Проблемы воздержания

Он опускается на колени прямо между ее разведенных ног и чуть наклоняется к ней. Рей сдерживает стон нетерпения, пока длинные мужские пальцы ведут легкое касание по внутренней стороне бедра, заставляя дрожь ледяной волной проноситься по позвонкам. Внезапно он прижимается к ее коже обеими ладонями, тепло которых электрическим импульсом мгновенно разносится по ее телу, и она уже почти скулит, дергая бедрами в попытке заставить его прикоснуться к промежности. Стенки влагалища непроизвольно сжимаются, а низ живота приятно скручивает; Рей уже наплевать на этот самодовольный смешок, ведь он сорвался с его губ едва ли не в миллиметре от увлажнившейся ткани трусиков. Еще немного, и он наконец... Мерзкий писк будильника, заведенного ровно на восемь утра, заставляет ее чуть ли не подпрыгнуть в кровати, и разочарованнейший из звуков вырывается из груди девушки. Она с сожалением переворачивается на спину и тянется из-под уютной теплоты пледа к прикроватной тумбочке, чтобы выключить приложение на телефоне. Едва оно замолкает, Рей снова откидывается на подушки и, прикрывая глаза, позволяет себе пару секунд поблаженствовать в еще не растаявших образах своего сна. В последнее время ее все чаще преследуют собственные эротические фантазии — причем, не только во сне, и Рей всерьез беспокоится за себя. Она вовсе не сексуальная маньячка, и отсутствие близости легко переносила первые девять месяцев после окончания неудачных отношений. Но когда пошел десятый, ее воздержание вдруг стало заявлять о себе самыми разными способами, и сны, пожалуй, были наиболее безобидными из них. Недавно, например, она вдруг возбудилась прямо во время онлайн-совещания, сидя за столом перед ноутбуком, который поверх изображения ее разговаривающих коллег показал ей всплывающее окно с рассылкой от секс-шопа. «Новейшая модель вакуумного вибратора известного французского бренда...», и взгляд Рей с текста этого сообщения непроизвольно соскальзывает чуть ниже, к уменьшенной фотографии белой малышки, которая одним видом своего серебряного узкого кольца на конце заставила что-то внизу ее живота судорожно сжаться. Рей вдруг во всех подробностях представила, как это самое колечко идеально подойдет к ее клитору, и мимолетная мысль тут же отдалась призывной пульсацией между ног. Именно поэтому то самое совещание (вернее, его остаток) для Рей прошло словно в тумане, потому что девушка даже после закрытия уведомления своей почты продолжала мысленно рисовать себе маленькую белую машинку удовольствия и всерьез подумывала позже перейти по ссылке, любезно предоставленной рекламой. Вскоре после этого случая она вдруг подсела на анонимные чаты, где бесстыдно занималась сексом по переписке с абсолютно незнакомыми людьми, на месте которых, конечно же, она представляла всех своих любимых актеров и актрис. На четвертый день таких развлечений она все же решила заказать вибратор. На самом деле Рей никогда не думала, что ей настолько будет не хватать секса. После того, как в конце мая прошлого года она рассталась со своим парнем, в ее жизни появилась целая куча до этого неведомых ей сфер. Она как раз заканчивала университет, когда ее отношения с Тедом стали ухудшаться буквально с каждым днем, и ни сил, ни желания, ни — тем более — времени разгребать эту кучу дерьма между ними не было. Открыто поговорив друг с другом, они оба решили, что будет лучше взять перерыв, пока хотя бы один не будет готов пытаться вновь отстроить их утерянную связь. И дальше Рей с головой ушла в ад под названием «получение диплома», а сразу после этого она подписала рабочий контракт и занялась переездом из солнечной Флориды в вашингтонский Сиэтл. Чужой город и стены дома, который ей еще только предстояло обжить, требовали всю ее энергию, и конец лета девушка провела за обставлением мебелью своего нового жилища. Не меньше ее волновала и полученная работа с коллективом, состоящим из совершенно незнакомых ей людей: будучи не самым общительным и социально ловким человеком, Рей боялась не влиться в новую компанию, пусть и всего лишь рабочую. Так их контакт с Тедом был утерян, и она не могла бы сказать, что жалеет об этом слишком сильно. Разве что только скучает