Проблемы воздержания

      Рей лежит на кровати и бездумно болтает ногами, краем уха слушая подвывающего из колонки на первом этаже Элтона Джона. Собрание закончилось двадцать минут назад вместе с ее рабочей неделей, поэтому она ткнула в первый попавшийся плейлист и, планируя принять ванну (а может, и утопиться в ней), поднялась в спальню, чтобы взять скучающий уже целых два дня вибратор. Упав на постель, она подползла к тумбочке у окна, вытащила Альберта (было принято решение не оставлять своего нового друга безымянным) и не смогла больше сдвинуться с места. Глаза быстро пересыхали, поэтому она решила какое-то время не открывать их совсем — и прямо сейчас Рей пребывает в болезненно-приятной дремоте, которая почти граничит с комой. Лениво прокатывается мысль о так и не принятой ванне, но каждая мышца в теле будто потяжелела в несколько раз, так что двигаться совсем не хочется. Вместо этого она умиротворенно вздыхает и растворяется в прохладе мягких подушек; минутами позже воображение услужливо подбрасывает ей фрагменты зачинающегося сна, где Рей в такой же расслабленной позе растянулась на теплых коленях незнакомца, почему-то одетого в черное пальто. «Разве в доме так холодно?», — запоздало думает она, прежде чем полностью провалиться в темноту. Телефон, брошенный где-то в ногах, разрывается входящими сообщениями, от которых расходится легкая вибрация по всей кровати. Негромкий писк мессенджера наконец доходит до слуха сладко посапывающей Рей, и она недовольно морщится. Смаргивая сонную дымку, девушка отрывает голову от подушки и со стоном поворачивается: мышцы ног и рук неприятно покалывают после такого долгого изображения трупа в кровати. Она чуть потягивается и наконец берет в руки телефон. Экран светится в темноте слишком ярко, чем вызывает еще один недовольный стон, и Рей тут же подмечает, что за окном давно не пять вечера, а внизу все еще надрывается колонка. Финн и По наприсылали ей кучу сообщений, последнее из которых пришло полчаса назад. Кажется, ее немного потеряли, что немудрено: часы показывали десять вечера. — Зато поспала неплохо, — сипло бормочет Рей и сдувает со лба выпавшие из пучка прядки каштановых волос. Внезапно ее внимание привлекает сообщения из соседской конфы, куда ее добавила Маз. Бен Соло Дорогая новая-временная соседка, может быть, ты не заметила, что твоя музыка орет прямо в наш сад уже несколько часов? Не могла бы ты переместить свою вечеринку в другую комнату? Желательно, конечно, в другой дом Бен Соло Некоторые просто пытаются работать, прости за беспокойство Бен Соло Похоже, следует позвонить в полицию, или что там обычно делают с буйными соседями Последнее сообщение было отправлено несколько минут назад; Рей испуганно охает, спрыгивает с кровати и чуть ли не на сверхзвуковой мчится по лестнице вниз, на кухню. Останавливаясь перед орущей колонкой, девушка хлопает себя по лбу: ведь можно было просто выключить музыку через телефон! Заткнув Кайли Миноуг, вещавщую из плейлиста «Назад в 90-е», она переводит дыхание и нервно набирает извинения для конфы, после чего переходит на аккаунт ебучего Бена Соло и открывает диалоговое окно.

Рей Ниима Обязательно было строчить в общий чат, хренова ты задница???

Конечно, она знает, что это реально косяк с ее стороны и сон вообще ни разу не оправдание шума, который она тут устроила на целых пять часов. Более того — ей дико стыдно за то, что наверняка она мешала не только этому говнюку, но еще и его родителям. Вот в их глазах с такого разгона падать в грязь лицом вообще никак не хочется. Да еще и перед всей остальной улицей так опозориться уж точно не входило в ее планы, пусть она и не знакома ни с кем, кроме Хана и Леи. Телефон снова жужжит, и чуть подрагивающими от бушующих внутри эмоций руками Рей быстро хватает его. Бен Соло Писать плохо знакомым людям в личку неприлично Она возмущенно рычит.

Рей Ниима А позорить их перед всей улицей, значит, прилично?

