Per aspera ad astra

Окрестности Иерусалима. 1213 год. Посох скребет по земле, задевая мелкие камушки, каждый шаг по песку отдается болью в ногах. Кожа на солнце сгорает так, что отрывается, практически с мясом, и прикосновение к коже ткани его порванного балахона, приносит только мучения. Мальчик 16 лет брел в никуда, шатаясь от боли и жары. -И если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что ты со мной…- мальчик подносит к пересохшим губам маленький деревянный крест, на веревочке. Он взбирается на песчаный холм, кажется ему, что впереди виден только горизонт. Однако с холма открывается вид на огромный город. Мальчик видит, как к нему приближается всадник на черном коне. Паренёк идет к всаднику, пытаясь попросить глоток воды. Но тот, завидев мальчика разворачивает коня. Паренек падает на колени, он хочет плакать, но слезы мгновенно высыхают на глазах от жары. Если есть на земле Ад, то это - Палестина. Паренек начинает двигаться к городу. Увязая в песке. Раскаленный песок насыпается в его стертые до дыр сапоги. В город, там будет вода! Иерусалим не очень-то жалует паломников, особенно христиан, чьи рыцари-завоеватели, разграбляли этот город последние две сотни лет. Паренек припадает к камням колодца, слизывая с них воду, пока всадники набирают воду лошадям. Один из всадников, рослый, с бородкой, в красно-золотых одеждах, замечает мальчугана-паломника. -Я запретил неверным пить из этих колодцев. Кто разрешал тебе, пес, осквернять нашу воду? Всадник спрыгивает с коня и подходит к мальчику. Он хватает мальчика за кудрявые вьющиеся волосы и отбрасывает от колодца. Мальчик больно ударяется головой о камни. Пытается подобрать с земли сумку и посох и как можно скорее скрыться, однако мужчина указывает двум своим слугам схватить мальчика. Паренек слишком устал, чтобы бежать. Да и куда? Он на Святой Земле, но, что дальше? Его хватают за капюшон и тащат к господину. -Эрах’мадэ! Эрах’ мада! — мальчик вспоминает все слова по-арабски, которые читал в монастырских книгах, но на воинов это не производит никакого впечатления. Мужчина в красных одеяниях ухмыляется. -Неверный знает наш язык? Мальчик- паломник кивает. -А законы разузнать не удосужился. Я запретил неверным появляться в этом городе. И никто не разрешал тебе убегать, пока я не договорил с тобой, пес. Мальчик зажмурился ожидая удара. -И это реакция мужчины? -Кто ударит тебя по правой щеке, подставь ему и другую. — прошептал мальчик на греческом. -Ну, подставляй — улыбнулся мужчина, ответив на греческом, и мальчуган вытаращил на него глаза. — Очередной дурак, ищущий спасение в Иерусалиме? -Нас было несколько тысяч. -Несколько тысяч дураков. Ещё лучше. И что же там в мире? -Мы шли отбить сюда Гроб Господень. Тысячи детей, собравшиеся под знаменами с чистыми сердцами, мы бы изгнали вас из Иерусалима! -Тебе, верно голову напекло, малец, раз смеешь так обращаться ко мне.- мужчина машет рукой, и на паренька, тут же набрасывают веревки. -Несколько часов в пустыне научат тебя смирению, лучше твоей веры. — Аль-Саттар ухмыляется, мальчишка не так прост. Ведь, в голосе его, он слышал не безрассудство, а смелость. Мальчик тащится за всадниками, еле переставляя ноги, солнце, практически выжигает глаза, все, о чем он мечтает, это о глотке воды. Вторая мечта, полить воду на раны, которые чудовищно щипят от попадание песка. Он переставляет ноги и падает. Наконец, наступает момент, когда он не может встать. Мужчина, взявший его в плен оборачивается. Мотает головой. После чего, выпивает несколько глотков воды из фляги и кидает пареньку. -Пей, иначе, как ты расскажешь мне о том, что было на другой земле? Мальчик жадно вцепляется губами в горлышко