Убийство — это искусство. (Сборник)

      Ночной воздух врывался в комнату сквозь бумажные двери, также как и лунный свет. Огромная кровать у стены принимала на себе темно-сапфирового ежа средних лет. Ледяные глаза светились в темноте. Одна рука сжимала тяжелый бокал с рыжеватой жидкостью и несколькими кубиками льда, а во второй между двух пальцев располагалась сигарета.              Еж лежал и глядел в никуда, его шестое чувство говорило ему убираться, но он даже не двигался, лишь иногда отпивал дорогой бренди и затягивался тяжелым дымом. Он твердо решил, что сегодня его последняя ночь. Жизнь без семьи утомила и сломила его. Зачем жить, когда ты собственными руками похоронил все, что выстраивал долгие годы? Семь лет. За гребанные семь лет он, не осознавая этого, уничтожил собственное счастье. Любимую жену и сына. Какой сволочью надо быть, чтобы не понять этого?              Сначала он подумал, что нужно ужесточить жизнь своего ученика, напрочь выкидывая из головы, что в первую очередь это его сын, его наследник, его кровь. Он начал избивать его за малейшие провинности, сначала руками, потом ногами, а когда тот подрос, к наказанию подключился кнут. Это могло быть все что угодно, банальный крик страха, слеза, грязь на одежде.              Потом он потерял жену, и стал к сыну только холоднее. Удары были сильнее, пока однажды он чуть не повесил на цепи двенадцатилетнего ежонка.              — Папа,… пожалуйста, убери цепь. — По персиковым щекам, к удивлению всех взрослых в комнате, не текли слезы, глаза даже не были влажными. По маленькому тельцу даже едва была заметна дрожь, выдавал испуг только голос. Ежонок все отходил назад, пока не уперся спиной в стену. — Папа, я тебя прошу…              На темной морде не было какой-либо эмоции, только хладнокровие. Пальцы сильнее сжали цепь, а затем рука замахнулась, и конец металлического орудия с хлестким ударом встретился с телом ребенка. В тот момент раздался душераздирающий крик, от чего даже пятеро головорезов, следящие за жестокой тренировкой зажмурились. Этот человек точно не знает что такое пощада и милосердие, как он вообще способен любить?              Индиговый ежонок на полу всхлипывал, прижимая руку к боку, белое кимоно испачкалось в крови. Все смотрели, как он сжался в комок, а старший собрат только усмехнулся, глаза его светились. Побил ребенка, неужели ему от этого хорошо? Неужели в этой темной голове нет понятия морали? Но этим Дениз не ограничился.              — Развернись, сученыш. — властный голос родителя заставил ежонка повиноваться, в таком состоянии его бешеный отец был способен на убийство. Поэтому испуганные и мокрые малахитовые глаза вновь глянули на обидчика, на эту сумасшедшую довольную ухмылку. — Отлично.              — Папа… — малыша перебил хлесткий удар цепью об пол. Ребенок сглотнул наблюдая за отцом, не понимая, что же от него хотят.              — Встань и прими свою участь как мужчина. — Глаза ежа все еще светились ярким синим льдом, губы растянулись в зубастой ухмылке, когда ежонок вновь исполнил просьбу отца. Еще одним взмахом цепь обвилась вокруг индиговой тонкой шеи, в глазах мальчика отразился ужас. — Если пса не дрессировать, он вырастет тем, …кого первым усыпят.              Еж дернул на себя цепь, притягивая сына к себе, его рука перехватила цепь у самой шеи ребенка и подняла вверх. Малахитовые глаза были на уровне ледяных. Персиковые пальчики пытались оттянуть цепь, чтобы их хозяин не задохнулся, но все было бесполезно. Из горла вырывались хрипы.              — Watanabe-san, yamete kudasai!¹ — по додзе разнесся мужской голос одного из головорезов, который больше не мог терпеть это издевательство над маленьким беззащитным существом. Он чувствовал, что сейчас его убьют, но у него была честь.              — Nanto hidoi meinu ga watashi o jama shiyou to aete shimashita ka?!² — рев разъяренного Дениза так же прокатился вслед за просьбой подчиненного. Мужчина отпустил свою жертву, а затем пошел по кругу, пока не остановился на нервной собаке, который как раз и выкинул свою жалкую попытку защитить мальчика. — Anatadesu ka?³              — Hai, Watanabe-san⁴. — решительно произнес пес, поднимая глаза на босса, на этот звериный взгляд. Постепенно ледяные глаза словно гасли, они уже не сверкали так, свирепость сходила на нет.              Еж взглянул на сына с неким ужасом и удалился из додзе приказывая помочь ежонку. В голове его метались мысли. Зачем он вообще схватил эту долбанную цепь? Для чего? Теперь он только сделал еще хуже, связь между ним и Морико порвалась в тот вечер. А после еще одной светской вечеринки двенадцатилетнего ежонка никто не смог найти.              Еж дернул ухом, когда раздвижная дверь с тихим стуком ударилась о косяк. За ним пришли, отлично. Через рот он выдохнул дым. Легкими движениями он опустил сигарету в бокал с алкоголем, оставляя ее на прикроватной тумбе, затем встал с кровати. Кимоно волочилось по полу, а на глаза попалась до боли знакомая шерстка.              Темные губы разлепились, но и слова сказать Дениз не мог. Малахитовые глаза блистали в темноте от бешенства. Взмах меча разрезал воздух с хлестким звуком. Молодой воин настроен решительно, и со своим мастерством он закончит дело без пощады. Киллерам чуждо чувство сожаления, у них есть только цель, а каким путем они ее добьются — решать только им самим.              — Здравствуй, сын. Вижу, ты нашел свой самурайский меч. — Постепенно отходя от шока, произнес старший собрат. Он отошел подальше к стене, выхватывая из ножен на кронштейне длинный меч с золотой тесьмой на рукояти и необычной белой гардой, легендарный Бакузан. — Ты вырос, какой красавец.              — Не твоя заслуга. — Грубовато ответил гибкий голос, занося меч над своей головой. Закрытая с верха позиция, предотвращая какое-либо нападение сверху. Яркие глаза молодого воина следили за малейшими движениями противника, пока темно-синие руки с резкостью сняли с меча ножны и выбросили их в угол комнаты.              Старший еж налетел первым в своей привычной манере с улыбкой маньяка. Послышался звук удара металла о металл, атака была успешно отбита. Улыбка на темной морде стала только шире, в ледяных глазах разгорелся азарт, и он вновь напал. Удар за ударом Морико успешно отражал, с ужасом осознавая, что силы его отца словно неиссякаемы, а вот сам молодой ежик был уже порядком замучен.              Еще один быстрый удар, который индиговый ежик отразить не смог. Кончик острейшего лезвия зацепил собой ребро. И, Хаос, это было довольно больно. Катана слишком острое оружие, чтобы оставлять незначительные раны даже острием. Поэтому бок под темным спортивным костюмом сильно горел, и парень начал отступать. И через два шага, бегло осмотрев комнату, он развернулся и взбежал по деревянной вертикальной балке, чтобы оттолкнуться от стены и налететь на своего противника. Кусок темной кожи с мясом отлетел на пол.              Старший собрат аккуратно дотронулся до своей щеки, которой уже не было. Теперь с одной стороны лица виднелись только клыки. Дениз рассмеялся, ощупывая пальцами свои зубы и проходясь кончиками по подрезанным краям. Острая боль, как удар молнии, пронзила его через пару секунд в районе бедра. Мужчина проследил ледяным взглядом за движениями сына и свернулся в темный комок, после чего покатился, разрывая дверь.              Их сражение продолжилось уже в другой части дома, гостиной. Луна и сюда проникала через открытое окно. Глаза обоих ежей бешено светились в темноте. Оба противника наблюдали друг за другом, не отрывая взгляд. Следили за каждым движением, вздергиванием, морганием, шевелением иголок.              