Красотка. Версия Марисса/Пабло

Ещё с утра Марисса договорилась с подругами пойти в магазин свадебных платьев померить наряды для подружек невесты, но внезапный звонок от ассистента режиссёра изменил все ее планы. Так Мия и Лухан оказались на киностудии. — Слушай, а ты уверена, что мы приехали туда? — неуверенно начала Барби, — это место совсем не похоже на съёмочную… о Господи, Лухан, это что на прожекторе — ухо, это реально ухо?! — заверещала сеньорита Колуччи. — Ми, милая, успокойся, это всего лишь бутафория, муляж. Вон, видишь от него свисает длинный шнурок? Что-то мне подсказывает, что этот погром устроила наша Марисса. — Оглянувшись вокруг, Лухан присвистнула. Бутафорское ухо на прожекторе — меньшее из зол. На полу осколки от стёкол и пластика, на мебели разорванные в клочья вещи (видимо, костюмы героев), но, что больше всего привлекло внимание девочек, так это волосы, при чём блондинистые, и валялись они везде. — Как думаешь, кто пострадал: Сол или Пабло? — вслух поинтересовалась Мия. — По тому, что я вижу, Мариссита прикончила целое полчище блондинок и блондинов. До Мии и Лухан стали доноситься голоса с другого конца студии. Как они поняли, именно там находилась организатор военных действий «Спасём мир от блондинов». — Лухи, наверное, мне не стоит туда идти, да и тебе тоже. Вдруг и наши шевелюры пострадают? Спортсменка не успела ничего ответить, раздался громкий хлопок за их спинами. Подруги взвизгнули и, обернувшись, увидели тот самый прожектор, на котором некогда свисало ухо. На удивление к ним никто не прибежал, вся съёмочная группа следила за более интересной сценой. — Августо, повтори ещё разок? — настаивала сеньорита Андраде, — ты не имеешь никакого отношения к сценарию, Диегитто уверяет другое, но при этом выкидывать сцену с перегидроленным пересолом ТЫ всё равно не собираешься? — Нет, Марисса не собираюсь, — стойко отвечал режиссёр, но глаза от страха, всё равно зажмурил, — это кино! И твой Паблито обязан отыграть данный момент в фильме! И пусть даже с Сол, а не только с тобой! Это приказ! И он не обсуждается! Ой-ой, сеньор Перер, как же Вы неосторожны! Взбесившуюся сеньориту было не остановить. Бустаманте пытался держать её, как мог, но она своими руками, которыми махала, как бабочка, почти сломала ему нос, подбила глаз и вот-вот могла лишить жизненно важных органов. — Нет, ну, а ты что молчишь, продюсер?! Или тебя устраивает момент потрахушек с этой, этой… — Попридержи свой язычок, родная! Во-первых, меня это не устраивает, но это кино, а я актёр и обязан играть любую сцену! Во-вторых, в этот раз вы, сеньорита, оплачиваете погром из собственного кармана! Мне надоело покрывать убытки из-за твоих психозов! Ни Августо, ни я, ни Диегитто тем более в этом не виноваты. — Пабло перевёл дыхание, отпустил Мариссу из рук и нервно провёл ладонью по своим волосам, — и сверхурочные декораторам и дизайнерам теперь тоже выплачиваешь ты. — Но, я… — Всё, хватит, Марисса, — прикрикнул Бустаманте, — с меня хватит! Мне надоело это терпеть, и оправдываться никто перед тобой не собирается. Ты рядовая актриса, и будь любезна выполнять все требования. Я всё сказал, — и, развернувшись, он пошёл в свой трейлер. Зрители, поняв, что больше нечего смотреть, начали расходиться. Марисса же стояла понурив голову. Она понимала, что переборщила, перегнула палку, но ничего не могла поделать со своим характером. А Пабло? Пабло, кажется, в ней разочаровался, окончательно. — Что, звезда, опустили тебя на самое дно? — услышала она едкий голос за спиной. — Надувным куклам слова не давали, — развернувшись к Сол, Марисса посмотрела ей прямо в глаза, — я не знаю, как тебе удалось провернуть эту аферу, но у тебя ничего