фляги, на солнце каждая капля, которая скатывается по его шее, по кадыку, переливается золотом и Табрис Аль-Саттар замечает эту деталь. Когда мальчик напивается, он протягивает флягу обратно. -Своими губами, ты осквернил эту вещь, неверный. Оставь себе. -У меня есть имя, господин. Меня назвали Петром, как апостола. Аль-Саттар снисходительно смотрит на мальчика. -Твоё имя — неверный. Другого мне знать не нужно. Петр присоединился к Крестовому походу детей, когда жил в Кёльне. Он оставил родителей и отправился в Святую землю, надеясь, что Господь избрал его для великих свершений. Мечты Петра и тысяч других мальчиков и девочек, разбились о скалы вместе с кораблями. Петру повезло. Он не попал к рабовладельцам, он не утонул в глубоком море. Километры пути закалили его, однако, в душе, он все ещё оставался ребенком. Во дворце Аль-Саттара с Петра сняли веревки, а потом, слуги увели в дальнюю комнату, выдав ему несколько ведер воды и чистую одежду. Увидев воду, мальчик сначала бросился её пить, однако, потом понял, что, видимо, это вода для омовения. Понял это он довольно просто, из-за стенки донесся звонкий детский смех. Маленький мальчик указал пальцем на Петра и убежал. Петр переоделся и вышел в большой просторный зал. На коврах он заметил сидящего Аль-Саттара. Мальчик поклонился ему и опустил глаза в пол. -Ты опускаешь глаза в пол, словно женщина, может быть, мне следовало дать тебе паранджу? -Простите. -Садись. Перед Табрисом на столе лежали фрукты, орехи, а из его чаши Пётр почувствовал странный запах. И принюхался. -Это кофе. Такой напиток, вы, варвары, никогда не пробовали ничего подобного. -Табрис махнул слугам и те, налили в чашу Петра кофе. Мальчик хотел рукой дотронуться до чаши, но потом убрал руку. -Отказываешься? -Нет, просто я же неверный, я испорчу чашу, если выпью из неё. -Это точно — Аль-Саттар откровенно издевался — а если не выпьешь, оскорбишь хозяина дома и мне придется отрубить тебе голову, неверный. Мальчик сглотнул и залпом выпил из чаши напиток. Тут же скривился. -Невкусно? -Вкусно, господин — Петр попытался выдавить из себя улыбку. Табрис тем временем посмотрел на стол и отшвырнул в стенку небольшую пиалку. -Финики... терпеть не могу. Однажды, я заблудился в пустыне и у меня не было ничего, кроме этих чертовых фиников. Пётр покивал. -Итак, ты сказал, что в ваших землях собрался новый Крестовый поход? И где же? -Корабли настигла буря. Почти никто не выжил. -Аллах все видит! Он не позволил осквернять наши земли вновь. А для тебя, вероятно, приберег ещё более мучительную смерть, неверный. Что ты теперь собираешься делать? В одиночку отбить Иерусалим? -Возможно. -Мне нравится твоя дерзость. -В этих землях осталось множество христиан, думаю, им нужна моя помощь. -Ты себе не в состоянии помочь, как ты собираешься помогать другим? -Я учил науки. -Учил науки… С ума сойти. Один из моих любимых коней захворал. Сможешь излечить его? Если сможешь, я дам тебе кров и свою защиту. Посмотрим, чего стоят твои знания, неверный. Пётр выдохнул, он пробовал в пути лечить людей, но лошадей… С другой стороны, выбора особо не было. В этот момент, к Аль-Саттару подбежал тот самый мальчуган. -Папа, этот дяденька пил воду из ведра для омовения! -Вот как, а я хотел заставить его вылечить Хассана, но, боюсь, он не такой умный. Мальчуган стащил со стола яблоко и побежал. -Мой единственный сын — Марсад. После победы над вашими, Салах-ад-дин, подарил мне все это богатство за мои военные заслуги. Я завел себе гарем, однако, каждая из моих жен, потеряла ребенка. Кто-то говорит, что это проклятие дэвов, а может, мне нужен только один наследник. -На все воля бога — нашелся с ответом Пётр. -Что тебе