Соник сделал рывок, надвигаясь на отца, но меч ежика был отбит в дальний угол одним ударом, как позже и сам ежик ударом ноги в грудь. Ему повезло, что межкомнатные стены были не бетонными и удар головой о них был почти безвреден. С угрожающим видом темный еж подошел к своей жертве, готовый нанести удар, но был сбит с ног подсечкой.              Индиговый ежик тотчас же вскочил на собрата, зажимая ногами бедра и хватаясь тонкими светлыми пальцами за темную шею. На лице мужчины снова возникла ухмылка, но в купе с отсутствием щеки это выглядело устрашающе. Руки его лежали безвольно, хотя ему ничего не мешало так же за горло схватить сына и швырнуть куда-нибудь в сторону.              — Почему ты не сопротивляешься? — малахитовые глаза смотрели точно в ледяные, в которых угас весь азарт. Сейчас оппонент был полностью спокоен. Но почему? Он же всего пару секунд назад хотел с ним расправиться. Или же…              — Потому что я хочу, чтобы ты меня убил, Морико. — нормальный родитель никогда бы не сказал таких слов ребенку, но Дениз не был нормальным отцом. Большую часть жизни сына он посвятил его тренировкам, обучению выживания, всему тому, что, к удивлению, Ватанабэ-младшему пригодилось. Да, ему пригодились навыки выживания, чтобы не умереть в этом жестоком мире, будучи совсем одиноким. — И не смотри на меня так, ты для этого и пришел. Я горжусь тобой, сын, ты выжил и пришел сюда.              По персиковым щекам хлынули слезы. Отец гордится им? Тот, кто всегда избивал и унижал его. Кто доставал свою верную плеть при любом непослушании мальчика. Он учил его выдержке, и вместе с этим оттачивал его способности. Персиковые пальцы сильнее надавили на крепкую шею мужчины, почти вгрызаясь в нее коготками. Бешенные циановые искры горели в глазах молодого воина.              — Помни, Морико… — во властном грохочущем голосе Дениза проскакивала хрипота от сильных тисков, рук его сына. — Самое хреновое убийство, это то, что сделано в порыве эмоций. Сделай это без плохих эмоций. — С маленькой дружелюбной улыбкой продолжал мужчина, руками обхватывая тонкие руки сына, щупая их как слепой, так отчаянно желающий увидеть собственного ребенка своими глазами.       — Пап… Могу я поделиться с тобой радостью? — со светлых губ срывался только прерывистый шепот, потому что если ежик будет говорить голосом, то он позорно выдаст дрожь. Сейчас, держа свои руки, на шее отца, казалось бы, тирана, который заслуживает смерти, Соник чувствовал только страх перед убийством, коего у него почти не было в последний год жизни с этим выродком.              — Да, сынок. — Ледяные глаза уже не были такими холодными. В них читалась теплота, они дополняли эту улыбку, из-за которой хотелось только больше плакать.              — Я полюбил… полюбил ежа. —Даже шепот подрагивал, пока ладони едва удерживались от желания сжать горло еще сильнее, чтобы не видеть этой улыбки. Он так и хотел плюнуть ему в лицо со словами «Надо было раньше так улыбаться».              — Мои слова уже ничего не значат. Мне осталось только надеяться, что ты будешь счастлив с ним. — Темный еж никогда не был хорошим отцом, он всегда имел свое мнение и жил по обычаям своей родины. Старший мужчина в семье всегда прав, его мысли и желания высшего приоритета. И только что, Дениз передал эстафетную палочку единственному сыну. — Прощай, сынок.              На секунду Морико прикрыл глаза и сжал горло отца, со всей силой, что у него осталась. А затем хищно глянул на свою жертву, почти в коварной улыбке. С азартом все сильнее сжимая горло, откуда-то взявшийся адреналин разогрел кровь, поэтому жертва уже корчилась в попытках глотнуть желанного воздуха. Ежик дернул ухом, когда услышал знакомый голос.              — Что за хрень здесь происходит? Соник?!              