по одной, как оказалось, очень значимой стороне их отношений, но... Сексом можно заниматься и с незнакомцами, правда ведь? Но каждые выходные Рей оставалась дома, потому что с понедельника по пятницу она просто въебывала на работе: сначала чтобы оправдать надежды, возложенные на нее руководством компании и цифрами ее заработной платы в договоре, а потом чтобы сдержать взятую планку и не свалиться под лавиной накапливающихся задач. Так что в субботу и воскресенье ее тело просило лишь одного — не двигаться и не думать так долго, как это вообще возможно. Первые несколько месяцев пронеслись мимо нее в одно мгновение, и Рей обнаружила это туманным утром субботы в конце ноября, когда ее сон растревожил раздавшийся во второй раз звонок телефона. Ее новый приятель Финн, работающий в соседнем отделе, уже которую неделю пытался вытащить ее из дома на сбор его компании, в которую входило несколько коллег самой Рей. С Финном она хорошо ладила, они познакомились в первые же дни работы Рей. Как оказалось, он был одного возраста с ней и пришел в компанию незадолго до самой девушки. Это стало их первой общей темой, и всю новизну рабочего темпа жизни в незнакомом городе они познавали вместе. Правда, в отличие от нее, Финн намного легче знакомился с людьми и поддерживал с ними общение. Например, с По — главой отдела, где работала Рей, Финн сдружился моментально, несмотря на то, что по работе они пересекались редко. По был таким же легким на подъем, поэтому наладить контакт с ним Рей удалось достаточно быстро даже по ее собственным меркам. Постепенно это переросло в нечто близкое к дружбе, потому что Финн явно проявлял слишком сильный интерес к ее начальнику, и Рей с большим удовольствием помогла им обоим подружиться. То, что произошло после этой «дружбы», — результат уже их стараний, но все трое, конечно, знали, что девушка к своему удовольствию сыграла в их отношениях не последнюю роль. Ей действительно нравились они оба, тем более к Финну она питала особенную нежность: все же он был первым человеком на новом месте, кто проявил к ней не просто вежливый интерес, а искреннюю симпатию, которая впоследствии переросла в, как минимум, крепкое товарищество. Тем субботним утром, едва разлепив глаза, она прохрипела в трубку согласное «хорошо», и вечером наконец позволила себе выползти из своей норы в кинотеатр к довольным Финну и По. Вместе с Рей к ним присоединились сестры Тико — бывшие однокурсницы Финна, и Энди — смешливый парень из отдела кадров с нежно-сиреневым цветом чуть вьющихся волос и яркими голубыми глазами. Роуз недвусмысленно посмеивалась над Пейдж, которой Энди, судя по всему, понравился в первую же секунду своего появления. В ту субботу Рей действительно хорошо провела время, наслаждаясь фильмом и подколками Роуз в адрес сестры и Энди, которые вроде как нашли общий язык. Через две недели она с удовольствием согласилась повторить той же компанией поход в кино, что позже сделалось их выходной традицией, а Рождество она встретила в невероятно замечательной и большой семье Финна (кстати, вместе с По). К февралю ее жизнь больше напоминала грезу, от которой Рей боялась однажды проснуться. Когда она накопила на диван своей мечты и установила его в гостиной, ей и вовсе стало казаться, что она просто сошла с ума и придумала себе этот идеальный мир, в котором живет сейчас с уютным домом, хорошей работой и друзьями. И словно в ответ на ее сомнения дождливо-ветреный конец февраля принес с собой серьезные опасения руководства из-за набирающего обороты вируса. И потому еще до середины марта они были отправлены на удаленную работу, а вскоре после этого заболеванию присвоили характер пандемии, и начавшаяся заварушка подтолкнула Рей сдать тест и убраться из большого города подальше. Потому конец марта встретил ее пожухлой травой и завывающим меж голых кленов ветром деревни, где она сняла дом на несколько месяцев. По с Финном остались в Сиэтле и каждый день жаловались Рей на это. На самом деле, ей не то, чтобы очень нравилось тут с самого начала, но девушка справедливо решила, что просто нужно дать себе время привыкнуть к тишине нового места после незамолкающих улиц Сиэтла, где все вокруг словно сделано из