нужно, чтобы излечить моего коня? -Я осмотрю его. И скажу вам. Хассан был великолепным конём, чья шкура на солнце переливалась песчаным цветом, а глаза его были светло-голубыми, как рассветное небо. Конь казался очень уставшим, угнетенным, вялым, из носа его лился гной. Температура тела лошади была явно выше, чем положено. Табрис появился в дверях конюшни. -Итак? Мои лекари перепробовали множество лекарств, но ничего не помогло. -Нужен чабрец и вино. -Но, чабрец, если мы говорим об одном и том же растении, это сорняк! -Господин, вы хотите, чтобы я вылечил вашего коня, или нет? Аль-Саттар удалился. Следующие десять дней Пётр готовил для лошади настой из вина и чабреца. И насильно вливал в коня. Скоро Хассан пошел на поправку. Увидев здорового коня Табрис обрадовался и, конечно, выполнил обещание. Для Петра выделили отдельные покои во дворце, и с этого дня, Аль-Саттар даже стал называть мальчика по имени. Неверным тоже называл, но скорее так, чтобы повеселиться. Пётр прослыл хорошим лекарем и к нему стали приезжать все соседи Аль-Саттара. В один из вечеров, когда Табрис, Пётр и ещё несколько друзей Табриса сидели в зале и делились историями своих побед и поражений, на пороге появился гонец. Заметив его, Аль-Саттар побледнел. Следом за гонцом, который объявил о приближении своего господина явился и сам Локман ибн Лутфулла, этот человек всегда носил маску из чистого золота, а одежды его всегда были зеленых и черных цветов. Про него ходили разные слухи, но меньше всего, кто-либо хотел оказаться у него в должниках. Он бесцеремонно сел перед Табрисом. -Табрис Аль-Саттар… Прошло четыре года, как ты обратился ко мне за помощью. Время платить по счетам. У тебя остался год. Друзья Табриса вышли из зала, Петр тоже попытался уйти, но Табрис остановил его, ухватив за руку. Мальчик вздрогнул, до этого Табрис никогда не позволял себе коснуться неверного. -Я не нашел эту реликвию, Локман. -Плохо искал. Она должна быть в Иерусалиме. Ты обещал мне. -А, если я не найду? -Если ты не найдешь — Локман поднял правую руку вверх, вслед за рукой в воздух поднялись чаши — с Марсад случится это. В следующий момент, красный камень на перстне ибн Лутфулла засветился и кубки рассыпались в прах. -Твой сын — удачное стечение времени и колдовства, только и всего. И, если реликвия не окажется в моих руках, я буду вынужден забрать твоего сына себе во служение, или развеять, как хочешь. У тебя остался год, Тони… а, Табрис. — мужчина повернул голову и посмотрел на Петра. Мальчик поежился от взгляда, опустил глаза и вдруг заметил, что рука Табриса трясется, мальчик словно почувствовал, что мужчине страшно. Словно во сне, он схватил кинжал лежащий на столе и кинулся на Локмана. -Ты-дьявольское создание! Изыди, отродье Сатаны! Именем Христа, именем Отца, Сына и Святого Духа, я изгоню тебя! Локман отпрыгнул от стола в сторону и рассмеялся. -Тише, паучок, попытаешься ещё раз, что-то подобное сделать, и умрешь быстрее, чем успеешь назваться «добрым соседом». Табрис ухватил Петра за ворот рубахи. -Простите его, он чужеземец. -Я заметил. -Оставлю вас, пожалуй. -Локман недовольно хмыкнул и удалился. Табрис метался по комнате. Пять лет назад, после смерти очередного своего ребенка и жены при родах, он заключил сделку с Локманом. Тот потребовал найти камень Святого Матиаса. Древнюю христианскую реликвию, утерянную во время второго Крестового похода. Он дал Табрису пять лет на поиски, но тот, поискав год, просто перестал искать, надеясь, что Локман забыл про договор. -Я не могу потерять сына! -Тогда, нужно успеть найти эту реликвию. -Я понятия не имею, где она. -Значит, будем искать. Следующие два месяца Табрис, Пётр и несколько их друзей