Рей Ниима Я не устраивала никаких вечеринок, к твоему сведению

Рей Ниима Просто заснула случайно и не видела, какая херня здесь творится. Знаю, что это так себе отмазка, но на моей совести хотя бы нет никаких вечеринок, я не настолько безответственная и (уж тем более!) не тупая

Бен Соло Принято И что это значит? — Соло, хренов придурок! — она со злостью шлепает ладонью по темному дереву столешницы и, сгорая от стыда перед всеми, кто прочитал те сообщения, закрывает приложение. — Только попадись мне, я всю душу из тебя вытрахаю! Стоп. Чего? Не-не-не, вот этого ей сейчас точно не надо. Только не очередной воображаемый секс-забег с его огромными пальцами и… — Господи Иисусе! Хватит! И чтобы перестать ругаться с собой, усугубляя собственную шизу и подстегивая недотрах, Рей пишет Финну, который тут же ей звонит по видеосвязи. — Эй, ты где была? — конечно же, первым в экран ее мобильника влезает По. — Мы волновались, уже даже хотели пытаться найти контакты той тетки, которая тебе дом сдала! Из-за его плеча тут же показывается Финн с расстроенным и самым возмущенным видом, на которое только способно человеческое лицо. — Рей! Какого хрена, блин? Я думал, с тобой что-то случилось! Мы не говорили со вчерашнего дня, но По сказал, что у вас сегодня прошло собрание, и ты там была… А потом как сквозь землю провалилась — и это в пять вечера! Мы начали… Рей открывает рот и закрывает его обратно по меньшей мере раз пять, не в силах выдавить из себя хоть что-нибудь дельное. Ее настолько тронула растревоженная забота во взгляде двух людей на экране, что сейчас она едва сдерживает подступившие слезы, которые По тут же замечает и перебивает тираду своего парня. — Рей? Что такое? — Боже, Рей… Да что случилось?! Она судорожно выдыхает и часто-часто моргает, стараясь не начать всхлипывать. Еще не угаснувший стыд за пятичасовой концерт, устроенный ею чуть ли не на соседской лужайке (сраная планировка зданий!), и злость на Соло смешиваются с удивлением от того, что о ней действительно кто-то заботится. Вихрь всех этих чувств заставляет ее сердце громыхать о грудную клетку так сильно, что кажется, будто ребра вот-вот треснут. Горящей румянцем кожей она ощущает, как несколько предательских слезинок все-таки пробегаются по щекам, и быстро утирает их рукавом не снятой еще с собрания белой рубашки. Лица Финна и По тем временем выражают абсолютнейший ужас, отчего Рей нервно хихикает, а потом вдруг громко икает. — Черт, простите меня, — ее голос едва пробивается сквозь тугой ком в горле. — Ничего не случилось, правда… Я просто устала за эту неделю, уснула случайно и не слышала, как вы пытались до меня достучаться… Потом оказалось, что я забыла выключить тут музыку, а этот придурок Соло начал возмущаться в общем чате. Короче, мне было стыдно из-за этого, потом я еще и разозлилась, когда устроила с ним разборки… Поэтому так долго и не отвечала, простите меня, пожалуйста. Я не хотела вас так волновать. Последний слог она жалобно провывает на самых высоких нотах, не сдерживая еще один всхлип, и затихает. — Погоди, тогда почему ты плачешь? — Просто обо мне еще никто так не заботился, и я очень вам благодарна… Еще и все это навалилось, так что я сейчас просто лопну, — чуть успокоившаяся Рей виновато смотрит на них. — Простите, что разревелась тут на ровном месте. Не знаю, чего это меня так прорвало… — Рей… — Тебе не за что извиняться! — Финн перебивает По и чуть двигает на себя экран телефона. — Ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились. Мне жаль, что раньше никто этого не делал. — Но теперь у тебя есть друзья, — По нежно улыбается, глядя в камеру. — Даже если они полные параноики, которые уже придумали триста разных вариаций твоей кончины… Состроив многозначительную мину, он вновь растягивает губы в улыбке. — Хорошо, что они у меня параноики. Так я себя хотя бы чувствую в безопасности, — она наконец полностью справляется с голосом и благодарно улыбается им в ответ. — Ну вот, на ее лице что-то похожее на веселье, — ворчливо проговаривает Финн. — Другое дело… — А что там этот мудак Соло? Так у них завязывается активное обсуждение сегодняшнего происшествия, в течение которого Рей делится своими планами умерщвления сына своих соседей. Друзья во всем ей поддакивают, а По иногда предлагает способы избавления от тела. Финн просто многозначительно улыбается и качает головой, но Рей не хочет думать о причинах его тихого ехидства. Потом они еще час болтают о всяких мелочах и в двенадцать часов, поочередно зевая, прощаются. Утомленная трудной рабочей неделей, пассивно-агрессивным желанием затрахать одного говнюка до смерти, а также собственной недавней истерикой, Рей лениво стаскивает рубашку через голову и поднимается в спальню. Уже лежа под пледом, она замечает новые сообщения в той самой конфе и довольно улыбается. Бен Соло Вынужден извиниться: вечеринки действительно не было, она же не безответственная и уж тем более не тупая. Произошел конфуз, еще раз прошу прощения за клевету Мик Лидвич Это вы так флиртуете, ребята? Элис Пуре ха-ха! Элис Пуре Очень похоже

