Ржавеющее серебро

      Разметавшиеся по подушке шелковистые пряди волос в своём беспорядке добавляют тебе особенное очарование. Пушистые ресницы, отбрасывающие тени на щёки, приоткрытые искусанные губы, обнажённые торчащие ключицы… Смотря на тебя, теряешь самообладание — бесконтрольно начинаешь касаться нежной бледноватой кожи, поистине ангельской.       Созданный только для меня, сплетённый со мной одним узлом красной нити, я хочу, чтобы полностью, без остатка принадлежал мне… Не замечая, заводишь меня, каждый раз не доводя до разрядки. Голое тело, прижимающееся ко мне во сне, холодные руки, касающиеся моих ладоней, просящие сжать их, согреть.       Как помешанный, вижу в каждом твоём движении подтекст: пошлость в закусывании нижней губы, развращённость в привычке ходить по комнате в расстёгнутой рубашке, похоть во взгляде, скользящем по моему телу, когда я переодеваюсь…       Терпеть не могу, когда ты появляешься передо мной с мокрыми волосами. Мелкие прохладные капли, оглаживающие твою шею, плечи и спину, спадающие на грудь, заставляющие дрожать от прохлады, вызывают во мне глупую ревность. Почему я не могу так откровенно касаться тебя?..       Сколько раз просил не появляться передо мной в таком виде? Не воспринимаешь эти слова всерьёз или намеренно провоцируешь?.. Но меня дико заводят эти чёрные мокрые волосы, пахнущие льдом и светом…       Терпение лопнуло, словно стекло от высокой температуры, когда ты пытался разбудить меня поцелуями и ласками… Сэми, я хочу завалить тебя и оттрахать, как можно не осознавать этого? Будь на твоём месте… да кто угодно — не стал сдерживаться, взял бы желанное, но… я слишком влюблён.       При этом и сдерживаться тоже не в силах. Надеюсь, ты не будешь сильно злиться за эту мою выходку.       Касаюсь пальцами твоих губ, наклоняюсь совсем близко, вглядываясь в черты умиротворённого лица, мягко целую. Добро пожаловать в твой самый сладкий кошмар, Сэми, получай удовольствие.       Комната, которую мы уже привыкли называть «нашей», залита темнотой и слабым лунным светом; стоишь у окна, спиной ко мне, твоё тело спасает от моих голодных разглядываний рубашка и бельё. Я — в неосвещённом углу комнаты; знаю, что не можешь разглядеть меня здесь, но прекрасно ощущаешь мою энергию. Так трогательно растерян…       Серебрящиеся при свете луны радужки глаз, ладони, сжимающие, мнущие края рубашки… Подхожу сзади, обжигая своим дыханием шею, вызывая мурашки на твоей коже. Во сне всё подчинено моей воле, не пытайся сопротивляться, Сэми, не выйдет вырваться или сбежать.       Обнимаю сзади твоё трепещущее тело, утыкаюсь носом в макушку, вдыхая сладковатый аромат волос. Мои пальцы нежно оглаживают рёбра и живот; почти не дышишь, боишься собственных обострившихся чувств. Прикрываешь глаза, когда целую тебя в шею, словно котёнок, который вот-вот замурлыкает.       — Сэми, — протягиваю имя, обнажая ангельское плечо, оставляю на нём красноватый след засоса.       Неосознанно прижимаешься ко мне: ночная прохлада, сочащаяся сквозь мелкие щели окна, заставляет тебя едва заметно дрожать и искать тепла. Мой милый и всегда холодный Сэми…       Ладонь, опустившаяся на низ живота, заставляет твоё дыхание сбиться, а сердце бешено застучать. Напрягаешь мышцы пресса в попытке избежать прикосновений, втягиваешь и без того плоский живот.       Разница в нашем росте составляет пару сантиметров, но даже это крохотное преимущество заставляет меня чувствовать власть, подкреплённую излишней самоуверенностью. Твои худые запястья, руки, через тонкую кожу которых просвечивают синеватые вены, узкие бёдра… Хрупкий телом, как каждый из нас, и сильный духом, как никто другой. Мой идеальный Сэми…       Второй ладонью касаюсь розового маленького соска, начиная играть с ним подушечками пальцев… Сексуально закусываешь губу, подавляя стоны, запрокидываешь голову, кладёшь её мне на плечо… Тебе нравятся мои тепло и напористость. Твоя шея сейчас абсолютно беззащитна, Сэми, и я этим воспользуюсь. Впиваясь в шелковистую кожу губами, оставляю засосы, которые исчезнут, как только ты проснёшься… Но в данный момент, ты только мой.       Твои соски покраснели и слегка набухли от активной ласки, щёки стали до болезненности пунцовыми, покрытыми пятнами разного размера. Соблазнительный вид такого распутного ангела… В штанах стало тесно: возбуждение, разливалось по телу, смешиваясь с кровью. Каждое моё прикосновение сейчас должно обжигать твоё нежное тело…       — Сэми, у тебя встал только из-за того, что я ласкал твои соски? — ухмыляюсь, смотря на натянутую ткань трусов ангела. — Ты такой чувствительный.       У тебя покраснели кончики ушей, — как же мило… Подцепляю резинку белья пальцами и оттягиваю вниз. Оу, а ты не плох, Сэми. Дотронулся до мокрой от смазки головки, провёл пальцем по выпирающей дорсальной вене, обхватил ствол и начал двигать одной рукой, второй продолжая теребить твой сосок.       Прогнувшись в спине, схватившись за подоконник сильными пальцами, ты сдавленно застонал, отдаваясь мне. Мысль о том, что сейчас ты мечешься по кровати, выгибаясь и ворочаясь, не находя себе места и спокойствия, просто потрясающа.       Шумный выдох сквозь зубы, бешеный блеск в глазах, белёсые капли, стекающие по пальцам, — как жаль, что на этом придётся закончить.       Вернувшись в реальность, продолжаю ощущать неудовлетворённое желание в паху, щекочущее внизу живота; запах твоей кожи на одежде, мерещится мне, заставляя задыхаться от желания. Поспешно отхожу к шкафу и начинаю изображать, будто что-то ищу на его полках: ты скоро проснёшься.       Через несколько секунд, услышав копошение и нервный неразборчивый шёпот, оборачиваюсь: ангел сидит на кровати, отбросив одеяло в сторону, на его трусах виднеется крупное мокрое пятно. Сэми дрожащими руками касается своей кожи, пытается найти и рассмотреть засосы… Прости, но их там нет, милый.       — Чего так подорвался? Наш ангел впервые увидел эротический сон? — подставляю сам себя, не в силах молчать.       Что-то фыркнув, хватаешь одеяло, укутываясь в него, и сбегаешь в ванную. Сэми, ты тоже всё ещё чувствуешь сладковатый дурманящий привкус ночного кошмара на губах?..