занялись поисками реликвии. В один из дней, Тчалла- вождь ассасинов из скрытого в пустыне города, принес сведения о том, что группа уцелевших крестоносцев, на севере перевозит некий ларец с какой-то реликвией. И судя по описанию, ларец очень напоминал тот, в котором должен был храниться камень. -Мы можем решить все без крови- крикнул Пётр — я пойду, я уговорю их отдать мне реликвию. -Нет, ты остаешься здесь. Лечишь людей, лошадей, а я иду забирать камень. -Ты убьешь ни в чем невиновных людей! -Убью! И тебя убью, если дело касается жизни моего сына! Эти слова поразили Петра в самое сердце, за время нахождения у Аль-Саттара, ему показалось, что они подружились и все противоречия между ними иссякли. Но, нет. Пётр навсегда останется для Табриса неверным, грязным варваром. Почему мальчика это так задело? Что в этом человеке было такого, что его слова становились такими важными и болезненными? В тот вечер, Пётр лежал на улице, смотря на звездное небо. Он вспоминал все дни проведенные рядом с мужчиной. Как учил его готовить лекарство для лошадей, как тот, в ответ, рассказывал ему, как местные жители готовят этот мерзкий напиток- кофе. Как Табрис кидал мальчику саблю и копье и заставлял учиться обороняться. А потом, Пётр вспоминал, как счастлив был Табрис, когда гулял со своим сыном. Как учил того ездить верхом, рассказывал про зверей и птиц… Пётр понимал, что так продолжаться не может. Он встал, переоделся в свой старый балахон, зашел в оружейную за саблей, собрал припасов и воды, оседлал Хассана и умчался прочь, к лагерю крестоносцев. Пётр знал, что Хассан- лучший и самый быстрый из коней Табриса, у него будет фора достать камень и не дать Аль-Саттару совершить ошибку. Лагерь крестоносцев, о котором упоминал Тчалла находился неподалеку от Акры. Когда Пётр въехал на его территорию его встретили лишь недовольные рыцари. -Ты ещё кто? -Посол. Я знаю, что вы вывезли из Иерусалима реликвию. Она должна отправиться в Рим. -С какой стати, нам тебе верить — спросил один из рыцарей с яркими рыжими волосами — может ты украл коня и хочешь выкрасть реликвию! Рыцари окружили Петра. План «обмануть и быстро сбежать» провалился. Вскоре Пётр оказался привязанным к столбу. И его судьбу обсуждали несколько рыцарей. Большинство из них сходилось на идее- отрубить парню голову и оставить на съедение хищным птицам. -Вы навлечете огромную беду на себя, если не передадите её и не поможете вывезти её в Рим! — малец не унимался. Через две ночи, на лагерь напали. Это были ассасины Тчаллы и сам Аль-Саттар. Пётр увидел его, безжалостно расправляющегося с рыцарями. В какой-то момент Табрис заметил мальчика. -Так вот, ты где, ребенок-вор! — Табрис кинулся развязывать паренька. -Я хотел, чтобы было не так! -А получается, как всегда. К реликвии пробивались с боем, Табрис буквально прорезал себе путь к камню, а Пётр прикрывал его спину. В какой-то момент воин не успел отреагировать на удар слева, но Пётр оказался проворнее и быстрее и всадил копье в нападавшего. -Вот, ты вернул мне долг! -За что? -Я спас тебя сегодня. И там, в Иерусалиме от голодной смерти. Так что, ещё раз спасёшь, и мы квиты! — Табрис вновь смеялся. Казалось, сражения нравились ему. Пётр наблюдал за ним, и казалось, что он уже видел что-то подобное. Несколько раз. Точно. Они сражались вместе. Но, где? Как? Аль-Саттар ворвался в палатку и открыл ларец. Он победоносно извлек черный камень. Как вдру,г в следующий момент, затрубили рога. Аль-Саттар пошатнулся, прямо в его живот воткнулась стрела. Пётр увидел это, подбежал и сломал, зажав в руке наконечник. Мальчик свистнул изо всех сил. Подбежал к Табрису и подставил плечо. Тот сжал зубы. Через мгновение, выйдя из