Мой учитель - бета?!

Спустя неделю Мой больничный подошёл к концу так же быстро, как и начался. Забрав с утра справку из больницы, я отправилась в школу. Всю неделю, что я болела, Валера приезжал ко мне, заставлял пить лекарства, занимался со мной по русскому языку и по возможности оставался с ночёвкой. Но в последнее время у него не получалось оставаться из-за большой загруженности. После поцелуя наши отношения стали ещё теплее, чем были. Мы не торопились и медленно шаг за шагом двигались в нужном направлении. Переобувшись и скинув куртку, я вышла из школьной раздевалки и отправилась на урок. Около кабинета меня встретила радостная Юлька. Подбежав ко мне, девчонка заключила меня в объятия. — Не поверишь, но я скучала, — проговорила подруга. — Я тоже. Что нового произошло, пока меня не было? — Вы только посмотрите, двое ущербных вновь воссоединились, — проговорила проходящая мимо Устюжанина. — Виктория, ущербная здесь только вы, раз позволяете себе так выражаться по отношению к окружающим, — ответила я и, взяв Юлю под руку, прошла в класс. Разъярённая моим ответом одноклассница ещё долго что-то выкрикивала мне в след, пока не появился учитель. — Что же она никак успокоиться не может! — проговорила Юля. — Да успокойся. Из-за комплекса неполноценности пытается вознестись, унижая других. — Смотри, они о чём-то перешёптываются. Не к добру это, — заметила подруга. — Юль, если что случится, сразу зови Борисовича, хорошо? — Л…ладно. Со звонком все заняли свои места и, встав, поприветствовали учителя. Марина Александровна начала урок и раздала задания. Весь урок мы с Юлей разбирали задания и находили ответы на вопросы в учебнике. Как только прозвенел звонок, мы сдали тетради и поспешили покинуть класс. Направляясь на следующий урок, меня подхватили под руки Симаков и Нечаев, отодвигая Юлю в сторону. — Вы что творите? — возмутилась Юля. — Семёнова, сходи, погуляй, нам с Цветковой поговорить нужно. — Юль, всё хорошо. Иди, — попыталась успокоить подругу я, но сама чувствовала, что беды не миновать. Подруга изменила направление и пошла в сторону кабинета математики. Парни, продолжая вести меня под руки, отправились в сторону спортзала. — Ребят, я думаю поговорить можно и здесь, а не в спортзале. — Ну уж нет. Вика хочет поговорить с тобой с глазу на глаз, — проговорил Серёга. — Вы хотя бы отпустите меня. — А вдруг ты убежишь. — Сбежать может только трус. А я им не являюсь. — Вот и нечего тогда переживать. Затолкнув меня в спортзал, Нечаев остался у входа и подпёр дверь, а Симаков провёл меня вглубь помещения. Там стояла Устюжанина и победно улыбалась. — Что ты так улыбаешься, солнышко, неужели получилось подлизаться к очередному учителю? — проговорила я. Эхом по спортзалу раздалась звонкая пощёчина. Щёку обожгло так, как будто к ней прислонили раскалённый утюг. — Ты хотела поговорить, я слушаю, — сохраняя спокойствие и терпя обжигающую боль, произнесла я. — Цветкова, если бы директриса не поверила в твой рассказ, то отец не лишил бы меня карманных. Из-за тебя все мои планы разрушились! И сейчас ты здорово за это поплатишься! Одноклассница замахнулась и ударила мне с кулака. Удар пришёлся по губе, отчего кожа лопнула и по подбородку начала стекать кровь. — Вот сука! — я попыталась ответить ей тем же, но мои руки крепко держал Симаков. Его хватка была стальной. Девушка вновь замахнулась, и, в этот раз удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух выбило из лёгких, а от боли я нагнулась вниз. В глазах резко потемнело. Ещё пара ударов и из носа пошла кровь. Сейчас я уже мало что понимала. Стоя на коленях, я ждала, пока всё это закончится. Дверь в зал распахнулась и заполнила тёмное помещение светом. Послышался разъярённый голос Артёма Борисовича. И ещё один. Хорошо мне знакомый. — Василиса, — произнёс Валера, и, взяв меня на руки, направился к выходу. По лицу стекали струйки крови. Правый глаз