***

             По взъерошенной индиговой шерстке, матовой от пота, прошелся холодок ночного воздуха. Синее веки приподнялись, опять жуткие воспоминания во сне. Гибкое стройное тело приподнялось на локтях, а затем и вовсе слезло с кровати, чтобы закрыть форточку, так любезно оставленную любимым, чтобы не было так жарко спать под одеялом из овечьей шерсти. Вот только во время сна ежик сбросил с себя одеяло и чуть не задубел. Даже при том, что на улице уже конец июля.              Как только Соник закрыл окно, то в комнате тут же стало душно. Это лето жаркое, очень. Малахитовые глаза недовольно покосились на столбик термометра, красная полоска почти добралась до двадцати, а на дворе ночь. Надо бы сходить в душ, а то уже все тело липкое. Но одному как-то не хочется. Значит, кое-кого придется оторвать от работы.              По-акульи зевнув, индиговый ежик зашагал из спальни и прошел на просторную кухню. Поначалу он облокотился на дверной косяк, сложив руки на груди. Его взгляд был прикован к любимому трудоголику, сидящему за стойкой, и потихоньку поедающего темную шоколадку с кружкой свежесваренного кофе. На персиковых губах даже промелькнула ухмылка.              Он, по-кошачьи переминая мышцы на лунном свету, продвинулся к черно-алому ежу, который так и продолжал что-то быстро печатать на клавиатуре. И так бы продолжалось вечность, если бы черный носик не угодил куда-то под маисовый подбородок, а синий лоб не встретился где-то в соединении щеки и челюсти. Черно-алые пальцы остановились буквально на секунду, а затем продолжили стучать по клавишам.              — Добрая ночь, Сиэль. — усмехается такому движению Шэдоу, одну руку перебрасывая через голову любимого и прижимая к себе покрепче. В отсутствии кого-либо этот суровый еж проявляет очень много нежности. Сейчас же он чувствовал, что этому маленькому любителю внимания требуется ласка. Ночью он встает в основном из-за этого.              — Иш… Иши, — как-то жалобно начал гибкий голос с сонной хрипотцой, светлые руки обхватили черное тело на уровне груди, а затем нос ежика продолжил свое путешествие до белоснежного мягчайшего меха. Такое белое и очень мягкое пятнышко на идеально-чистом черном теле. — Давай вместе ванну примем.              Маисовые губы искривились в усмешке, совместной ванны у них еще не было. Соник был слишком ленив, чтобы придумывать что-то романтичное, почему чаще Шэдоу становится инициатором чуть больше, чем заняться любовью в спальне, и ужин будет чуть дороже, чем пельмени из соседнего магазина. Хотя чего греха таить, они оба не романтичные, это не в их стиле.              На секунду черно-алый задумался и стал предполагать, чем эта неосторожно брошенная идея может закончиться. Ванная далеко не самое безопасное место, а еще, она довольно маленькая, вдвоем они едва поместятся, только если один на другого ляжет. Это будет забавно, а учитывая, что они оба довольно высокие для своего вида, то, похоже, кому-то придется согнуться в три погибели.              Пока угольный еж все это обдумывал в своей голове, его шею, челюсть, щеки и скулы осыпали краткими сладкими поцелуями. «Запомни, Шадс, я родился во влиятельной семье, и если чего-то захочу, то я это получу» — не так давно дерзко бросил индиговый ежик, и был чертовски прав. Каким-то неведомым образом, то ли у него была такая харизма, то ли просто непревзойденная хитрость, но добивался своей цели он почти с легкостью.              А уж если он начинал флиртовать с любимым за какое-либо право, то Ишизуми тут же отступал, потому что всем нутром чувствовал, что не сможет победить партнера. Не сможет одолеть это глубокий взгляд. У Соника были очень необычные глаза. Они словно переливались всеми оттенками зеленого. От темно-оливковой обводки зрачка до окантовки цвета сочной травы, циановые искорки, переливающиеся, когда хозяин ощущает сильные эмоции. Глубину дополняли его алюминиевые вкрапления, то расширяющиеся, то сужающиеся, в зависимости от состояния психического здоровья в данный момент.              — Ммф… Ладно. — Протянул Шэдоу, наслаждаясь этой сладкой пыткой. Его снова отвлекли от работы. Да уж, этот ежик требует к себе много внимания. Хотя, черно-алый почти на сто процентов уверен, если бы он приобрел кота, то спрос на внимание и ласку был бы не меньше. Но Соник не кот, а самостоятельный взрослый ежик. — Если наберешь, я приду.              По мордочке, да и по движениям, стало понятно, что это не то, на что рассчитывал обладатель индиговой шерстки. Немного недовольно ероша иглы, он завязал их в хвост резинкой, которая каким-то причудливым образом осталась на столе. Мордочка его выглядела усталой и разочарованной. А затем он широкими шагами пошел в сторону ванной, что-то фырча под нос.              