не выйдет. Пабло не такой. Его постелью не заманишь. — Много ты знаешь о своём принце, — усмехнулась Риваролла, — до тебя у него каждый день была новая девица. Я-то Бустаманте поболее знаю. — Да вроде даже и ты была, — не полезла за словом в карман Андраде, — смотрю, надолго не задержалась, пересоленная, видно, оказалась, — и, отвернувшись от Сол, Марисса направилась к Пабло в гримёрную. — Он будет мой, — не сдаваясь, крикнула в спину рыжей бунтарке «силиконовая» девушка. Войдя к Пабло, Марисса помялась на месте, почесала руку, затылок, а затем и пятку о дверной косяк. В нерешительности подняла глаза. Всё это время продюсер наблюдал за ней и выжидал. — Пабло, я… прости меня, — быстро сказала она, подбежала, села на колени и поцеловала, как в последний раз, — я очень виновата, я всё здесь оплачу. И… — не решалась она продолжить, — и… — опять молчит, — и я тебе верю! Честно! Я понимаю, что это кино! Я обещаю, что больше не буду закатывать истерик, — виновато опустила голову. Пабло поднял её голову за подбородок и, смотря прямо в глаза, немного помявшись, произнёс: — Я тоже переборщил, я покрою все расходы, у тебя не хватит гонорара, чтобы за всё расплатиться, — и рукой закрыв ей рот в попытке остановить поток слов, который собиралась вывалить на него сеньорита, продолжил, — но я надеюсь, что теперь эта ситуация послужит тебе уроком. Марисса невинно похлопала глазками и кинулась на шею к продюсеру. Целуя его, куда только могла, извинялась и обещала, что больше так не будет. Как ребёнок, ей-богу. — Марисса, Марисса, теперь, если ты не возражаешь, мне надо готовиться к съёмкам, — он попытался снять свою девушку с колен, но она не поддалась ему. Лишь запустила свои руки ему под футболку. Наказание Пабло длиною в месяц пролетело, как один день. Не умеешь ты, стервозина, держать свой слово. Ой, не умеешь! Лухан и Мия застали подругу и её бойфренда в неоднозначной позе. — Кхм-кхм, — откашлялась Мия, на неё развернулись две задыхающиеся головы, — я, конечно, дико извиняюсь, что мы отрываем вас от такого важного занятия, но, Марисса, нас ждут в салоне. — Привет, девушки, — поздоровался Пабло, — Марисса, я позвоню тебе вечером, иди с подругами, а я буду готовиться. Марисса ещё раз страстно поцеловала своего продюсера. И, шепнув ему на ухо: «Пусть эта пересоленная выкусит, всё сладкое мне», вышла из трейлера. Пабло лишь расхохотался. Как только девушки покинули студию, Марисса всё рассказала Лухан и Мии. — То есть ты хочешь сказать, что ты сейчас разгорячила своего парня и отправила его отыгрывать постельную сцену с другой? — хитро поинтересовалась Мия. Марисса вопросительно взглянула на Барбиту, потом на спортсменку и вихрем хотела вернуться назад. — Стой, глупая, — поймала стервозину за локоть Лухан, — твоему Паблито эта кукла не нужна, успокойся и выдохни. Да и веди себя, в конце концов, хоть иногда благоразумно. — Я посмотрела бы на тебя, как ты бы себя повела, узнай вчера про мальчишник Бласа с лучшими коленными стриптизёршами, а сегодня про постельную сцену хоть и с силиконовой, но идеальной во всех пропорциях драной кошкой, — не выдержав, выпалила Марисса. — Подожди, подожди минуточку! Какие ещё девушки? Какой мальчишник? Моего Бласито? — шипя, начала Лухан, — и ты всё знала и молчала? Да я убью его, убью. Всё, девочки, на сегодня поход в салон отменяется, — и, поймав рукой такси, будущая сеньора Эредия плюхнулась в него и исчезла за поворотом. Мия вторила подруге, по пути проклиная грязного ацтека, вонючего эмигранта, человека, на которого она потратила лучшие годы своей жизни. — А они ещё мне что-то про сдержанность говорят, — сказала Марисса и с довольной улыбкой зашагала назад на киностудию.