одних только звуков: вечные песни приемников на остановках, рев несущихся по автостраде машин, сигналы светофоров, вторящих гомону спешащей толпы людей, и едва слышная музыка из приоткрытых дверей кафе и ресторанов. Сейчас же под окном ее спальни лишь чириканье птиц, которых с каждым днем становится все больше. Уже имеющая опыт, Рей достаточно быстро привыкла к новому дому, успокоив себя тем, что все равно вернется в Сиэтл, а это словно внеплановые каникулы на даче. Безусловно, она больше привыкла к городскому ритму, да и теперь, когда в ее жизни появились друзья, в одиночестве пустого дома на тихой улице немного тоскливо, но долго раскисать Рей себе не позволила и как мантру повторяла: «это закончится». Сейчас, когда все свободное время она уделяла только себе, к ней вдруг пришло понимание: возможности, которые у нее были в Сиэтле на устройство своей несчастной половой жизни, теперь ей могут только сниться. Что они, в общем-то, и делают довольно успешно последнее время. Единственные ее знакомые в округе — соседская пара, которая часто смешно переругивается из-за графика выноса мусора или цвета стоящих у их дома качелей, которые они собирались покрасить уже полмесяца. Рей встретила Хана Соло сразу в день своего приезда, когда Маз Каната, хозяйка нынешнего прибежища девушки, показывала окрестности и объясняла, в каких магазинах лучше покупать продукты, а в какие не стоит даже за куском мыла соваться. Она же и познакомила Рей с ее временным соседом. Хан оказался очень веселым и по-особому тактичным мужчиной с проседью еще густых волос. Вежливо расспрашивая Рей о ее работе, он рукой махнул кому-то за спиной девушки, и уже через несколько минут она была представлена его жене, Лее Органе. Рей узнала ее мгновенно: Лея раньше часто мелькала на экране телевизора и в новостных сводках интернет-платформ, так как была бывшим членом Сената. Сейчас она известна тем, что активно ведет твиттер, где ловко вворачивает шпильки в промахи правительства, и Рей, конечно же, была подписана на нее и часто смеялась над ее колкими комментариями у себя в ленте. Было немного удивительно видеть ее — такую статную и утонченную — рядом с пронырой Ханом, но вместе с тем они словно дополняли друг друга. Хоть пара и часто спорила, Рей за проведенный здесь месяц ни разу не видела их настоящей ссоры. Позже выяснилось, что По хорошо знаком с Леей, о чем Рей тут же сообщила своей соседке, и она с радостью передавала Дэмерону ответный «привет». С ней самой они были достаточно добры, чтобы девушка успела проникнуться к ним симпатией с первых же дней. Прожив всю жизнь в приемных семьях, сменяющих друг друга слишком часто, она никогда особенно и не знала семейного тепла, а здесь могла увидеть со стороны и хотя бы на правах стороннего наблюдателя понежиться в его согревающих лучах. Оба они рассказывали о скором приезде своего сына, Бена, который, по их словам, был так занят на работе, что в последний раз они видели его в ноябре на День Благодарения. Он, как и Рей, работал и жил в Сиэтле, но часто уезжал в недельные командировки. Хан с сожалением сказал Рей, что Бен довольно редко приезжает даже на праздники, и по расстроенному голосу мужчины она поняла, что велика вероятность существования более глубокой причины длительного отсутствия Бена в жизни родителей, чем простая занятость на работе. Честно говоря, Рей уже заранее предвзято относилась к этому Бе-ену: ей, отлученной от родительской заботы, было сложно придумать причину, по которой такие приятные и вполне адекватные люди могли стать отталкивающими для собственного сына. Впрочем, она старалась одергивать себя, ведь, справедливости ради, ее знакомство с Леей и Ханом только-только перевалило отметку в месяц; к тому же — Рей легко могла ошибиться, и их отпрыск на самом деле был чрезвычайно занят. Впрочем, в последние дни Рей мало заботит что-то кроме ее зависимости от новых увлечений анонимными чатами и все же полученного вибратора, который, к слову, оказался настолько хорош, что она раскошелилась на другую модель этого же бренда. Теперь каждый раз, когда в дверь звонит курьер, как бы голодна она ни была — на первое место в списке ее трепетного ожидания всегда выходит «кролик» нежно-голубого цвета с несколькими режимами и пультом управления. А еще она проболталась о своей новой покупке Финну, который тут же растрепал все По, и теперь они вместе подтрунивают над ней при каждом созвоне. Но самое худшее — они знают, что это будет уже второй ее вибратор, а значит, время от времени всерьез принимаются советовать ей подцепить кого-нибудь в ее глуши. — Подцепить я тут могу только корону. Ну или на крайняк хламидий — и я понятия не имею, что из этого хуже, если честно, — отвечает Рей на очередную шпильку о необходимости избавить себя от недотраха. — Ладно, дружок, не переживай особо, — жуя бутерброд и сочувствующе качая головой, проговаривает По. — Как только весь этот балаган закончится... — Если он закончится, ты хотел сказать, — вворачивает откуда-то издалека Финн. — ...ты сразу же сможешь заняться соблазнением всех, кого только захочешь трахнуть, — невозмутимо заканчивает По. — Да уж, очень воодушевляет, — Рей кривит мину. — Особенно финнова поправка. — А ты Финна не слушай, я тут у нас главный аналитик, — поигрывая бровями отвечает Дэмерон и тут же получает влетевшей в кадр ладонью подзатыльник. — Ай! Мистер Боудер, вы забываетесь! — Нисколько, мистер Дэмерон, нисколько. Рей смеется и поддакивает По, затем, поболтав с друзьями еще немного и узнав новости про остальных из их компании, прерывает утренний видеозвонок и открывает почту, чтобы скачать файл, присланный секретарем Дэмерона еще вечером. Приготовленная уже несколько минут назад чашка кофе стынет, и, когда Рей встает за ней, из приоткрытого окна кухни до нее долетает громкий мужской голос. Она с любопытством выглядывает и тут же кривится: по соседнему двору расхаживает приехавший вчера днем Бен Соло, который сейчас самозабвенно орет на свой телефон. Его широкая спина, стянутая в темную вязаную накидку, доходящую почти до колен, быстро маячит за ветками яблонь в соседском саду, и девушка поражается тому, насколько он внушительный. Искренне сочувствуя человеку на том конце трубки, Рей демонстративно громко хлопает оконной рамой, хватает ноутбук и, забыв таки про кофе, уходит в гостиную. Их первая встреча вчера прошла ну просто премерзко. Где-то ближе к четырем Рей, ощутив уже просто невыносимое жжение на сетчатке и ломоту в спине от долгого просиживания за компьютерным столом, решила сделать перерыв, прежде чем начать писать отчет для собрания их отдела в ближайший четверг. Формально ее рабочий день должен был закончиться уже через час, но никто же не будет против, если этот час немного сдвинется, верно? Приближение мая уже буквально витало в воздухе. Ледяные сквозняки, похоже, устали завывать под окнами и крышами, и на смену им пришло теплое, уже по-майски ласковое дуновение ветерка. Растительность вокруг начала стремительно менять цвет и из тускло-желтого расцвела в молодой зеленый. Правда, солнце все еще не задерживалось настолько, чтобы по-настоящему согреть, поэтому Рей поверх футболки быстро натянула теплый синий свитер, бросила в чашку с кипятком пакетик зеленого чая и, отбросив идею просто пройтись по саду, вышла сразу к беседке напротив дома. И это, пожалуй, стало фатальной ошибкой в тот день. Едва она примостилась на перилах и подставила лицо выглянувшему на несколько минут солнцу, как ее тут же окликнули: Хан с присущей ему бодростью приветственно махал ей свободной от сумок рукой и улыбался. — Добрый день, соседка! — Привет, Хан! — она помахала ему в ответ и, отставив чашку, спрыгнула на землю. — Может, вам помочь? Из-за стоящей рядом машины почти сразу выглянул высокий парень, громко захлопывая приподнятый багажник, который не позволил Рей заметить это новое лицо раньше. Она, сделав уже пару шагов к Хану, нерешительно остановилась и, мягко говоря, подвисла, разглядывая незнакомца. Он был чуть выше Хана, что в глазах Рей делало его просто каким-то великаном-переростком, а длинное черное пальто вытягивало его силуэт еще сильнее — хотя подумать только, куда больше? Даже для Рей, которая не была особо обделена ростом, это выглядело преступлением против смертных. И с каким-то тихим ужасом она вдруг обнаружила, что ей нравится такая высота. Его черты лица были острые и крупные, особенно