I hate you

      В камине тихо потрескивал огонь, на диване в позе лотоса сидела девушка и что-то шептала себе под нос. На ее коленях лежала открытая книга под названием «Личные яды и заклинания Салазара Слизерина». На столике перед ней стоял бокал коньяка, столь любимого ею. На горлышке бутылки была привязана записка: Моей любительнице выпить. Такие яркие и столь дорогие мне воспоминания связаны с этим алкоголем. Ты хоть вспомни, как мы хотели подарить Альбусу василиска. В тот день ты сломала свою палочку… Но зато у тебя получилось в первый раз превратиться в дракона, я был тобой так горд. Знаешь, я не хочу о грустном, но Лора, открой эту бутылку, когда меня не будет рядом, а в твоей жизни будет не все хорошо. Или же мы откроем ее все вместе. Втроём. В лучший период нашего существования. Очень люблю и скучаю, обещаю не задерживаться в «командировке». Альбе так и передай. 1903 год. Геллерт Грин-де-вальд       Эверли осторожно перелистывала страницы в разделе заклинаний, ища нужное ей. На сто первой она заметила нечто похожее и подобралась. Взяв пергамент с пером, она с полной точностью переписала руны. «Конечно… Разработка собственного проклятия.» — вспомнила Эвер. Ее рука с пером быстро чертила графики с рунами, а затем подписывала действия проклятия. Бентхайм не заметила как прошло несколько часов беспрерывной работы, когда отвлек ее стук в дверь. Взмахом палочки переместив все в спальню, она открыла дверь. — Мистер Снейп? — удивленно спросила она. — Не ожидала вас. — Бентхайм. Я хотел поблагодарить вас. — как будто через силу сказал Северус. — Я бы и сам справился, но спасибо за помощь. Девушка вскинула брови и ухмыльнулась. — Конечно. Обращайтесь ещё. — Мы должны посетить Блэк-хаус. Дамблдор заставил научить его окклюменции. — Гарри? Это слишком сложная для него наука. — О да. Его крошечный разум не способен будет это понять, но попытаться стоит. — Снейп скользнул взглядом по ее комнате. — Встретимся у дома. Не опаздывайте.