шатра, они оказались в гуще сражения. Прямиком к Петру прискакал Хассан. Мальчик помог влезть на коня своему другу, и сам запрыгнул следом. Конь помчал прочь от поля брани. Они мчались всю ночь, пока Табрис не рухнул с коня. Больше его убеждения, что это все царапины, не действовали на Петра. -Нужно подлатать рану. Табрис попытался сопротивляться, но мальчишка оказался настойчивее. Паренек действительно был умелым лекарем. С помощью острия стрелы, паренек вскрыл рану, извлек обломки стрелы, и этим же острием, раскалив на огне, прижег рану. -Выдвигаемся утром. — пробурчал Аль-Саттар -Мог бы сказать спасибо, ведь в писании сказано… -Малец, ты меня уже достал, каждый раз вспоминая свои неверные книжки! Следующие дни пути, до дворца Аль-Саттара, их застигла песчаная буря, и им пришлось укрываться в руинах, затем, они не могли никакой еды, кроме скорпионов, и оказалось, что эти твари довольно питательные, если не есть их целиком, и если ты очень голодный. На Хассане ехали по очереди, чтобы конь сохранил силы. Всю дорогу Табрис подшучивал над Петром, а сам мальчик понимал, что он рад, тому, что происходит. И благодарил Бога за такие испытания. Сам же Табрис ловил себя на странных мыслях, что улыбка мальчика, его манера быстро говорить, глаза, волосы, напоминают ему кого-то. Что все лишения, которые они терпят вместе, такие…знакомые? Родные? Он слишком привязался к мальчишке. Так нельзя. Вероятно дэвы пустыни внушали ему странные мысли. На седьмой день они достигли дворца. Их встретили приближенные Аль-Саттара и сын. Вечером, после омовения, Табрис вышел во двор. Возле колодца на камнях сидел Пётр и смотрел на звезды. -Странная вещица этот камень. Как думаешь, зачем он колдуну? -Сомневаюсь, чтобы творить добро. Он- Сатана во плоти, и нужно изгнать его, Табрис. Как вы называете таких существ? Дэвами? Джинами? Отдадим ему камень и пусть проваливает! -Ты прав. — Табрис попытался положить руку на плечо Петра, на секунду дернулся, но потом, все же прикоснулся. Ощущения были странными. -Эй, ты чего? — покосился на него мальчик. -Ничего. Решил сказать тебе спасибо за свое спасение. -О, сам Аль-Саттар благодарит меня, великая благодать снизойдет на меня, чувствую. -Снизойдет. Через несколько дней, получив письмо в замок пожаловал Локман. Голос его был слаще меда. Он поприветствовал хозяина дома. -Я получил твоё письмо. Показывай. Аль-Саттар открыл шкатулку в которой лежал черный камень. Локман взвесил его в руке и стал разглядывать. -Ты хорошо постарался, друг мой, однако, есть одна загвоздка. Камень, который нужен мне, лежит внутри этого камня и его необходимо достать. Видишь ли, даже моя магия не может справиться с этим. Может быть, в твоем дворце найдется кто-то, кто помог бы разломать у этого ореха кожуру? Следующие несколько дней кузнецы, слуги, воины, все пытались разломать камень. Ни у кого не получалось, настолько он был крепкий. Сам Табрис пробовал, ничего не получалось. Пётр приказал облить камень золотом, вдруг это поможет оплавить камень, но ничего не помогало. Все это время Локман был во дворце и терял терпение. -Напоминаю тебе, Табрис, что сделка все ещё в силе. Если ты не найдешь способ уничтожить камень, я все же превращу твоего сына в песок. — не выдержал мужчина в маске. Что касалась самого Локмана ибн Лутфулла, то он не мог понять, который из оставшихся Камней Бесконечности находился перед ним. С того момента, как этот ублюдок Танос собрал все Камни и попытался убить его на корабле вместе с половиной асгардцев, Локи думал о том, как исправить это недоразумение. Попытка Мстителей вмешаться во временную линию, была смехотворной. Они, мало того, что создали временной парадокс, в котором