выдающимся казался нос; темные, слегка вьющиеся на концах волосы мягко спадали на скулы, резко контрастируя с бледной кожей и легким румянцем — словно он только что пробежал несколько метров. И внезапно в голову проскочила безумная мысль: появляется ли на нем такой же румянец во время секса? Потому что, честно говоря, она бы посмотрела, как эти его чуть впалые щеки наливаются цветом, пока он пытается отдышаться от... Карие глаза вдруг недовольно прищурились, а Рей наконец поняла, что бесстыдно пялилась на него все это время. Интересно, она выглядела так, словно хочет сожрать его глазами? Или просто сожрать? Она случайно не начала раздеваться прямо тут, на улице перед Ханом и наверняка где-то рядом крутящейся Леей? Видимо, паника сразу же отразилась на ее лице, которое — она просто уверена — побледнело до неприличия, потому что парень внезапно ухмыльнулся, потянувшись за сумками, все еще неловко висящих на руке Хана. — Ну, — отводя от нее недобрый взгляд, протянул незнакомец. — Что, позволить ей потаскаться с моими вещами, как думаешь, пап? Хан мгновенно стрельнул в него глазами и возмущенно прошипел: — Будь, пожалуйста, повежливее с нашими соседями, Бен! — Не знал, что Маз Каната пускает в такое время к себе пожить всяких... — он прервался, бросив на нее мимолетный, как бы небрежно оценивающий взгляд. — В общем, всяких. Рей, молчавшая до этого от шока, наконец обрела дар речи и уже направила всю свою мыслительную деятельность на возмущенный ответ, но так и не успела ничего сказать. За спинами мужчин появилась Лея и радостно улыбнулась Рей, которая не дошла до этой компании пару метров, когда застыла из-за внезапно вынырнувшего мудака-грубияна. — Рей! Здравствуй, милая! Вы с Беном уже познакомились? Девушка, перебирая в голове самые крепкие маты, пожевала губу и с холодной злостью ответила, смотря только на ее сына: — Думаю, я даже под угрозой смерти не захотела бы знакомиться с этим... — картинно выдержав паузу, она скользнула взглядом по темной фигуре, возвращая ему его собственный взгляд, брошенный ей за секунду до этого. — В общем, с этим. После своего маленького мстительного спектакля, она развернулась на пятках и, забыв даже про оставленную на беседке чашку, скрылась за высокой калиткой.

***

Пережив разгон от По за ошибку в расчетах, которые потом пришлось полностью переписать под его руководством (недовольным сопением по фейстайму), Рей наконец с чистой совестью заканчивает этот день в пять сорок вечера. За окном уже понемногу темнеет, и она с тоской жмется к обогревателю: почти весь день шел дождь. Лениво пощелкав по экрану телефона, она заказывает на ужин пиццу с ананасами и после неприлично коротких колебаний добавляет к ней еще и литр газировки. — Да, это вредно и совсем не считается за нормальную еду, — вслух самой себе скандирует она. — И Финн бы не одобрил. Но то, о чем он не узнает, не повредит ему. К тому же, сегодня был трудный день, и... И бросив уговаривать саму себя, она практически без сожалений и возражений бестолковой совести закидывает вдогонку луковые колечки и оплачивает заказ. Разговаривать с кем-либо не хочется вообще, поэтому она решает потратить остаток вечера на оправдание существования своей подписки на Нетфликс и, выбрав фильм, с чувством исполненного долга отправляется в душ. Рей нежится в теплых струях воды и едва успевает смыть пену от шампуня, когда с раздражением слышит, что в дверь уже звонит курьер. Просто фантастика: когда она умирает от голода и ожидания, они совершенно не торопятся, но стоило ей один единственный раз на десять минут умыкнуть в ванную — заказ приезжает практически мгновенно. Наскоро обмахнувшись полотенцем и проклиная маленькие деревушки, она напяливает футболку на все еще влажное тело, а затем хватает со стиральной машинки трусы и вприпрыжку летит через коридор и гостиную к входной двери. Буквально впрыгивая в белье, Рей откидывает мокрые волосы от лица и с максимально вежливым видом открывает дверь. Что ж, если бы пришел курьер с едой — это стало бы достаточно приличным оправданием ее мокрого забега без трусов (зато с препятствиями) через весь дом, но перед ней стоит — барабанная дробь — Бен Соло, собственной персоной. Как