***

— Там профессор Снейп и… Бентхайм, милый. На кухне. Хотят поговорить.       От испуга Гарри даже рот разинул. Он оглянулся на Рона, на Джинни с Гермионой — они тоже смотрели на него во все глаза. Живоглот, последние четверть часа удерживаемый Гермионой, радостно вспрыгнул на доску, и фигуры с громкими воплями бросились врассыпную. — Снейп? — тупо повторил Гарри. — Профессор Снейп, — поправила миссис Уизли. — Иди скорее, они говорят, у них мало времени. — Чего им надо от тебя? — обескураженно спросил Рон, когда мать вышла из комнаты. — Ты вроде ничего не сделал. — Нет! — с возмущением сказал Гарри, тщетно пытаясь сообразить, какое им совершено преступление, если Снейп гнался за ним аж до площади Гриммо.       Минутой позже он толкнул дверь кухни и увидел Сириуса и Снейпа за длинным столом, напряженно глядящих в разные стороны, а в стороне, опираясь на косяк двери стояла Эверлена, иронично подняв бровь. Молчание их было наэлектризовано взаимной неприязнью. Перед Сириусом на столе лежало раскрытое письмо. Гарри кашлянул, чтобы объявить о своем присутствии. Снейп обернулся к нему: лицо в рамке сальных чер­ных волос. — Сядьте, Поттер. — Знаешь, Снейп, — громко сказал Сириус, отвалив свой стул на задние ножки и глядя в потолок, — я предпочитаю, чтобы ты не отдавал здесь приказов. Это мой дом, понимаешь ли. Бледное лицо Северуса некрасиво потемнело. Гарри сел рядом с Сириусом, глядя на него через стол. — Предполагалось, что мы поговорим с глазу на глаз, Поттер, — сказал Снейп со знакомой кривой усмешкой, — но Блэк… — Я его крестный, — громче прежнего сказал Сириус. — Я здесь по распоряжению Дамблдора, — Снейп же, наоборот, говорил все тише и ядовитее, — но, ради всего святого, оставайся, Сириус. Я знаю, ты любишь чувствовать себя… причастным. — Какая между вами кошка пробежала? — вопрос девушки был проигнорирован обоими сторонами. Только Гарри взглянул на нее, и заметил, как она ему подмигнула. — Это как прикажешь понимать? — С громким стуком Сириус опустил свой стул на все четыре ноги. — Да, я понимаю, ты должен быть… ах… расстроен тем, что не делаешь ничего полезного, — с легким нажимом на последнее слово, — для Ордена. Теперь побагровел Сириус. Снейп, злорадно усмехнувшись, обратился к Гарри: — Директор послал меня передать вам его желание, Поттер, чтобы в этом семестре вы изучали окклюменцию. — Что изучать? — не понял Гарри. Снейп закатил глаза и еще больше скривил рот. — Окклюменцию, Гарри. Магическую защиту ума от проникновения извне. Малоизвестный раздел магии, но крайне полезный. — первая просветила его Эвер, отсекая любые язвительные слова о скудном уме от Снейпа. — Почему я должен изучать окклю… как ее? — выпалил он. — Потому что так считает нужным директор, — хладнокровно ответил Снейп. — Вы будете получать индивидуальные уроки раз в неделю, но никому не скажете об этом, в первую очередь Долорес Амбридж. Вам понятно? — Да. Кто будет меня учить? — Я. — сказал Снейп. — И я. — ободряюще улыбнулась парню Эверлена. — Почему Дамблдор не может его учить? — воинственно спросил Сириус. — Почему ты? — Сириус почему то в упор не воспринимал наличие здесь Бентхайм. — Потому, видимо, что привилегия директора — поручать наименее приятные дела другим, — вкрадчивым голосом ответил Снейп. — Уверяю тебя, я не напрашивался. — Он встал. — Жду вас в понедельник, в шесть вечера, Поттер. В моем кабинете. Если спросят — вы изучаете лекарственные зелья. Всякий, кто видел вас на моих занятиях, не усомнится, что вам это необходимо.       Он двинулся к двери, по дороге ухватив за плечо девушку. Его черный дорожный плащ вздулся за его спиной. — Постойте, — сказал Сириус и выпрямился на стуле. — Мы спешим, Блэк, В отличие от тебя, у ни одного из нас нет бездны свободного времени. — Тогда к делу, — сказал, поднимаясь, Сириус. Он был значительно выше Снейпа, который сжал в кармане кулак, — никто не сомневался, что в кулаке у него волшебная палочка. — Если услышу, что эти свои уроки окклюменции ты используешь для того, чтобы притеснять Гарри, будешь иметь дело со мной. — Как трогательно, — осклабился Снейп. — Но ты, полагаю, заметил, что Гарри пошел в отца? — Заметил, — с гордостью сказал Сириус.       Бентхайм это начало жутко надоедать. Шагнув между ними, она ткнула набалдашником своей трости в грудь Блэка и отодвинула его подальше. — Мистер Блэк, мы преподаватели, как мы можем притеснять ученика? И прошу оставить ваши перепалки на более свободное время. — она оглядела их двоих. — Я тебя предупредил, Нюниус! — сказал он, сунувшись к самому лицу Снейпа. — Мне плевать, что Дамблдор считает тебя исправившимся. Я тебя лучше знаю! — Так почему ты ему не скажешь? — прошептал Снейп. — Или боишься, что он не воспримет всерьез совет человека, который полгода прячется в материнском доме? — Скажи мне, как поживает нынче Люциус Малфой? Поди, доволен, что его верный песик работает в Хогвартсе? — Кстати, о песиках, — нежно сказал Снегг. — Ты знаешь, что Люциус Малфой узнал тебя, когда ты в последний раз рискнул прошвырнуться? Ловко придумано, Блэк, — показаться на закрытой платформе. Железное оправдание, чтобы больше не высовывать нос из норы. Сириус поднял волшебную палочку. Эверлена выхватила свою. — НЕТ! — закричал Гарри и, опершись рукой на стол, перелетел через него, чтобы встать между ними тремя. — Не надо, Сириус! — Ты назвал меня трусом! — взревел Сириус и свободной рукой попытался оттолкнуть Гарри, но тот устоял. — О, кажется, так, — сказал Снейп. — Гарри… не лезь… под ноги! — рычал Сириус, отталкивая его в сторону.       Дверь кухни открылась, и вошла вся семья Уизли вместе с Гермионой, совершенно счастливые. Посреди группы гордо шагал сам мистер Уизли в макинтоше, надетом поверх полосатой пижамы. — Исцелен! — объявил он, адресуясь ко всей кухне в целом. — Абсолютно здоров        Он и остальные Уизли замерли у двери, глядя на разыгравшуюся сцену, которая тоже прервалась в самом разгаре: Снейп и Бентхайм смотрели на вошедших, направив волшебные палочки в лицо Сириуса, а тот в свою очередь на Снейпа, а Гарри, пытавшийся их развести, так и застыл с раскинутыми руками. — Разорви меня горгулья, — сказал мистер Уизли, перестав улыбаться, — что здесь происходит?       Все опустили волшебные палочки; Гарри переводил взгляд с одного на другого. Лица мужчин выражали крайнее презрение, а у девушки вечной усталости, но неожиданный приход многочисленных свидетелей как будто привел их в чувство. Снейп убрал волшебную палочку в карман и, ни слова не сказав семейству, направился к выходу. В дверях он оглянулся: — Понедельник, шесть вечера, Поттер. — Ну и за что мне весь этот цирк… — пробормотала Эвер, последовав за Северусом.