***

Добрая половина завтрака пролетает мимо ее рта, потому что голый торс Бена Соло мелькает прямо у нее за окном, и в какой-то момент Рей начало казаться, что ее взгляд буквально приклеился к нему. Она заваривала чай, когда заметила подозрительную для субботнего утра активность в соседском саду. Не сдержав любопытства, Рей слегка отодвинулась от кухонного стола с горячим чайником и так и застыла, потому что там, прямо вот за деревянным заборчиком, полуголый оплот ее сексуальных фантазий вытворял что-то с молотком и досками. За прошедшие сорок минут она так и не смогла задержать взгляд на чем-то, что не было обнаженным, крепко сложенным, чуть блестящим от выступившего пота телом… И кажется, она действительно заводится, просто наблюдая за тем, как выступают его мышцы на предплечьях, когда Бен забивает гвоздь, или как подтягивается живот, стоит ему только поднять руки к крыше… беседки? Он делает беседку, да? В любом случае это неважно. Совершенно и абсолютно неважно, потому что сейчас его большой и указательный пальцы обхватывают шляпку гвоздя, а Рей просто не может не представлять эти же пальцы у себя между ног. Она вспоминает его вчерашнюю выходку, и злость мгновенно вспыхивает под ребрами, отчего она хочет его еще сильнее. Бен поворачивается спиной и наклоняется, его простые хлопковые штаны тут же съезжают вниз, совсем немного обнажая ягодицы. Это становится последней каплей. — Ты просто пиздец, Соло, просто какой-то пиздец, — бормочет на ходу раскрасневшаяся и все еще голодная (во всех смыслах этого слова) Рей, агрессивно стуча ногами о паркет по пути в гостиную. Час спустя она лежит на спине перед диваном и стеклянным взглядом подпирает потолок. Расщедрившееся сегодня солнце согревает ее голые ступни, заодно очерчивая танцующие в воздухе пылинки; Рей неспеша мысленно перебирает фильмы, которые она могла бы посмотреть сегодня, когда безумная мысль заставляет ее вдруг потянуться к лежащему на диване телефону. Она открывает приложение и быстро набирает сообщение, словно опасаясь передумать. Хотя следовало бы опасаться, скорее, обратного.

Рей Ниима Спасибо, что не оставил меня в их памяти тупой оторвой, которой плевать на всех вокруг

Рей Ниима Так-то лучше, Соло

Отправив сообщения, она с дурацким замиранием сердца кладет телефон обратно на диван и подтягивает колени к груди. Проходит несколько минут, прежде чем телефон наконец призывно вибрирует. Бен Соло Косяк-то все равно за тобой Бен Соло Но раз уж ты говоришь, что это было не специально, несправедливо наказывать тебя Наказывать тебя… Она точно сойдет со всем этим с ума. Да она уже тронулась!

Рей Ниима И ты так легко мне поверил?

Бен Соло Я доверчивый С ее губ срывается тихий смешок. Что ж, это она учтет.

Рей Ниима Надеюсь, твои родители не думают, что я тут рейвила с пяти до десяти?

Бен Соло Даже если и думали бы, боюсь, они слишком очарованы тобой, чтобы расстроиться из-за этого Бен Соло Но они не думают Рей по-настоящему радуется.

***

Она тщательно выбирает, какие джинсы лучше подходят под ее бирюзовый топ на тонких бретелях, и в итоге решает, что погода вполне позволяет надеть шорты. Собрав волосы в хвост, Рей довольно оглядывает себя в зеркале. О, да, черт возьми. Она нереально горяча сегодня. И сразу же после этой мысли приходится напомнить себе, что вообще не надо было столько времени тратить на внешний вид. Она всего лишь идет отдать своим соседям тарелку из-под пирога, и совсем необязательно, что она пересечется с их сыном. Но надежда Рей умирает последней. Когда девушка подходит к высокой узорчатой калитке, что-то в груди словно бы резко опускается вниз, щекоча низ живота, а кончики пальцев мгновенно холодеют. Сделав несколько глубоких вдохов, она надавливает на черную кнопку звонка и в ожидании замирает. «Здравствуйте, спасибо за пирог, очень мило с вашей стороны было поделиться со мной, пришла вернуть тарелку и извиниться за вчерашний вечер», — мысленно тараторит она свою заученную речь, когда калитка открывается и ее взору предстает мужская грудь в синей футболке. «О, так он все-таки не адепт всего черного», — краешком сознания думает Рей, а затем несколько секунд предсказуемо виснет, как древний компьютер. До нее вдруг доходит, что Бен вкусно пахнет — слабым оттенком одеколона, древесиной и чем-то едва различимым, но до головокружения естественным. Наверное, так пахнет его тело. — Привет? — он удивленно поднимает брови. — Это вопрос? — Нет, просто… Я думал, что это родители вернулись, — Бен распахивает калитку шире и отходит в сторону, пропуская Рей. — Их нет дома? Я принесла тарелку, — она зачем-то машет ею перед лицом и тут же теряется от этого глупого движения. — И… Ну, в общем, хотела извиниться за вчерашнее. Глаза Бена насмешливо щурятся, и он отвечает, улыбаясь уголком губ: — Чтобы загладить вину, обычно требуется что-то значительнее тарелки и слов. — Есть предложения? Боже, они действительно флиртуют друг с другом? Или ее больное воображение придумало этот диалог, чтобы успокоить свою хозяйку? Бен с тихим щелчком закрывает калитку, и на несколько секунд между ними повисает едва ли не искрящаяся тишина. — Хочешь чаю? Я как раз закончил собирать сегодня беседку, можем подождать их там, — он прислоняется спиной к забору и чуть откидывает голову назад. В лучах солнца его карие глаза, раньше казавшиеся ей почти черными, сейчас светятся мягким медовым оттенком; ресницы отбрасывают размытые тени на щеки, в этот раз не тронутые нежной краской румянца. Вместо ноющего в животе влечения Рей вдруг ощущает спокойное восхищение тем, как изумительно он выглядит в угасающем вечернем свете. — Да. Если можно, зеленый, пожалуйста, — медленно отвечает Рей и даже не пытается отвести от него замыленного взгляда. Он улыбается. — Не знал, что ты можешь быть такой вежливой. Перегрелась? — Скорее всего, — хмыкает в ответ она. Теперь, когда рядом нет отвлекающих деталей вроде невероятно красивого Бена без одежды, Рей может рассмотреть беседку. Круглый тканевый купол скрывает ее от солнца, а резные перила пахнут свежей древесиной. Запах тут же напоминает того, на кого она в последнее время так легко отвлекалась, поэтому приходится срочно переключать внимание на что-то другое. Например, на окно ее кухни прямо напротив. Интересно, он мог заметить, как кое-кто все утро пускал слюни на развернувшуюся тут порно-архитектуру? — Мама тоже любит зеленый, — прерывает ее размышления подошедший с целым подносом Бен. Ловко расставив на столике заварник, упаковку зеленого чая в пакетиках, сахарницу и две вазочки с разным печеньем, он сел напротив Рей и пододвинул к ней чашку кипятка на аккуратном блюдце. — Так что если любишь какой-то определенный бренд или вкус, то только