теперь существовало два Локи, так ещё и поубивали в процессе спасения мира, кучу своих же. Но, хочешь сделать хорошо, сделай — это сам. В конце-концов, трудно быть богом. А Камни заслуживали мудрого хранителя. Коим этот пурпурный дурак, не являлся. Столько лет, Танос! Ради чего? Первым делом, нужно было вмешаться в испытания машины-времени. Маленькая, как показалось Муравью, ошибка с использованием капсулы. Одной, Локи как раз хватило. Далее, было необходимо обмануть Древнюю. После довольно изматывающих манипуляций, Лафейсон все же смог получить Камень Времени, правда, навлечь на себя гнев других магов, но это была меньшая из проблем. В какой-то момент, Локи стало интересно, вдруг, у Мстителей и впрямь, получится все исправить, и вот он, уже в образе Древней, передал Халку камень. Зря. Как и предполагалось, величайшие герои Земли все испортили. Как только Камень времени был возвращен Локи, он приступил к исполнению своего плана. В разные эпохи, каждый из камней находился на Земле, нужно было только выбрать правильную. Самое смешное, что наблюдал Лафейсон, так это то, что его старые «товарищи», так или иначе, появлялись в каждой из эпох. И по ним можно было отследить камни. И наблюдая за их жизнями, откровенно повеселиться. Камень Времени, уже был у Локи. Камень Пространства Локи увел из-под носа Красного Черепа в 1943 году. Камень Реальности одно из воплощений Старка передало ему в Швеции в 603 году. Сейчас Локи делал ставку на то, что перед ним Камень силы. И он заставит Старка или Паркера ему этот камень вытащить! Вечером, за ужином, Локи подсыпал в кофе старинное асгардское зелье. Оно обостряло чувства. Немного безумия этой скучной пустыне не повредит… Пётр открыл глаза. Присутствие в замке Локмана не давало спокойно спать. Мальчик знал, что перед ним - демон. И этот демон, не даст спокойно жить Табрису. Петр собирался покинуть свои покои и пройтись проветриться, как вдруг в дверь постучали. -Открыто. На пороге стоял Табрис, в шароварах на босу ногу и халате на голое тело. Глаза его были затуманены. Он закрыл за собой дверь и подошел к мальчику. Петр сглотнул. -Господин, что вы… — договорить Пётр не успел. Мужчина схватил его за подбородок и впился в губы. Сердце мальчика забилось быстрее. Или вовсе, упало в живот, как ему показалось. Пётр попытался оттолкнуть мужчину, но мысли в голове путались. Он совершал чудовищный грех. Хуже! Они совершали! Но, эти губы, колючая щетина, то, как мужчина властно, настойчиво проникал в его рот языком, то, как при этом ласкал рукой позвоночник. Все это было знакомым, все это нравилось Петру? Мальчик закрыл глаза и ответил на поцелуй, пытаясь распробовать мужчину на вкус. Его губы были такими горькими и пряными. Мальчик обвил мужчину руками, аккуратно скользя по торсу пальцами, изучая его кожу, словно глину, теплую, податливую. Табрис поцеловал мальчика в уголок губ, затем в подбородок, аккуратно скользнул языком по шее, слизывая соленый пот с кадыка, опускаясь ещё ниже. -Ты — демон! — прошептал мальчик, закапываясь пальцами в волосы Аль-Саттара. После чего, опустился перед ним на колени, уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах, словно пытаясь вспомнить. При свете луны, карие глаза Табриса и впрямь, казались черными, демоническими. -Что же ты со мной делал все это время, паренёк? — растерянный мужчина приподнял к своим губам запястье мальчика и впился в него поцелуем. Пётр застонал. Все ощущения были для него новыми. Он должен был соблюдать аскезу. Он должен был усмирять свою плоть. Он должен был… Он должен был гореть в Аду, за все, что происходило сейчас между ними, но с другой стороны, он понимал, что он сгорит. Пускай. И сгорит