заплыл, поэтому я мало что видела и разбирала. Но знала точно, если Валера рядом, то всё будет хорошо. В нос ударило резким запахом медицинского спирта и медикаментов. Парень опустил меня на кушетку. — Господи! Что произошло? — произнесла обеспокоенным голосом медик. — Всё что я понял, так это то, что её избили, — ответил Валера. — Так, ей нужно в больницу, сейчас я вызову скорую. — Хорошо, Надежда Викторовна. Всю информацию обязательно сообщите мне. Я передам классному руководству, чтобы они сообщили родственникам о местонахождении Цветковой. — Как скажете, Валерий Николаевич. Опустившись передо мной, Валера осмотрел моё лицо. Одним глазом я смотрела на него и видела, как его лицо меняется от подступающего гнева. — Всё будет хорошо, — проговорила я. — Будет. Василиса, я оставлю тебя здесь. А сам пойду к Артёму Борисовичу и Татьяне Николаевне. Мы обязательно разберёмся. Я обещаю. — Хорошо. Парень погладил меня по голове и обняв, вышел из кабинета. Надежда Викторовна вызвала скорую, как и обещала, а потом принялась обрабатывать ранки на моём лице. В кабинет зашла Юля, держа в руках мою сумку с вещами. Когда медик едва коснулась разбитой губы, я зашипела. — Тише, Васенька, потерпи, — успокаивала женщина. — Надежда Викторовна, а можно я с Василисой буду? На случай, если её проводить нужно. — Конечно, Юля. — Вась, прости что так долго, мы вас никак найти не могли. Только потом догадались, что вы в спортзале. Я когда в кабинет математики забежала и сказала, что они тебя повели куда-то, Артём Борисович и Валерий Николаевич, пулей из кабинета выбежали, — затараторила подруга. — Всё нормально, Юль. Спасибо, — проговорила я. — Юленька, сходи встреть фельдшеров, — попросила Надежда Викторовна. — Хорошо, — сказала подруга и оставив вещи покинула кабинет. Валерий Хлопнув дверью приёмной громче, чем следовало, я прошёл в кабинет директора. На белой рубашке отпечаталась кровь Василисы и уже успела засохнуть. Виновники сидели за столом, Артём стоял и гневно смотрел на ребят, а Татьяна Николаевна ходила по кабинету из стороны в сторону. Все ждали пока придут завучи и школьный психолог. Моя бы воля, я бы собственноручно придушил этих малолетних подонков. Если им это сойдёт с рук, либо я добьюсь справедливости, либо сделаю всё, чтобы перевести Василису из этой школы и уйти самому. — Мы не хотели, она сама, — проговорила Устюжанина. — Что сама?! — взорвавшись, закричал Артём Борисович, — Сама на твой кулак упала?! Я лишь сжал руки в кулаки, чтобы хоть как-то сдержать гнев. — Артём Борисович, спокойнее, — сказала директор. — Как можно быть спокойным в такой ситуации, Татьяна Николаевна? — поинтересовался я, — А если бы мы с Артёмом Борисовичем не успели, тогда что? Мы бы Цветкову с напольного покрытия спортзала соскребали? В ответ, женщина лишь промолчала. В кабинет зашла обеспокоенная Юлия Владимировна и наш школьный психолог — Татьяна Сергеевна. Когда наконец все были в сборе, начались разбирательства по поводу произошедшего инцидента. Нам с Артёмом с трудом удавалось сдерживаться. В итоге директор заключила: — Хорошо. Сейчас мы дождёмся родителей ребят и будем решать, что делать. Я думаю, Устюжанину, Симакова и Нечаева нужно поставить на учёт. — Поддерживаю, — согласилась Юлия Владимировна. — Хорошо, сейчас я объявляю перерыв. Артём Борисович, вы сообщили родственникам Цветковой? — Да, я сообщил её отцу. В этот момент меня будто прошибло током, я перевёл удивлённый взгляд на Артёма и несколько минут сверлил коллегу взглядом. Если Васька узнает, то точно будет негодовать. А я боюсь, если увижу его, то не сдержусь и хорошенько вмажу. — Татьяна Николаевна, вы позволите отлучиться? — произнёс я. — Да, конечно, Валерий Николаевич. — Я, пожалуй, тоже отойду, — сказал Артём и вышел за мной следом. Покинув приёмную, мы направились на улицу. Ученики удивлённо смотрели на кровь на моей рубашке и перешёптывались. Выйдя из здания школы, мы увидели как от школы отъезжает скорая, а на пороге стоит Надежда Викторовна. — Валерий Николаевич, Артём Борисович, — заметив наше появление проговорила женщина, — Цветкову отвезли в травматологию во вторую городскую больницу. С ней поехала Семёнова и завуч — Венера Юрьевна. — Хорошо, спасибо, — ответил Артём. Спустившись вниз по ступенькам, мы отправились за угол школы. Артём достал пачку сигарет из кармана и протянул мне. Я не из тех, кто курит на постоянной основе, но иногда, чтобы успокоиться, я прибегал к такому методу. Прикурив, я заговорил. — Артём, ты же в курсе, что в семье Цветковой не всё так просто? — Ты про то, что отец её бросил, мать умерла, а под опеку её взяла тётя? — Да. Раз ты знаешь, почему вызвал её отца, а не тётю? Он же по сути не имеет никаких прав на неё. Он отказался от неё, когда мать Василисы умерла, а тётка собирала документы для опеки. — Понимаешь, Валер, — сделав затяжку, проговорил коллега, — наше школьное руководство вообще не в курсе этой ситуации. Об этом знал только я. И, как оказывается, ещё ты. Поэтому, если бы я вызвал тётю Василисы, возникло бы много вопросов. Я бы подставил девчонку. Пошли бы разбирательства, а там и до детского дома не далеко, ведь она живёт одна без присмотра. Она рассказала мне об этой ситуации спустя неделю после произошедшего, и попросила сохранить это в тайне хотя бы до тех пор, пока ей не исполнится восемнадцать. Поэтому самый верный способ — это вызвать её отца. Кстати, а ты откуда знаешь? — Было дело. Она тоже посвятила меня в эту тайну. — Понятно. М-да, — протянул Артём, — непростая жизнь у этой девчонки. Жизнь каждый раз опрокидывает её на пятую точку, а она поднимается потирает ушибленный зад и идёт дальше. Сильная девочка. — Это точно. Докурив, мы потушили окурки и выбросив в урну вернулись в школу. Вернувшись в кабинет, я посмотрел на появившегося мужчину. Голубые — точь в точь, как Василисины глаза смерили меня взглядом. Она была похожа на своего отца. — Артём Борисович, Валерий Николаевич, это Владимир Владимирович, отец Цветковой. — Здравствуйте, — пожав руку Владимиру, произнёс Артём. Последовав примеру коллеги, я пытался держать себя в руках изо всех сил. Если бы взглядом можно было убить, то человек, названный отцом Василисы, упал бы замертво. — Владимир Владимирович, ваша дочь, на данный момент находится в травматологии второй городской больницы. С ней находится наш завуч, после разбирательств, вы сможете съездить и забрать её, — проинформировал Артём, но по нему было видно, что он тоже не скрывает раздражения по отношению к этому мужчине. Вскоре прибыли родители ребят. Разговор шёл очень тяжело и трудно. Пару раз родители возмущались, что Василиса не раз бросала едкие фразы в адрес ребят, поэтому напросилась, но директор утверждала, что это была защитная реакция, ведь обычно зачинщиком была Устюжанина. Нервы были накалены до предела, поэтому ближе к концу, я подошёл к окну и стоял спиной к присутствующим. Хотелось как можно скорее доехать до больницы и забрать Ваську к себе. — И так, было выдвинуто предложение, поставить ребят на учёт, — проговорила Татьяна Николаевна, — если вы — Владимир Владимирович даёте согласие, то мы передаём всю информацию органам полиции. — Конечно. Я считаю неприемлемым то, что люди, избившие мою дочь, останутся безнаказанными. — Хорошо, мы вас услышали. На этом, наше собрание объявляю законченным, родители и дети могут быть свободны. А вас, уважаемые коллеги я попрошу остаться. — Татьяна Николаевна, вы позволите мне покинуть вас? Мне нужно сменить одежду, — указывая на рубашку, испачканную в крови, произнёс я. — Да, конечно, Валерий Николаевич. Думаю, на сегодня вы свободны. Всё, о чём мы говорили, вам передаст Артём Борисович. — Хорошо, всего доброго. Забрав в своём кабинете вещи, я спустился на первый этаж и оставив ключ на вахте вышел из школы. На крыльце стоял отец Василисы. Услышав, что за ним хлопнула дверь, он обернулся и посмотрел на меня. — Валерий Николаевич, если не ошибаюсь, — проговорил мужчина. — Всё верно. — Я так понимаю, вы выносили Васю из спортзала, — указав на кровавые пятна, сказал Владимир Владимирович. — Да. — Спасибо вам. — Мне не за что говорить спасибо. Владимир Владимирович, вы же сейчас поедете в больницу? — Да. Думаю, пора поговорить с дочерью. — Вы ушли из её жизни три года назад. Вы отказались от неё и оставили совершенно одну. Вы взвалили на ребёнка все те проблемы, которые должны решать взрослые. Считаете, что она простит вас после всего этого и захочет говорить с вами? — Я не заслуживаю прощения. Но думаю, в конце концов, наша встреча должна состояться. — Хорошо. Я сейчас поеду к Василисе, могу отвезти вас, если желаете. — Не откажусь. — Но при одном условии. — Каком? — Пообещайте, если Василиса не захочет с вами говорить, а уж тем более видеть вас, вы развернётесь и уйдёте. — Обещаю. — Тогда следуйте за мной. Сев в машину, я устало потёр переносицу, а потом завёл машину и выехал с парковки. В кармане зазвонил телефон. Посмотрев на экран телефона, я тут же принял вызов. — Слушаю, Вась. — Тут такое дело, Венера Юрьевна будет ждать, пока нас родители не заберут. Насчёт Юли я не переживаю, а вот насчёт меня возникнет пара вопросов. — Солнце, подожди пару минут, я скоро приеду. Только я приеду не один. Руководство школы вызвало твоего отца. — Что? — прошептала Василиса. — Да, сейчас приедет твой отец. Разберёмся на месте, хорошо? — Да. Буду ждать тебя. Положив трубку, я бросил телефон на панель. Отец Васи посмотрел на меня и как-то тепло улыбнулся. — Вы любите её? — как гром среди ясного неба прозвучал вопрос из уст Владимира Владимировича. — Да, — предельно честно ответил я. — Тогда я могу быть уверен в том, что вы сделаете её жизнь лучше. Лучше меня. Я, к сожалению, с этим не справился и сделал только хуже. — Не сомневайтесь. Если нужно будет, я сделаю всё, чтобы оградить её от этих ребят и быть рядом. Пускай даже если придётся положить заявление об увольнении на стол директору. — Я рад, что у неё есть Вы. Припарковавшись около отделения травматологии, мы покинули машину и отправились на поиски Васьки. Около входа нас встретила Венера Юрьевна. Пока я разбирался с завучем и обещал, что обе девочки будут доставлены до дома, Владимир Владимирович подошёл к Ваське. Отправив женщину, домой, я подошёл к девочкам. Под глазом у Василисы красовался синяк, губа была рассечена и на ней были наложены три ровных стежка. Стоило ей увидеть отца, по её щеке покатилась слеза. — Зачем ты здесь? — стальным голосом произнесла Цветкова, но слёзы на глазах выдавали её. — Прости меня, Васенька. За всё. Я виноват перед тобой. — Я давно тебя простила. У тебя всё? — Да. — Тогда можешь идти, пап. Я не держу зла. Но не трави душу. — Хорошо. Позволишь обнять тебя? — Конечно. Обняв её на прощание, Владимир Владимирович поднялся и, развернувшись, отправился к выходу. Васька тут же бросилась ко мне в объятия и разрыдалась. — Тише, маленькая. Тише. — Валер, отвезём Юлю домой? — Конечно. — Тогда пойдёмте, — утирая слезы, сказала Василиса. Усадив девчонок на заднее сидение, я сел за руль. — Ужасный день, — сказала Юля. — Согласен, — проговорил я, — тебя куда везти, Юль? — Улица Пушкина, второй дом. — Понял. Вставив ключ в замок зажигания, я выехал и, перестроив машину в нужный ряд, поехал прямо по адресу, который назвала Юля. — Я, конечно, извиняюсь, но давно вы вместе? — поинтересовалась девчонка. — Не сказать, что мы официально вместе, но дружим уже четыре года, — отозвалась Вася. — Ну, вы даёте. Теперь мы с вами вроде как сообщники, — усмехнувшись, сказала Юля. — Это точно, — засмеявшись, произнёс я. Доставив точно по адресу, и попрощавшись с Семёновой, я спросил у Васи: — Куда едем? К тебе или ко мне? — Можно к тебе? — Конечно, маленькая. Мой дом, теперь и твой дом.