попроси — наверняка, он у нее найдется. — Спасибо, но я пью любой на самом деле, — отвечает Рей, опуская в чашку пакетик. — Главное, что зеленый. Несколько минут они молчат, но это не та гнетущая тишина, которая возникает между людьми, когда они понятия не имеют, что сказать друг другу. Ей нравится молчать с ним, и он, кажется, тоже не против. Его лицо расслаблено и глаза чуть прикрыты, пока он неспеша размешивает сахар, тихо позвякивая о края чашки. Затем Бен вынимает ложку из дымящейся жидкости, подносит к губам и облизывает. Рей проглатывает это движение, не жуя, и чувствует, как горячее желание растекается по ее венам, как сердце быстро гонит его через каждый сантиметр тела, как оно растворяется в крови и навсегда становится частью ее тела. И Бен видит. Смотрит этими своими огромными влажными глазами и покрывается восхитительным легким румянцем. Затем сглатывает и протягивает ей печенье: — Угощайся. Вместо того, чтобы взять его, она чуть наклоняется, прекрасно зная, что из такого положения вырез ее топа перестает быть безобидным, и откусывает кусочек печенья, все еще зажатый в его пальцах. — Вкусно, — медленно прожевав, дрожащим от напряжения голосом говорит Рей, пока он неотрывно следит за движением ее губ. Бен кладет откусанное печенье обратно в вазочку, а затем вновь протягивает руку к ее лицу — на этот раз намного ближе. Его ладонь невесомо касается линии ее челюсти, а большой палец нежно подбирает крошки с уголка губ, и Рей с готовностью приоткрывает рот и слизывает их, нарочно задевая мягкую подушечку его пальца. Который он тут же проталкивает глубже. Низ живота сладко стягивает; не сдержав шумного выдоха, она чуть прикусывает его кожу и, втягивая щеки, послушно насаживается ртом до основания его ладони. Бен дергает уголком рта и убирает руку от ее лица. — Встань, пожалуйста, и подойди ко мне, Рей. Ей требуется вся выдержка, чтобы не преодолеть расстояние между ними одним прыжком. Когда она подходит к нему, Бен отодвигается назад вместе со стулом и поворачивается к ней. Теперь его глаза совершенно темны. — Хорошая девочка, — низким голосом говорит он, и по ее спине прокатывается дрожь. Ебаный свет. Не позволив ему даже открыть рот, она с великим предвкушением разводит ноги и садится на его колени, оказываясь с ним лицом к лицу. Воздух застревает где-то в глотке, когда она чувствует его большие ладони, скользящие вверх по ее голым бедрам. Мысль о том, что шорты все же были очень удачной идеей, вызывает у нее улыбку. — Тебе весело? — его хриплый голос вибрацией отдается где-то в груди, а придуманный ею ответ теряется среди прочих мыслей, как только он грубо сжимает руками нежную кожу. — Потому что мне сейчас явно не до смеха. Рей тянется руками к его плечам — к этим, блять, огромным плечам — и садится еще ближе, прокатываясь задницей по коленям Бена. — Ты такой строгий. — Тебя это заводит? — Пока не знаю, — она наклоняется и прикусывает кожу на его шее, а затем ерзает в опасной близости от его уже ощутимо твердого члена. — Проверим? Он низко рычит и одной рукой крепко стискивает ее ягодицу, скрытую тканью шорт, а второй проворно забирается под топ. Его пальцы несколько секунд танцуют на ее ребрах и наконец добираются до груди. — Ты совсем не носишь лифчики или делаешь это только в моем присутствии? Она кратко стонет, когда он сначала оттягивает сосок и потом резко сжимает грудь всей ладонью сразу. — В тот раз ты застал меня врасплох, — тихо отвечает Рей. Бен довольно хмыкает. — А в этот? — А в этот врасплох тебя застала я, — она хихикает ему в шею и выводит круг языком, млея от соленого привкуса его кожи. Шлепнув ее по заднице, он перемещает вторую руку на грудь и теперь выкручивает оба соска одновременно. Ее киска сжимается, а сама Рей заходится жалобным стоном. Бен сминает ее сиськи и дергает бедрами навстречу ее промежности. — Блять, они просто созданы для моих