ещё три тысячи раз, и каждый раз будет говорить: «Да». Мужчина откинулся на спину, притягивая паренька к себе, горячо дыша ему в ухо, прикусывая за мочку, одной рукой опустившись до штанов, нежно проводя ладонью по всей длине члена. Пётр охнул, зажмурился от непривычных ощущений, стал наслаждаться мурашками, которые бегали по всему его телу. От всего этого разнообразия эмоций и чувств, мальчику хотелось расплакаться. Табрис остановился и пристально взглянул на него. -Тебе нехорошо, паренек? -Очень хорошо, господин — Пётр прикусил губу — Можно мне? Мужчина хитро улыбнулся. -А справишься? У меня было двенадцать жен, думаешь сможешь меня удивить? -Нет. Я просто буду лучшим — мальчишка почувствовал азарт и легкость, голова кружилась от ощущения этой вседозволенности и этого падения. Пётр стал аккуратно целовать мужчину возле пупка, в тот самый шрам от ранения, вырисовывая причудливые узоры на теле, опускаясь все ниже. Паренек стянул с мужчины штаны, разглядывая его член. После чего, зажмурился, и припал губами к головке, пробуя на вкус. Мужчина коротко вздохнул. Паренек заглатывал член, каждый раз, с ещё большей настойчивостью. Каждый рваный вздох, раззадоривал его ещё больше. Табрис держался, чтобы не стонать и не кричать. Мальчик оторвался. Посмотрел на него большими удивленными глазами. -Я что-то делаю не так? Тебе не нравится? Табрис потрепал его по голове. В горле пересохло. Мальчишка вновь, заглотил член. Мужчина стал дергать бедрами ему навстречу, паренек наращивал темп. В какой-то момент Табрис резко схватил Петра за мокрые вьющиеся волосы и буквально оторвал от себя. По его телу пробежала волна. Он выдохнул. Мальчик, весь растрепанный сидел перед ним, и тяжело дышал. Мужчина притянул его к себе и вновь поцеловал в потный лоб. -Ты молодец — прошептал Табрис, его глаза закрывались сами собой -…чок… Пётр не понял последнего слова, но подтянул к себе халат, накрыв себя и Табриса. Очень хотелось спать. Тело все было напряжено. Табрис открыл глаза с первыми лучами солнца. Первое, что он услышал — дыхание. Он медленно повернул голову и увидел рядом обнаженного Петра. Сердце мужчины ушло в пятки, перед глазами пронеслись события ночи. Он в ужасе схватился за голову. Ему стало страшно. Он совершил чудовищный грех и теперь ему придется гореть в Аду. Он провел по волосам мальчика рукой и его ужас сменился печалью. Паренек не заслуживал отправляться в Ад вместе с ним. Мужчина постарался собраться так, чтобы не разбудить паренька. Теперь нужно было решить, что делать дальше. Пётр вышел к завтраку и заметил, что Табриса не было за столом. А, вот, Локман сидел довольный и показывал фокусы Марсад. Увидев Петра он ухмыльнулся. -У вас синяки под глазами, ночь выдалась бессонной? По телу Петра пробежался холодок. В этот самый момент из соседнего зала вышел Табрис, обсуждающий что-то с Тчаллой. Локман не мог не заметить, как сели по разные стороны стола Табрис и Пётр, как старались не смотреть в сторону друг друга все время. О, да, он знал, что так ведут себя только те, кто не умели лгать. Те, кто отчаянно пытались скрыть что-то. -А тем временем, камень цел. А завтра у Марсада День Наречения. Пятый. — едко проговорил человек в маске. -К чему ты клонишь? — Табрис нахмурился -К тому, дорогой хозяин, что ты так и не выполнил условия нашей сделки. -Я не знаю, как сломать то, что нельзя сломить! -выпалил Аль-Саттар И в этот момент, мозаика в голове Локмана выстроилась в картинку. -Нельзя сломить…- повторил он. В следующий момент Локман направил кольцо с красным камнем на Тчаллу и тот, на глазах у Петра, Табриса и Марсада рассыпался на маленькие камни. Пётр вскрикнул. Табрис схватился за саблю, но и она