и вчера, в черном пальто и с легким румянцем — в этот раз, как подозревает Рей, от внезапно вернувшегося сегодня холодного ветра. В руках у него приличных размеров тарелка с яблочным пирогом и ее же собственная чашка, которую она за весь день так и не удосужилась забрать обратно в дом. — Это у тебя привычка такая — таращиться на всех, кто перед тобой? Ого, кажется, мистер Главный Мудак раздражен. Здорово. Рей тоже. — Я не «таращусь»! Просто думаю вот, какого это черта ты забыл в моих дверях, — недовольно отвечает она. — Меня заверили, что ты не заразная, и под дулом пистолета послали передать тебе пирог с... извинениями, — последнее слово он практически выплюнул, с отвращением и содроганием, но потом протянул ей тарелку с чашкой. — Вот. По дороге подобрал, решил, что это твое. — Я должна теперь сказать «спасибо», или что? — Ну, воспитанные люди обычно так и поступают, если ты не... — Это ты говоришь мне что-то о воспитании? — она выдавливает из себя не очень убедительный смешок и чуть отступает назад: из открытой двери неслабо так поддувает, а она все же тут с пылу, с жару... Внезапно его красивое лицо теряет все напускное нахальство, и он слегка морщится, все еще переминаясь с ноги на ногу перед порогом и явно не догоняя, что она чуть ли не на улице светит голой задницей. — Слушай, я... Вообще-то мне и правда стоит извиниться: обычно я не бросаюсь на людей со всем этим хамством... — Да уж, вся улица утром слышала подтверждение этому, — Рей ехидно ухмыляется и скрещивает руки на груди. И тогда до него доходит. — О, — взгляд карих глаз смещается с ее лица и со вниманием, которым он не удостоил ее вчера, проходится по ней до самых щиколоток. Бен смущается и порывисто перешагивает порог, прикрывая за собой дверь. — Я вроде как не вовремя? — Пустяки, — выразительно взмахивая рукой, язвит она и почему-то чувствует, как слегка краснеет от осознания того, что он только что рассматривал ее тело, на котором из одежды только трусы и вымокшая футболка. — Так что там с извинениями? — Я... Я думаю, — несколько секунд он словно не может сфокусироваться на ее лице. — Мне не стоило грубить тебе, но и ты сама вообще-то не должна была рассматривать меня, как обезьянку в цирке. Серьезно? — Ты что, нахамил мне вместо «привета» просто потому, что я рассматривала тебя? Какое-то время они просто пялятся друг на друга, но Рей не выдерживает первой. — Ты вылез, как черт из табакерки, а я просто удивилась. Знаешь, если так реагировать каждый раз, когда на тебя просто смотрят... — Ладно-ладно, я не хочу продолжать этот тупой спор. Просто возьми свой хренов пирог, и я уже уйду отсюда! Он раздраженно выдохнул, и против воли она задержала взгляд на его полных губах, а предательские мысли сами потянулись к ящику в спальне, где хранился самый главный ее досуг последнего месяца. «Черт, смог бы он этими самыми губами так же потрясающе посасывать клитор, как...» — Это вы Рей Ниима? Вновь повторяя выражение его лица, только в этот раз не намеренно, она пару секунд тупо моргает и наконец ловит фокус, словно в тумане подмечая, что глаза самого Бена остановились где-то в районе ее груди. Курьер неловко выглядывает из-за спины Соло, и Рей в тысячный раз отмечает эту ошеломительную длину. «Интересно, а его член такой же большой?..» — Да, да! Это я, да, — чуть ли не подскакивая, она судорожно прерывает свои порочные, дьявольски нехорошие фантазии, почти не глядя рисует свою подпись в бланке и забирает заказ. — Приятного вечера, — лица курьера она даже не видит, когда тот уходит и оставляет дверь приоткрытой. Бен забирает у нее коробки с пиццей и луковыми колечками, аккуратно ставит их на пол и вручает ей уже сто раз остывший пирог с запачканной дневным дождем чашкой. Рей оторопело сжимает края тарелки, словно это ее спасательный круг, и позволяет себе еще один (последний-препоследний) разок утонуть в его темных глазах. — Утром я кричал на своего ассистента, потому что он неправильно указал координаты в очень важных документах, — вдруг тихо произносит он и выходит следом за курьером. Когда Рей закрывает за ним дверь, она точно знает, чьи губы будет представлять на себе, когда позже вечером доберется до своего ящичка.