рук, — тяжело выдыхает он ей в ключицу, попутно целуя и покусывая ложбинку на шее. — Бен, — Рей уже не контролирует свой полузадушенный шепот. Вообще-то она уже ничего не контролирует и принимается яростно тереться о выпирающий из джинсов член Бена, пока тот перемещает рот к ее груди, прямо сквозь ткань прихватывает губами сосок и начинает вылизывать его. — Боже мой… Видимо, она как-то особенно удачно задела его ширинку, потому что в следующее мгновение он со стоном приподнимает ее и спускает пояс шорт вместе с бельем. Его пальцы быстрым, нетерпеливым движением проходятся по влажным складкам и задерживаются у входа. — Пиздец, твои трусы, наверное, можно уже выжимать, — рычит он ей прямо в губы, раздвигая их своим языком и по-хозяйски проникая в ее рот. Она подмахивает ему бедрами, и Бен сразу двумя пальцами погружается в нее. Они оба громко стонут друг другу в губы, когда стенки влагалища туго сжимаются вокруг его пальцев. Разорвав поцелуй, он кончиком языка выводит линии ее скул, быстро трахая Рей пальцами так глубоко, как сама она никогда бы не смогла. Основание его огромной ладони ритмично массирует клитор, и все, что ей остается, — из последних сил хвататься за его плечи, пока все тело разрывается от наслаждения. Прижав ее бедра вплотную к натянувшимся джинсам, он вдруг убирает руку и кладет пальцы, которые секунду назад так потрясающе растягивали ее, в рот. От вида того, как он с наслаждением прикрывает глаза, пробуя ее смазку, она стонет громче прежнего и с удвоенной силой начинает тереться клитором о его член. Рей тянется к его губам, но Бен почти грубо проталкивает свои пальцы ей в рот и двигается внутри, второй рукой сжимая ее сосок. — Боже, я готов кончить прямо в штаны… Старательно насаживаясь лицом на его пальцы и не отрывая взгляда от жадных темных глаз, она приглушенно стонет — через пару движений напряжение внизу рассыпается тысячью ярких вспышек по всему телу. Приятное тепло разливается в животе, и Рей обмякает на его коленях. Бен заботливо придерживает девушку за спину, вынимая влажные пальцы из ее рта, и слегка похлопывает ими по щеке, пачкая кожу слюной вперемешку со смазкой. Тихий смешок срывается с ее губ и тут же теряется в беспорядочных выдохах. Рей кладет голову ему на плечо и с наслаждением чувствует, как он обнимает ее, прижимая к своей широкой груди, словно котенка.  — Думаю, родители скоро вернутся, — спустя некоторое время тихо говорит Бен и, отчего-то напрягаясь, чуть сдвигается. Рей чувствует его все так же твердый стояк, натягивающий джинсы возле ее бедра. — А мне еще нужно привести все это в порядок, так что… Она мгновенно открывает глаза, подается вперед и опускает руку к его животу. — Хочешь, я… — Нет, не надо, — как-то слишком резко говорит он, и приятная расслабленность моментально исчезает, уступая место недоумению и неясной обиде. Какая разница в общем-то? Только что Бен Соло заставил ее кончить, пока она сидела у него на коленях с его пальцами во рту. Если он не хочет, чтобы Рей прикасалась к его драгоценному члену, то и плевать вообще. Она получила, что хотела, разве нет? Нет. Рей уже собирается спросить, в чем дело, но Бен пресекает и эту попытку: — Слушай, вообще-то удивительно, что они еще не приехали и не застали нас тут, поэтому тебе действительно сейчас стоит поторопиться. Прохладная отстраненность в его голосе совсем не вяжется со стонами, которые она ловила своим ртом десять минут назад. Рей пытается заглянуть ему в глаза, но он полностью игнорирует ее лицо, внимательно рассматривая что-то поверх головы девушки. Резко вскакивая на ноги и стараясь принять равнодушный вид, она быстро поправляет шорты, одергивает топ и спускается по ступеням к садовой дорожке, ведущей на выход. Две минуты спустя, когда перед ней появляется уже собственная калитка, Рей чуть ли не бегом припускается к дому. Остаток вечера она избегает заходить в кухню.