рассыпалась на кусочки в руках мужчины. -Остановись- закричал Аль- Саттар -О, нет, я только начал. Наша новая сделка звучит так. Сейчас, ты убьешь того, кто из них тебе менее дорог. Сын или твой любовник. Думал, я не узнаю про то, что случилось между вами ночью? Твои стоны слышала половина дворца, Табрис. И, уверяю тебя, если сейчас же ты не сделаешь выбор, об этом будут знать все, от Керака до Аккры! Убьют и тебя, и твоего сына, и всю твою родню до седьмого колена, ну, и, да, неверному тоже достанется. А попытаешься убить себя, я все равно расскажу. Локмар не шутил. Он швырнул мужчине кинжал. Мир Табриса разбился вдребезги. Он не мог пожертвовать сыном. А Петром? Не мог пожертвовать другом. Не важно, что случилось прошлой ночью. Пётр был его другом. Недолго, но… Табрис колебался. Петр смотрел на Табриса. У него была абсолютная уверенность в том, что прошлой ночью он приходил к нему, потому что так же долго, как и сам Пётр, он бегал от себя. Бегал, но чувствовал связь. Сильную, которую не в силах разрушить никто. Может быть, именно это и называется любовь? Чудовищная, эгоистичная мысль закралась в голову паренька. Табрис сейчас убьет сына… -То есть, Табрис Аль-Саттар, ты хочешь оставить в живых паренька, который планомерно травил тебя все это время, подсыпая дурман в твои явства при каждой трапезе, доведя тебя до грехопадения? Он же — демон! Он — неверный! — выкрикнул Локмар. Эти слова пронзили Табриса, как стрела. Перед глазами пронеслась каждая сцена общения с Петром. Его слова о том, что он много знает про лекарства и травы, а где лекарства, там и яды. Все стало ясно. Он не может ошибаться. -Ты -Табрис повернулся к Петру- Ты! Это ты сделал! Пётр отступил на несколько шагов. -Господин Табрис я не… -Молчать! — Аль- Саттар схватил со стола кинжал. Маленький Марсад прильнул к плащу Локмара и спрятался от криков отца. Мужчина в маске успокаивающе гладил ребенка по голове и наблюдал за разворачивающейся сценой. -Табрис, я лю… Договорить Пётр не успел. Аль- Саттар одним прыжком оказался возле него и вонзил в его шею кинжал. Мальчик вцепился в своего убийцу так, словно не хотел его оставлять. Табрис оттолкнул паренька на пол. Пётр рухнул, поднимая заплаканные напуганные глаза к господину и пытаясь пошевелить залитыми кровью губами. Мальчик, словно пытался извиниться за то, чего не совершал. Табрис молча стоял над ним. Черный камень на столе раскололся пополам. Оранжевое свечение исходило из его ядра. Маленький оранжевый камень. Глаза Локи расширились от восторга. Несколько минут назад, он предположил, что именно здесь сокрыт Камень души. И угадал. Нужно было всего лишь, обманом заставить Старка убить того, кого он действительно любил! Локи забрал камень и исчез. Табрис так и стоял над телом Петра. Как только Локмар пропал, пропали и иллюзии созданные им. Очнулся Тчалла. Расплакался Марсад. Табрис почувствовал абсолютное опустошение. Неужели, Петр всегда был предателем? Неужели это все было ради того, чтобы искусить его? Мысли напоминали обрывки. Мужчина вглядывался в лицо паренька. -Господин Табрис, камень расколот… — прошептал Тчалла. Аль-Саттар повернул голову на слугу, на сына, а затем закричал. Громко, отчаянно, так, что голос его был полон отчаяния и боли. Он попал в ловушку. Страх и самоуверенность привели его к тому, что есть. Он вцепился в бездыханное тело Петра. Мальчика, которого он любил, мальчика который верил ему, мальчика которого он предал. Табрис Аль-Саттар выл. -Если ты умрешь, виноват в этом буду я…- прошептал мужчина, прижал тело Петра к себе, и долго долго гладил по волосам. На его руках запеклась кровь мальчика. Он больше не хотел жить. Красное солнце сияло над пустыней.