать к чертям. Кир боялся того, что слишком тихо лежало и не отсвечивало.       — Спи, — подытожил он и снова приложил ладонь ко лбу Мая. Почти нормально. Кир удовлетворенно кивнул.       Но Май помотал головой:       — Не хочу спать.       И выжидательно посмотрел на Кира, типа развлекай меня, самого больного в мире.       Кир вздохнул. Он как-то вымотался, и подходящая тема для разговора все не шла на ум. Слишком уж неожиданным и глобальным был предыдущий разговор. И вдруг взгляд Кира упал на кулон, который Май не снимал, сколько Кир его знал. На нем была очень Маю шедшая стилизованная корона. То, что надо! Нейтрально и наверняка с крючочками для новых тем.       — Он что-то значит? — Кир указал на кулон.       Май чуть нахмурился, хмыкнул, ухватил висюльку и задумчиво потер большим пальцем.       — Ваше величество. Так брат звал. Он кулон подарил. Лет пятнадцать мне, наверное, было.       Он перевел взгляд на Кира и грустно, немного вопросительно улыбнулся. И сразу ясно стало, что «звал» не потому, что маленький Маюша вырос и перестал быть величеством, а по другому поводу. От которого Киру стало тошно от ненужного, случайного, бестолкового вопроса. Который задал, просто чтобы спросить. Кир мысленно барахтался, тщетно пытаясь сделать вид, что ничего не понял, выискивал темы, чтобы соскочить, но Май внезапно заговорил:       — Я и правда для него всегда королем был. Когда папа свалил, он его заменил, тащил меня все время. Любил очень.       Кир теперь хорошо знал это состояние, когда надо быстрее-быстрее сказать только то, что хочешь. Чтобы не спросили — не успели спросить о ненужном, о том, отчего больно, что не вывозишь, сколько бы ни травил память.       Май замолчал и разгладил складки на одеяле. А Кир не знал, что сказать. Он не хотел бередить раны, но и просить Мая остановиться было бы свинством, раз уж тот начал говорить. А Май поерзал, устраиваясь поудобнее, посмотрел в пустоту и перевел взгляд на Кира.       — Они погибли в аварии. Брат, его муж и мой племянник. Маленький, года еще не было.       И казалось, что смотрит Май ровно, что отболело, что он смирился, а у Кира аж скручивало все внутри. Хотелось хоть рот открыть пошире, чтобы подышать, потому что это ведь так больно, то, что Май на самом деле чувствовал. Кир знал это совершенно точно.       — А когда мы с отцом после похорон приехали в их квартиру, оказалось, что родственники Леськиного мужа все вынесли. Прикинь, — Май зло, насмешливо хмыкнул, — вообще все! Мы в голые стены зашли. Даже альбомы с фотками забрали. Хотя на хуя им альбомы?       — И что вы сделали?       — Ничего. Я, понятно, психанул, хотел ехать бошки откручивать, но отец тормознул. — Май запрокинул голову и вздохнул. — Сказал, что лучше так, чем узнать, что они все выбросили. А потом и я перегорел. Ну их на хуй. Леське пофиг на вещи было, он бы не хотел, чтобы мы в это дерьмо влезали.       Май помолчал, а потом тепло улыбнулся.       — Так что кулон я не снимаю.       Он замялся, а потом нерешительно взглянул на Кира:       — Пожалуйста, не рассказывай никому…       — Ты совсем, что ли? — взвился Кир, с трудом сдерживая желание засветить дуралею подушкой по башке.       — Прости, — заулыбался Май и вдруг широко зевнул.       — Ложись-ка спать, — сразу остыл Кир.       Май завозился, устраиваясь и укладываясь. Кир в очередной раз потрогал его лоб и хотел уже уйти, но Май перехватил его руку.       — Посиди со мной, — печально попросил он, строя несчастное лицо.       — Я тебе не верю, — припечатал Кир.       Май округлил глаза еще больше и сильнее выгнул брови домиком:       — Не веришь, но жалеешь и умиляешься.       Кир не выдержал и прыснул:       — Смотрите, какой эмпат!       — Да, я такой, — подмигнул Май и устало закрыл глаза. — Не уходи.       Кир стиснул его ладонь и устроился поудобнее. Краем сознания отметил, как расслабилась рука Мая, и тут же задремал сам.       Проснулся от звонка в дверь. Кир быстро подскочил и метнулся открывать, опасаясь, как бы Мая не разбудили.       На пороге стоял Даня.       — Признавайся, они у тебя съемные, — вместо приветствия, подозрительно разглядывая Кира, протянул он.       — Кто? — ошарашенно спросил Кир.       — Крылья, — пояснил Даня и широко ухмыльнулся. — Нимб в кармане?       Кир рассмеялся и посторонился, пропуская его. Сразу стало спокойно тем прекрасным состоянием, когда рядом появляется кто-то, способный решить все проблемы.       — Ну как он? — Даня стянул кеды и взбежал по лестнице.       Май продолжал спать. Слушая подробный Кирин рассказ, периодически кивая, Даня уселся на кровати.       — Ты устал, наверное, — пожалел он Кира. — Иди домой. Я справлюсь.       — Подожду, пока Май проснется, — помотал головой Кир. — Мало ли ему хуже станет. Надо будет за какими-нибудь еще лекарствами сбегать.       Он пристроился к Дане под бок и принялся выспрашивать о прошедшем концерте и очередных приключениях неутомимых. Под конец Даниного рассказа проснулся Май. Глубоко и довольно вздохнул, протянул руку и нащупал Данину коленку. Данька расплылся в широкой, глумливой улыбке. Кир закусил губу, чтобы не засмеяться. Май, не открывая глаз, обвел коленку и, видимо, почувствовал неладное. Рука замерла, и Май медленно открыл глаза.       — Фу, блядь! — он недовольно сморщился и отдернул руку.       Данька расхохотался, а Кир, не сдержавшись, фыркнул.       — Ну вот и на хуя ты приехал? — проворчал надувшийся Май.       — Чтобы ты не скопытился, придурок. Че там ему? — повернулся Даня к Киру. — Трехлитровую клизму? Касторку? Чеснок в глаза закапать? Сельдерей в жопу запихать?       Май с силой пнул его. Из-за одеяла вышло не так успешно, так что Даня ногу перехватил и сдавил. Май зашипел и вырвался. Кир решил, что он здесь третий лишний и стоило бы оставить голубков наедине. Он объяснил, что и куда заливать, и быстренько откланялся. Если сопливенький Май не чувствовал начавших сбоить подавителей, то Даня еле заметно принюхивался.       Закрывая за собой калитку, Кир услышал, как возмущенно вопит что-то Май. Видимо, Даня решил продвигать свои методы лечения. Кир рассмеялся, думая о сельдерее, и пошел за великом. Только выезжая из деревни, он понял, как легко стало после примирения с Маем. Как камень с души. Кир, чувствуя, что веселье подутихает, тяжело вздохнул и прибавил ходу.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты