I hate you

      После приема пищи Бентхайм улыбнулась миссис Уизли и поднялась из-за стола. Она осторожно вышла из кухни и зашла за угол, наложив заклинание тишины и позвала: — Критчер?.. — бесшумно перед ней возник старый эльф. — Критч.. Сколько лет... Ты же помнишь меня? — с надёжной спросила она. — Конечно же старый Критчер помнит уважаемую Леди Бентхайм!       Девушка решила не терять и так ограниченного времени на рассказ, поэтому заглянула в глаза эльфа. У того перед глазами пролетели картинки прошлого. — Ты же понимаешь, что это очень темный артефакт. Регулус не просто так дал его тебе. А сейчас его нужно уничтожить незамедлительно, иначе он принесет вред не только Блэк-хаусу, а всем. Эльф серьезно покивал. — Ты можешь уничтожить его? — Конечно. Магия эльфов вполне способна на это. Нужно переместиться в безопасносное место для удаления этой темной сущности. — Я полагаюсь на тебя, Критчер. Не подведи. — Критчер понял, Леди! Так же бесшумно он исчез. «Минус ещё один крестраж.»

***

      Почти к ночи Эверлена направлялась неизвестно куда по срочному вызову. Хогвартс снова становился ее домом. Его ледяные стены уже не казались такими отталкивающими, как в начале года, но Амбридж со своими законами разрушает спокойное существование детей, да и преподавателей. В ее голове роилось множество идей на счёт сложившейся ситуации. Что могло случиться? Хотя что она думает. Снейп ушел с ужина. Наверняка его вызвал Лорд, ведь она тоже чувствала вибрацию. Девушка невольно потерла предплечье. Секундой позже возле нее пролетел призрачный феникс и голосом Альбуса сказал: — Эверлена, жду тебя в аппартаментах Северуса. Сейчас же.       Нахмурившись, Эвер сделала резкий разворот вниз в подземелья. По дороге встретив Драко с его компанией, она задумчиво кивнула им, а когда подошла к дверям комнат Снейпа поняла, что отбой был уже давно. «Ах, да. Долорес со своей «группой со слизерина» — вспомнила она. Тихо приоткрыв дверь, она заглянула внутрь, чтобы увидеть расстерянного Дамблдора и окровавленного Снейпа на диване. Не давая никаким эмоциям выхода, она твердо подошла к полке с зельями и взяла нужные. Бросив сожалеющий взгляд на мужчину, она не ожидая от него ответа, выдохнула: — Лорд…       Наблюдавший за этим Дамблдор, сказал пару слов и исчез за дубовой дверью, все таки ему нельзя вообще находится в Хогвартсе. В то время, Эверлена, опустившись перед Снейпом на колени, начала аккуратно расстёгивать его рубашка с разводами крови. Перед этим, успев влить в него обезболивающее. Ее сознание словно отключилось и осталась только одна связная мысль, «вылечить». Она нервничала. Да черт возьми она переживала за него. Сердце билось так, будто намеревалось выскочить из груди, губы плотно сжаты, а светлые бровки нахмуренны. Руки, слава Мерлину, не тряслись, так как подобные картины она наблюдает далеко не в первый раз.       Знаете, а ведь ты сам иногда не понимаешь, как привязываешься к человеку. Ты можешь почти не знать его, но ты постоянно пересекаешься с ним. Редкие, но такие близкие разговоры или насмешки над кем-то, очень сближают. В какой-то момент ты начинаешь переживать за своего коллегу. И когда этот человек не вставляет свою язвительную речь, становится пусто, а сознание немедленно бьёт тревогу об его отсутствии. Эверлена ненавидит привязываться к людям. Ведь это лишь создает большее количество точек, по которым можно ударить и манипулировать.       Расстегнув его рубашку, Эвер откупорила зелье, и обмакнув в него кусочек ткани, начала обтирать раны. Они были ей очень знакомы. Круциатус. Следующее зелья она капала на глубокие порезы на груди, обеспокоено всматриваясь в бессознательное лицо Северуса. Следом она приступила к разкуроченной ноге, что была в ужасном состоянии. Через пару минут мужчина зашевелился и застонал. Девушка поднялась и присела рядом с ним, еле касаясь, убирая с его лица черные пряди. — Воды. — просипел он, закашлявшись. Каждое действие причиняло ему боль.       Эверли взмахом руки создала стакан с водой и добавила туда пару восстанавлевающих и снотворных зелий. Одной рукой приподняв его голову, она осторожно начала его поить. — Спасибо. — прошептал он, заглянув глубоко ей в глаза. В свете огня они казались ему золотыми. — Конечно. Укрыв его одеялом, она вышла из комнат, патронусом оповестив о его состоянии директору.

***

      Это было ошибкой. Это было ее блядской ошибкой вызываться сопровождать подростков в больницу Святого Мунго. — Тут нечего стыдиться, — сердито сказала миссис Лонгботтом, которую они встретили. — Ты должен гордиться ими, Невилл, гордиться! Не для того они пожертвовали душевным и физическим здоровьем, чтобы их стыдился единственный сын! — Я не стыжусь, — пролепетал Невилл, по-прежнему не глядя ни на кого из друзей. Рон, позади привстал на цыпочки, чтобы увидеть больных в том конце. — Интересно же ты это демонстрируешь, — сказала старая дама. — Моего сына и его жену, — продолжала она, величественно повернувшись к остальным, — пытками довели до безумия сторонники Вы-Знаете-Кого. Джинни и Гермиона прижали ладони ко рту, Рон перестал тянуть шею в направлении родителей Невилла и мгновенно скис. Бентхайм сжала свою трость. — Они были мракоборцами и очень уважаемыми людьми в волшебном сообществе, — продолжала старая дама. — Чрезвычайно одаренные, оба. Я… Да, Алиса? Что такое, дорогая?       К ним незаметно подошла мать Невилла в ночной рубашке. Эверлена мгновенно напряглась. Это была совсем не та круглолицая счастливая женщина с фотографии первоначального Ордена Феникса. Лицо у нее исхудало и состарилось, глаза на нем казались огромными, а волосы поседели, стали жидкими и тусклыми. Она как будто не хотела заговорить, а может, вообще не могла и только делала какие-то робкие движения, протягивая что-то Невиллу. — Опять? — с легкой усталостью в голосе сказала ее свекровь. — Очень хорошо, дорогая, очень хорошо… Невилл, возьми, все равно, что это. Но Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс». — Это прелесть, дорогая, — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу. А Невилл тихо сказал: — Спасибо, мама. Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов. Невилл с вызовом посмотрел на ребят: давайте, мол, смейтесь, а все подумали, что за всю свою жизнь не видели ничего менее смешного. — Ну что ж, пора нам и восвояси, — вздохнула миссис Лонгботтом, натягивая длинные зеленые перчатки. — Рада была познакомиться с вами, молодые люди, профессор. Невилл, брось обертку в урну, она тебе их столько надавала, что впору уже комнату обклеивать. Но некоторые заметили, как перед выходом Невилл незаметно сунул обертку в карман. Дверь за ними закрылась. — Я не знала, — сказала Гермиона, чуть не плача. — И я, — хрипло отозвался Рон. Оба смотрели на Гарри. — Я знал, — сказал он угрюмо, — Дамблдор мне рассказал, но я пообещал, что буду молчать… За это Беллатрису Лестрейндж отправили в Азкабан — она пытала их заклятием Круциатус, пока они не сошли с ума. — Беллатриса Лестрейндж? — с ужасом прошептала Гермиона. — Та, чья фотография у Критчера в берлоге?       Дети продолжали разговор, а девушка судорожно сжимала челюсть, и все ещё смотрела на закрывшуюся дверь. Как же противно. До ужасного противно смотреть на деяние рук своих. Воспоминания заволокли сознание. Как можно отчистить память?..

***

      Дом был почти разрушен. Повсюду раздавались дикие крики, смешанные с плачем ребенка. Фигуры в черных плащах не отступали, а только надвигались к дому. С права раздался безумный смех, принадлежащий Беллатриссе Лестрейдж. Женщина подпрыгивала, смеялась и бросалась проклятиями.       В двух шагах от нее безразлично взирая на их действия, твердо ступала массивными черными ботинками с железными вставками, по сгоревшей земле, девушка. Ее золотые волосы развивались на ветру, а правая рука рассекала воздух, давая команды. С ноги выбив дверь, она отбила заклинания мужчины и указала на них глазами, Беллатриссе. Та, счастливо улыбнувшись, метнула в них красный луч. Первой не выдержала девушка и надрывно закричала, а следом за ней и ее муж. На их телах начали образововаться кровоподтёки, а Лестрейдж давила заклинанием все сильнее. — Белла. — тихо, но угрожающе произнесла блондинка. — Хватит. — отрезала она. — Лестрейдж, немедленно прекратить!       Ее голос сорвался на крик, а та прекратила заклинание только после столкновения со стеной. Она обошла еле живые тела и подняла Беллу над полом за горло. Женщина пыталась освободиться, но рука блондинки лишь сжималась сильнее. Ее холодные зелёные глаза словно резали ее изнутри, от этого становилось жутко. — Ты обязана меня слушать. Ты никто. Ничтожество. Как ты посмела нарушить мой приказ? — ее вторая рука выхватила палочку и надавила ей в живот. — Или ты забыла приказ Лорда? Я тебе напомню. Не убивать. — всю свою речь она прошипела не хуже змеи. — Не убивать… Слушаться… Подчиняться… — кряхтела Лестрейдж из-за захвата. — Молодец. — усмехнулась Бентхайм. — Подчиняться, дорогая, подчиняться… Она резко отбросила ее в лужу крови к Лонгботтомам. И равнодушно бросила: — Круцио.