Все-то время пока из ванной доносился звук воды, Уголек продолжал стучать по клавишам, выписывая какие-то длинные и почти непонятные слова. Его бесила эта часть работы, потому что он прямо сейчас мог действительно пойти и посидеть с любимым, обнять его и может даже поговорить о чем-то незначительном, посидеть как друзья. Иногда это полезно для развития отношений. Эх… эта работа отнимает все время.              Остроконечное ухо дернулось, как только шум из ванной затих. Шэдоу благополучно захлопнул ноутбук и встал со стула, чтобы пойти в пункт назначения. По прибытии он увидел довольного индигового ежика, который уже расположился в ванне, сложив стопы на бортик. Глаза его были закрыты, словно он жмурится от удовольствия, а в руках между пальцев расположился бокал красного сухого, персиковые плечи почти тонули в пенке.              И инстинктивно синий комок иголок приподнялся и ближе притянул себя к другому краю ванны, когда уловил нежное поглаживание по линии ключиц на спине. Все же желание расслабиться, и понежится с любимым в теплой водичке намного сильнее, чем какая-то слабенькая обида. Поэтому Соник отложил бокал на пол и улегся головой точно на белый пушистый мех, одна рука легла куда-то за плечо черно-алого ежа, а вторая уже вовсю игралась пальцами с пушком. В ответ же сильные черно-алые пальцы проходились по мягкому меху оттенка, напоминающего предрассветное небо.              Эту идиллию ничто не могло испортить, кроме резко раздавшегося телефонного звонка. Час ночи, кому там, блядь, не спиться? И судя, по присутствию кое-какой музыки, звонил телефон Соника. В следующую секунду ежик с удрученным видом поднялся и вылез из ванной, не забывая тут же прихватить заранее заготовленное полотенце, лежащее на полке, а также он не забыл прихватить бокал вина.              Маисовая мордочка скривилась, так не вовремя их еще никто не отвлекал. Поэтому он не нашел себе развлечения получше, чем наблюдать как обыкновенно пушистые, но в данный момент мокрые пятки любимого шлепают по кафелю, пока его фигура не исчезла с поля зрения где-то в стороне спальни. Шэдоу повторил его действия и прошел за ним, сидеть одному там ни к чему.              — Тейлз, ты какого хрена не спишь? — был первый вопрос от индигового ежика, после того как он взял телефон с тумбочки, пока он не осознал, что это отнюдь не в стиле его образа, вот так матерится перед подростком, да еще не поздоровавшись, поэтому тут же исправился. — О, привет. Извини за грубость. Я просто занят был. Да и тебе спать надо.              Ежик сделал пару глотков из бокала, прислушиваясь к словам друга, доносившимся из динамика, и также периодически дергал вторым ухом, будто следил с его помощью за черно-алом собратом. Он резко развернулся во время одной из реплик. На какие-то пару секунд угольный еж забыл как дышать. Этот малахитовый взгляд и алюминиевые вкрапления, расплывшиеся по большей части радужки, сковали его, словно в клетку и выбили весь воздух из легких одним метким ударом.              — Дай угадаю. Она оставила тебе записку, потому что ты проспал, как она уехала. — Его взгляд смягчился, и он посмеялся, будто собеседник на том конце провода сказал что-то смешное. Вино было допито почти залпом, а полотенце натянуто на колючки, телефон на громкой связи остался на тумбочке. — Я? Ежики ночные животные, дружище. — Из трубки донесся смех, а затем голос Майлза потребовал серьезного ответа. — Я был занят. В GUN без меня ничего сделать не могут. Только с командировки приехал.              Даже при том, что это было наглой ложью, с персиковых уст это прозвучало как можно натуральнее. Почти сам Шэдоу поверил, хотя прекрасно знает, чем был занят этот ежик чуть меньше полугода. Сидел дома, разбирался с документами, обустроил кое-кому похороны, успел дойти до ручки несколько раз, ходил к психологу. Даже начал и в то же время бросил курить. Благо теперь все было прекрасно, разве что он с друзьями не виделся все это время, а с младшим братом только созванивался.              — Так вот оно что. А я хотел устроить встречу. Соскучился. — Снова донесся голос лиса. Его можно понять, он давно не виделся с Соником, а они ж друг другу не а-бы-кто. Но разочарованного вздоха скрыть совершенному ежу не удалось. А еще хотелось до безумия спать, и потому Шэд стал быстро вытирать свои мокрые иголки.              — Хм… Днем ты будешь спать. Ладно, я приеду через часок. —Это все же больше прозвучало как вопрос, адресованный угольному ежику, на который тот положительно кивнул. Он все равно ляжет сейчас спать и проспит, наверное, приличное время, потому что завтра выходной. Иногда друг от друга можно и отдохнуть. — Жди.              К тому времени, как индиговый ежик положил трубку, любимый успел улечься и завернуться в одеяло, но от поцелуя не отказался. Такого домашнего, мягкого и подходящего чтобы закончить этот день.